Любовный баг

return 0;

Проект, который, как считал Юнги, потерпел крах, продвигался более гладко, чем когда-либо. Хосок закончил работу над некоторыми основными функциями и начал заниматься анимацией. Поначалу Юнги было трудно измерять числа такими словами, как «немного больше, слишком много, достаточно», но, методом проб и ошибок, он научился этому.

Например, когда он слышал «немного больше», он поднимал шкалу до 109%, когда слышал «слишком маленький», он увеличивал масштаб до 134%. После уже вносил коррективы, слушая подробные отзывы Хосока.

В пятницу Юнги зашёл в комнату для практических занятий в 18:31 и работал над всеми моментами, которые нужно было изменить, после инструкций дизайнера. Были пересмотрены все основные движения персонажей и изменена анимация использования оружия. Юна посмотрела и сказала, что один из персонажей похож на Юнги. Другой персонаж больше походил на Хосока, но он этого не осознавал.

В 21:03 они втроем заказали курицу и потратили время на бесполезные разговоры, так что после этого они не могли работать. Выйдя из тренировочной комнаты в 22:00, Юнги понял, что Хосок ни разу не прикоснулся к нему, за исключением того случая, когда задел его руку, передавая куриную ножку.

Он не назначил встречу в выходные. В субботу и воскресенье Хосок звонил в 22:01, когда Юнги возвращался с работы домой. Он спросил о пропускной способности в субботу и различиях в изображениях на устройствах в воскресенье. Юнги подробно ответил, потому что он гордился тем, что Хосок позаботился об оптимизации. В оба дня Хосок не повесил трубку сразу.

— А где ты родился?

Почему он вообще спрашивает об этом? Когда Юнги ответил, что родился в Тэджоне, Хосок спросил, где он вырос и в какую школу ходил, и тогда Юнги ответил, что до 19 лет жил в Тэджоне, и среднюю и старшую школу окончил там же. Затем Хосок спросил о размере обуви и зрении. Поэтому Юнги сказал: «Оба глаза 1.0, и ношу размер 270», на что Хосок ответил: «Иногда ношу размер 270, иногда 275, а моё зрение 0.7, поэтому приходится то носить, то снимать очки».

Итак, что удивительно, после того как был повешена трубка, время разговоров составило 29 и 34 минуты соответственно. Он не говорил ничего конкретного, но было удивительно, что он потратил столько времени зря.

В первый понедельник мая Юнги сходил на занятия, а потом учился в библиотеке. После обеда он пошел в комнату для практики и встретил Юну, которая открыла ему дверь. Подумать только, не так давно она надевала меховую куртку, а теперь на ней была блузка без рукавов.

— О, привет, Мин ЮнгУн.

— Да.

— Я собираюсь пообедать и прогуляться. Не хочешь пойти?

— Нет.

Юнги прошел мимо нее в комнату. Внутри было так жарко, что стало понятно, почему Юна была одета по-летнему. Юнги снял куртку, повесил на стул и подошел к окну. Когда он широко распахнул окно, в его лицо ударило теплым воздухом. Погода достаточно теплая, а он этого ранее не заметил.

Затем дверь распахнулась. Юнги повернул голову, чтобы посмотреть назад, а затем встретился взглядом с Хосоком, который нёс белый пластиковый пакет. На голове у него была тёмно-синяя бейсболка. Ярко-синие джинсы, порванные в районе колен, дразнили его глаза.

— Ты пришел?

— Да.

— Почему сегодня так жарко?

Хосок вошел и поставил сумку на стол, и Юнги снова выглянул наружу.

— Сейчас только май, а уже будто лето.

— Это потому, что парниковый эффект был усилен неизбирательным использованием ископаемого топлива.

— Ты уже ел?

— Да.

Позади него зашуршали полиэтиленовым пакетом. Хотя время близилось к ночи, Юнги посмотрел на освещенный вид университета и вернулся на своё место. Хосок перемешивал содержимое в бумажной миске. Юнги даже не спросил, но Хосок сказал, что это рис и яйца. Когда он вынул из сумки контейнер из пенопласта и снял крышку, там оказались шесть больших манду.

— Почему тут только ты?

— Чхве ЮЧхве вышла прогуляться.

— Тогда нас только двое. Хорошо, - сказал он, поднося ко рту пластиковую ложку.

Юнги отвернулся, потому что не знал, что сказать. Он чувствовал себя так, словно его сбила проезжающая лошадь. Внезапно у него пересохло в горле. Юнги достал из рюкзака ноутбук, поставил на стол и посмотрел на черный экран.

— Юнги.

Он всегда так говорит, так почему Юнги сильно занервничал?

— Да, - пробормотал Юнги.

— Возьми манду. Я купил их в популярном месте.

Это был приказ, а не рекомендация. Когда он посмотрел в сторону, Хосок держал палочками для еды большой манду. Края были пропитаны соевым соусом.

— Положите, я сам съем.

— Поторопись, рука болит.

Поскольку манду уже приближался к его носу, Юнги был вынужден открыть рот. Когда он откусил большой кусок, Хосок забрал оставшуюся половину, обмакнул в соевый соус, и тоже съел.

— Но я же откусил.

— А что такого? Мы ведь целовались.

Всё, что он сказал сегодня, странно беспокоило Юнги. Кроме того, было трудно опровергнуть логику, согласно которой в прошлом они уже обменивались слюной, не опасаясь инфекции.

