Биение сердца | 2

Аркана́р. Замок королевской семьи А́лварес.

Экскурсия по замку вышла удачная на оставшийся день. Стефа́ну не особо пришлась по вкусу роль экскурсовода, зато Чарли не умолкала ни на минуту. Тянула за накидку то в одну, то в другую сторону, требуя посмотреть. Крутилась огненным вихрем маленьким в ногах, временами тащила Эдмона за собой. Здоровяк вырос до колена мне, а принцесса малость выше кота. Для нее ушастый без отказа новый друг. Сам он, похоже, нисколько не против.

Названный братец держится серьезно, вставляя пару фраз, пока Чарли отвлекалась на какие-то мелочи. Местами пушистая натура принца проскальзывала, но пока исключительно по отношению ко всем, кроме меня. Даже Эдмон ему по душе пришелся! Несправедливость какая-то, мы оба сидели в подземелье, а немилостью я один помечен. Повезло ушастому обаятельным уродиться.

Беззаботно расхаживая между комнатами замка, с неподдельным интересом рассматриваю здешний интерьер. Полно узоров пламени на мебели, гобеленах, развешанных в некоторых местах и коридорах. Везде блестит присутствие золота, хрустальные люстры. Замок загорается закатными красками, что плещутся малиново-оранжевым за окнами. Полюбившееся тепло огненной страны в разы приятнее той кусающей прохлады в Ро́рдамме. При одной мысли волосы на теле дыбом встают.

Похождения по владениям прервал запыхавшийся слуга. В темно-вишневом костюме, слегка растрепанной от быстрого шага прической мужчина просит пройти с ним в столовую для ужина. Бедняга, умотался выискивать нас.

Эдмон задорно потирает пушистые лапки. Не будь мне неловко, во всей красе изобразил бы голодного нахала. Да от такого дня желудок напомнил о себе после слов слуги. Надо же, почти сутки без еды и воды.

Стефа́н отпустил несчастного по своим делам, ручаясь дойти самостоятельно. Трапезная в замке оказалась не дюже широкого размаха, зато уютной. Желтый, теплый свет свечей и кристаллов мягко обтекает по комнате. Тонкие вишневые тюли плывут от дуновений вечернего ветерка, стрекочут невидимые пташки. В центре прямоугольный стол на двенадцать, вроде бы, персон из темного, лакированного дерева. Кайма посуды отдают золотом, блеск начищенных хрустальных кубков бьет по глазам.

В центре стола с Домиником по левую луку сидит незнакомая женщина. Корона на голове растворяет все вопросы – нынешняя его женушка.

– Катарина, это Клаус, – указывает Доминик с места. Мы обменялись дружелюбными улыбка. – Про которого я рассказывал. Сын мой, знакомься, – рука плавно сместилась в сторону женщины. – Моя супруга и твоя мама по совместительству.

Она не моя мать…

Не отводя взгляда от Катарины, присаживаюсь за стол после Стефа́на, сидящего напротив Доминика. Чарли плюхнулась рядом с матерью.

Эдмона рядом с собой не нашел, от чего потерянно озираюсь по сторонам. Где мой кот?

– О нем позаботятся, – заметил волнение Доминик. – Фамильяры едят отдельно от нас, всё в порядке.

Красивая молодая женщина, внешне выглядит как и другие жители Аркана́ра. На ней довольно простое, но элегантное платье матового красного с квадратным вырезом декольте. Полупрозрачные рукава фонарики искрятся от пришитых блесток. Золотой пояс вокруг талии, к нему прицеплены цепи из камней и страз, край подола переходит в черный, создавая эффект подожженной ткани. Ее насыщенные шафранового оттенка глаза излучают доброту, взгляд схож с кошачьим: хитрый, но притягивающий. Вместе с этой улыбкой однозначно нельзя ни задержать глаза и не подметить это. Руку обвивает идентичное Доминику тату. Это у них явно некий обряд, причем независимо от королевства.

– Приятно познакомиться Клаус. – нежно мурлычет Катарина, располагающе улыбаясь. Ну, точно женщина-кошка! Я киваю, подавляя нервный смех. Он то и дело рвется наружу, улыбку такую не удалось спрятать. При стрессовой ситуации губы сами по себе кривятся и приподнимаются.

– Взаимно, ваше Высочество. – проявим знание этикета, как к ней еще обращаться? Вокруг меня куча магов, по сути родственники, а мне до жути неудобно. Скорее всего Вика чувствовала себя ровно также, когда мы ей оказывали помощь и поддержку. А я еще ее поддразнивал, такая скотская натура, люблю бесить.

