Экстра 2
Было около часа дня, когда он снова проснулся. Он долго спал, скорее всего потому что накануне заснул, будучи совсем без сил, и посреди ночи ему приснился кошмар.
Хосок по привычке ощупал свою правую сторону, но всё, что он смог схватить, было лишь пустое покрывало. Повернув голову, то, что он искал, попало ему на глаза. Мин Юнги сидел прямо за столом.
– Проснулся?
Он держал письменные принадлежности в правой руке и смотрел сверху на книгу, только шевеля губами. Губы Хосока приоткрылись, и он невольно улыбнулся.
– Да.
– Я собирался разбудить тебя к обеду, но не разбудил.
– Да... неужели?
Хосок ответил потягиваясь. Юнги покосился на него и сказал:
– Сон кажется более важным, чем еда. Я приготовил и съел вкусный чаджанпаб*.
– Должно быть, ты хотел сказать, что "3-х минутный" чаджан был "приготовлен в соответствии с инструкциями".
______________________
*Чаджанпаб - как чаджанмён, только не лапша, а рис с "черным" корейским соусом "Чаджан", который готовится из свинины, овощей и карамелизированных соевых бобов или фасоли.
– ....
– Ты, разве я не говорил тебе не есть это, а?
Порой еда была просто одним названием, если не накрыть на стол, то обычным делом были ретортные* перекусы. Хосоку не нравилось, что Юнги при каждом удобном случае ест безвкусную и приготовленную без усилий еду.
______________________
*Ретортная еда - 레토르트 식품 - полуфабрикаты; еда в реторт-пакетах, а по сути консервы, просто для их изготовления и хранения используется не привычная нам железная банка, а альтернативная упаковка из нескольких ламинированных слоёв, способных выдержать высокие температуры при стерилизации в автоклаве. В Корее в таких пакетах можно купить, например, карри и много чего другого, принцип разогрева простой - 2-3 минуты в микроволновке или кастрюле с кипящей водой.
Он вспомнил, как в магазине, где он точно никак не мог купить это как нечто натуральное, другой упорно клал их в тележку по самым абсурдным причинам.
– Ты сказал, что это в целях подготовки к войне. Сейчас военное время?
– ...Я не виноват. Ничего другого я не хотел есть.
Хосок теперь лучше, чем кто-либо другой, знающий, как Мин Юнги раздражается от готовки, обычно старался как следует готовить ему поесть. Но сегодня был исключительный день.
«...Почему мне приснился такой сон?»
Содержание сна было настолько шокирующим, что у него не было даже настроения терзать Юнги. Хосок будучи в мрачном настроении натянул на себя одеяло.
У него не было никаких положительных эмоций, связанных с браком; это не означало, что это вызывало у него явное отвращение, просто не было интереса. Другими словами, как апельсин для льва, брак не имел отношения к интересам Хосока.
Дело было не только в том, что родители лично показали самый гребаный пример. Для того, кто чувствует, что даже любовь - это ярмо и не может продолжаться долго, старомодная и устаревшая система брака была похожа на набор "наручники + кандалы + цепи".
Разумеется, что это не соответствовало гибкому и стремительному стилю жизни Хосока. Что еще более абсурдно, так это то, что любимый - мужчина.
Если изначально вы просто не были заинтересованы в браке, то в настоящее время он юридически невозможен, так что этот сон больше похож на бессмыслицу.
«Настроение скверное.»
Даже если брак не был приятной темой, он оставил ее с великодушным сердцем, но содержания сна было достаточно, чтобы разозлить Хосока. Не хотелось это признавать, но тот кошмар был слишком реальным. Он отличался от бессмысленных снов, обычно объясняя которые Юнги, не было иного варианта, кроме как прыскать со смеху.
Даже через несколько часов после сна Хосок все еще мог детально представить в своей голове декорации в помещении. Он помнил всё, от дизайна одежды и обуви, которые были на нем и Юнги, до запаха цветов, которые были настолько яркими, что к ним можно было прикоснуться, даже форму скатертей на столе для гостей и макета свадебных приглашений. Это зрелище было настолько реалистичным, как если бы произошло на самом деле. Иначе говоря этого было достаточно, чтобы сон казался вещим.
«Я... с Мин Юнги когда-нибудь... рас...расс... расст...»
Предположение было мучительным, но Хосок хладнокровно взял себя в руки. Однажды, возможно, в недалеком будущем, эти отношения закончатся так же банально, как и все остальные, через которые он прошел. Для Мин Юнги, который изначально был натуралом, жениться на ком-то после того, как встречался, не было чем-то нелогичным. Напротив, это, скорее, был наиболее реалистичный сценарий.