— Хочешь еще?

— ... Да.

Хосок небрежно сунул оставшиеся кусочки в рот Юнги. Юнги усердно жевал манду. Возможно, это произошло из-за того, что он ел слишком много, или из-за того, что манду были горячими, но атмосфера вокруг него стала жаркой.

— Почему сегодня так жарко?

— Это действительно так.

Хосок отложил палочки для еды, снял свою кепку и положил её на стол. Схватившись за нижнюю часть своей одежды обеими руками, он снял чёрную толстовку с капюшоном. Белая футболка, которую он носил под толстовкой, закатилась, оголив его живот, и Юнги в этот момент забыл, как дышать. Он всегда играл в игры, но на животе у него был четко выраженный пресс.

Хосок бросил одежду на диван и снова надел кепку. Его обнаженные руки, которые Юнги видел не в первый раз, привлекали внимание. Глаза Юнги осторожно скользили по мускулам и сухожилиям рук Хосока. Часть татуировки, которая начиналась на плече, прикрывалась рукавом одежды. Он не мог не думать о том, что Хосок делал этой рукой тогда в машине.

Хосок внезапно повернул голову, и они встретились глазами. Юнги был удивлен и протянул руку, чтобы схватить компьютерную мышь, которую он даже не достал, глядя на монитор, который ещё не загрузился.

— А, ты же раньше не видел её.

Хосок продемонстрировал странную татуировку, подняв рукав футболки до плеча.

— Я видел в последний раз.

— Когда? А...

Наступила минута молчания. Юнги достал из рюкзака бутылку с водой и отпил немного. Когда он закончил пить и вытер воду со рта тыльной стороной ладони, Хосок сказал:

— Ты, должно быть, увидел её, когда мы веселились в машине.

Повезло, что Юнги успел проглотить воду, иначе он бы просто её выплюнул. Хосок пробормотал:

— Это был чертовски крутой день.

Юнги почувствовал сильную необходимость сменить тему.

— Почему вы сделали татуировку?

— Почему? Я что, похож на гангстера?

— Немного.

— Нарисовал это несколько лет назад. Думаю, это просто рисунок.

— Зачем тогда вы перенесли рисунок на свою кожу?

— Потому что я так хотел?

Хосок некоторое время просто ел. Сидя на стуле, Юнги смотрел на рисунок на руке Хосока. Он думал, что татуировки предназначены только для гангстеров, но эта выглядела неплохо. Если присмотреться, было похоже на птицу, письмо из незнакомой страны, падающий метеор или пылающий огненный шар. Юнги чувствовал, что эта фигура была похожа на Хосока тем, что он не мог идентифицировать себя.

— Ты пялишься.

— Это потому, что я никогда не видел ничего подобного.

— Если это так здорово, давай я нарисую тебе что-нибудь на руке.

Юнги нахмурился. Сначала он почувствовал отвержение, но тут же возникло странное любопытство. Как бы вы себя чувствовали, если бы у вас на руке был рисунок, как у него? Пока Юнги мучился, Хосок допил яичный рис и смял бумажную миску. Он включил компьютер и сказал:

— У тебя есть любимая фигура?

Юнги уставился на лицо Хосока, задумавшись. Хосок, почувствовавший этот взгляд, нахально сказал:

— Не я, а что-то ещё. Татуировки с лицами людей некрасивые.

— Вы чокнутый?

Юнги искал способ разрешить позорное недоразумение. Обеспокоенность длилась недолго. У него было немного вещей, которые ему нравились настолько, чтобы нарисовать их на руке.

— Пожалуйста, нарисуйте экскаватор.

— Ладно.

Хосок включил монитор и открыл окно браузера для поиска изображений. Юнги сидел рядом с ним, чтобы вмешаться.

— С колесами, а не с гусеницей*.

________________________
*Юнги использовал конглишские слова «колесо» (휠) и «гусеница» (크롤러). Но Хосок не понял, о чем говорил Юнги.

— Что такое гусеница?

— Вот она. Гусеница. Найдите тот, у которого колёса, а не гусеница. Колёса, колёса*.

________________________
*Здесь Юнги отвечает, используя корейское слово, обозначающее «колесо» (바퀴).

Хосок продолжал нажимать не на те картинки. Юнги был разочарован, потому что Хосок не мог его понять.

— Это слишком маленький. Нет, колёса маленькие.

— Думаю, этот самый красивый.

— Переместите курсор ниже, тут ничего нет. Вы действительно... ничего не знаете.

— Перестань злиться и найди сам.

Когда Хосок передал мышь, Юнги нашел свою любимую модель и открыл её на весь экран. Хосок минуту смотрел на монитор, затем открыл ящик и достал несколько ручек. В отличие от канцелярских товаров, продаваемых на рынке, ручка была толстой.

— Где хочешь нарисовать?

Юнги был обеспокоен выбором места, где, если что-то пойдет не так, это не помешает его повседневной жизни, и не будет разоблачено. Затем он высунул левую руку, посмотрев на монитор, и сказал:

— Выше локтя.

Хосок медленно повернул стул и придвинулся к нему с ручкой. Он схватил Юнги за запястье, расстегнул пуговицу и закатал рукав до плеч. Он положил левую руку на руку Юнги и зажал относительно мягкую часть его подмышки ладонью.