– Можешь звать меня Катариной или мамой.

Остановимся на «миссис Катарина», практически тоже самое.

– Хорошо.

– Успели показать Клаусу его новый дом? – Доминик обратился к Стефа́ну и Чарли.

– Основное, да! – ответила Чарли быстро. – Стефи до сих пор дуется.

– Я просто вымотался, – не соглашается с правдой принц. – У нас всё отлично, да, братец?

– Определенно, – не замечаю нажима в его голосе, отвечая бесстрастно.

– Очень хорошо.

Горячий ужин подали. Жаркое с овощами, салатики, какой-то розоватый напиток. И всё почти острое, обжигающие ноздри пряные приправы различаю моментально. Пахнет всё равно очень вкусно. Жалко, что пирога нет. Я бы не отказался от него сейчас. Интересно, можно ли тут самому готовить или это не царское дело…

Что-то мне как-то неловко сидеть тут и есть в раз расхотелось. Я все понимаю, они моя семья, но их вижу впервые. Это тоже самое, когда первый раз ужинаешь в гостях у друга с его родителями. Или знакомство с родителями девушки, Паша рассказывал и по его словам ощущаю всё точь в точь.

– Доминик рассказал про тебя, – обратилась ко мне Катарина. – И я очень рада, что ты нашел нас. Как тебе жизнь в Аркана́ре, Доминик упомянул, ты незадолго до того инцидента жил тут?

– Да, нашел временное жилье, старался обжиться на новом месте. – киваю ей, непривычная робость заполонила изнутри. Что вдруг со мной произошло? Меня ничем не смутить, а тут боюсь лишнее ляпнуть. А ну, соберись, тряпка. – Семья Фрид радушно приняли, я у главы семейства работал подмастерьем в кузнице.

– Ты знаешь Селе́стию? – врывается Стефа́н, крайне озадаченный озвученной фамилией. А он ее откуда знает? У них дома что, пристанище для принцев?

– Ты тоже? – отвечаю вопросом на вопрос, поднимая заинтересовано брови.

Катарина и Доминик о чем-то шептались, смотря на нас. Чарли не обращая ни на кого внимание, уплетала ужин, посматривая в окно на пролетающих мимо птичек.

– Мы… давно не виделись, – мимолетно поник принц, на статное лицо легла тень тоски. – Ста́ффорд выполнял личные заказы отца, работая на нашу семью когда-то. Я же иногда навещал их семью с дарами по старой дружбе. Заводная она, скучать не дает.

Конечно, а ее мать-ворожея тем более. Охренительная семейка.

– Что мешает видеться?

– Учеба в академии и работа в военном лагере заполонила и без того мой плотный за последнее время график. А после… – Стефа́н умолк, слабо вертя вилку в левой руке. – Когда появилось свободное время, посчитал что опоздал и она уже не ждет меня.

– Ну ты идиот. – сорвалось с моего языка, не заметил оскорбления, пока брови Стефа́на грозно не сдвинулись. – Извиняться не буду, сам понимаешь, – и постучал кулаком по лбу. – Какого черта ты так решил?

– Ждать в общей сложности восемь лет смысла, наверное, нет.

Он какой-то пессимист. Восемь лет это, ясен пень, не год службы в армии, но они совсем не могли встречаться…?

– Знаешь, Стефа́н, а у нее до сих пор никого и нет. – пытаюсь разжечь в нем потухшее желание увидеться вновь.

Селе́стия в самом деле одна, и Стефа́н похоже холост, да и его измученное лицо, когда он говорит о ней, что-то да значит. Неужели принц неровно дышит к горожанке? Между прочем к красивой горожанке, тут спорить не стану.

Он мне ничего не отвечает, задумываясь над последними словами. Не буду больше донимать разговором, зря видать вообще заикнулся.

Доминик слушал во всю Катарину, делящейся пережитым днем, успехами Чарли, я не особо вникал. Зато король всецело присутствовал в беседе, внимая каждому слову королевы. По глазам вижу большую любовь к ней, столько заинтересованности во взгляде. Болтовня смешалась в один неразборчивый шум, а сердце предалось тоске по своей любимой. Смотришь на тех счастливчиков, что могут в любой момент обняться, обменяться мыслями, поймать одно настроение и разделить радость – раздражает. У нас нет ни одного способа встретиться хотя бы на секунды, а я бы отдал любые за это деньги. Хотя, что там деньги – любое условие выполнить. Настолько удручающая тоска. И не только по ней, следом за Викой в голове призраками проплывают все, кого я оставил на земле, живые и мертвые. Все, кого никогда больше не увижу.

