Том 4 | Глава 21
— Как я выгляжу? — Спросил Хосок дрожащим голосом. Юнги взглянул на него и вынес вердикт:
— Ты красавец.
— Без шуток, как я выгляжу?
— Я серьезно.
Когда он взял его за руку, Юнги остановился и осмотрел Хосока с головы до ног. На его губах сияла довольная улыбка.
— Ты выглядишь милее и наивнее, чем обычно.
Юнги достал гигантский фотоаппарат, висевший у него на плече, и сделал несколько снимков. Кажется, что уже утром он сфотографировал его около сотни раз, но затвор все нажимался и нажимался. Хосок оставил своего возлюбленного, который потерял всякую объективность, и наконец взял себя в руки.
Отросшие за полгода волосы были коротко подстрижены. На нем были скромное черное пальто, белая рубашка под темно-синим свитером и бежевые хлопчатобумажные брюки с черными туфлями. В руке он держал набор качественных японских сладостей и коробку груш.
— Прекрасно.
— ...
Заметив неиллюзорные сердечки в глазах Мин Юнги, он почувствовал себя спокойнее.
— Ты собираешься войти? Оставь камеру в машине.
— Нет, я собираюсь фотографировать дом.
— ... Да. Кто тебя остановит?
Хосок погладил Юнги по голове. Тот поднес фотоаппарат к лицу, закрыв один глаз. Объект, на который нацелился Юнги - двухэтажный отдельно стоящий дом, казался Хосоку 666-этажной темницей. Он сглотнул, когда увидел коричневое здание без изысканных углов. Юнги наконец опустил камеру и осторожно убрал ее в футляр.
— Я и не думал, что приеду домой с хёном. Это так странно.
— Я чувствую себя еще более странно.
— Почему?
— Меня сейчас стошнит, так что помолчи. Ты помнишь всё, что я говорил в машине, верно?
— Конечно.
— Я позабочусь об этом, так что не говори лишнего. Хорошо?
— Да.
Юнги тоже выглядел взволнованным. Ответ казался нерешительным и почему-то не таким надежным, как обычно. Вот так они добрались до двери. Хосок нервничая, буравил взглядом табличку с двумя именами, написанными вертикально рядом друг с другом.
«Как это случилось?»
Спрашивать было поздно. Когда Юнги нажал на кнопку звонка, возможность бежать уже исчезла. Хосок выпрямил спину, пытаясь изобразить на лице мягкую улыбку. Затем вспомнил, как был вынужден попасть в эту ситуацию.
***
— Я поеду в Тэджон в следующую субботу. И вернусь на следующий день, - сказал Юнги на прошлой неделе.
Ему никогда не нравилось, что Юнги уезжал в родной город раз в полгода. Но причина, по которой Хосок беспокоился на этот раз, была не только в том, что он не будет видеть своего парня целых два дня.
— Ты собираешься сказать своим родителям?
— О чём?
— О предложении.
Юнги, усердно жевавший рис, замер. Черные глаза обратились к Хосоку.
— Когда я приезжаю домой, мой отец всегда спрашивает, есть ли у меня какие-нибудь хорошие новости. В самом деле, я не смогу сказать «нет». - Невозмутимый взгляд внимательно посмотрел на Хосока, затем вернулся к жареному рису. – Но, если ты попросишь меня не говорить, я не скажу.
Хосок никогда не препятствовал Юнги раскрывать их отношения перед семьей. Но Юнги наивно полагал, что свидания - это частная жизнь, и поэтому родители не могут вмешиваться. Но какие родители будут счастливы, зная, что их сын живет с другим мужчиной? Хосок не хотел конфликтов в дружной семье.
— Что я должен сказать отцу? Я уверен, что он спросит, что меня осчастливило за последнее время. Я никогда...
Он определенно хотел об этом сказать. Юнги часто говорил довольно открыто и прямо. Однако в данной ситуации это не самый подходящий метод, поэтому было ясно, через что он проходит. Хосок положил жареный рис в рот и начал жевать. Он думал, что, пожалуй, было бы куда проще, если бы они просто встречались; но они уже решили пожениться и вскоре уехать в другую страну. Он также понимал его желание сообщить своим родителям. В отличие от него, Юнги вырос в гармоничной семейной среде.
— Так ты скажешь?
— Да.
— ...
Тем не менее, он ответил, будто долго этого ждал.
— Что ты скажешь?
— «Я обещал выйти замуж за человека, с которым живу. Пожалуйста, приходите на свадьбу через шесть лет».
— Эй, ты с ума сошёл? Нет. Ты должен объяснить обстоятельства.
— Как?
Юнги выглядел растерянным. Хосок взял его за руку.
Шаг за шагом он объяснил, почему Юнги не может просто так вывалить новость, что встречается с мужчиной; какую историю он должен рассказать в первую очередь, чтобы смягчить настроение, и какие шаги ему следует предпринять, чтобы поднять этот вопрос... Родители Юнги будут шокированы в любом случае, но лучше бы сгладить углы заранее.
— Вывод в любом случае тот же.
— Ты меня слушал? Обычно люди думают по-другому. Я не уверен, что они это примут.
— Я не знаю.
Он думал, что Юнги приобрел человеческие способности за те полтора года, что они были вместе, но в такие моменты он все еще казался несколько бесчеловечным. Хосок думал, что для Юнги естественно вернуться домой с таким отношением, но его собственное сердце разбивалось вдребезги, когда он представлял, что родители его любимого прогоняют своего сына из-за этих отношений.
— У меня есть решение, — сказал Юнги.
Хосок без особых надежд ждал его следующих слов.
— Ты можешь поехать и сказать это за меня.
— Что?
Хосок недоуменно рассмеялся, но лицо Юнги было серьезным. Никаких признаков шутки.
— Да, ты можешь. Ты можешь поехать и всё объяснить.
— Я? Твоим матери и отцу?
Кивок головой. Юнги улыбнулся с видом человека, нашедшего идеальное решение.
Хосок оказался невесткой семьи Мин. Некоторое время он сидел, позевывая, прежде чем подозвать Юнги. Тот отложил ложку и подошел. Хосок обнял своего парня за талию и посмотрел ему в глаза. Но прежде чем он открыл рот, Юнги взял на себя инициативу.
— Я не заставляю тебя.
Это была атака пристальным взглядом. Он притворялся хладнокровным в своих словах, но на его лице было большое предвкушение. Обычно, если ему что-то нужно, то он просто просит об этом, но почему он сейчас так себя ведет? Хосок почувствовал, как его сердце окончательно дало слабину, и погладил Юнги по спине.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой и поговорил с твоими родителями?
Юнги без колебаний кивнул.
— Я хочу показать тебя. Хочу похвастаться.