Его кожа была горячей, возможно, от жары. Было щекотно, будто насекомое ползало по его коже, поэтому ему хотелось чесаться. Юнги было неудобно, но у него не было другого выбора, кроме как оставаться на месте, потому что он уже позволил это.

— Я начинаю?

— ... Да.

Хосок открыл колпачок ручки, глядя ему в глаза. Это было не что иное, как «промывание мозгов». Хосок опёрся своей рукой на стол и подтолкнул стул, чтобы дотянуться до носа Юнги. Исправив положение руки Юнги, он начал рисовать толстым стержнем.

Кончик ручки скользнул по коже. Прямые, прямые, прямые и изогнутые. Толщина линии изменялась каждый раз, когда кончик поднимался, наклонялся и удерживался под углом. Кроме того, каждый раз, когда Хосок поворачивал голову, угол обзора менялся. Иногда Юнги мог видеть нос под его кепкой, а иногда мог видеть глаза, погруженные в работу. Когда Хосок сосредоточился на рисунке, Юнги мог смотреть на него без колебаний. Такие возможности появлялись нечасто.

— Этой ручкой вы нарисовали мне на лице на первой лекции по «Встроенным системам»?

Хосок вздрогнул и прервал рисование линии.

— ... Думаю, что да, - сказал он, проводя жирную линию. — Почему ты вдруг спросил?

— Я думал, что тот рисунок не исчезнет. Потребовалось много усилий, чтобы стереть его.

— Я и сейчас усердно рисую, так что тоже будет непросто избавиться.

И Хосок продолжал рисовать колесо, не говоря ни слова. Юнги думал, что он нарисует обычный круг из-за своего грубого характера, но он подробно обрисовал всю форму шины.

Атмосфера становилась всё более странной. Он не похож на любого другого человека. Чон Хосок рисует его любимую фигуру на его теле. Один Чон Хосок ошеломляет, но его сердце трепетало, если это были Чон Хосок+Экскаватор. Если бы он слишком много выпил, и его суждения были скомпрометированы, он мог бы проигнорировать правила и напасть на него.

Юнги спокойно наслаждался смешанными чувствами радости, напряжения, неприязни и сексуального желания. Когда он впервые почувствовал это, он не знал, что делать, но теперь, когда у него был некоторый опыт, это было не так уж странно.

Помимо звука ручки, рисунок обретал форму в полной тишине. Хосок сначала нарисовал подвижную часть, затем верхнюю часть и, наконец, рабочее устройство. Юнги был взволнован, увидев, как тяжелое оборудование постепенно достраивается на его руке.

— Сонбэ.

— А?

— Вы выглядите как волшебник.

Губы Хосока поджались. Юнги хотел бы видеть его глаза, но они были прикрыты бейсболкой. Юнги ненавидел бейсболки и команды Высшей бейсбольной лиги.

— Пожалуйста, снимите кепку.

— Почему?

— Я не хочу говорить.

Плечи Хосока задрожали, и колесо, которое он вырисовывал, было испорчено. Юнги кричал внутри. Вскоре после этого он убрал плохую часть широким кончиком и снова начал рисовать под ней.

— Нет, пострадай немного, как я, - сказал Хосок спустя долгое время.

«Да что вы говорите?»

Юнги уставился в потолок, надувая губы.

— Сказали бы, что вам просто лень.

Хосок улыбнулся и продолжил рисовать, не ответив.

return 0;

На следующий день у Юнги впервые за долгое время наступил момент покоя. Был конфликт с дизайнером из-за разногласий по поводу частичной оплаты, но это не было эмоциональной битвой.

В 20:43 Юна сказала, что собирается не спать всю ночь, и спросила, какую пиццу они хотят заказать. Хосок сказал, что не собирается заказывать пиццу, если она не будет от определенного бренда. Юна заказала пиццу в пиццерии, проклиная, что она было очень дорогой.

— Да, алло? Через три минуты? Да, да. Да! Пицца здесь. Мин ЮнгУн, спустись на первый этаж и забери её.

Юна сказала это после того, как ей позвонил доставщик пиццы. Юнги уставился на карту, которую она протянула.

— Почему я?

— Ты же тут дитё.

— Что значит «дитё»?

— Не веди себя так, это утомительно. Это то, что всегда делает младший.

— То, что я младше, не означает, что я стараюсь меньше или моё время менее ценно.

— Опять ты это делаешь... Просто иди!

Крайне иррациональный образ мышления, что если ты самый младший, то должен варить рамен и приносить воду. Однажды, когда его срочно вызвали, он вспомнил омерзительное лицо сестры, которая просила его выключить свет. Прямо перед ссорой Юнги и Юны, Хосок прошёл мимо них.

— Куда ты снова идешь?

— За сигаретами.

— Тогда и пиццу принеси. Вот карточка.

Юна помахала карточкой. Однако Хосок не остановился и направился к двери, сказав перед уходом:

— Я заплачу, так что впредь не заставляй Юнги это делать.

— Что? – Юна спросила озадаченно, но Хосок уже исчез.

Юна цокнула языком, выплевывая оскорбления. Она говорила, что разве это большое дело - спуститься всего на три этажа вниз? Она была зла на то, что Хосок наплевал на её мнение, сохранив при этом свой собственный имидж.