Под ребрами заныло с удвоенной силой, дохлый аппетит умер без шанса воскреснуть. Не нужна мне еда это… Тошно глядеть.

Стефа́н легонько задел локтем, не привлекая внимания остальных.

– Чего тарелку пустую буровишь? Наложил бы хоть что-то.

– Не голоден, – хмурю брови скорее от усталости, что обвивает колючей шалью шею. – Ты сам не съел почти ничего, пьешь только.

– Уж не знаю твою историю, но я придерживаюсь строгого рациона. – Стефа́н жестом пригласил девушку, та налила мне из графина что-то розовое. – Сомневаюсь, что в плакучих подземельях тебя кормили, поэтому хотя бы выпей что-нибудь, да закуси.

– Ты проявляешь заботу? – усмехнулся я, а на душе совсем невесело. Тот коротко улыбнулся, но его слова правда. Скоро желудок будет выть хлеще касатки, да кусок в горло не лезет.

– Работа… старшего брата, впредь следить за двоими. – прозвучало как приговор ему. Благородный такой, ядрёны пассатижи.

– Спасибо, конечно, но я не голоден. – немного помедлив, но все же встал из-за стола. Устал просиживать штаны, лучше лягу спать.

– Клаус, ты куда? Даже не поел. – обернулся Доминик с беспокойством.

– Спасибо за приглашение, но этот день, как бы… аппетита нет, устал сильно.

– Уверен? – уточняет Доминик.

– Да, уверен. – король жестом подзывает слугу, сторожащего двери трапезной. – Покажи моему сыну его комнату.

Я коротко кланяюсь и ухожу вслед за ним. Слуга ведет вверх по лестнице, почти на самую вершину. Куда так далеко от трапезной? Спустя кучу поворотов мы наконец доходим до нужной двери. А как дорогу потом вниз найти? Быть принцем по крови, но не в душе, просто отвратительно. Чужды все правила и место это, а выбор невелик… Придется стать принцем во всех смыслах.

– Ваша комната, милорд.

Это он мне? Ничего себе.

– Благодарю.

Слуга ускользает восвояси.

Передо мной открывается просторная спальня, включающая двуспальную кровать с множествами подушек, алого бархата и одеял. Рядом с кроватью небольшая тумбочка из темного дуба. На полу расстелен ковер с узорами. В комнате есть окно, занавешенное бардовыми шторами до пола. Пройдя через комнату и распахнув их, увидел темнеющее ночное небо, огромный лунный диск. Еще в комнате множество свечей, шкаф для одежды. Целый стеллаж с книгами по истории этого измерения, про магию, как управлять ею, заклинания и прочее. Муть да и только, где же мои комиксы с Бэтменом…

До ушей дошел тихий храп.

За прикроватной тумбочкой кошачья подстилка на ножках с бортиками. На мягкой, обделанной бархатом подушке храпит Эдмон, растянувшись вальяжно. У стены на низко прикрученных для него специально крючках висит новая красная шляпа с загибом, сапоги, пояс с кинжалом. Всё предусмотрели, надо же.

Щелкая задвижкой на окне, встречаю ночную прохладу, пуская мысли на самотек. Хочу побыть в тишине, помолчать вместе с волшебным миром, сладко спящим.

***

Утро началось с рожи перед лицом и моим криком.

Я спрыгиваю кузнецом с постели в одних трусах, в руке пистолет любимый с оставшимися патронами. С ним расстаться не смог, взял сюда на память.

Слуга замер боязно, впервые видя огнестрельное оружие.

– Милорд… – сглатывает мужчина, не опуская рук. – Вас позвали. На завтрак.

– А…

Всё, что вырвалось с кривых в недовольстве губ. В такую рань на завтрак? Серьезно?

Пистолет демонстративно кладу на прикроватную тумбочку, показывая, что опасности никакой нет.

Слуга тотчас оказывается у входной двери, несмотря на жест, он не настроен оставаться со мной в комнате дальше.

– К вам придут помочь выбрать костюм. С вашего позволения, – протараторил он в быстром поклоне, хлопнув впопыхах дверью.

Повезло, что не нажал на курок.

– Эдмон, – во весь голос зову спящего кота, босыми ногами шаркая по ковру. – Эдмон, тварь пушистая, вставай.

Этого не побеспокоил ни мой крик, ни раздражённый тон.

– Эдмон! – не выдерживаю, потрясся того за мех и живот. – Подъем, Вьетнам!

– Че ты разорался, – бубнит сквозь сон кот, переворачиваясь на другой бок. Большой пушистый хвост проскользнул мне по лицу. Я заплевался. – Еще пять минут, двуногий…

Перед тем, как зайти, постучали дважды.

