Глава 1.
Что надо сделать, чтобы найти свое место в жизни? Психологи скажут, что надо найти в себе таланты и развивать их, делать то, что получается у тебя лучше всего и прочую чушь. Я же считаю, что надо закрыться от чувств и делать то, что приносит тебе удовольствие, стараясь не расстраивать людей, которые тебе дороги. К счастью, таких человека в моей жизни всего два: мой отец – Маркус Грант и наша помощница Энни, которая заменила мне мать. Мой отец имеет хорошую должность в Правительстве, но он военный, поэтому переезды – неотъемлемая часть нашей жизни.
В свои девятнадцать лет я побывала практически в каждом штате США. Где-то мы задерживались на пару месяцев, а где-то всего на пару дней. Мы – потомки 18-го президента У. Гранта, поэтому выбора профессий в нашей семье не так много: мужчины – военные или политики, женщины – благотворительные деятели или светские львицы, что в целом одно и то же.
Но на мне система определенно дала сбой. Меня зовут Стелла Грант, и да, мой папа считает меня проблемным ребенком. Не потому, что я плохо учусь или веду себя неподобающе. Напротив, моя успеваемость всегда была высокой, и поведение — безупречным, до определенного периода.
Просто в какой-то момент я поняла, что не хочу жить жизнью, которую выбрали для меня наши предки. Меня раздражала сама мысль о вступлении в семейное дело. Как будто мое будущее было расписано заранее кем-то другим, и я должна лишь смиренно следовать этому сценарию. В нашем роду принято гордиться традициями, любить власть и служить родине. А я... мне хочется свободы.
Мы никогда не нуждались в деньгах. Брат отца, дядя Лео, стал отличным политиком (кто бы сомневался), а также взял под управление семейный бизнес, дивиденды с которого причитались и нам с папой. Плюс папа был на очень хорошем счету и сам прилично зарабатывал. У меня был свой трастовый фонд, который многократно увеличивался каждый год. Но мы не распространялись об этом. В современном обществе у военных не было принято хвастаться деньгами. Но папа никогда мне ни в чем не отказывал.
И, казалось бы, что не так. Живи и радуйся. Но. Конечно, мне не хватало мамы. К сожалению, я ее так и не узнала. Она умерла во время родов. Единственное, что от нее осталось – фотографии их жизни с папой до меня. Я часто их пересматриваю. Одну всегда ношу с собой, как оберег. Мама была очень красивая. Они с папой поженились очень рано. Папа всегда говорил, что как только увидел маму на каком-то торжестве, когда ему было 10 лет, то сразу решил жениться только на этой женщине. Однако, их счастье было недолгим. Мама забеременела сразу после свадьбы в 18 лет. Он уже служил, а она следовала за ним везде. Их разделяли только те часы, когда папа был на работе. Прямо перед родами папу послали в какой-то отдаленный маленький город. Мама отправилась за ним, несмотря на попытки папы убедить ее остаться. Это сыграло роковую роль. Когда у мамы начались роды, она была на служебной квартире одна. Скорая помощь просто не успела приехать. У мамы открылось сильнейшее кровотечение. То, что я выжила было просто чудом. Когда папа примчался домой, перед ним предстала ужасная картина.
Жизнь продолжалась, но пустота, оставленная мамой, никуда не исчезла. Даже спустя годы после ее смерти я ощущала отсутствие матери рядом физически. Часто, лежа ночью в кровати, я представляла, каково это — иметь полноценную семью, слышать мамин голос, чувствовать ее тепло. Вместо этого я осталась одинокой дочерью военного офицера, вынужденной постоянно перемещаться вместе с ним по всей стране.
Каждый переезд приносил новые впечатления, но также и усиливал ощущение потерянности. Люди, которых я встречала, оставались частью моего прошлого, словно кадры старого фильма, быстро сменяющие друг друга. Единственными постоянными фигурами были отец и Энни, которые старались заполнить образовавшуюся пустоту.
Однако память о маме оставалась острой болью, накладываясь на воспоминания о детстве. Один эпизод особенно врезался в мою память. Мне тогда было около пяти лет. Отец вернулся домой поздно вечером после очередного задания. Усталый и подавленный, он молча сел напротив меня за обеденным столом. В его глазах читалось горе, которое он пытался скрыть.
— Пора перестать грустить, малышка, — тихо произнес он, гладя меня по голове. — Твоя мама хотела бы видеть тебя счастливой.
Это были первые слова утешения, которые я услышала после ее ухода. Но тогда я не понимала, насколько сильно потеря повлияла на самого отца. Лишь позже, повзрослев, я осознала, что он тоже страдал, пытаясь справиться с утратой любимой жены и одновременно воспитывать дочь.
Иногда, листая старые альбомы с фотографиями родителей, я находила подтверждение своим догадкам. Одна фотография особенно выделялась среди остальных. На ней молодая пара стояла на фоне живописного озера, улыбаясь широко и искренне. Подпись гласила: «Наш первый отпуск вдвоем».
Именно эта сцена запечатлелась в моем сознании как символ утраченного счастья. Родители выглядели такими счастливыми, беззаботными, полными надежд на совместное будущее. Теперь же отец стал замкнутым человеком, погруженным в работу и семейные обязательства. Энни старалась поддержать его, но ей одной было сложно заменить мне родителей, да и возраст давал о себе знать.