У Хосока было чувство, что он не сможет отвергнуть этот безумный поступок.
Как он может позволить ему сделать это в одиночку? Если его собираются выгнать из дома, пускай выгоняют их обоих.
— Сначала мне придется постричься, - пробормотал Хосок со вздохом.
— Какая жалость. Они сильно выросли.
— Ты, кажется, совсем не жалеешь.
— Разве это не очевидно? Короткие волосы тебе идут куда больше.
***
Отменить слово «бесчеловечный». Отменить слово «наивный». Остальной Хосок, павший перед лисоподобным Мин Юнги, теперь стоял в этом страшном месте.
— Юнги здесь?
Когда из-за двери раздался хриплый мужской голос, Хосок напрягся. Он всерьез настроился получать сегодня пощечины, так что даже не надел очки.
Вскоре послышался грохот, и дверь широко распахнулась.
— Привет?
На лице старика, просиявшего, когда он увидел своего сына, отразилось удивление. Хосок вежливо поклонился и встал прямо. Он хотел мягко улыбнуться, но не получилось.
«Чёрт, что бы Юнги ни говорил, я не должен был приходить.»
Мужчина был одет в коричневую рубашку и серые брюки. Его глаза были мрачными, но довольными, и он выглядел моложе своего возраста. Он не был похож на Юнги настолько, что не походил на кровного отца вовсе.
Отец Юнги был 55-летним поэтом. У него было три опубликованных сборника стихов, один из которых стал хитом. Хосок купил его и прочитал, но это было так романтично, что ему не понравилось.
Пожилой мужчина окинул взглядом Хосока, затем повернулся к Юнги.
— Добро пожаловать. Как добрались?
— Я был за рулем.
— Пробок не было?
— Почти нет.
Юнги относился к своему отцу так, как будто он видел его накануне, хотя прошло полгода; и его отец, который даже не спросил, кто стоит рядом с ним, был таким же странным. Когда Хосок посмотрел на него, Юнги указал на него, как будто только что о нем вспомнил:
— Это Чон Хосок, отец.
— О... Мне было интересно, кто это стоит! Приятно познакомиться, Хосок. Тот, кто живет в одном доме с моим Юнги... Не так ли?
— Да, верно, — подтвердил Хосок, держа его за толстую руку. — Приятно познакомиться.
Впервые в жизни он нервничал настолько сильно.
— Зачем ты что-то покупал?
Отец Юнги улыбнулся, принимая подарок из рук Хосока. Тот же, увидев его сияющее лицо, почувствовал себя нехорошо.
— Входите, входите. Не могу поверить, что ты привел домой друга. Не иначе, завтра солнце взойдет на западе.
— Он не друг.
Хосок наступил Юнги на ногу, чтобы тот замолчал.
— Милая, милая. Юнги привел друга!
После того, как отец Юнги ворвался в дом, Хосок неохотно снял обувь.
Крыльцо было настолько чистым, что ему стало немного не по себе. На полу не стояло обуви, на стойке не было ни пылинки. Юнги открыл обувной шкаф, надел тапочки с надписью «Мин Юнги» спереди, вынул те, на которых было написано «Гость 1», и протянул их Хосоку. В гостиной появилась женщина, которая, очевидно, была матерью Юнги.
— Привет...
Сидя в вертикальном положении, она немного опустила очки и посмотрела на Хосока. Он почувствовал страх, словно пронзенный этим достойным взглядом, который не был ни резким, ни пугающим. У женщины было стройное лицо, худощавое тело, и атмосфера, окружавшая ее, показывала, что в молодости она была красавицей. Тем не менее она обладала сильной харизмой.
Пятьдесят три года, исследователь-химик, проработавший в компании 20 лет. В тот момент, когда мать Юнги посмотрела на него, словно требуя объяснений, ее муж положил подарки на стол и сказал:
— Милая, ты знаешь, это Хосок... Он живет в том же доме, что и Юнги.
— Ты имеешь в виду его... этого друга.
— Да, да. Друг.
— Это странно. Он никогда раньше не приводил домой друзей.
— Верно, в начальной школе этого никогда не было.
Женщина отвернулась к Юнги, как будто потеряв всякий интерес к Хосоку.
— О, Юнги здесь?
— Да. Как ты?
— Хорошо. Как твоё здоровье?
— Всё в порядке.
— Похоже, что так.
Хосок бездельничал, слушая сухой обмен репликами между матерью и сыном. Он не был удивлен, так как часто слышал, как они общаются по телефону. На этом разговор прервался, но никому не стало неловко или неудобно. Юнги поднялся на второй этаж, не сказав больше ни слова; Хосок присел на краешек дивана, чувствуя себя смущенным.
— Вы красиво украсили дом.
Хотя женщина и была к нему добра, Хосок не мог сходу назвать ее «мамой».
У старого дома была аура древности, в нем не было той чувственности. На стене висели несколько картин с изображением моря, написанных неизвестным художником, и корейский свиток, который пришелся по вкусу поэту. Вся деревянная мебель, включая стол и полки, выглядела такой же старой, как и дом, но из-за этого создавала ощущение раритетного люксового бренда, стоимость которого возрастает с каждым годом.
— Это вкус моего мужа, — сказала мать Юнги, закрывая книгу и уходя на кухню.
Хосок замер, чувствуя себя неуютно. Он бывал в домах своих друзей и хорошо относился к их родителям. Проблема в том, что Юнги был не просто другом. Было непросто думать, что результат может оказаться напрасным.
— И как, нормально вам живется с Юнги? — участливо спросил отец, присев рядом с ним.
— О, да. Весело.
— Удивительно, что ты продержался уже больше года. Я полагаю, у тебя такие же вкусы, как у Юнги. Я уверен, что у тебя чистый характер.
Ни то, ни другое не было правдой, но Хосок улыбнулся и кивнул.
— Он необычный. Ты не представляешь, как мы удивились, когда он сказал, что собирается жить с кем-то в одном доме. Но попробовать стоит. В молодости я жил со своими хёнами, чтобы экономить на расходах на проживание, и эти воспоминания до сих пор очень яркие и веселые.
Когда мужчина засмеялся, его глаза сузились до полумесяцев. Хосок понял, где Юнги научился улыбаться.
— Юнги говорил, что ты старше, верно? Ты закончил университет?
— Да, я работаю уже два года. И, пожалуйста, чувствуйте себя комфортно, обращайтесь ко мне по имени.
— О, тогда как?
— Если можно, то Хосок...
— Итак, Хосок похож на Юнги... Ты, эм, программист?
— Нет, я работаю визуальным дизайнером. Я закончил художественный факультет.