– Яркого солнца, милорд. – мужчина немного в возрасте, в костюме, на котором нет не единой складки. Волосы уложены назад, на лице овальные очки, перетекающие в оранжевый по краям. Мимолетное озарение в глазах, наполненных безразличием, остановило мужчину. Он пару секунд детально рассматривал меня, особенно черты лица. Скорее всего мысленно подметил мою невероятную схожесть с мамой. – Вам уже сообщили о моем визите, не будем медлить. Король не любит опозданий, хотя его терпение для многих уроком служит. – оживился он, снова принимая отстраненный взгляд и вид.

На обращении «милорд» хочется обернуться и найти этого галантного мужчину, которого все зовут. Сложно воспринимать это в свою сторону.

Отвлекаясь от кота, выпрямляюсь во весь рост. Смущает ли меня в трусах стоять перед кем-то? Да хоть с голой жопой бы был – плевать. Прятать всё равно нечего.

Незнакомое мне лицо молчаливо подходит в большому деревянному шкафу, крайне вдумчиво проглядывая сложенные, вешанные одеяния, стоящую внизу обувь.

Молчун протянул обычные, черные брюки. Следом пошли высокие сапоги с золотыми закрепами. Я надевал постепенно всё то, что вытаскивал он, не возражая. Не панталоны и ладно, как говорится. Вот поправляю у зеркала ворот тонкой водолазки винной, финальным штрихом стал алый мундир – прямо пылающий сигнальный фонарь. По плечевому шву спереди и сзади пришиты отдельные тканевые детали, напоминающие «кокетку» у тренча. Золотистая обделка придает дорогой вид, на плечах легкие эполеты. Застегивается на две пуговицы с каждой стороны.

Ну эстетично, могу похвалить. Приталенные мундиры носить не приходилось. Истинный принц во плоти, пока не открою рта.

– Ваш образ на сегодня, милорд.

– Спасибо…

Звать то тебя как?

– Магнус.

– Спасибо, Магнус. – понимающий однако.

Слуга кланяется.

– С вашего позволения. – и вновь я остался наедине с ушастым.

Кстати, этот говнюк тихо подкрался сзади к зеркалу, поправляя новую шляпу.

– Вы только посмотрите на этого красавца! – он подмигнул в зеркало. – Ну, прям глаз не оторвать.

– Это ты про себя? – улыбаюсь коту, ловя взгляд в отражении..

– Само собой. Ладно-ладно, ты тоже красавчик. Но не зазнавайся эль-мачо.

– Спасибо за твою милость, я польщен.

– Естественно, кто еще здраво оценит твой внешний вид, как не я?

– А не много ли ты берешь на себя, мистер? – откровенно смеюсь, упирая руки в бока. Достался же мне приколист.

– Своя ноша не душит, – покрутил усы, придавая им форму. – Пошли завтракать, амиго. На меня ты можешь посмотреть в любое другое время.

– Нахал!

– Не нахал, а знающий себе цену. – подмигнув мне, я не сдержал очередного смеха.

Уже спускаясь по знакомой лестнице – нагнали Стефа́на. Принц выглядит более покорным, да какое-то еле уловимое напряжение в теле чувствуется. Что-то ему не дает покоя, брови вечно сдвинуты. Одет он в тоже самое с первой нашей встречи.

– Одет налегке? – интересно, чего это он который раз одевается неброско.

– Люблю комфорт, – с малой охотой отвечает Стефа́н. Мы поравнялись шагом. – А ты, вижу, принц-принцем. И как тебе из лужи в рюши?

– Считаю, сойду за члена семьи А́лварес.

– Внешне бесспорно, но что насчет межличностных отношений, то поглядим.

– Спасибо Магнусу, иначе пришел бы без порток, но в шляпе.

– Надо же, тебе достался мамин бывший советник. – вскинул брови тот.

Лестница кончилась, дальше – длинный путь до трапезной. На сей раз принц ведет на улицу, во внутреннем дворе замка построена круглая беседка, обросшая красными розами. Стол накрыт узорной скатертью, по-новому сервирован. Вместо стульев – пристроенная лавочка вокруг стола в центре. Беседка со сквозным проходом позволяет всем без труда покинуть ее.

– А вот с этого момента поподробнее. – вижу активно махающую нам Чарли.

– Ничего особенного, Магнус был помощником Эллисон, наставником. С ее смертью старик замолк буквально, он не общается, если то не вынуждает работа.

– Печально.

– Это его выбор. А теперь сострой радостное лицо. – секундно меняется Стефа́н, лучезарно улыбаясь своей семье. – Всем яркого солнца!

