Пантеон

Вскоре по залу стала растекаться нежная мелодия, подобная спокойному ручью, протекающему с самих гор. Избегая всех преград и оврагов ручей медленно скатывался по склону, где то становясь тоньше и быстрее, а где то протикая размеренно, создавая небольшие лужи.

Затем к мелодии ручья стали добавляться новые мелодии, похожии на него, такие же игривые, молодые, стремящиеся идти вперед.

Ручей слился с другими потоками, подобными ему и стал рекой, а вместе с тем музыка стала живее, показывая то как поток воды ускоряясь, становясь более мощным и дающим влагу всему вокруг преодолевал все большие растояния.

Песня стала показывать пейзажи, горные равнины, дикие и суровые, но вместе с тем величественные и непоколебимые, обширные степи наполнененые безмятежностью и теплыми ветрами, леса, в которых раздавались перезвоны птиц и звук топота множества животных. Все это олицетворяло природу, ее красоты, ее отличия, ее изменчивость и великолепие.

Толпа вслушивались в это, будто бы видя все прямо перед собой, наслаждаясь пейзажам в своих воображениях. Они ощущали каждую новую ноту как дуновение ветерка, как легкий звук стрекотания птиц, как рев дикого зверя, с трудом слышимый вдали.

Поток реки же в это время рос все сильнее, все больше ручьев впадала в него и со временем он стал стремительным, неостановимым потоком стремящимся сквозь земли, города, пока наконец та не попала в одинокий лес, впадая в огромное озеро, которое будто бы в мгновение заглушило весь посторонний шум, заставляя мелодию медленно затихать.

В этот момент толпа наконец открыла глаза, смотря на сцену и будто на мгновение выпадая из транса в который они все попали. Они наслаждались музыкой, безусловно, редко можно было встретить такого талантливого музыканта, даже среди музыкантов столицы.

Но вместе с этим в их глазах читалось лёгкое разачарование. Безусловно, исполнение было хорошо. Но они ожидали увидеть что то невероятное. Что то поразительное. То, о чем им рассказали слухи. лучи в небеса, невиданные спец эффекты и звук инструмента, не слышимый никем доныне.

Мелодия же продолжала свой неспешный ход, пока полностью не затихла, погрузив сцену в тишину.

Аристократия эти была явно недовольна. Не говоря уже даже о необычном выступлении, которое они желали увидеть, они не смогли получить даже обычное, а скорее обрезанный отрывок, лишь слегка развлекший их.

Одна из юных и особенно вспыльчивых аристократок даже уже хотела что то сказать, когда неожиданно прозвучала яркая, мелодичная нота, которая будто бы поднимала из под толщи озёрной воды невиданную ранее фигуру.

И в этот момент взгляды толпы перескочили с лица артиста на стены сцены, к своему удивлению видя как из-под нее медленно появляться нежная и утонченная фигура девушки, чьи очертания становились все более видными пока не стали представлять из себя переливающуюся ярким светом, подобным свету бликов солнца на озере при восходе, женщину, состоящую из воды, но кажущуюся абсолютно материальной.

Она будто бы двигалась, постоянно меняя блики на своей коже и непроизвольно очаровывая мужчин своей нежностью, красотой и невинностью, которую можно было услышать и в музыке.

Дух воды, нимфа, будто бы была и сама рада своему рождению, тут же став с присущей новорожденному дитю любопытством исследовать все вокруг озера. Вся ее природа будто была наполнена любовью ко всему что видел ручей по пути сюда. А потому она стала изучать и помогать растениям и зверям утолить свою жажду и заботиться о лесе, одаряя его своей заботой и любовью.

Медленно лес под ее уходом становился все более волшебным, наполняемый звуком стрекочущих сверчков, нежного дождя и радостного бега зайцев и оленей.

И подчеркивая это можно было видеть как над нимфой появлялось все большее число древесных веток и лоз, будто обплетающие ее и готовые везде следовать за ней, за той кто дарила им заботу и свою живительную влагу. 

Но в этой мирной и умиротворенной атмосфере нимфа ощущала себя... одинокой. Чем больше проходило времени тем тусклее становились ее блики, движения становились менее энергичными, ее фигура была не такой жизнерадостной, а взгляд все чаще был направлен на воду, точнее на свое отражение в ней, пока ее спина сгибалась в чувстве грусти, наполняющей ее глаза водой.

Ни природа, ни обитатели леса не могли утолить ее грусть, не понимая причины скорбить, лишь желая и дальше получать помощь от их благодетельницы.