Хосок состроил недовольное лицо под одеялом. У них все было хорошо. Было несколько критических моментов, но хорошо справившись и преодолев их, придя в сознание, он обнаружил, что 100 дней, фюйть, и пролетели как во сне.
Однако где-то в глубине души он знал, что однажды наступит предел. Отношения, когда вы видите все хорошие и все плохие стороны друг друга, а трепет первого раза угас, продолжаются по инерции. Это была дорога, по которой Хосок и Юнги никогда раньше не ходили. Кроме того, это был путь, на который он не хотел вступать.
«Блядь....»
Он не был дураком и не мог не знать, что ждет его в конце отношений. Он просто не думал об этом специально. Зачем читать последнюю страницу заранее, когда он так пылко влюблен? Все когда-нибудь умирают, но разве не разумно не беспокоиться о смерти при жизни?
Хосок беззвучно вздохнул и отбросил одеяло. Обернувшись, в поле его зрения оказался любимый, сидящий за столом. Сидя в неподвижной позе, словно замерший кадр, двигая только правой рукой, держащей что-то из письменных принадлежностей, мужчина выглядел не хуже модели с обложки университетского журнала.
«Учился ли я когда-нибудь так раньше?»
Хосок тупо уставился на профиль Юнги. Не прошло и дня или двух с тех пор, как он был усердным студентом, так почему же это кажется таким непривычным? В тот момент Мин Юнги казался человеком, рожденным для ряда вещей, о которых Хосок никогда раньше не задумывался должным образом и осуждал, таких как развитие профессионализма на надежной работе, продвижение по службе после признания его способностей и рождение детей после женитьбы.
Имея только один кадр, на котором он сидит прямо, Хосок легко мог представить, как Мин Юнги оказывается вне пределов его досягаемости, женится на женщине в нужное время, воспитывает детей, а затем уходит на пенсию и проводит свою старость. Это было похоже на прямое скоростное шоссе, для Хосока не было места в будущем Мин Юнги, которое можно было предсказать. С другой стороны, будущее Хосока было похоже на лес с бесчисленными развилками. Для него было важнее настоящее, чем неизвестное будущее. У Хосока был такой темперамент, что он ощущал сильную тягу к вещам, которые страстно желал, и он всегда был увлечен интересными вещами до такой степени, что не мог думать ни о чем другом. Он не мог представить, что они смогут пойти одним путем в далеком будущем.
«Это не значит, что я не могу измениться», - Хосок пробормотал про себя.
«Внезапно я ведь не смогу прожить искреннюю жизнь серьезно, как ты? Разве теперешней любви недостаточно? Ты, почему ты меня заставляешь так беспокоиться?»
Как всегда Мин Юнги не сделал ничего плохого. Однако одним своим существованием он беспокоил Хосока. Чья же это вина?
«Нет. Давай не будем думать о странных вещах.»
Хосок прервал бесконечные мысли о бегстве в тупик. Этого было недостаточно, чтобы исправить странное настроение, вызванное грёбаным сном. Подавив угрызения совести, он вытащил себя из постели. На нем не было ничего, кроме нижнего белья, он завернулся в тонкое одеяло, похожее на плащ, и подошел к Юнги.
Чмок.
После поцелуя в щеку, милая улыбка расплылась на сомкнутых губах.
Он повернул голову, чтобы найти губы Хосока, и втянул их в свой рот. Он и не думал о таком, но Юнги притянул Хосока за шею и глубоко переплел их языки.
Хосок, будучи схваченным, еще какое-то время оставался в таком согнутом пополам положении.
– Хён, я же просыпался на рассвете? - Тихо спросил Юнги, разомкнув их губы.
Хосок мигом слизнул блестящую слюну с его губ и несколько раз слегка поцеловал.
– Да.
– Я точно не помню. Кажется, я написал акростих, но не смог понять, во сне это было или нет. Ты что...проснулся из-за кошмара?
– ...Ага.
– Призрак появился, как в прошлый раз?
Хосок рассмеялся. Когда-то после совместного просмотра фильма ужасов, он заснул, и ему во сне явился призрак. Проснувшись, он вспомнил, что это был совсем несмешной призрак с семью глазами, даже не имеющий никакого отношения к фильму. Тем не менее Хосок стал ныть Юнги, чтобы тот обнял его под предлогом того, что он был напуган, и тем утром ему удалось заняться сексом. Воспоминание об этом кошмаре было и даже вполовину не таким радостным, как в прошлый раз.
– На этот раз появилось нечто гораздо более страшное, чем призрак.
– Существует ли что-то подобное? Что же это?