– Яркого, мальчики, – приветственно кивает Доминик. – Как сон?

– Нормально, – не нашел ничего лучше для ответа.

– Солидарен с ним, – вкинул Стефа́н.

Присаживаясь по правую сторону от беседки напротив правителей, рот тотчас наполнился слюной, а желудок сжало в спазме. Истинный голод готовился издать душераздирающий вопль в просьбе что-нибудь или кого-нибудь сожрать. Я готов живьем порвать антилопу.

С Катариной обменялись любезными улыбками, кивками. Женщина сегодня в новом образе, более простом и так не похожем на обычную королевскую роскошь. Густым смоляным локонам дала свободу, ветру поиграть с распущенными локонами. Платье же напоминает неброский, спокойный винтажный стиль, цветочный орнамент роз весьма иронично сочетается с живым украшением беседки.

В меню завтрака была чуть соленая яичница с запечёнными кусочками рыбы: розовое мясо прямо таяло во рту в безумной смеси приправ и доброго сока лимона. Из напитков налили «Живительное пламя», Стефа́н вскользь беседы рассказал, что в коктейле намешано вишневое пиво, банановый ликер, грушевый сироп и острый красный перец. В стакане плавают кусочки льда. Да твою же в душу мать, снова острое? Попробовав, на вкус оказалось терпимо, правда справа от желудка неприятно кольнуло.

Хотя бы с пивом, небольшая компенсация имеется.

Чарли налили нечто другое, но оно понятно – ребенку алкоголь противопоказан.

– Чарли, ты не забыла что у тебя сегодня кружок танцев, потом вышивание, искусство и писательское мастерство?

– Нет, я все помню мамочка. – уплетает Чарли ягоды из маленькой своей прозрачной чашки.

Я же молча потягиваю коктейль, не спешу закидываться завтраком, наблюдая за разговорами королевской семьи. Принц старший помог правильно указать на выбор нужных столовых приборов: их тут больше, чем блюд на столе, черт знает, какая для чего. Вилка она и в залупе вилка.

Мне нечего спросить и даже продолжить диалог, не знаю про что с ними говорить, о чем. Могу лишь только слушать и запоминать. Стефа́н болтает с Домиником о новом оружии, которое освоил. Делился успехами в магии, всплывали забавные рассказы из военной части, о глупых ситуациях с новобранцами.

В голове раздается нервный смех, я совсем ничего не одупляю. Столько всего произошло, недавно жил обычной людской жизнью, ходил в школу, страдал хренью. Было всё замечательно. Потом влюбился в девушку и она оказалась принцессой. Попадаю в цепь событий, оказываюсь в магическом мире и выживал один на один с его природой. А вскоре выясняю что сам королевских кровей… Эти повторяющиеся мысли поднадоели, но не прокручивая их снова и снова сложно смириться с нововведениями. Я просто хочу быстрее смириться и перестать коситься на мир диким взглядом шакала-отшельника.

– Клаус, ты так тихо сидишь, все в порядке? – Доминик оторвал от монолога жмыхнутого. Долго видимо сидел с отрешенным лицом. Оно всегда такое, когда выпадаю из реальности мысленно.

– А?

– Все в порядке? – на этот раз на меня смотрели и он, Стефа́н и Катарина.

– Да-да, я в порядке. Просто задумался.

– О чем же?

– Да так, ерунда. Привыкаю ко всему. – отмахиваюсь от ненужного внимания и сострадальческих взглядов взрослых. Не жалейте меня, так быть не должно. Я сам справлюсь.

– Стефа́н, расскажешь своему брату, чем ты занимаешься? – предлагает Катарина, чтобы хоть как-то вживить меня в их диалог. Спасибо ей, скоро начну себя чувствовать здесь лишним.

– Не вопрос, – вздохнул озадаченно он, явно не хотя становиться энциклопедией для чайников. – Тебя интересует военное искусство?

– Что ты конкретно имеешь в виду? – досель спящий во мне умник очнулся, строя дюже осознанную рожу.

– Я работаю в военной академии Аркана́ра, главное учебное заведение страны, где проходят обучение парни, решившие служить в высших военных органах. В целом в стране разбросаны по городам военные пункты, лагеря, где спокойно проходят обязательную службу длиной в два года. Академия место для смелых, решивших обвенчаться с военным делом до гроба. Сегодня направляюсь туда по делам после обеда, хочешь прокатиться?

Принц с напускной вежливостью предлагает составить ему компанию, прозвучало с вызовом. Золотые, точно солнце глаза Стефа́на горят, то и дело говоря «пойдешь или струсил?».