 И будто бы даже сама природа и небеса были огорчены ее одинокой судьбой на небесах стали появляться тучи, от чего зрители вновь ахнули, действительно видя облака над сценой. А в следующий момент раздались мелодичные звуки капающего дождя, на удивление переплетающиеся с лёгкой мелодией Саля, показывающую тоску и печаль нимфы.

В глазах дам появились слезы, слезы сочувствия, желание утешить нимфу, но ещё больше желание увидеть что произойдет дальше, ведь они уже узнали эту пьесу, знакомую каждому из них своей популярностью.

А дождь все усиливался, частота поражения капель увеличивалась как и мелодия Саля так же погружалась во все большую тоску.

Но уже в следующий момент всю сцену поразила яркая вспышка, сопровождаемая грозным и резким звуком, олицетворяющим попадание молнией в дерево и привлекая внимание нимфы, заставляя ее повернуться и с любопытством посмотреть на правую часть сцены, оставляя зрителей в полной тишине.

Вскоре там стали появляться лёгкие искры огня, а за ними и появилась мелодия, намного более игривая и будоражащая чем мелодия нимфы. И вместе с ней стали появляться очертания парня, сотканного из огня, рассматривающего все вокруг с любопытством, пока его взгляд не остановился на нимфе, от чего он весь замер, прежде чем нерешительно поднять руку и улыбнуться, заставляя появиться на до этого грустном лице нимфы нежную улыбку.

Но когда парень попытался подойти к девушке поближе, он к своему удивлению стал затухать, остужаясь под проливным дождем.

Медленно его тело стало уменьшаться без возможности найти хоть одно место где он мог бы спрятаться. И в момент когда он почти исчез дождь над ним прекратился. С удивлением и облегчением слабый и маленький огонек посмотрел вверх, увидев испуганый взгляд нимфы, которая подбежала к нему и протянула руки над ним, создавая над головой нового жильца леса небольшой зонтик, погружающих в себя каждую каплю, падающую с неба. И каждый мог видеть тот ужас, который возник в ее глазах когда она чуть не потеряла кого то так похожего на нее.

И видя этот взгляд, наполненый страхом и желанием помочь огонь духа разгорелся сильнее, быстро возвращая его к предыдущему значению.

Теперь они оба были совсем рядом друг с другом, непроизвольно смотря в глаза друг друга, но сохраняя молчания, будто бы обретя полный покой и наслаждаясь лишь видением себя в чужих глазах.

Вскоре мелодия и движения пары стали проносится потокоми как и музыка. Прогулки по озеру, наполненному воспоминаниями нимфы, которыми теперь она делилась с новым другом, прогулки по лесу, чуть не закончившиеся пожаром, но лишь порадовавшией обоих.

Они были разными, что показалось в диссонансе некоторых нот, но вместе с тем они были неразлучны. Когда нимфа с нежностью поглаживала новорожденного зверька, огненный дух с улыбкой сидел рядом, выпуская из руки пламя, создавая фигуры зверей и существ, как они резвяться друг с другом, создавая идиллию. Этот огонь согревал еще хрубкое тело малыша, а вместе с тем и душу нимфы, в которой стали появляться искры любви, схожие с теми которые были и у огненого духа.

Несмотря на все различия каждый из них чувствовал себя все более комфортно друг с другом, их чувства углублялись, становились сильнее и они все больше желали находиться рядом, несмотря ни на что. Не удивительно что от такого вскоре настал момент прикосновения, который был тут же прерван, закончившись лишь белым паром, поднявшимся в воздух. Музыка резко остановилась на этом моменте, заставив каждого смотреть в глаза двух влюбленных, видя внутри боль, показывающую насколько сильными были ощущения того как часть их была уничтожена, но ещё более прикрепляемую невозможностью прикоснуться к тому кого ты любишь, имея возможность лишь находиться рядом и смотреть друг другу в глаза.

От этого мелодия, до этого наполненная спокойствием и идилией становилась все более хаотичной. Все больше двое возлюбленных желали прикоснуться друг другу, все дольше их желания ощутить тепло заставляло их даже ценой потери части себя прикоснуться друг другу, терпя боль лишь бы на мгновение ощутить ясность и радость. Они медленно сходили с ума, наполненые этой смесью боли и радости.

Душа нимфы перестала быть такой величественной и непорочной, заполнившись лишь желанием. ЕЕ любовь к природе и желание ее защитить заменилось лишь желанием смотреть на того кого она любит, находиться радом с ним, заключить того в обьятия. Обычные вещи и уход за лесом больше не заставляли трепетать ее сердце, от чего тот становился более диким, а мелодия более грубой, будто бы покоренная тьмой и тишиной, наполнившой лес, оставляя ее в одиночестве, которое разбавляли лишь присутствие огненного духа, смотрящего на нее с той же любовью и желанием, все так же показывая фигуры существ, но теперь там были лишь образы прикосновений к нимфе, желания обнять, даже ценой смерти. 