— Эй. Он притворяется, что ему приятно работать с тобой, не дай себя обмануть. Понял?

— Я через многое прошёл, поэтому знаю.

— Юнги, Юнги... Чёрт, что с ним не так? Если он видит тебя...

Юна закрыла рот в середине речи. Недовольное лицо приобрело непонятное выражение. Она долго молчала.

— Пойду тоже покурю.

Затем она покинула комнату для практик. Тем не менее, Юнги успел сохранить свою работу и организовал свой стол. Хосок и Юна не вернулись даже после того, как он собрал мусор со стола Хосока и вымыл руки в уборной. Она сказала, что они придут через 3 минуты, но прошло уже 13 минут.

Он сидел без дела и, подождав еще две минуты, дверь наконец открылась. Юна вошла первой и села на свой стул. Хосок принес большую коробку пиццы и колу и поставил на стол Юнги. Он открыл коробку, взял кусок и передал его Юнги. Юнги заподозрил излишнюю доброту, но взял кусок и укусил его. Пицца была теплой. Хосок взял еще один кусок и на этот раз положил его себе в рот. Юна подвинула свой стул к столу Юнги.

— Дашь мне тоже кусочек?

— У тебя рук нет?

— Давай перестанем разговаривать...

Она грубо взяла кусок пиццы, сложила его пополам и сунула в рот. Было тихо, потому что все какое-то время были заняты едой. Затем, когда она съела два или три кусочка, то внезапно сказала Юнги:

— Эй, дай мне свой номер.

Экран телефона был в трещинах, напоминающих паутину, а на само устройство был надет оранжевый флуоресцентный желейный чехол.

— Зачем?

— Зачем? Думаю, что в будущем буду чаще видеть тебя в тренировочной комнате, а так мы сможем связываться.

— Не думаю.

Юнги ввёл свой номер, думая о чем-то другом. Потом Юна позвонила секунд на пять и отключила вызов.

— Сохрани и мой номер. Мин... ЮнгУн. Готово!

— Сохраните, пожалуйста, под моим настоящим именем.

Юна проигнорировала этот комментарий. Юнги открыл страницу, на которой сохранил её номер телефона. После того, как он напечатал «Чхве Ю, отдел визуального дизайна», его руки остановились. Следующий слог в её имени не может быть «Чхве», но Юнги был сбит с толку, потому что всегда называл её Чхве ЮЧхве.

— На.

Хосок, который смотрел на экран рядом с ним, намекнул. Мобильный телефон исчез из его рук, как только он нажал кнопку сохранения. Хосок набирал какие-то числа. Это оказался его номер телефона. Он покосился на имя, появившееся на экране.

— Бездельник? С каких это пор я стал бездельником? Разве это справедливо?

— Я не люблю переименовывать. Я пользуюсь мобильным телефоном только для поиска информации.

— Значит у тебя есть бездельник 1 и 2?

— Они давным-давно удалены.

Когда Хосок открыл телефонную книгу, там оказалось мало людей. Юнги не понимал, почему он хотел видеть чужие контакты, но это не повредило ему, поэтому он позволил это сделать.

[Ким ВонЧон из Тэджона

Ким ЧунХо из Тэджона

Ли СэВон из Тэджона]

— Это твои друзья?

— Да.

— Вы близки?

— Мы иногда встречаемся, чтобы выпить или поиграть.

[Пак СонДжун, факультет машиностроения

Ли МинХо, факультет машиностроения

Шеф Lan House Dorak

Бездельник 3

Рю ДжиХе, факультет французской литературы]

— Пак СонДжун старше тебя?

— Хм...

— Кажется, ты не знаешь, кто это. Удалить?

— Да.

— Кто такой Ли МинХо? Могу я и его удалить?

— Похоже, он купил у меня видеокарту в прошлом семестре, но, возможно, и нет. Удалите его.

Хосок заявил, что собирается организовать телефонную книгу Юнги, потому что ему нечего делать. Однако проблема заключалась в том, что стандарты были слишком строгими. Ладно, если они не общались уже три месяца, но даже если и общались, он был упрям. Например, Рю ДжиХе, с которой он ходит на одно занятие, Хосок уже трижды пытался удалить, хотя весьма вероятно, что к концу семестра её телефон понадобится.

Юнги вернул Хосоку свой телефон после того, как тот пообещал не стирать данные без разбора. Список, который шёл вниз, внезапно остановился.

— Кто этот ублюдок? – Хосок спросил, нахмурившись.

Когда он посмотрел на экран, то увидел имя «ЧонХан♥». Как бы странно это ни было сохранено, Юнги почувствовал себя оскорбленным. Поэтому он протянул руку.

— Остановитесь и отдайте.

— Кто это?

— Отдайте мне. Я знаю, что вы зря тратите время, потому что не хотите работать.

— Кто он?

Хосок наконец сделал серьезное лицо и повысил голос. Юнги посмотрел на него, скрестив руки. Этот ублюдок, проявив доброту в течение нескольких дней, раскрывает свою истинную природу. И снова он подумал, что Чон Хосока нужно лечить от расстройства управления гневом.

— Эй, - сказал он ироничным голосом. — Я уже дважды спросил.

— Его фамилия Мин, ему 55 лет, по профессии он поэт.

Смущение распространилось по лицу Хосока, когда он попеременно смотрел то на Юнги, то на экран. Он расплылся в пустой улыбке с открытым ртом, а потом закрыл глаза ладонями и нахмурился.