Я принимаю вызов принца, насмешливо кривя губами. Язык горел от перца и предвкушения.

– С нетерпением жду поездки.

***

Не найдя, куда себя прибить колышком в огромном замке, от безделья и дабы скоротать время до обеда напросился понаблюдать за проходящим днем Чарли и Катарины. Эдмон посчитал танцы скукотой, поэтому скрылся со Стефа́ном в коридорах замка. Уж кот ему больше по душе, чем я.

Королева отреагировала тепло, радушно, беря под руку за собой. Я сидел с ней в пустой большой комнате со множеством окон, где полы и стены горели в солнечных ярких лучах. Для нас специально принесли из темного дерева и золотой обделки стулья с мягкими подушками. Урокам танцев Чарли учила Сабрина – придворный учитель искусно кружилась с маленькой девочкой по просторной, свежей комнате. Такая маленькая девочка, но так грациозно вальсирует в танце, я удивлен. В ее возрасте не смог бы так наверное. Я вообще в школе редко танцевал вальсы, если только девушки, с какими был в отношениях, не упрашивали. Изучал эти танцы обычно один или с друзьями мы просто дурачились.

Их движения были резвыми, полными огня и страсти, вложенные в движения. Ноги быстро переступали в динамичный ритм, руки рисовали в воздухе, будто части тела имеют свой разум, роль и одновременно работают в слаженном механизме. Юбки дев то и дело поднимались вихрями, подолы ласками другую ткань, сталкиваясь раз за разом на поворотах, создавая эффект косвенного прикосновения. От танцев щеки заалели, в глазах полно искр. Полно жизни и того жгучего пламени, что излучает каждый аркана́рец. По телу то и дело прокатывались неспешной волной мурашки, я заражался их настроением, тем, с какой пылкостью они вкладываются во всё, чем занимаются, что простой народ, что королевская кровь. В собственных венах ощущал вспыхнувшее горение.

– Милорд, король желает вас видеть. – появился Магнус в дверном проходе, Сабрина с Чарли только-только закончили танец. – Хочет поговорить с вами. Сказал, не терпит отлагательств.

На голове зашевелились волосы. Походу что-то натворил.

– Иди, не бойся, – положила элегантную ладонь на плечо королева, сидя слева от меня. – Доминик, думаю, хочет просто узнать тебя немного получше. У него много забот и времени всегда не хватает. Поспеши.

Ослушаться не смог. Поспешил за Магнусом на выход.

– Магнус, а о чем конкретно хочет поговорить со мной Доминик? – он на секунду оборачивается и коротко вздыхает, будто разговоры – непосильная для старика ноша.

– Придворным не положено знать личные дела короля. – больше он не сказал ни слова. Стефа́н был прав – слуга сдержан и молчалив. На остальные попытки разговорить его получал колкие взгляды, полные раздражения.

– Привет, дружище, – натыкаемся на спускающегося Эдмона по лестнице. Кот галантно приветствует, взявшись за шляпу. Жестом руки зову за собой.

Поднявшись на нужный этаж, ступая по дорогим коврам, Магнус привел до двустворчатых дверей. Только подняв кулак для стука, за его спиной раздается отрыжка. Смачная, долгая, так рыгают огры или кто похуже. Я вылупил глаза на Эдмона, а тот тихонько прочистил горло.

Магнус медленно оборачивается, теряя самообладание.

– Вам нехорошо, милорд?

Эдмон смотрел осуждающе, будто сейчас по-свински поступил я. Смотрю в упор «да ты охренел?!», но тот еле сдерживает хохот и смех. Вот подстава…

– Извините, выпил лишнего. – неловко кашляю, желая провариться прямо сейчас за сотни миль под землю. Ну, Эдмон. Ну, скотина блять.

Магнус впустил в рабочий кабинет короля.

– Ваше высочество, милорд здесь.

– Спасибо Магнус, ты свободен. – отозвался гортанно Доминик, над чем-то очень сосредоточенный.

– С вашего позволения.

Двери хлопнули.

В кабинете короля солнечного света кода меньше, спрятанное за плотными багровыми шторами позади него. Рабочее пространство не заставлено хламом, король довольно скуден в выборе мебели: его зона для работы из лакированного стола с креслом, напоминающее трон, держит на себе аккуратную стопку бумаг, конвертов, настольного фонаря и фотография в рамке. Скорее всего изображена вся семья. Парочка книжных стеллажей заставлена до отказа книгами, на противоположной стене во всю ее длину и широту до мельчайших деталей карта Брэ́вианса – расписанные материки, острова и моря мира не оставляли секретных, неизведанных мест, каждое подписано. Портрет молодого короля, венчанного под церковной аркой как нового избранника на престол висела рядом с большим, семейным.