Такое существование становилось все более разрушающим для них, они больше не могли радоваться ни ясному восходу солнца, ни радуге, озоряющей небеса новыми красками, ни весёлому скаканию зайчат, с любопытством ищущих самую вкусную траву. Они могли лишь упиваться нахождением друг с другом, медленно приближаясь друг к другу.

Они могли лишь смотреть друг на друга, становясь все ближе, пока в их глазах теплелась решительность.

Неизвестно сколько прошло времени. Может минуты, а может и десятилетия, но когда то растояние должно было быть пройдето. И этот момент настал.

Каждый смотрел на две фигуры, как в из глазах любовь смешивалась с желанием и безумием, как блики на их телах становились все более хаотичными и как с новым, сильным аккордом они обняли другу друга, мгновенно наполняя сцену ярко белым туманом, который тут же поменял мелодию, наполняя ее восторгом, все большей скоростью, настолько большой что создавалась иллюзия двух гитар, где обычная гитара сменялась электронной, пока фигуры двух духов становились все более тусклыми через туман, но не давая грусть, а наоборот, наполняя людей чувством облегчения, радости что два возлюбленных смогли достичь желаемого даже если это случилось под самый конец их жизни, даже если это было последнее что они сделают во время жизни друг друга.

Фигуры двух духов скрывались в тумане, будто бы никогда не существовали, но даже несмотря на то что их тела извивались, желая оторваться друг от друга, их руки сцепились за спинами друг друга, а лица были наполнены слезами и улыбками. Для них это стоило того, это то чего они хотели, желали больше всего, почувствовать друг друга, стать ближе, даже если это станет их последним моментом на земле, но они уйдут из этого мира вместе, раз и навсегда.

В этот момент на сцене закружились множества лучей света, подобных цвету тел духов, концетрируясь на тумане и усиливаясь, от чего цвета будто бы смешивались, а фигуры становились все тусклее по мере того как тумана становилось больше, а свет переливался все ярче.

Саль держа гитару и с счастливым лицом подходя к туману ускорил музыку, от чего все почувсвтвоали величие момента, его исключительности, переплетения моструозной гитары, показывающую безумную любовь и боль, и мелодичной, олицетворяющую нежность, чистую привязаность и прощяние. Мелодия становилась громче, а вместе с ней туман закрутился, образуя смерч, который вобрал в себя все цвета, яркий голубой цвет нимфы, агресивный оранжевый цвет огненого духа. 

И именно в этот туман вошел Саль, дойдя до кульминации песни, от чего смерч стал подниматься все выше, растворяя его фигуру, будто бы он отправился прямиком за нимфой и духом, медленно пропадая по мере того как смерч становился меньше, а вместе с ними утихала и мелодия. 

Лес будто бы вновь наполнился спокойствием, тихим умиротворением, так привычным ему. Он больше не был таким же величественным как когда за ним ухаживала нимфа, и не таким запущеным как когда та стала сходить с ума из за любви. Он был... Обычным, наполненым той суетой которой и должен был наполниться лес, медленно затихая по мере того как смерч становился все меньше, а мелодия тише, готовясь погрузиться в абсолютную тишину.

Все зрители устремили свой взгляд на смерч, желая увидеть музыканта, наполненые восхищениями. Но смерч становился все меньше, мелодия тише и вот, с новым порывом ветра туман поднялся в воздух, улетая вдаль будто облако.

Музыканта нигде не было видно, он исчез, будто бы действительно последовав за парой влюбленных.

И когда их глаза были ошарашены, чувствуя что песня не закончена, они услышали легкий звон, подобный капающим каплям дождя. В лесу пошел дождь, подобный тому который был в первый день встречи нимфы и духа. Но теперь в каплях не было отражения грусти и одиночества нимфы. Они играли веселую, легкую мелодию, напоминающую ту, которая была как только нимфа появилась на свет.

Но теперь эта мелодия не становилась грустей. Она продолжала свой ход, наполняя сцену легким, еще слышимым звоном, который медленно заканчивался, как и заканчивался любой дождь.

Лишь в этот момент каждый смог почувствовать покой, история нимфы и духа завершенна, закончившись так же как и началась.

Любовь, ради которой можно было бы пожертвовать жизнью, любовь, подобная тяжелуму сгустку желаний, пережимающего сердце. Любовь, наполненая нежность и скорбью.

Многогранная, глубокая и искренняя.

Выступление закончилось...