грустные люди
Серая упала на мягкий шерстяной ковер. Она не могла закричать, не чувствовала боли или страха. Все её конечности отвердели, и она была больше не в силах ими пошевелить.
—...И вот, маленькая Серая поняла, что ничего и не было. Не было Холода, Неловко, Эльфа, Иоль, Круэнто, Доктора, Дифилэи. Не было никого. Она была просто маленькой вороной, которая любила придумывать свои сказки, когда чужие заканчивались. —Мальчик со светлыми волосами, которые стояли вокруг его головы одуванчиком, взглянул прямо на Серую, которая медленно теряла способность дышать.
—Она ушла?—Девочка, у которой были такие же светлые волосы, как и у мальчика, но собранные в хвост, тоже скосила глаза на Серую.
—Ну...Она прожила долгую, счастливую жизнь в своем теплом гнезде на старом дубе, который был рядом с полем. А потом уже ушла. —Мальчик отряхнул руки от земли.
—Но она ушла. А куда?—Девочка внимательно посмотрела на мальчика, пока тот брал Серую, которая уже не могла дышать в свои руки.
Ворона лежала в постели, которую дети из белого дома с мягкими стенами выкопали для неё.
И она чувствовала себя как никогда спокойно, слыша тихий шелест листьев над своей головой.
Она закрыла глаза.
—Всё?—Девочка посмотрела на маленькую птичку в могиле.
—Всё.—Мальчик взял горсть земли в ладони, закрывая ей Серую—Пора идти , а то они заметят, что нас нет.
Девочка кивнула. Оба встали. Одна белая больничная рубашка была четко видна в темноте ночи.
Они направились к белому дому, чтобы забыть о Серой уже через семь минут.
Хотя они были сладкими вечностями
У них был день рождения. Они считали себя самыми несчастными людьми в этом огромном, но таком маленьком мире.
Дом был их тортом. Тортом для самого грустного человека.
Эта история о маленьком кусочке нереальности в черноте, которая поглотила её почти полностью...
Чёрные были чёрными. Они вечно обижались, дулись, кричали, злились , а ещё не любили молоко с малиновым мёдом. Серая стучалась к чёрным, держа в своих серых руках аллюминевый чайник, который обжигал ей пальцы...