– Вы хотели меня видеть? – стою на месте, не решаясь без одобрения ступать. – Ничего, что мой кот оказался рядом?

– Всё нормально, – уже улыбался король, свернув пергаментный лист и отложив алое перо. – Присаживайся.

Указав на одинокий стул по другую сторону стола, выполняю сказанное.

– Так, – потираю медленно ладони о колени, успевшие покрыться влагой от волнения. – Что случилось?

– Магнус напугал? – хохотнул Доминик, пригладив идеально стриженную львиную бороду. – Не принимай его близко к душе, со смертью моей Эллисон он всегда такой. – деловито сложил в руки замок на столе. – Позвал для простой беседы, как отец с сыном, ты же не против? – я мотнул головой. – Насколько знаю, дел до обеда у тебя нет, так что выкроил для нас времечко.

– Хорошо, о чем пойдет разговор?

– Хочу знать всё, чем увлекаешься, живешь, любишь, ненавидишь. Мне интересна твоя жизнь, иначе как создать комфортные условия для своего ребенка? – он достал из выдвижного ящика какую-то папку. – Бли́ант Лисил прислал отчет по твоей магии и состоянию маны. Результаты не самые приятные, но я думал о худшем.

– О чем?

– Что тебя придется лишить магии. – прозвучало поистине жутко. – Я был готов на все, кроме этого. К счастью, последствий можно избежать, нужно заняться твоим лечением. Я найму личных учителей, закреплю за тобой наставника, они научат тебя пользоваться способностями.

– Какой у меня уровень?

– Бли́ант не уверен из-за нестабильных показателей, но что-то на третьем уровне. Довольно неплохой показатель. – бумага была убрана обратно. – Итак, – стукнул указательным пальцем по столу. – Любишь музыку?

– Конечно, даже очень. – искренне ответил я.

Эдмон молча наблюдает рядом со стороны, усевшись на полу в позу лотоса. По наглым глазам вижу – долго припоминать будет, засранец пушистый.

– Какой любимый инструмент?

– Гитара и пианино, а ваш?

Разговоры довольно странные, неловкие. А в прочем, о чем еще говорить? С чего-то начинать нужно.

– Мне нравилась виолончель. – задумчиво произнес Доминик, взглянув куда-то в сторону.

Эдмон снова смачно рыгнул.

Я ударил себя по лицу.

– Не привык к острому? – посмеялся Доминик, вновь обращая внимание.

– Если бы, – закатив глаза, большим пальцем указываю на кота. – Сожрал какое-то дерьмо и подставляет меня.

– Мяу, – протестующе воскликнул ушастый.

Доминик заполнил тишину кабинета хохотом.

– Ну и негодник он у тебя.

– Да не то слово. Кстати, – указываю на свои волосы. – Могу поинтересоваться, в роды были фейри?

Король усмехается, одобряя мою наблюдательность.

– След фейри остается навсегда, но не в каждом поколении проявляется. У начала древа семьи Мелони Дуглас, кто положил начало нашей ветви, чистая фейри и беженка с Джейстру́га. У моих двоюродных братьев тоже сыграли их гены.

– А почему их нет здесь?

– У них есть свои резиденции в городах, но на все праздники мы собираемся большой, дружной компанией. Не переживай, успеешь со всеми познакомиться.

Страх во мне лопнул пузырем с ледяной водой, обтекая по телу и оседая тяжестью.

– Все твердят о какой-то войне стихий, – начинаю новую нить разговора. – Аркана́р и Ро́рдамм враждует, почему?

– Сложно объяснить. – сжал челюсть Доминик, насупив брови. Воспоминания даются ему тяжко. – Дело в клевете на мою Эллисон. Грейс обвинила ту в смерти их родителей. – я сглотнул, горло иссохло. – Кричала, что застала ту на месте преступления, но твоя мать отстаивала обратное.

– Зачем…?

– Они и до этого переругались, – король потер переносицу, вздыхая. – Между ними будто кошка пробежала, Грейс и Эллисон были дружны как родные сестры. И я уважал ее, считал верной подругой. До сих пор не могу поверить, что жизнерадостная энтузиастка разожгла войну, обвинила в клевете. Мередит была с ней заодно, но с ней слишком долгая история. – король неясно подчеркнул имя Королевы Льда, не давая понять, что такого между ними всеми случилось. – Теперь нет ни Грейс, ни ее дочери. Одна пала в сражении, другую застрелили.

– Кошмар… Для чего это всё?