— Ты имеешь ввиду искусство? Как вы двое ладите? — С любопытством спросил поэт, но его прервал голос, назвавший его «милый» из кухни. После того, как мужчина пулей вылетел из гостиной, Хосок снова остался один.
Изучая глазами комнату, он обнаружил на полке несколько рамок. Хосок встал и внимательно посмотрел на семейные фотографии и снимки братьев и сестер, играющих вместе.
«Что? Он был таким хорошеньким.»
Он пробормотал про себя и взял камеру мобильного телефона. Когда он сделал крупный план мальчика, держащего игрушку, Юнги спустился со второго этажа.
— Почему ты оставил меня одного?
Хосок предъявил ему небольшую претензию, слегка надувшись, но Юнги, не отреагировав, спустился и плюхнулся на диван с невежественным видом.
Они долго сидели молча. Юнги явно было комфортно в своем собственном доме, но Хосок беспокоился. В конце концов он подался было на кухню, чтобы помочь приготовить еду, но спешно ретировался под вопросительный взгляд матери и ругань отца Юнги, что гость не должен этим заниматься.
Ужин начался ровно в шесть часов. У каждого была тонкая пластиковая подставка с тарелкой супа, риса и личной посудой. Чашка с водой была помещена в подстаканник, а ложка - в небольшой фарфоровый держатель. Не было ничего несоответствующего или нецелевого. Все было расположено под углом, где и должно было быть.
— Ты так давно не был дома. Ешь побольше, Юнги.
— Да.
— Хосок, надеюсь, тебе нравится.
— Да, спасибо.
Суп из морских водорослей, рыбный чон, пульгоги и немного овощей. Еды было немного, но они, похоже, беспокоились о приезде сына. Атмосфера ужина, где не было сказано ни слова, была удушающей. Однако никто, кроме Хосока, не чувствовал себя неловко. Судя по всему, среда в этом доме изначально была такой. Хосок ел, не зная, попала ли еда ему в рот или в нос. Во время трапезы заговорил отец Юнги:
— Ты хорошо закончил семестр?
— Да. Если вам интересно узнать о моих оценках... в прошлом семестре все были «А+». Несмотря на то, что я учился меньше, потому что был занят поиском работы, таковы результаты.
Его отец вряд ли спрашивал именно об этом, но он явно гордился оценками. Юнги был разговорчивым при своих родителях. Скорее всего, если бы кто-то другой задал ему тот же вопрос, он бы просто ответил лаконичное «да».
— Что-нибудь хорошее произошло за последнее время? Кроме того, что ты искал работу.
— ... Я не могу сказать.
Его отец изменил вопрос вместо того, чтобы задавать тот же.
— Ты подружился с кем-нибудь?
— Нет.
Юнги ел суп из морских водорослей и продолжил говорить.
— Ты всегда меня об этом спрашиваешь. Но мне не нужны друзья.
— Только не начинай опять о Черной Мамбе.
Хосок прыснул, застигнутый врасплох, так что рисовая паста во рту чуть не оказалась на столе. Пока он пил воду, делая вид, что у него что-то застряло в горле, вмешалась мать Юнги.
— Что бы он ни говорил, решать ему. Пожалуйста, уважай его право.
— Мы не рожали змей, однако мы говорим о них постоянно. Он меня всего раз или два послушал!
— Независимо от того, как часто ты говоришь правильные вещи, этого недостаточно. Обретение мудрости природы - похвальное отношение.
Казалось, в воздухе что-то затрещало. Так вот как воспитывалась эта таинственная уверенность Юнги. Но отец не сдавался.
— Каждому человеку нужны социальные отношения, и ты, Юнги, не исключение. Посмотри, разве вы с другом не хорошо поработали над «Battle Ventur»?
— Это «Veggie Venturer». И этот человек – мой хён. Мы не друзья.
— Даже если он старше, вы все равно можете быть друзьями. Есть дружба, где забывают про возраст.
— Я не про это. Он не друг, он...
Хосок схватил Юнги за колено под столом, прежде чем он продолжил нести чушь.
— Потому что у нас с Юнги отношения «сонбэ-хубэ». Мы еще и коллеги, поэтому он не привык к слову «друг».
— О, это так? Ну, Юнги чувствителен к определению слов.
«Это не то, что я себе представлял, но неплохо», – подумал Хосок. Может показаться подозрительным, что сын привел человека, с которым живет, но это родители не выказывали особого интереса к Хосоку. Однако он не мог остаться тенью и уйти, поэтому чутко читал атмосферу.
— Зачем ты привёл этого человека?
Он внезапно забыл, как двигать ртом во время пережевывания пищи. Атака матери Юнги, которая сидела спокойно, как будто ничего не произошло, произошла слишком внезапно.
— Этот человек... - Хосок крепче сжал колено Юнги. — Потому что он близкий хён. Я хотел показать его.
Юнги не забыл просьбу Хосока. Он думал, что хорошо с этим справился, но на лице его матери появилось раздраженное выражение.
— Хён? Но у тебя есть только нуна.
Этот спокойный голос издавал значительную силу, когда говорил. Хосок затаил дыхание, не осознавая этого, но Юнги ответил небрежно.
— В корейском обществе существует обычай, когда люди называют своих начальников, которым доверяют, «хён или нуна», даже если они не состоят в родстве.
— Так ли это? Неужели нужно заходить так далеко, чтобы рисковать путаницей в отношениях?
— Когда близость выходит за рамки дискомфорта, нет другого выбора, кроме как называть так.
— Ладно.
Хосок выдохнул задержавшееся дыхание. Хотя он почувствовал облегчение, произошел кризис; когда он внезапно закончился, Хосок больше не мог уловить ход диалога. Он чувствовал себя перегруженным внутри и его мутило.
Закончив трапезу, отец Юнги принес две груши, купленные Хосоком, и нарезал их. Быстрая и плавная резка казалась, была отточена до совершенства. Мать Юнги съела несколько кусочков и вышла из комнаты, ничего не сказав.
Хосок помог отцу Юнги отнести пустую миску на кухню и предложил помыть посуду, но его снова выгнали. Только когда дверь кухни закрылась, у него появилась возможность поговорить с Юнги наедине.
— Почему у тебя такое выражение лица?
— А что, как я выгляжу?
— Мрачно.
Хосок улыбнулся и сел на диван. Помня родителей, он сел немного в стороне от Юнги, но вскоре тот примостился к нему и положил голову на плечо. Когда он уткнулся лицом в его шею и глубоко вдохнул, раздался издевательский звук.
— Это смело, но когда ты ел, то постоянно был занят разглядыванием.
— ...
— Почему? Почему ты так напуган?
— Они твои родители. Естественно, что мне трудно.
Хосок закрыл глаза и оперся на Юнги. Затем Юнги обнял его за плечо.
