Биение сердца | 2

Порт «Бледное лико», Грифкри́т.

Экипаж «Пламенный коготь» вплывает в бухту ро́рдаммского порта, пришвартовываясь. Другое королевство встречает холодным, влажным воздухом, серыми песками. Голубые, морозные огни маяка и фонарей вызвали дрожь, я инстинктивно кутаюсь в накидке. В сумке заерзал кот, выглядывая мельком по нос.

– Мы приплыли? – шепчет ушастый, пока я быстрым шагом ретируюсь с трапа.

– Да, – выдохнул с волнением, цепляясь за пояс сумки на груди. Мэт напоследок напомнил о гильдии воров, поэтому волей-неволей глаза воровато скачут по лицам магов воды, городской стражи.

Капитан судна, на котором приплыл, наказал быстро сматываться в город, не привлекая внимания своей бесцельной тенью. Городская стража облачена в синие одежды, схожие на манер с аркана́рским обмундированием. Также спрятаны лица за шлемом, серебро доспех отливает белой водой в свете восходящей луны. Вместо мечей у них алебарды, тончайшие, изящные, бритвенно-острые лезвия расписаны сложными рисунками, среди прочих разглядел полумесяцы. Они стоят неподвижно на постах около входа в город, у троп пирса на берегу и глядят в оба с гордо затратой головой.

Через ботинки чувствую холод песков, будто иду по морскому дну в водяном пузыре. На ступенях, ведущих к крайним улицам города, преграждает путь страж.

– Стой, кто идет? – отзывается приятный тенор из под начищенного до блеска шлема.

– Клаус Кастильо, новый подмастерья Хьюго Сильве́ра.

– Письмо есть у тебя?

Я молча протягиваю из наружного кармана сумки сложенное пополам письмо, написанное мною от лица Ста́ффорда. Пришлось импровизировать.

Страж читает внимательно.

– Правила нахождения в городе вам, надеюсь, известны? – возвращает мне листок. – Никаких поджогов, бунтов, любого проявления магии в том числе, только если у вас есть лицензия.

Я киваю, решаясь лишний раз рот не открывать.

– Добро пожаловать с Грифкри́т, – отступает страж. – И только попробуй нарушить закон тут – отправишься прямиком в плакучие подземелья.

Звучит пессимистично.

Поднявшись, практически ледяной воздух с особой жестокостью проскальзывает под накидку, щекочет охладевшими пальцами. От него душа подпрыгивает с сердцем, замирая от очередного жутковатого свиста, словно вот-вот начнется снежная буря.

Дома из темно-серых камней отличаются особым изяществом, приправлены готикой. С синих крыш свисают светящиеся кристаллы-сосульки, резные металлические серебряные заборы с острыми пиками зловеще мерцают, предупреждая не подходить близко. Ни одного участка земли, вся территория города уложена камнем, поросшим на некоторых стенах зданий мхом. Постепенно постройки смещаются в полукруг, соединяясь кольцом в центре Грифкри́та, где вполовину гигантского роста из бледно-голубого камня выстроена статуя. Да, Мэт говорил, у города два уровня жизни и куда я пришел, по всей видимости, обитает элита. Но всё внимание забирала каменная женщина невероятной грации. С поднятой рукой она колдовала ледяное копье, длинные волосы развиваются змеями позади, точно на нее наложили заклинание, запечатав в моменте атаки в камень. Взгляд строг, прохладен, полон злобы.

Под самой статуей на площади прогуливаются местные жители, одетые прямо как беглецы со званных балов. Нарядные пиджаки, кружевные пышные платья, искры от камней, дорогих украшений у барышень то и дело плавают мушками в глазах. Они переговариваются тихо, можно сказать полушепотом, сохраняя тишину. Непривычное городское молчание сводит тело в напряжении. Я наблюдаю за ними издалека, идя вдоль тротуарных троп. Где-то ржут кони, скрипят кареты и повозки. Грифкри́т – обратная сторона Аркана́ру: город обнажает когти, дышит в затылок морозом, осуждающе втаптывает в землю, не принимая чужака. Кажется, ро́рдаммцы будут смотреть так на любого не мага воды. Некоторая чопорность с нарциссизмом показывается в голубых очах незнакомцев, бледная, переливающееся россыпью кожа чудится прозрачной, фантомной. Они похожи на запертых призраков прошлых веков на всеми забытой картине.

Незаметно туман закружился в ногах, обвивая неосязаемыми веревками. Густой смог прячет в себе призрачных горожан, но я по-прежнему вижу искры на коже, неоновые глаза.

Что-то здесь не так. Туман такой плотный, звуки исчезли. Или мозг дорисовал звучание, чтобы мне было привычнее?

Отступая от надвигающегося тумана, не вижу ничего, кроме статуи. Спина воткнулась во влажную стену лавки с одеждой. «Стать и власть» – выгравировано на вывеске с изображением катушек с иголками. Ушастый тревожно закрутился в сумке.