– Мы – прямая угроза и главные противники, не уступающие их силе. Если остальные королевства мирно сосуществуют между собой, то у нас всегда было, что делить. Пламя и вода несовместимы, запомни.

И опять сокрытый смысл в последних словах. Он на что-то намекает и сам старается припомнить утраченное?

Ро́рдаммцы и вправду хладнокровны, но вдруг не по своей воле? Если это все Ме́редит, которая запугала или же настроила против всех свой народ… А она может, при встрече с ней убедился в этом.

– Поэтому никогда, – в глазах короля читается мольба. – Слышишь? Никогда не связывайся с ро́рдаммцами. Они нам не друзья и никогда уже ими не станут. То, в чем нас заклеймили, низко. Непростительно. Я не стал выслуживать перед ними, ведь знаю об их лжи. Из-за этого Ме́редит вечно строит пакости, ей нужно мои публичные извинения и признание их сильнейшим народом. Не бывать этому! – яростный, мощный кулак короля ударил по столу.

С языка чуть не сорвалось, что его предостережения напрасны, я нарушил всевозможные законы. Но промолчал, прикусив злостный язык. Он не должен знать, не сейчас. И сомневаюсь, что когда-нибудь узнает.

– Я не хочу тебя терять вновь, понимаешь? Ты – моя кровь, мой ребенок.

– Понимаю, – а телом невольно отстраняюсь от внезапной родительской заботы. Глаза защипало от подставных слез, пришлось сделать вид, будто в глаз попала пыль и потереть их. В голову закрался облик отца, наши вечерние посиделки на кухне, выездки на природу, разговоры по душам, объятия. Нутро содрогнулось, точно по нему ударили хлыстом.

Мне противна эта реальность, я живу прошлым.

– Я буду впредь осторожен, обещаю. – это была лишь полуправда насчет обещания. Конечно, не буду подходить к ним и пытаться общаться. Своими глазами и ушами слышал и видел, какие они и как относятся к чужакам, испытал их гнев. Но к ней это не относится. Она не такая, в ней добра и любви больше, чем во всех ро́рдаммцах вместе взятых.

– Хорошо. – кивнул он с нескрываемым облегчением. Доминика не злить – делаю мысленную пометку. – Время почти обед, ты не передумал идти с братом?

– Нет, мне действительно любопытно, чем он занимается. Стефа́н сам проявил желание или это обязательное условие для принца?

– О, нет, – махнул отрицательно ладонью. – Стеф прирожденный главнокомандующий, с малых лет его интересовало военное дело. Он предпочитал потешные полки, изображая из себя ведущего армию в бой. Из-за буйного нрава и склонности к жестокости я позволял выпускать ему пар подобным образом, магия должна иметь пути выхода, а в его случае – быть изможденным донельзя.

– Стефа́н выглядит слишком собранным и спокойным.

– Годы практики, медитаций и уроков сделали из него непробиваемого солдата, – кивает Доминик. – Его самообладания хватит на всю страну. Я не переживаю за него, Стефа́н будет отличным королем в будущем.

– А давно он там работает?

– Третий год, сразу после академии Пяти Стихий подал туда документы. – по моему взгляду сразу понятно, жду продолжения. – Там обучают талантливых, выдающихся учеников со всего Брэ́вианса, но первоначально в академии учились исключительно маги.

В голову пришел вопрос, о котором я забыл. Нужно спросить…

– Знаете, у меня есть вопрос, – начинаю я не спеша. Доминик внимательно слушает. – Вы приказали Джонсам охранять меня и маму, от «Хаоса». Что произошло?

Король нахмурился, видно как он изо всех сил старается вспомнить, копошится в памяти для ответа.

– Я не могу ответить тебе, потому что не помню… – выдает он, печально окинув взглядом.

– Как это понимать?

– Я стер себе память, чтобы не дай Первородные маги телепаты узнали о том, куда бежала Эллисон. Она спасалась, к тому времени мне очистили память и считал, что ее настигла смерть. Теперь же, смотря на тебя, понимаю как глубоко ошибался.

– Спасалась?

– Врагам была нужна наша семья. Все мы. Забыл, о чем мы говорили?

– А, точно…

– Говорю же, этот день я стер из своей головы, воспоминания не вернуть.

В кабинете повисла неловкая тишина.

Во дела… Значит от него ответов не добиться. Действительно, выглядело слишком просто и наивно. Судьба, сука такая, если ты слышишь меня, то пошла нахер с такими приколами. Можно мне хоть в чем-то разобраться до конца?!

– Иди за Стефа́ном, а то опоздаешь. – наконец говорит Доминик, разрушая эту неловкость.