— Буду ли я нервничать, когда встречусь с твоим дедушкой?
— Даже не думай о встрече с ним.
— Почему?
— Тебе будет больно.
— Ему больше семидесяти, не думаю, что у него ещё есть силы.
Хосок рассмеялся шутке Юнги, но вскоре смутился, убедившись, что его фраза не была таковой. Если задуматься, он никогда не слышал, чтобы Юнги уважал стариков. Хосок твердо решил, что они не должны встретиться.
— Твои слова придают мне смелости.
Хосок снова открыл глаза. Убедившись, что никого нет рядом, он крепко поцеловал Юнги в щеку, а затем вернулся в вертикальное положение.
— Давай составим план.
— Что за план?
— Честно говоря, я не могу говорить с твоей матерью. Ты позаботься о ней. А я поговорю с отцом.
— Это игра?
— Цель состоит в том, чтобы рассказать им о наших отношениях, чтобы не получить побоев и не быть выгнанными. Сможем ли мы это сделать?
— Это возможно.
Хосок схватил Юнги, который собирался встать, и снова усадил его.
— Она гордится своим сыном, который воспитывался честно 26 лет. Разве ты не понимаешь, что значит привести домой парня, а не девушку? Они будут удивлены. Они могут захотеть перестать видеться с тобой. В худшем случае родственные связи могут быть разорваны. Ты готов к этому?
— Нет.
Юнги некоторое время держал рот на замке с растерянным лицом.
— Я не знаю. Кого бы я ни встретил, это мой выбор.
— Теоретически, это так. Но...
— Мои родители учили меня, что выбор всегда связан с ответственностью. После того, как я стал взрослым, я должен был взять на себя ответственность за свои действия, и если что-то пойдет не так, никто другой не сможет это решить за меня.
В его глазах вспыхнула уверенность.
— Родители, которых я видел в течение 26 лет, ничем не отличались на словах и поступках. Если они вмешаются в мои отношения, как ты сказал, это будет противоречием.
Торговый автомат, который выдает только нужные слова. Генерал, который пытается решить все проблемы с помощью копья, называемого логикой. Отношение Юнги не отличалось от того, что он видел раньше, но между словами Хосок почувствовал доверие к своим родителям. Как бы тяжело ни было Черной Мамбе, он знал, что его семья была одним из прочных колонн, поддерживающих мир Юнги. Хосок почувствовал привязанность и сожаление к нему.
«Я надеюсь, что ты прав.»
Насколько Юнги будет удивлен, если родители отвергнут его? Как бы вы себя чувствовали? Как долго вы будете страдать от чувства вины? Хосок посмотрел на него со сложным умом. Затем открылась кухонная дверь.
— Мин Юнги.
— Да.
— Не хочешь поболтать со мной после долгой разлуки?
— Да.
Отец Юнги подошел к двери и снял с вешалки свое пальто. В руке он держал пепельницу и прозрачную бутылку. Юнги увидел это и пошел на кухню. Затем он вышел с небольшим бокалом вина. Хосок встал и взял то, что держал в руках.
— Я пойду вместо тебя.
Юнги обеспокоенно уставился в пол, затем поднял голову, встретился глазами с Хосоком.
— Я не хочу обременять моего хёна. Я позабочусь об этом.
Произнеся эти слова, Юнги странно засиял. Так Хосок в полной мере понял, насколько глубоко его парень влюблен в него. Он раскрыл свои объятия, и Юнги подошел к нему, как будто это было что-то естественное. Хосок, забыв о своем страхе, обнял его, и это объятие придало ему огромную храбрость. Хосок слегка прикоснулся ко лбу Юнги и направился к входной двери.
— Подожди минуту.
Юнги крикнул ему вслед, пока он натягивал туфлю. Хосок обернулся, почувствовав что-то на своей шее. Это был шарф Юнги.
— На улице холодно.
Юнги свободно завязал шарф и улыбнулся. Другого способа улыбнуться лицом к лицу не было.
— Я скоро вернусь.
Хосок махнул рукой и вышел на улицу.
Отец Юнги курил во дворе. Пейзаж с видом на низкие горы был безмятежным. Сад, заросший сорняками, казался совсем не ухоженным, только высокие фруктовые деревья выглядели достойно. Хосок подумал, что этот беспорядок хорошо подходит натуре поэта, подойдя к круглому деревянному столу. Когда он сел на стул в форме пня, мужчина с удивленным выражением лица отнял сигарету от губ.
— Почему Хосок здесь? Где Юнги?
— Я хотел поговорить с вами, отец, поэтому пришел вместо него.
После такого выдоха его желудок скрутило, но Хосок притворился, что все в порядке, и поставил на стол два бокала для вина. Он взял бутылку соджу и открыл крышку, и поэт с дрожью поднял стакан. Когда стакан был наполнен, настала очередь Хосока. Хосок вежливо принял стакан и поставил его перед собой.
— Мне его прислал знакомый, который живет в Андоне, и, вероятно, он будет вкусным.
Мужчина, слабо улыбнувшись, отложил сигарету. Профиль его казался печальным.
— Вам грустно?
— Так...
Он осушил свой стакан, не отрицая этого. Хосок повернулся в сторону и последовал за ним. Крепкий алкоголь, казалось, обжигал ему горло, но он этого не показывал.
— Мне тревожно и грустно, что ему приходится пересекать море, но я ничего не могу с этим поделать. Я горжусь тем, что он присоединился к компании, в которой он хотел устроиться на работу с юных лет. Это мой ребенок. Мало того, что он держит слово, он всегда берет то, что предлагается. Я слышал, что это очень большая компания, в ней работает около 200 сотрудников...
Похоже, Юнги не очень хорошо объяснил отцу, что это за компания. Насколько знал Хосок, количество сотрудников там в десять раз больше.
— Это работа мечты для многих людей, в том числе и для Юнги. Вы должны гордиться им.
— Верно? Кроме того, у него появился друг... Удивительно. Когда я впервые услышал, что он собирается жить с кем-то другим, я подумал, что он просто пытается сэкономить на своих расходах на жизнь. Я ведь знаю, насколько он бережлив. Я отправил ему деньги, но он вернул мне все обратно, сказав, что у него их достаточно. Так что я подумал, что у него наконец-то появился хороший друг.
— Да.
— Я думал, что Хосок будет похож на Юнги. А как насчет математики? Или науки? Я не знал, что ты такой «нормальный». О! Извини. Я не пытаюсь судить Хосока. Просто я думал, что Юнги не будет нормально общаться с другими людьми.
— Я понимаю.
Второй стакан наполнился и сразу же был опустошен.
— Как Хосок сблизился с Юнги? Насколько я знаю, у него всего три друга. Но я думаю, что они также встретились, потому что они вместе играли или что-то в этом роде, но у них не было личных отношений.