— Кто, чёрт возьми, так сохраняет контакт отца?

Когда Юнги впервые купил телефон, он сохранил контакт своего отца как «Мин ЧонХан». Однако в тот день, когда он узнал об этом, его отец слишком много выпил, пришел домой, собрал всю семью и заплакал, сказав, что не получил должной любви. Это стало результатом соглашения после получения запросов на изменения.

— Если везде поставишь сердечки, то может произойти недопонимание.

— Ничего такого. Я бы не родился без отца.

— Ты говоришь дерьмо.

Внезапно Юна закричала и вышла из тренировочной комнаты. После того, как дверь захлопнулась, Хосок закончил сканировать телефонную книгу. Его рука, бьющая по экрану, снова остановилась.

— Мин СанХи – твоя нуна?

— Да.

— Почему у неё нет сердечка?

— С чего бы? Братья и сестры - враги с самого рождения.

Юнги внезапно разозлился, когда подумал о своей сестре. Лучше сломать палец, чем ставить сердечко после её имени.

— Она хорошенькая? Думаю, она красотка, если похожа на тебя.

— Она - монстр.

— У тебя нет фото?

— Я не храню фотографии монстров.

Хосок посмотрел в телефонную книгу, ничего не сказав. Последний контакт был «Хван КамРи».

— Это твоя мама? Здесь тоже нет сердечка.

— Она не просила об этом.

Хосок кивнул и выключил телефонную книгу. Юнги протянул руку, чтобы вернуть себе, но Хосок уже зашёл в галерею. Там было несколько фотографий с доски и папка.

— Эта папка..?

— Отдайте обратно!

Юнги подбежал к нему, прежде чем Хосок нажал на папку. Это не имело бы большого значения, если бы он увидел мобильную версию, потому что он уже видел это на компьютере, но Юнги не хотел давать ему возможность снова дразнить его.

— Ой, что ты делаешь? Извращенец....

Хосок протянул ему руку. Юнги, одержимый желанием вернуть свой мобильный телефон, безрассудно схватил его и дернул за руку. В результате их грудные клетки столкнулись, будто обнимались.

— Что... трогаешь?

Юнги некоторое время был оцепенелым, а затем понял, что прикоснулся к внутренней стороне бедра Хосока. На его губах расплылась дерзкая улыбка, хотя он быстро убрал руку. Язык Хосока появился, медленно скользнул по его губам и исчез. Юнги был слишком слаб для такого искушения. И снова его инстинкты заставили его медленно поднять голову.

В последний раз они целовались девять дней назад. Будут ли его губы сегодня снова пахнуть ванилью? Комната для практики, бар, комната для практики, машина Хосока. Четыре места, связанные с поцелуями. Но одних воспоминаний было недостаточно.

Хотя он сказал, что подождёт, Чон Хосок с нетерпением ждал возможности переспать с Юнги. Даже когда он обнимал его за талию, он сохранял зрительный контакт и оставался спокойным. Как будто знал, что Юнги хочет схватить его за волосы и яростно поцеловать.

Это было так больно, как невидимая рука, сжимающая сердце. Но Юнги был членом высокоразвитой цивилизации. Однажды он был увлечен плотскими желаниями и вступил в варварство, но потерпел неудачу и положил конец своему сексуальному желанию. Для культурных людей сексуальные влечения - это всего лишь то, что нужно контролировать. Он ничем не отличается от дикаря, одержимого инстинктом.

Юнги зажмурился и потянулся, чтобы забрать телефон, который висел в воздухе. Он сразу обернулся, сохраняя достоинство цивилизованного человека, и услышал слабый шёпот.

— Какая жалость.

Теперь уже не было сил оставаться в комнате для практик. Юнги отключил ноутбук от сети и положил его в рюкзак, даже не выключив.

— Ты такой терпеливый.

— Я всегда такой.

— Это бесполезно.

— Это комплимент или оскорбление?

— Оскорбление.

Юнги проигнорировал эти слова. Пора было уходить.

return 0;

По мере того, как совершенство графики "Veggie Venturer" увеличивалось, рисунок, который Хосок нарисовал на руке Юнги, становился всё более блеклым. Хотя он специально не намыливал левую руку, через два дня детали были почти не видны. В отличие от мягких линий стержня ручки, напряжение в комнате для практик становилось сильнее.

Юнги думал, что он сможет сосредоточиться на своей работе, потому что Хосок сказал ему, что будет ждать, но слишком наивно было надеяться на это. Хосок не заставлял, как и обещал, но тонко подталкивал Юнги. В результате один раз в день возникала неловкая ситуация. Это была и вина Юнги.

— У тебя губы потрескались. Хочешь нанести бальзам для губ?

Хотя Юнги знал, что отпадение мертвых клеток кожи является естественным процессом, он не мог сказать об этом.

— Да, можно.

Когда он пришел в сознание, Хосок повернулся на стуле и приблизился к его коленям, пока была возможность. Юнги попросил бальзам для губ, чтобы он смог нанести его самостоятельно, но необоснованные ожидания заблокировали Юнги.

Сидя неподвижно, Хосок открыл крышку белой вещицы в виде палочки и взял её, как ручку. Бальзам для губ применялся неправильно. Левая рука Хосока коснулась его подбородка, будто это было необходимо. Он зафиксировал лицо Юнги и медленно поднес бальзам к губам, глядя ему в глаза.

