Chapter Four
Не дожидаясь когда машина остановится Киллиан открыл дверь и вышел из машины. Быстрым шагом пошол в сторону центра.
От лица Киллиана.
—Где она— спросил он тоном не терпящего возражений.
—Она сейчас не в состоянии разговаривать. Прошу ва...–начал врач но Киллиан не дал ему закончить.
—Уйди, прочь с дороги–отталкнул врача Киллиан.
— Убью, если тронете её ещё раз. — его голос прорезал коридор, как нож сквозь ткань.
Он не просто шёл. Он шёл быстро и тихо, как хищник, готовый перегрызть горло любому, кто встанет на его пути.
За ним спешил Габриэль, бросая извиняющиеся взгляды на персонал.
Медсестра в дверях палаты пыталась преградить ему путь.
— Подождите, пожалуйста, она в нестабильном со—
— Уйди, — прошипел он, и она сразу отступила.
Он распахнул дверь.
И его сердце пропустило удар и замерло.
Там на полу лежал комочек.
Ами.
Она была на полу.
Свернувшись клубочком, вся в ссадинах, с распухшими заплаканными глазами.
Кровь под ногтями. Красные полосы на руках.
Шепчет что-то. Одно и тоже. Иногда всхлипывая.
— Он не придёт… Он не придёт… Я плохая… Мусор… мусор… Мусор никто не любит.
Килиан остановился.
И впервые за долгое время почувствовал себя ничтожеством. Страх и ярость на себя одновременно.
Он закрыл за собой дверь. Осторожно.
Опустился на колени. Медленно, чтобы не испугать.
Не сделать ещё хуже.
— Ами… — тихо. Её имя — будто молитва.
— Ами, девочка моя, я здесь.
Иди ко мне малыш.
Она не сразу повернулась. Дрожала. Застыла. Не верила.
Но потом — резко, внезапно — сорвалась с места и бросилась к нему.
— Папочка—будто не веря прошептала она и обняла так будто боялась, что он снова уйдет.
—Да это я моя девочка. Все я больше никуда не уйду.
Прости меня кроха.
— Тише, тише, я с тобой, — он сжал её крепко.
Как ребёнка. Как того, кого никто не спасал, пока не появился он.
Она вцепилась в него, как утопающий. Цеплялась за ворот рубашки, за руки, за всё, что напоминало: он здесь.
— Ты ушёл… ты ушёл… я думала…
— Прости. Никогда больше. Слышишь? Никогда.
Он прижал её к груди. Слёзы текли по её лицу.
А в нём кипело всё. Ярость. Страх. Вина.
> "Мусор, да?.. Мы ещё посмотрим, кто тут мусор. Только пусть кто-нибудь ещё попробует дотронуться до неё…"
Он дал себе обещание.
В палате.
Её дыхание — сбивчивое, резкое, почти судорожное.
Она дрожала у него в объятиях, будто в ней разом погас весь свет.
Киллиан сидел на холодном полу, прижав девочку к груди.
Словно не в элитном центре, а на краю мира, где остались только он и она.
Он покачивал её на руках. Медленно. Ровно. Как в детстве качают младенца.
Её лицо зарыто в его грудь. Он чувствовал, как её горячие слёзы прожигают рубашку.
— Шшш… Ами, тихо…
— Ты ушёл… — прошептала она, будто боится, что он исчезнет снова. — Ты ушёл и они... они… я боялась...
— Я с тобой, девочка моя. Слышишь? Я пришёл. Я не оставлю тебя больше. Никогда.
Он гладил её по спутанным волосам.
Осторожно, почти священно.
Каждое прикосновение — обещание.
В коридоре кто-то что-то пытался говорить.
Но он не слышал. Для него осталась только она.
— Ами, мы уходим отсюда.
Она подняла глаза — покрасневшие, мокрые, запуганные.
— Уходим?.. — дрожащим голосом. — Со мной?..
— Да, с тобой. Ты со мной. Навсегда.
Он медленно поднялся, не выпуская её из рук. Она так и осталась у него на руках, прижавшись к его груди, будто боялась снова потерять.
Он вышел в коридор.
Медсестра бросилась за ним: — Куда? … Сэр, это невозможно! У нас протокол! У вас нет на неё прав… Она больна.
Киллиан обернулся. Его взгляд был стальным. В нём не было сомнений.
—Она не больна
— У меня есть на неё жизнь и право
— Но—
— Значит слушайте. Я заплачу. Я оформлю. Что угодно. Но она больше не останется здесь. Ни на секунду. Я могу сделать так чтобы этот центр исчез навсегда.
Ами уткнулась ему в шею, как маленький котёнок. Пальцы всё ещё сжимали его рубашку.
Он наклонился к ней.
— Всё хорошо, моя особенная. Мы едем домой. Я тебя больше не оставлю. Никода.
Он дал понять Габриэлю что они уходят. Киллиан ушол, бережно держа свою малышку. Свою ответственность.
Выйдя на улицу водитель быстро открыл дверь автомобиля и Киллиан в начале бережно усадил спящую Ами а потом и сам сел и вновь взял девочку себе на руки, тихо прогаваривая слова нежности.
—Едем—грубо но тихо проговорил он чтобы не разбудить маленькую малышку.
Извиняюсь за долгое отсутствие.