Ли СеВон, Ким ЧунХо и Ким ВонДжон. Один - офисный работник, а двое - студенты колледжа. Они связывались друг с другом только два-три раза в год. Это были обычные парни.
— Сначала мы встретились из-за группового проекта и...
Он опустил много информации, но ничего не было ложью.
— Поскольку мы работали вместе, мы много узнали друг о друге, живя в одном пространстве.
— Чем больше я об этом думаю, тем удивительнее. Это немного смущает, но до недавнего времени я неправильно понимал свою жену. Потому что в наши дни... мужчины могут встречаться с мужчинами, женщины могут встречаться с женщинами.
Хосок подумал, что эта тема наконец поднимается. Отец Юнги выглядел смущенным, когда увидел его лицо.
— Я не должен был этого говорить. Это неважно. Теперь, когда я стал старше, я говорю абсурдные вещи.
Мужчина быстро осушил стакан и вытер губы тыльной стороной ладони. Затем он вынул из кармана сигарету и закурил.
— Дайте мне тоже.
Поэт округлил глаза, немного удивившись, но вскоре отдал сигарету и зажигалку. На вкус это было крепче, чем то, что обычно курил Хосок. Он отвернулся от мужчины и зажег зажигалку. И на мгновение воцарилась тяжелая тишина. Когда сигарета Хосока укоротилась наполовину, отец Юнги продолжил:
— Хосок наверняка тоже будет грустить после уезда Юнги. Вы ведь прожили вместе больше года.
Хосок почувствовал, что, наконец, время пришло. Сделав глубокий вдох, он потушил сигарету в пепельнице.
— Отец.
Он говорил решительно, чтобы мужчина расслышал его, глядя в его грустные глаза.
— Я увольняюсь с работы и поеду учиться за границу в аспирантуру. Этот университет недалеко от места работы Юнги, поэтому я купил там дом, чтобы жить с ним.
Знал ли он, что трижды подал заявление в одну и ту же аспирантуру? Хосок выбрал последнее после того, как рассмотрел вариант перехода в брендированную компанию во время учебы в магистратуре. Он хотел продолжать развивать свой собственный стиль дизайна, одновременно занимаясь экспериментальной личной работой. Он не любил работать со стилем других, поэтому выбрал такой путь.
Отец Юнги широко открыл рот. Сигарета упала на землю, но Хосок быстро поднял ее и бросил в пепельницу, прежде чем огонь распространился по траве. Глаза человека, с которыми он встретился, были настолько сложными, что трудно было понять, что таится в них. Был ли он зол, разочарован или в отчаянии, Хосок не мог решить.
«Должен ли я встать на колени?»
Он пробормотал это про себя, чувствуя недоумение. Время шло, противник отвечал молчанием. Хосок, все еще глядя мужчине в глаза, наконец нарушил молчание.
— Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами, отец, поэтому, пожалуйста, дослушайте меня до конца.
Он просто держал глаза широко открытыми и не подавал никаких признаков препятствия монологу. Хосок взял себя в руки, вспомнив, что Юнги, возможно, прямо сейчас ведет подобный разговор в доме со своей матерью.
— Мы с вашим сыном не просто друзья. С июля прошлого года мы живем в одном доме и у нас серьезные отношения. Однополые браки легальны в том штате, в который мы собираемся, поэтому мы планируем получить ПМЖ и пожениться... в будущем. Я не уверен, смогу ли я получить ваше разрешение, но я решил рассказать вам, потому что думаю, что такие вещи не стоит скрывать.
Хосок действительно не собирался вести себя как персонаж утренней дорамы. Но его тело двигалось само по себе; он упал коленями на землю. Хотя Хосок был смущен своими действиями, он очень нервничал, когда понял, что он обеспечил лучшую позиций для удара своему противнику.
— Эй, что ты делаешь?
Отец Юнги быстро встал со стула и поднял Хосока с земли. Его руки были слишком напряжены для его возраста. Когда Хосок встал и откинулся на спинку стула, между ними повисла очень долгая тишина.
Сколько времени прошло? Отец Юнги достал сигарету и сунул ее в зубы. Он зажег зажигалку и, не глядя Хосоку в лицо, протянул ему портсигар. На этот раз он, вытащив одну, попытался зажечь ее сам. Хосок подошел к нему с сигаретой в странном настроении. Вскоре вспыхнуло пламя. Хосок глубоко вздохнул.
Поэт хранил молчание несколько минут. За это время Хосок забыл о своей нервозности. Теперь, когда он это сказал, ему стало лучше, и он ничего не мог с собой поделать. В любом случае, Хосок не собирался отказываться от Мин Юнги только потому, что его родители были против. Таким образом, им придется преодолевать любую обратную реакцию.
— Ты... ты в порядке?
Но реакция отца Юнги была неожиданной. Он был спокоен и не выказывал признаков гнева. Слова были неполными, и было трудно уловить смысл. У Хосока не было выбора, кроме как задать вопрос в глупой форме.
— Что вы имеете ввиду?..
— Даже если Юнги так не выглядит, он одержимый мальчик.
Мужчина посмотрел в глаза Хосоку. Хосок прочел беспокойство в его морщинистых глазах.
— У него все еще есть игрушки, которые я купил ему, когда ему было три года, он ремонтировал их десятки раз. Лего, который я купил ему, когда ему было пять лет, все еще там, не потеряв ни одной детали. Не говоря уже о его экскаваторе.
— ... Я немного знаю об этом.
— Если он решил что-то иметь, он никогда не выбросит это, несмотря ни на что. Ты должен хорошо подумать. Возможно, сейчас единственный шанс сбежать.
Хосок открыл рот, чувствуя, что его бьют.
— Вам все равно, что я мужчина?
Мужчина усмехнулся.
— Ты имеешь в виду, что вы любовники?
— Да.
— Юнги тоже так думает?
— Да, да, конечно.
— Ты уверен? Ты когда-нибудь слышал это из его уст? — Он сделал паузу на мгновение с признаком смущения. — Я не знаю, о чем думал Юнги, когда встретил Хосока. Я скажу тебе кое-что, что может тебя удивить. — Он вздохнул и посмотрел на Хосока. — Юнги распознает сексуальное желание, но он не понимает, что такое любовь.
Отец очень хорошо знал своего сына. Хосок был в сентиментальном настроении, вспоминая слезливые дни, прежде чем он начал серьезно встречаться с Юнги.
— Я не шучу, — добавил мужчина, увидев выражение лица Хосока.
— Да, я знаю.
— Это немного странно. Он был умен с детства, но его эмоциональное развитие идет медленно. Радость, счастье, привязанность к отношениям. Я пытался научить его как отец, но всегда терпел неудачу. Когда ему был 21 год, я был так счастлив, что он встречался с девушкой из той же школы...