Были времена, когда лицо Чон Хосока казалось особенно сексуальным. Так было, когда он попросил Юнги сходить в кино в библиотеке, и когда он отстегнул ремень в машине. В этот день он также почувствовал угрозу, словно Хосок был с острым оружием, а не с косметическим продуктом.

Его голова заполнилась различными вопросами: использовал ли уже этот бальзам Хосок, почему он двигался так медленно и нежно, почему его сердце бешено колотилось, и почему в комнате было так жарко?

— Почему ты закрыл глаза?

Хосок вернулся на свое место со смехом, а Юнги сразу же убежал в уборную и умылся холодной водой. Он хотел стереть тонкий запах ванили со своих губ, потому что Хосок уже пользовался этим бальзамом. Но он также хотел оставить этот запах. Такое противоречивое чувство какое-то время не позволяло ему вернуться в комнату.

На следующий день Юнги вошел в комнату для практик, нервничая по поводу того, что может произойти. Он посмотрел на стол Хосока, чтобы увидеть, нет ли там чего-то необычного, вроде манду или бальзама для губ, но ничего, кроме обычных мусора и кока-колы, не обнаружилось.

— Я здесь.

Хосок хмуро смотрел на монитор.

— Ты уже здесь? Обедал?

— Да.

Короткий разговор был прерван. В тот день Хосок был необычайно спокоен. После демонстрации прототипа он сказал, что ему кое-что не понравилось, и он собирался исправить пользовательский интерфейс. Может быть, это из-за «сонбэ». Он двигал мышкой с недовольным выражением лица. Юнги достал свой ноутбук и мышь, поместил их на пустое место и уставился в потолок, пока шла загрузка.

Обычно Хосок уже должен был подразнить его несколько раз, но в этот день время шло в тишине. Юнги запустил игру и начал смотреть, где закончил накануне. После нескольких дней интенсивной работы он смог завершить работу над выходными изображениями и обработкой движений. После разрешения конфликтов объектов он собирался обратиться к серверу и управлению производительностью.

С момента начала прошло около пяти минут, и взгляд Юнги опустился на место рядом с ним. Он снова посмотрел на монитор, но его голова закружилась.

Люди такие непоследовательные. Разве не Хосок кормил его манду? Разве не Хосок потратил час на рисунок на его руке? Хосок сам нанес бальзам для губ и звонил на выходных, чтобы рассердить Юнги бесполезными словами. Почему не сегодня?

— Разве вы не собираетесь сегодня ничего делать?

Такой вопрос возник из ниоткуда. Затем профиль, который всё время смотрел на монитор, игриво улыбнулся. Юнги подумал о том, что хотел бы это увидеть, и его губы скривились от странного удовлетворения.

Хосок, постукивая по столу кончиками пальцев, ответил:

— Ты хочешь услышать правдивую или стратегическую версию?

— Правдивую.

— У меня сегодня предчувствие, так что я подожду.

Это не был ответ на вопрос Юнги. Поскольку Хосок не говорил глупостей уже день или два, Юнги сказал:

— Это не имеет значения, но я хочу услышать стратегическую версию.

Хосок, затаив дыхание, внезапно стер выражение со своего лица и посмотрел на Юнги. Процесс исчезновения озорного выражения был намного увлекательнее, чем волшебное шоу, которое он видел на фестивале. Хосок слегка вздохнул и прикоснулся ко лбу кончиками пальцев.

— Процесс модификации работает не так хорошо, как мне хотелось бы. Я в депрессии, поэтому думаю, что мне придется прогуляться с тобой.

«Этот засранец! Он не может попросить меня пойти прогуляться, потому что нужно много всего сделать!»

Юнги снова переключил внимание на свой ноутбук. Он был ошеломлен и рассмеялся. Он чувствовал себя отдохнувшим, потому что некоторое время разговаривал с Хосоком.

— Я собираюсь сосредоточиться, так что больше со мной не разговаривайте.

— А, да...

Хосок сдержал слово. С невозмутимым лицом он просто коснулся мыши и клавиатуры, ведя себя так, как будто Юнги не было в комнате. При небольшом напряжении скорость работы набирала обороты. По правую руку его беспокоил звук щелчка клавиатуры и периодический кашель, но легкое сердцебиение увеличило его концентрацию. Работа с Хосоком давала много преимуществ. Фактически, он обеспечил Юнги только хорошими эффектами.

Как обычно, время в комнате для практик пролетело незаметно. После двух часов работы Юнги выпил воды, поговорил с Хосоком о каких-то бесполезных вещах, проверил его работу, проработал ещё час и пошел в уборную, потому что наступило время идти домой.

— Вы действительно меня сегодня не беспокоили. Вы продержались без любых поддразниваний, - сказал Юнги, собирая ноутбук и мышь.

Благодаря этому объём графики, разработка и рабочая нагрузка были значительными. Хосок рядом с ним потянулся и посмотрел на часы на стене.

— Сейчас десять часов. Уже уходишь, да?

— Мне пора. Я пошёл.

Юнги сунул ноутбук в рюкзак. Когда он повернулся спиной и собирался уходить, Хосок позвал его.

— Юнги.

Повернув голову, он увидел, как Хосок надевает кроссовки. Это ведь Юнги уходит, но куда он собрался?