Прошлое преследовало меня повсюду. Каждая новая квартира казалась пустой и холодной, каждая школа воспринималась как временное убежище, где невозможно установить глубокие связи. Постепенно я начала понимать, что настоящая свобода заключается не в постоянном движении, а в способности обрести внутренний покой и уверенность в своем пути.
Мои отношения с отцом в целом были нейтральными. Он очень много работал, а я практически была предоставлена сама себе. В тот период моей жизни я оказалась на распутье. До пятнадцати лет я жила относительно спокойно, привыкнув к постоянным переездам и смене окружения. Все изменилось внезапно, словно невидимая сила толкнула меня на край пропасти. Сначала это началось с небольших шалостей — прогулы уроков, мелкие кражи в магазинах, курение сигарет на школьном дворе. Затем последовали более серьезные проступки: знакомство с плохой компанией, эксперименты с алкоголем и легкими наркотиками.
Отца тревожили мои поступки, но он не знал, как реагировать. Обычно спокойный и сдержанный, он становился резким и требовательным, угрожая отправить меня в военную школу-интернат. Эта угроза пугала меня, но одновременно подстрекала продолжать действовать вопреки родительскому авторитету.
Шестнадцать лет стали переломным моментом. После одного из вечеринок я вернулась домой поздно ночью, пьяная и дезориентированная. Отец встретил меня у двери, гневно сверкая глазами.
— Опять?! — вскричал он. — Тебе не стыдно?
Я ответила дерзостью, пытаясь защитить себя:
— Зачем тебе вообще обо мне заботиться? Ты вечно занят работой, я давно научилась обходиться без твоего внимания. Энни пыталась остановить нас обоих, но я лишь отмахнулась от нее.
Эти слова больно ударили по нему, и я тут же пожалела о сказанном. Но было уже поздно. Отношения окончательно испортились, и взаимопонимания между нами больше не существовало.
Несколько месяцев спустя, когда мне уже было семнадцать, я попала в серьезную неприятность. Возвращаясь домой после ночной прогулки, я натолкнулась на группу подростков, решивших развлечься грабежом прохожих. Испугавшись последствий, я присоединилась к ним, надеясь избежать конфликта. Но вскоре полиция прибыла на место происшествия, и я оказалась в участке.
Отец приехал почти мгновенно, бледный и взволнованный. Видя меня в наручниках, он потерял контроль над эмоциями.
— Моя дочь не должна вести себя подобным образом! — закричал он. — Чем ты думала?!
Я молчала, опустив голову. Слезы застилали глаза, но я знала, что никакие оправдания не помогут исправить ситуацию.
Эта история стала последней каплей. Отец принял радикальное решение: отправить меня на реабилитационный курс в загородный лагерь строгого режима. Там я провела следующие шесть месяцев, испытывая физическую нагрузку и психологическое давление.
Сначала я сопротивлялась, отказываясь признать свои ошибки. Но постепенно обстановка лагеря оказала положительное влияние. Регулярные занятия спортом, консультации с психологом помогли мне разобраться в причинах своего поведения. Оказалось, что основная причина всех моих поступков заключалась в глубоком внутреннем конфликте, вызванном отсутствием материнской любви и чрезмерной дистанцией с отцом.
К концу курса я почувствовала перемены. Я решила изменить свою жизнь, стать достойной наследницей фамилии Грантов, заслуживающей уважения и доверия. Первое, что я сделала по возвращении домой, — извинилась перед отцом за все прошлые ошибки.
Мы оба знали, что впереди долгий путь восстановления отношений, но впервые за долгие месяцы между нами возникла надежда на примирение.
Несмотря на то, что я перестала влипать в различные истории, употреблять алкоголь и тусоваться с «плохишами», моей крови все еще требовался адреналин. И иногда, когда папу отправляли в командировки, я искала места проведения гонок на автомобилях или байках. Ночные улицы больших городов становились моим полем боя. Я каталась на высоких скоростях, рискуя собственной жизнью и жизнями других участников дорожного движения. Каждый поворот, каждое торможение давали мне невероятное чувство свободы и удовлетворения.
Первый опыт пришел случайно. Во время пребывания в Лос-Анджелесе я познакомилась с группой молодых людей, увлекающихся стритрейсингом. Среди них оказался парень по имени Джейсон, бывший профессиональный гонщик, попавший в аварию и потерявший лицензию. Он предложил мне попробовать покататься на его машине, уверяя, что это лучший способ отвлечься от повседневных забот.
Ощущение скорости захватывало дух. Мотор ревел, колеса визжали, ветер бил в лицо. Я забыла обо всем — о проблемах дома, школьных занятиях, запретах отца. Этот мир принадлежал только мне, и я была его хозяйкой.
Из-за вечных регулярных переездов, я всегда
попадала в новые компании гонщиков, развлекалась с ними и снова переезжала. У меня не было постоянных подруг или регулярных компаний. Но как известно, всему когда-то приходит конец. И этот конец наступил вместе со словами папы о том, что мы переезжаем наконец-таки в последний раз.