Он покачал головой.
— Он сказал мне, что это был эксперимент, чтобы проверить, подходит ли другой человек для брака. Он сказал, что не знает, что сделал не так, хотя я его много ругал, ему нечего было сказать. Просто Юнги понял, что это не для него.
Он сделал все возможное, чтобы узнать, кем была та второкурсница, которую он встретил, работая неполный рабочий день в административном офисе, которая сказала, что от него хорошо пахло, когда он приближался, но Юнги сказал, что это личная информация, поэтому она оставалась вечной загадкой для Хосока.
— Мальчик, который думает, что любовь между родителями - это также генетический акт для размножения. Хотя мы проявили к нему любовь и подарили ему много привязанности, он многого не понял...
Он задавался вопросом, как он может утешить отца Юнги, но Хосок сказал, наполняя пустой стакан.
— Но Юнги очень предан вам.
— Какой смысл возвращать нам деньги, которые мы вложили в него до сих пор? Мы не банк.
— ...
— Он мой сын, но ему не хватает человечности. Это все моя вина... Я плохо его воспитал.
Глядя на мужчину, обхватившего голову руками, Хосок тепло улыбнулся. У него тоже были подобные мысли. Но сейчас многое изменилось.
— Не говорите так. Я вижу, насколько Юнги любит свой дом и насколько он уважает своих родителей.
— Хосок, в отличие от Юнги, хорош в тщеславии...
— Нет, я серьезно. Юнги вырос, чтобы любить. Его изначальный темперамент может быть немного прямолинейным и непреклонным, но я думаю, что влияние его родителей было очень значительным...
— Любить? Юнги?
— Юнги сильно изменился, отец. Он хорошо умеет выражать привязанность, он ревнует и повторяет все, что делают другие. Я также получил от него предложение. Он сказал, что сделает меня счастливым и вручил мне букет цветов... я не мог сказать «нет».
На лице отца Юнги было недоверие. Хосок достал свой мобильный телефон и показал ему сообщение.
[Мин Юнги♡♡: Я люблю тебя♡♡♡♡
11 месяцев назад...]
— ... Ты заставил его это сделать, верно?
Мужчина удивленно разинул рот. На самом деле, Юнги был фактически вынужден написать такое, но Хосок не собирался раскрывать подробности.
— Он был ребенком, который отказывался использовать "расплывчатые слова", даже если все так делали, как, например, в День отца, — пробормотал отец Юнги с оскорбленным лицом. Хотя сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы чувствовать свое превосходство, и Хосоку пришлось сжать губы.
— Юнги не умеет самовыражаться, но он честен со своими чувствами. Он говорит, что счастлив, когда он счастлив, и грустит, когда ему грустно.
Гордые слова слетели с его губ. Хосок надеялся, что его комментарии не звучат как хвастовство. В то же время он считал, что заслужил Нобелевскую премию мира в этом году.
— А поскольку у него есть логическое мышление и взаимопонимание, нет необходимости бороться. Бывают времена, когда это разочаровывает, но он всегда становится лучше.
Отец Юнги беспомощно кивнул. Увидев сообщение, он, казалось, сошел с ума.
— Не знаю, кажется ли вам полтора года коротким сроком. Так что, я боюсь это сказать, но...
Вопреки своим скромным словам, Хосок был полон уверенности. Полтора года отношений ни в коем случае не были достаточно короткими для того, чтобы он принял опасное для жизни решение.
— Я никогда в жизни не встречал никого подобного Юнги. Я люблю вашего сына всем сердцем.
Он не собирался произносить такое клише, но жизнь Хосока в любом случае редко шла по плану. Все будет по-другому, потому что он будет с Мин Юнги.
— Мне стыдно и жаль, что я мужчина, но если я получу ваше разрешение, мы будем больше верить в наши отношения, - гордо сказал Хосок. Чувство тревоги и страха уже исчезло.
После небольшого молчания отец Юнги вздохнул и ответил, глядя в землю:
— Я отпустил Юнги, где он?
Это был неоднозначный ответ, но даже это был подвиг. Хосок был готов занять эту позицию.
— Попробуй поговорить с моей женой. У меня нет власти в этом доме...
Лицо отца с опущенной головой выглядело жалким.
— У мамы будет много возражений?
— Нет, наоборот, это... Ты, наверное, не понимаешь. Я могу сказать, что они как два электрона в атоме.
— Да...
Хосок подумал, что было правильным решением оставить мать Юнги на нем. На некоторое время воцарилось упорное молчание.
— Хосок...
— Да.
— Спасибо за честность. Однако в данный момент я сбит с толку. Если тебе больше нечего мне сказать, я бы хотел побыть один, — сказал поэт, закуривая сигарету. Хосок кивнул и встал. Как только он собирался сказать, что пойдет, ему стало любопытно.
— Могу я задать вам вопрос, прежде чем уйду?
— Конечно.
— Как вы познакомились с мамой?
Мужчина засмеялся. Он посмотрел на Хосока и ответил:
— Когда я работал в Сеуле и ехал на автобусе... Я всегда видел девушку, сидящую на одном и том же месте в одно и то же время каждый день. Она была поразительной красавицей.
— Ах...
— Я писал стихи и отдавал ей каждый месяц, но она не отвечала мне больше года. Однажды она сказала мне: «Отстань от меня, ты пишешь с ошибками».
— ...
— Это ведь не романтическая история поэта, который пишет любовные стихи?
Трудно сказать наверняка, были ли эти пустые слова правдой. Хосок склонил голову, закрыв рот кулаком, чувствуя, что вот-вот рассмеется.
По дороге в дом на фоне тихого смеха красиво сияла яркая луна. Хосок очень скучал по Юнги.
Он повернул ручку, и дверь мягко открылась. Войдя на аккуратную веранду, Хосок вытащил из полки для обуви тапочки с надписью «Гость 1» и поставил на место свои туфли.
Внутри было темно, и свет проникал из комнаты рядом с лестницей. Когда Хосок собирался подняться на второй этаж, он прошел мимо комнаты с приоткрытой дверью и подслушал разговор.
— Так как ты его поймал?
— Я неожиданно сделал ему предложение, а затем арестовал кольцом.
— Ты очень мудрый. Лучший способ запечатлеть супруга любого возраста.
— Он невиновный человек, поэтому я убедил его, приложив что-то блестящее к его пальцу. Может, мне немного жаль.
— И твой отец также сделал. Я никогда не думала, что меня поймают вот так на всю жизнь, и я была счастлива и взволнована.