— Я хочу проводить тебя до дома. Что думаешь?

— Зачем?

— Правдивая версия или стратегическая?

— Правдивая.

— Я уже сказал, что у меня есть предчувствие. Может, хочешь услышать стратегическую версию?

— Достаточно.

Юнги покинул тренировочную комнату. Вскоре дверь открылась, и Хосок последовал за ним. У Юнги было смутное ощущение, он не мог понять, нравится ему это или нет.

Расстояние от университета до дома составляет 1,8 км, поездка на велосипеде занимает 8 минут. Средняя скорость ходьбы человека составляет 4 км/час, поэтому пешком дойти можно за 27 минут.

— Разве ты не смотришь EPL или NBA*

____________________________
*EPL - английская премьер-лига, а NBA - национальная баскетбольная ассоциация, профессиональные лиги британского футбола и американского баскетбола соответственно.

— Я не слежу за спортивными лигами. Я вообще не смотрю спорт.

Юнги медленно шел, таща за собой велосипед. Это было одно из самых неэффективных поступков, которые он когда-либо совершал в своей жизни, но он ничего не мог сделать, потому что уже сказал Хосоку, что пойдет с ним.

— Странно, что ты не интересуешься этим. Ты ведь упражняешься.

— Если я делаю, это не значит, что буду смотреть. Нужно сидеть за столом в течение длительного времени, поэтому должна быть базовая физическая нагрузка.

Было удивительно, что приятное чувство, когда ты хочешь рассказывать бесполезные истории, не исчезало. Каждый день Юнги ехал по улице на своем велосипеде, но никогда не замечал, сколько тут дорожных знаков и сколько уличных фонарей. Теплый ночной воздух был влажным. Но и ощущение пота под рюкзаком не испортило настроение.

— Мне нравится и то, и то. Хочешь сыграть со мной в баскетбол в следующий раз?

— Не в рабочее время.

Хосок некоторое время молчал. Юнги посмотрел на его невыразительное лицо и снова посмотрел вперед. Вся улица была освещена оранжевыми фонарями. Несмотря на то, что он стремился добраться домой, было жаль, что оставшееся расстояние сокращалось.

— Мы почти на месте.

— Я уйду, когда придёт время.

Судя по часам, это заняло на 22 минуты больше ожидаемых 27 минут. Это означает, что они шли намного медленнее средней скорости.

Хосок остановился в переулке, откуда было видно здание. Шаги Юнги замедлились. Он подкатил свой велосипед к стойке, поставил его в назначенное место и запер. Он делал это так медленно, как мог, но всё закончилось в мгновение ока. Настало время зайти в здание, но Юнги оглянулся. Хосок еще не ушел и, засунув руки в карманы, смотрел на него.

Он не шептал ему на ухо пошлые слова и не делал вид, что спит с закрытыми глазами. Поскольку он просто стоял там, возможно, это была уловка с уличным фонарем. Юнги забыл, что он был с ним весь день, и хотел увидеть Хосока поближе.

Когда Юнги был с ним, он часто чувствовал дискомфорт в груди. Он не любил ощущения того, что его сердце бьется быстрее, чем обычно, или что его кровь быстрее циркулирует в кровеносных сосудах. В этот момент Юнги чувствовал себя гораздо неуютнее, чем когда-либо.

«Ты такой терпеливый.»

Мин Юнги - очень разумный человек. Его миром правит диспетчерская вышка разума на протяжении 25 лет. Однако желание, которое обычно контролировалось изнутри, недавно взбунтовалось, и проблема заключалась в том, что сила росла день ото дня, несмотря на попытки её искоренения.

Взгляд Юнги скользнул по силуэту Хосока. Высокий парень, окруженный оранжевым светом, который продолжал смотреть на него. Тот, кто вызывает жажду из-за того, что находится слишком далеко. Это было иррациональное чувство, но он не мог игнорировать его.

Вне контроля.

Хотя недавно он изо всех сил пытался противостоять искушению Хосока, это было бесполезно. Стимулы, которые, как он думал, были побеждены, накапливались, и в тот момент, когда он переступил порог, его ноги начали двигаться сами по себе, не в силах противостоять ощущению неспособности выдержать расстояние.

Юнги медленно подошел к Хосоку. Он придумал оправдание, но ему пришло в голову только одно. Импульс вторил Юнги, что лучше пускай он останется дикарем, чем будет дальше пытаться сдерживаться.

— Хосок сонбэ... Я...

Юнги остановился перед Хосоком. Он просто смотрел на Юнги, не двигаясь с места.

— Есть кое-что, что я хотел сделать уже несколько дней.

Серьезный взгляд заставил Юнги нервничать. Когда Юнги собирался открыть рот, чтобы что-то добавить...

— Я знаю, - сказал Хосок.

— Я могу?

— О, всё, что ты хочешь.

Юнги кивнул и сделал еще один шаг к Хосоку. Разрешение было дано, поэтому сомневаться не пришлось. На этот раз он по собственному желанию подошел к Хосоку в трезвом уме. Глядя в карие глаза, отражающие красивый свет, он протянул обе руки к его щекам. В тот момент, когда он приподнялся, приближаясь к его лицу, Хосок отступил на шаг и спрятался в тени переулка. Закрыв губы Юнги ладонью, когда тот пытался торопиться, он сказал:

— На этот раз мягко. Расслабься и почувствуй этот момент, хорошо?