Небо темное, без звезд, одна полная луна служила прожектором на весь Грифкри́т.

Из завесы тумана рука с кинжалом проткнула мне бок. Я зашипел, отскакивая и прижимая ладонью кровоточащую рану. Подняв голову во вспыхнувшем адреналине, не вижу нападавшего. Твою мать!

Вооруженная рука вновь полоснула по телу, в этот раз попав по плечу, пуская новую струю горячей крови.

– Аркана́рец… – с хриплым смехом произнес прокуренный женский голос сзади. Я в ярости и страхе оборачиваюсь и вовремя. Перехватив удар, уворачиваюсь, толкая незнакомку вперед.

Смог постепенно спадает, вижу быстро перемещающуюся тень. Она кружит вокруг меня коршуном.

– Выходи, сука, драться как полагается! – жар по венам с дикой скоростью согрел тело, кровь бурлит вслед внутреннему рычанию. А это еще что…

– А ты поймай. – лезвие клинка оставило рану на щеке.

В последний момент взяв ту за запястье, нас озаряет алое пламя. Огненные языки лижут кожаные доспехи воровки даже когда она вырвалась из хватки, а серебряный клинок со звоном канул в туман. Женщина зашлась паром, туша не стихающий огонь. Молчание площади то и дело рвалось от криков.

– Опять эти крысы!

– С ними аркана́рец! Взять его!

Что?

– Кто-нибудь, стража! Здесь враг! Он хочет поджечь улицу!

Воровка повалила на пол, приставив клинок к горлу. Юродивое лицо скрыто за маской и капюшоном, однако страшные шрамы выглядывают меж бровей, на веках, будто жертва неудачного эксперимента. И глаза…отливающие синим, безжизненным металлом с азартом охотницы смотрят в мои. Где моя сумка?!

Не дав ей закончить начатое, Эдмон героически нападает в крысу со спины, перерезая той горло. Кот не скупился на один порез, агрессивно шипя он разошёлся не на шутку.

– Эдмон, Эдмон, – оттаскиваю кота за шкирку. – Она мертва, успокойся…

– На колени, руки над головой.

Все произошло слишком быстро.

– На колени сказал! – острие алебарды уткнулось в спину, я падаю на колени рядом с трупом воровки. Красные от собственной крови руки окунулись в чужую, холодную, голубую. По телу пошла дрожь, крупная, бросило в хладный пот.

Кот продолжал шипеть, оскалив клыки. Янтарные бешенные глаза проклинают всех без слов. Стража больно пнула моего товарища, тот как мешок с мукой упал рядом.

– Эдмон! – шептал в панике я, но кот не отзывался. Черная шерсть мокла в крови.

Следом железными носами ботинок стали пинать по коленям, раненному боку меня, не имея никакого терпения. От непонимания происходящего пришлось поднять в поражении руки вверх, прося их остановиться.

– Ты совершил преступление против Ро́рдамма и его народа, – сорвав с меня капюшон, удивленные вздохи вооруженных горожан зазвучали тут и там. Раздались шепотки в духе «и правду аркана́рец», «опять эти солнечные уроды», «засланец?». – И понесешь соответствующее наказание. Что скажешь в свою защиту?

Разве мои слова имеют значение? Кажется, он спросил исключительно потехи ради.

– Она сама напала на меня, – рычу сквозь зубы и боль, отбитый раненный бок жгло до слез.

– Ты на чужой территории, – чеканит с нескрываемым омерзением страж, я пытаюсь разглядеть через шлем его лицо. Улыбается ли он? Кривится? Как будто бы все вместе. Маги воды показали всё радушие по отношению к своим соседям. – И законы здесь другие.

– То есть воры, держащие город в страхе, у вас в порядке вещей? – водяной кулак, возникший из неоткуда, ударил в челюсть. В толпе громко ругался мужчина, его рук дело.

– Уведите их отсюда! – командует другой страж, а тот, что пнул Эдмона, продолжает стоять напротив и насмешливо пялиться – чувствую кожей эту надменность.

– Серебряные клинки хотят всех в этом убедить, но всё это бред, – заговорил тише, зловеще страж. Высокая фигура видится спустившимся гневным богом, что пришел отсечь голову непокорному смертному. – Они простые головорезы, шваль из Темных стоков. А ты убил нашего гражданина. Закон един для всех. – голос стал безжизненным. – Поднимите их.

Руки скрутили за спиной, сковали наручниками. Сумка была изъята, Эдмона грубо встряхнули тряпичной куклой. Не успели прийти в город и уже едем в какое-то гиблое место.

– Отвезите обоих в плакучие подземелья и прикажите проверить прибывшие судна из Аркана́ра. С ними мог быть кто-то еще.