Хосок нелепо ухмыльнулся. Сунув руку в карман, он прикоснулся к тонкому кольцу, которое оставил без внимания на несколько часов. Хосок вынул его и снова надел на свой безымянный палец.
— Он красивый, правда?
— Не знаю. Если я сравню его с твоим отцом в молодости...
— Неправда. Ты полностью потеряла свою объективность. Я снова чувствую побочные эффекты любви.
Сдерживая смех, Хосок подошел к двери и прислушался.
— Кстати, ты занимаешься сексом после медицинского осмотра?
— Нет... но мы всегда пользуемся презервативами.
— Это облегчение.
— На самом деле, я должен признаться, я всегда иду впереди своих желаний и наслаждаюсь чрезмерной сексуальной жизнью. Иногда мне кажется, что я потерял человечность. Даже зрительный контакт вызывает сексуальное возбуждение. Если бы были вредные микробы, они бы распространились и вызвали проблемы.
— Теперь, когда я тебя вижу, ты похож на своего отца.
— Кровь никуда не денется.
— Я сдала 14 различных анализов, включая тест на гонорею, прежде чем связываться с твоим отцом. Ты должен сделать то же самое.
— Хорошо. Если подумать, я думаю, что был небрежным. Завтра запишусь на прием к врачу.
Они говорили обо всем. Он знал, что будет смущен, если его поймают на шпионаже, но Хосок не мог не беспокоиться о том, о чем говорят мать и сын.
— Кажется, тебе весело.
— Потому что мне весело.
— Что делает тебя счастливым?
— С тех пор, как мы начали встречаться, моя жизнь бурно развивается. Я не могу дождаться, когда выйду замуж. Я хочу более стабильных отношений. Независимо от того, сколько раз я ношу кольцо, я чувствую беспокойство и думаю, что мне нужно надеть на себя наручники, чтобы чувствовать себя безопасно.
— Конечно, это психология. Все предпочитают стабильность.
— Я не понимаю, как я мог вытерпеть один день, когда был на последнем курсе университета.
Хосок прислонился спиной к стене и молча слушал болтливого Юнги, не в силах подавить смех.
— Как вы распределяете работу по дому?
— Я занимаюсь стиркой и уборкой, а мой хён отвечает за кухню. Однако он забывает выбрасывать пищевые отходы, поэтому я делаю это за него.
— Что ты имеешь в виду? Ты плохо кушаешь?
— Дело не в этом, он просто немного ленив.
— Ну, СанХи такая же.
— Как ты можешь их сравнивать? Монстр, несомненно, останется первым человеком, чьи ноги атрофировались. Он просто... временами немного ленив. Может быть, это потому, что он уставший, когда возвращается с работы.
Мягко говорящий голос, звучал так сладко... Хосок подумал, что было бы хорошо, если бы он всегда говорил также.
— СанХи также привела своего любовника в прошлом месяце. Они сказали, что планируют пожениться в следующем году.
— Я знаю. Интересно, знает ли он, какая она на самом деле.
— Удивительно, но пока что никакие её недостатки не проявлялись.
— Это мошенничество. Он узнает, когда они поженятся.
— Ты свободен от такой проблемы?
— Я не знаю. Иногда, чтобы Хосок почувствовал то же самое, я намеренно переворачиваю носки, снимаю их и не убираю их примерно шесть часов. Бывают моменты, когда я чувствую себя странно.
«Он это делает?»
— Иногда я покупаю книги по литературе, чтобы произвести впечатление на твоего отца. Но я их не читаю.
— Я знаю, что ты имеешь в виду. В эти дни я также учусь кататься на скейтборде каждые выходные.
— Как так?
— Подожди. Я тебе покажу.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Потом был голос, который он где-то слышал.
[— Смотри внимательно, Юнги. Ты пятками давишь на хвост, да? Но ты не можешь коснуться земли. Если ты сделаешь это неправильно, он повернется, и ты ударишься головой об землю.
— Как мне нажать?
— Пяткой. Это сложно объяснить словами, но ты должен держать равновесие своими плечами. Я покажу тебе еще раз. Итак... ты хочешь попробовать? Так быстрее.
— Подождите минуту. Сейчас сниму видео.]
Видео было прервано звуком трения скейтборда о землю. Мин Юнги сказал, что хотел похвастаться мной перед своими родителями, но делал это очень опрометчиво. Я тогда сильно ударился рукой об землю.
— Зачем ты это делаешь? — Спросила его мать, которая некоторое время молчала.
— Я думаю, он предпочитает это, потому что катание на сноуборде более интенсивно, чем бег.
— Разве это не средство передвижения?
— Нет, у него нет мотора, поэтому называть его средством передвижения неэффективно. Это довольно забавно. На прошлой неделе я упал и получил синяки. Но их уже нет.
— Тебе следует быть осторожным.
— И я должен путешествовать один раз в сезон и смотреть фильм раз в неделю.
— Ты, должно быть, святой.
— Меня это не беспокоит, потому что это наши свидания.
— Он кажется сильнее тебя. Он же не причиняется тебе физический вред?
— Не беспокойся об этом.
— Ладно.
— Есть еще вопросы?
— Нет.
— Тогда, пойдем?
— Я давно не видела тебя, давай поговорим еще немного. Когда я с тобой разговариваю, мне становится легче.
— Хорошо, тогда расскажи мне об исследовании, которое ты недавно провела.
«Это определенно привязанность.»
Хосок ярко улыбнулся. Он был особенно осторожен, чтобы старая лестница не заскрипела.
Юнги был прав. Его родители были людьми, которые уважали решение сына и пытались его понять. Они не интересовались Хосоком. Отца интересовали только чувства сына, а мать заботилась только о его благополучии. Возможно, даже если бы Юнги привел с собой инопланетянина, а не другого мужчину, у них была бы такая же реакция.
«Мне почему-то жаль.»
Хосок улыбнулся, думая о своем счастье. На втором этаже была ванная и две спальни. Первую дверь заклеили наклейками. По крайней мере, он был уверен, что это не комната Юнги. Присмотревшись, фиолетовой ручкой были написаны буквы.
[Комната СанХи ~ ☆☆★ Никому не входить!!!
(Особенно Юнги)]
Рядом с именем Юнги было нарисован то ли человечек, то ли тумбочка с ножками, и, вероятнее всего, это был робот. Хосок шагнул вперед и остановился перед чистой дверью. Почему-то его сердце колотилось, поэтому он глубоко вздохнул и открыл дверь. Как только он нащупал выключатель и включил свет, Хосок расхохотался.
— Ну, это определенно музей Мин Юнги.
Хосок поднял голову и оглядел маленькую комнату.