Даже во время поцелуя, Юнги положил карандаш, который держал, на книгу, повернулся и сел. Его серьезные глаза были полны любопытства. Если что-то было связано с Хосоком, Юнги становился пытливым. Как будто то, чего он боится и тому подобная информация может быть полезной для отношений.
«Твоя будущая невеста. Нет, твое лицо, смотрящее на нее.»
Он не мог произнести это вслух. Он боялся, если скажет это вслух, это станет реальностью. Даже если это не так, он боялся, что после этого кошмара у Юнги разыграется воображение, и он не сможет избавиться от последствий. Он беспокоился о том, какова вероятность того, что Юнги узнает. Он волновался, что поэтому в конечном счете это могло на самом деле случиться.
«Тебе не нужно ничего знать. Нет, не должен знать.»
Хосок молча обнял Юнги. Когда Юнги обнял его за талию, то почувствовал небольшое облегчение.
– Юнги~я.
– ...Что?
– Поцелуй меня.
Юнги вместо того, чтобы сказать «Я ведь только что сделал это» или что-то вроде того, обхватил обеими ладонями щеки Хосока и притянул его лицо. Это всего лишь маленькие части тела, соприкасающиеся друг с другом, но это соприкосновение всегда вызывает у Хосока великолепные ощущения.
Он еще не полностью закрыл глаза, забыв на секунду свои запутанные мысли, как вспыхнули горячие искры. В настоящее время был только один человек в мире, который мог вызвать такие сильные эмоции у Хосока.
«Целуй меня. Обнимай меня. Люби меня страстно, Мин Юнги. Чтобы даже нельзя было представить такой отстойный финал.»
Хосок только лишь надеялся на это, он ничего не мог сделать. Чувство беспомощности заставило его уцепиться еще сильнее. Хосок крепко схватил Юнги за плечи и пососал его язык, словно умоляя. Поцелуй продолжался очень долго. Хосок почувствовал ощущения, проснувшиеся во всем его теле. Каждая часть его тела желала Мин Юнги. Еще глубже слиться с ним, понимать с ним друг друга без слов, ощущать чувства полного владения им. Хосок, ощущая невозможное чувство уныния, медленно убрал губы.
Более чем когда бы то ни было он хотел быть связан с Юнги, тело требовало, но в то же время он боялся прикасаться к нему. Обнаруженная сегодня огромная дыра так легко не могла быть заполнена.
– Ты, должно быть, действительно испугался. Ведешь себя как малыш.
Юнги нежно погладил волосы Хосока и встретился с ним взглядом. Ничего не зная, он внимательно всматривался в глаза, не догадываясь, какое бушующее чувство беспокойства было скрыто за ними. Юнги постоял так некоторое время, затем обнял Хосока за талию и положил подбородок на его плечо. Он чувствовал, как Юнги слегка потерся щекой о его шею. Его душа болела от малейших действий, он чувствовал, что настроение вот-вот рухнет.
– Иди ешь. Мы же должны были сегодня после обеда покататься на скейтборде.
– ...Ага.
Хосок обнял его и потом сжал крепче, как если он был готов взорваться. Всё, что сделал Мин Юнги, это вел себя как крошечный милашка, но его настроение изменилось на 180 градусов. Неужели он сам был настолько простым человеком? Хосок выпрямил спину, отпустил Юнги. Он зашагал в гостиную с широченной улыбкой. Кажется, что эти бесполезные переживания были напрасными. Он собирается весело провести время на свидании с любимым, так к чему волнения? Глупый сон как говорится всего лишь глупый сон, он не может никак повлиять на жизнь. На любовном фронте безоблачно!
Хосок уверенным шагом вошел на кухню и широко открыл холодильник.
Что-то простое, хоть и простое, но в тоже время вкусное.... Он тщательно смотрел на продукты, и вдруг услышал сзади звук, неподходящий для данной ситуации.
Он услышал нечто, похожее на звук летящего самолета.
Хосок медленно повернулся и посмотрел в окно. Внезапно на фоне синего неба сверкнула молния. Предчувствие было нехорошее.
Бип-бип-бип...
Должно быть, он смотрел в окно, не отрываясь. Внезапно, оставив дверцу холодильника открытой слишком надолго, он услышал звуковой сигнал.
Хосок быстро достал яйца и закрыл холодильник. В тот момент он услышал звук, что он никогда не должен был услышать в этой ситуации.
Звуки выстрелов?
Дождь лил так, как будто в небе, которое только что было солнечным, проделали дыру.
Хосок широко открыл рот и посмотрел на нереальное зрелище. Предчувствие на самом деле было нехорошим.