Юнги хотел немедленно избавиться от пальцев, но отношение Хосока было настолько серьезным, что он кивнул. Рука Хосока медленно пропала с его губ.

Юнги подтолкнул Хосока к темной стене, вкладывая инструкции в свою голову. Он снова приподнялся и припал к губам. Козырёк кепки ударил лоб Хосока, и она упала. Юнги с удовольствием вдохнул запах табака, ванильный аромат бальзама для губ и запах Чон Хосока. Он почувствовал, как рука, касавшаяся его спины, остановилась, когда он высунул язык.

— Эй, мягче.

Он плотно закрыл глаза, но не знал, что делать. Он ещё никогда так отчаянно не хотел его поцеловать, как сейчас.

— Дыши через нос.

В момент выполнения второй небольшой инструкции, Хосок осторожно оттолкнул его. Его губы, которые уже были скользкими от слюны, накрыли губы Юнги, а затем потерли их. Он сначала облизал верхнюю губу, а потом держал её во рту и медленно посасывал.

Юнги не мог дождаться, чтобы узнать, что он ещё может сделать. Юнги был так измучен, что дернул его за шею. Хосок обнял талию Юнги и пощекотал кончиком языка внутреннюю часть его губ. Мягко, осторожно, он медленно разогревал Юнги.

Язык проник между зубами, Юнги пытался быть осторожным, но это не сработало. Кончики двух языков встретились и вскоре перепутались. Хосок обвил своим языком язык Юнги и ласкал его уши руками. Он погладил уши, коснулся мочек, провёл по вискам и подпёр затылок Юнги так, чтобы опереть на спину.

— Дыши, - прошептал Хосок.

Когда Юнги выдохнул через нос, он повернул и наклонил голову, погрузился еще глубже и лизнул корень его языка.

«Расслабься и почувствуй этот момент.»

Чувства, которые были использованы для того, чтобы «съесть его», пробудились по-другому. Головокружительное удовольствие захлестнуло его разум, заставляя шею Хосока напрячься. Больше, напористее, ближе. Глубже. Хосок был придвинут к нему рывком.

— Нежнее.

Язык Хосока проскользнул между его зубов. Соблазняя Юнги, он слегка прикусил губы. Подавленный стон вырвался из его рта. Ладонь Хосока зафиксировала щеку Юнги. Он повернул голову на 90 градусов и снова припал к губам.

— Ха... ха...

На этот раз он ахнул не потому, что не мог дышать, а от возбуждения. Во-первых, у него не было другого выбора, кроме как оттолкнуть его. Губы Хосока медленно отдалялись.

«Ощущения такие яркие.»

Невозможно было сказать, покраснело ли его лицо в темноте от возбуждения или от света.

— Я проиграл.

— Я сказал тебе, что это не соревнование.

— Я имею в виду, что потерял самообладание.

— Разве страсть не является частью тебя?

Было не время спорить. Было трудно восстановиться после проклятого поцелуя. Желание испытать большее удовольствие столкнулось с желанием убежать в безопасное место. Страх был сильнее.

— Я пойду.

— Да.

Хосок наклонился, взял кепку и надел на голову Юнги.

— Спокойной ночи, Юнги.

— ... Да, сонбэ.

Прежде чем Юнги стал ещё более жадным, он быстро развернулся и вошёл в здание.

return 0;

— Алло.

— Ты благополучно добрался?

— Прошло всего 30 секунд, вряд ли что-нибудь могло случиться. Почему вы позвонили мне?

— Я просто хотел услышать голос.

— О, вы же говорили, что любите слушать голоса людей, верно?

— Нет. Я звоню, чтобы услышать твой голос.

— ...

— Сонбэ.

— Хм?

— Почему вы такой хороший?

— ...

— Вы много тренировались?

— Хороший...

— Если вам нечего сказать, можно я повешу трубку?

— Нет. Расскажи, что случилось сегодня.

— Сегодня я ходил на занятие «Народная культура и теория культуры». Я не понимаю ориентализм, но человек, который это понял, хорошо объяснил, так что это очень помогло мне...

— ДжиХе?

— Да. А потом я пообедал. Соллеонтан, салат из морских улиток, жареные морские водоросли, йогурт...

— Вы ели вдвоем?

— Да. А потом я пошёл...

— С Джихе?

— Да. О, и я могу немного опоздать в пятницу. Я говорю вам заранее.

— Почему?

— У меня назначена встреча.

— Какая?

— Мне нужно кое с кем поговорить.

— Юнги.

— Да.

— Что мы делаем в эти дни?

— Создаём игру.

— Нет. Что ещё?

— Сонбэ... ждёт меня.

— Зачем?

— Я должен сказать?

— Да.

— Чтобы заняться сексом.

— Зачем мне это делать с тобой?

— Я не знаю. Сонбэ знает, это его чувства, не так ли?

— Понятно. Можешь дать мне номер телефона ДжиХе?

— Зачем?

— Прошло много времени с тех пор, как я с ней здоровался.

— Я не могу, потому что это личная информация. Я спрошу у неё в пятницу, всё ли в порядке.

— Да, я кладу трубку. Увидимся на следующей встрече.

Ттук, ттук, ттук.

— Увидимся завтра, хён.