Книжные полки вдоль одной из стен были полны детских научных книг. Когда он вытащил одну книгу, то увидел, что на обложке старомодного дизайна написано «Почему существует галактика?». Все они выглядели старыми, но особенно «Как работают колеса?» и «Почему цифры обозначаются именно так?» были изношены до тряпок. На стенах висели звездные карты и брошюры с сотнями названий динозавров, которые, несмотря на покрытие, имели рваные края.
Коричневый стол, за которым Юнги сидел, когда учился в средней и старшей школе, был покрыт стеклом, на нем стояли точилка для карандашей и подвижная модель солнечной системы. На книжной полке стоял сборник математических задач и несколько тетрадей, а на верхнем ряду стояли вертолеты, самолеты, модели спутников и около двадцати компакт-дисков с играми.
— Прошло много времени.
Хосок открыл несколько дисков с играми и впал в ностальгию. Потом он что-то нашел и улыбнулся.
Он внимательно посмотрел на самые ценные коллекции, как если бы это был настоящий музей Мин Юнги. Если предположение Хосока верное, это был экскаватор, который он купил, когда ему было шесть лет. Первая любовь Юнги. Игрушка, которая выглядела белой с почти полностью отслоившейся желтой краской . Хосок внимательно посмотрел на экскаватор, который был меньше его ладони, и осторожно опустил его на место.
Его взгляд переместился на кровать, которая казалась маленькой. Он наклонился. Взгляд упал в темное пространство под кроватью. Тайный закон под кроватью мальчика-подростка. Хосок не думал, что у Юнги будут там какие-то эротические фотографии (даже если бы он увидел непристойную фотографию в подростковом возрасте, он бы оцифровал ее и сделал резервную копию, а не сохранил настоящую), но из любопытства он заглянул под кровать.
Там был пластиковый контейнер, он вынул его и обнаружил, что в нем полно игрушек: крышки, миникары, ракеты из пластиковых бутылок, роботы, модели машин скорой помощи, кубики-головоломки, шарики, билеты, памятные монеты. В другой коробке был красочный лего, а рядом с ним гора научных журналов.
Казалось, что время остановилось в этом пространстве. Юнги, казалось, хранил для себя что-то важное, не выбрасывая его. Все было изношено, и тем не менее хорошо сохранилось.
«Ты, должно быть, чувствуешь себя как дома каждый раз, когда приходишь сюда.»
Хосок много переезжал, поэтому потерял все, с чем играл в детстве. Для него единственным домом, который у него был, был офис, в котором он теперь жил с Юнги. Желание кочевников жить стабильной жизнью? Хосок испытывал непреодолимые эмоции, окруженный звездным прошлым, которое, должно быть, сделало настоящего Юнги.
«Твой мир. Твоё происхождение. Всё, что привело тебя ко мне.»
Хосок стоял на том месте, где Юнги рос с детства, прикасаясь к миру, в который погрузился любознательный и искренний мальчик. Хосок завидовал тому, что было 10 лет назад и останется таким же через 10 лет. Хосок представил, что, если бы привязанность Юнги не изменилась, он бы любил его в течение долгого времени. И он подумал, что хочет навсегда стать одной из любимых вещей Юнги. Более того, спустя долгое время он надеялся, что однажды следы Юнги останутся и на нем, как научные книги, которые он держал в руке.
Хосок положил обратно всё под кровать и встал, обнаружив на полке выпускной альбом Юнги. Лежа на краю кровати, глядя на лица, которых он не знал, и ожидал выхода Юнги.
Дни в начальной школе Мин Юнги были не очень интересными, потому что это было именно то, чего он ожидал. У мальчика были короткие волосы и невыразительное лицо. Хотя его кожа была белой и тонкой, похоже, он нигде не пострадал. То же самое касалось фотографий средней и старшей школы. Можно было только чувствовать течение времени, но эти лица были на удивление одинаковыми.
— Если бы мы встретились в старшей школе, мы бы никогда не сблизились, — пробормотал Хосок, глядя на групповое фото Юнги в старшей школе. Он был странным учеником, который не пропускал первых мест в школе, а он, напротив, был бунтарем, пострадавшим от того, что его заперли в школе. Это снова казалось чудом, что они были связаны вот так.
Если бы Хосок не был заинтересован в том, чтобы учиться на искусствоведе, он бы не смог поступить в Корейский университет. Если бы он не отложил этот проклятый курс гуманитарных наук до последнего семестра, он бы даже не начал свои отношения с Юнги. Если бы он должным образом участвовал в групповом задании, сделав PPT за семестр, Юнги не запомнил бы имя Чон Хосока. Если бы Хан СуЁн не передала бы Хосоку проект «Yachae Man», он, вероятно, закончил бы учебу, не услышав имени Мин Юнги.
Рука с фотоальбомом придала ему сил. Слишком много совпадений совпали и поместили Юнги рядом с Хосоком. Что, если бы он не встретил его?
Дверь распахнулась, когда Хосок боролся со своим пугающим воображением. Как только он увидел парня, проходящего через дверь, он встал с кровати. Когда он пришел в себя, то увидел, что он крепко держит Юнги в своих руках.
— ... Ты плачешь?
— Нет. Просто в глаз что-то попало.
— Я тут давно не убирался, поэтому тут пыльно, да?
Хосок спокойно улыбнулся и обнял Юнги за спину и затылок. Хосок думал о том, что его сердце переполнено любовью к этому человеку. Он думал, что подниматься выше уже некуда, потому что он уже достиг вершины. Это была иллюзия. Мин Юнги становился лучше с каждым днем. Хосок всегда любил сегодняшнего Юнги больше, чем вчерашнего.
— Юнги.
— Что?
— Насколько я тебе нравлюсь?
— ...
Хосок слегка ослабил объятия и приподнял рукой подбородок Юнги. Он лишь на мгновение встретился взглядом, но в его взгляде всегда была теплота. Кто сказал, что это робот-пылесос? Где в мире был такой дружелюбный робот? Хосок с улыбкой подбодрил его.
— Быстрее.
— ... Я не могу выразить это количественно.
— Я тебе нравлюсь больше, чем экскаватор, правда?
— Я давно не думал о нём.
— Я победил тебя, экскаватор!
Хосок объявил о победе над игрушкой.
— Хён.
— Да?
— Я хочу тебя поцеловать.
— Что, если твои родители войдут?
— Никто не войдет, так что не волнуйся.
Хосок смотрел на Юнги и подразнил его. Когда он покачал головой, как будто собирался подойти ближе, на лице Юнги появилось раздраженное выражение.
— Юнги, за нами наблюдают экскаватор и вертолет.
— Они должны знать, что я взрослый, — спокойно добавил Юнги.
— Как долго ты собираешься играть с игрушками?
Смех сорвался с губ Хосока. Но в следующее мгновение Юнги быстро накрыл его губы своими, так что он больше не смог смеяться.