Глава 1.
«Раньше моя душа была наполнена смехом и теплом. Теперь здесь царила тишина — густая, вязкая, оглушающая...»
Еще с самого рождения я поняла, что счастливый конец бывает только в детской сказке. Но мы не в сказке и уже давно не дети. Поэтому надежды на «долго и счастливо» уныло разбиваются о скалы реальности.
Как прожить жизнь так, чтобы смягчить боль от падений и неудач, которые преследуют практически каждого? Я считаю, что надо закрыться от чувств и делать то, что приносит тебе удовольствие, по возможности стараясь не расстраивать людей, которые тебе дороги.
К счастью, таких человека в моей жизни всего два: мой отец – Маркус Грант и наша помощница бабуля Энни, которая заменила мне мать. Энни не моя настоящая бабушка, но именно бабушкой я считала ее всю жизнь.
Мой отец имеет хорошую должность в правительстве, но он военный, поэтому переезды – неотъемлемая часть нашей жизни. Энни всегда следовала за нами, лишь изредка покидав наш очередной дом, чтобы навестить свою сестру и племянников. Она воспитывала еще моего отца и дядю, поэтому для меня Энни была по-настоящему родной.
В свои девятнадцать лет я побывала практически в каждом штате США. Где-то мы задерживались на пару-тройку месяцев, иногда дольше, а где-то всего на пару дней. Мы – потомки 18-го президента Улисса Гранта, поэтому будущее нашей семьи предрешено задолго до нашего рождения. Мужчины нашего рода – военные или политики, женщины – благотворительные деятели или светские львицы, что в целом одно и то же.
Но на мне система определенно дала сбой. Меня зовут Стелла Грант, и да, с недавних пор, мой папа считает меня проблемным ребенком. Не потому, что я плохо учусь или веду себя неподобающе. Напротив, моя успеваемость всегда была высокой, а поведение — безупречным, до определенных событий в моей жизни.
Просто в какой-то момент я поняла, что не хочу жить жизнью, которую выбрали для меня наши предки. Меня раздражала сама мысль о вступлении в семейное дело. Как будто мое будущее было расписано заранее кем-то другим, и я должна лишь смиренно следовать этому сценарию. В нашей семье принято гордиться традициями, любить власть и служить Родине. А я... мне хочется свободы. Меня душат обязательства быть кроткой, вежливой, соблюдать этикет, посещать банкеты и мило улыбаться тысячам незнакомых мне людей. Меня никогда не ограничивали ни в чем, отчасти оттого, что мой отец редко задерживался со своей семьей больше, чем на несколько часов. Но я его не винила, напротив, его отсутствие означало возможность получше узнать новый город и обрести временных знакомых.
Мы никогда не нуждалась в деньгах. Брат отца, дядя Лео, стал отличным политиком, (кто бы сомневался), переехал в Канаду и занял высокий пост в Парламенте, а также взял под управление семейный строительный бизнес, дивиденды с которого причитались и нам с папой. Но папа отказался от выплат и вместо этого, они с дядей решили создать трастовый фонд для меня. Помимо этого, папа был на очень хорошем счету на работе и его высокая должность обеспечивала нас достаточным бюджетом, поэтому по меркам Америки он очень прилично зарабатывал. Жилье на постоянной основе предоставлялось государством, в еде мы были не слишком привередливы. Поэтому большая часть средств уходила на брендовые вещи и современную технику, опять-таки для меня. Энни уже давно отказалась от зарплаты, так как папа просто отдавал ей деньги, которые она тратила на свое усмотрение.
Но мы старались не распространяться о нашем достатке. В современном обществе у военных не было принято хвастаться деньгами. Но все же папа никогда мне ни в чем не отказывал.
И, казалось бы, что не так. Живи и радуйся. Но. Конечно, мне не хватало мамы. К сожалению, я ее так и не узнала. Она умерла во время родов. Единственное, что от нее осталось – фотографии с моментами их жизни с папой до меня. Я часто их пересматриваю. Одну всегда ношу с собой, как оберег. Будто мама с того света всегда защищает меня от всех бед.
Лидия Грант была невероятно красивая. Они с папой поженились очень рано. Папа всегда говорил, что как только увидел маму на каком-то торжестве, когда ему было десять лет, то сразу решил, что женится только на этой женщине, хотя она была еще совсем маленьким ребенком, а он ненамного старше.
Однако, их счастье было недолгим. Мама забеременела сразу после свадьбы в восемнадцать лет. Отец уже был военным несколько лет, а она следовала за ним везде. Их разделяли только те часы, когда папа был на работе. Прямо перед родами папу послали в какой-то отдаленный маленький город. Мама отправилась за ним, несмотря на попытки папы убедить ее остаться в городе покрупнее. Это сыграло роковую роль. Когда у мамы начались роды, она была в служебной квартире одна. Скорая помощь просто не успела приехать. У мамы открылось сильнейшее кровотечение. То, что я выжила было просто чудом. Когда папа примчался домой, перед ним предстала ужасная картина, которая отложила отпечаток на его душе на всю жизнь. Папа не любит это вспоминать. Все, что я знаю - это огромное количество крови и еле дышащий маленький клубок, который чуть не отправился вслед за своей мамой.
Меня спасли, а жизнь продолжалась, но пустота, оставленная мамой, никуда не исчезла. Даже спустя годы после ее смерти я ощущала отсутствие матери рядом физически. Часто, лежа ночью в кровати, я представляла, каково это — иметь полноценную семью, слышать мамин голос, чувствовать ее тепло. Вместо этого я осталась одинокой дочерью военного офицера, вынужденной постоянно перемещаться вместе с ним по всей стране.
Каждый переезд приносил новые впечатления, но также и усиливал ощущение потерянности. Люди, которых я встречала, оставались частью моего прошлого, словно кадры старого фильма, быстро сменяющие друг друга. Единственными постоянными фигурами были отец и Энни, которые старались заполнить образовавшуюся пустоту.
Однако память о маме оставалась острой болью, накладываясь на воспоминания о детстве. Один эпизод особенно врезался в мою память. Мне тогда было около пяти лет. Отец вернулся домой поздно вечером после очередного задания. Усталый и подавленный, он молча сел напротив меня за обеденным столом. В его глазах читалось постоянное горе, которое он пытался скрыть.
— Пора перестать грустить, малышка, — тихо произнес он, гладя меня по голове. — Твоя мама хотела бы видеть тебя счастливой.
Это были первые слова утешения, которые я услышала после ее ухода. Но тогда я не понимала, насколько сильно потеря повлияла на самого отца. Лишь позже, повзрослев, я осознала, что он тоже страдал, пытаясь справиться с утратой любимой жены и одновременно воспитывать дочь.
Иногда, листая старые альбомы с фотографиями родителей, я находила подтверждение своим догадкам. Одна фотография особенно выделялась среди остальных. На ней молодая пара стояла на фоне живописного озера, улыбаясь широко и искренне. Подпись гласила: «Наш первый отпуск вдвоем».
Именно эта сцена запечатлелась в моем сознании как символ утраченного счастья. Родители выглядели такими счастливыми, беззаботными, полными надежд на совместное будущее. Теперь же отец стал замкнутым человеком, погруженным в работу и семейные обязательства. Энни старалась поддержать его, но ей одной было сложно заменить мне родителей, да и возраст давал о себе знать. За все эти годы папа даже ни с кем не знакомился и уж тем более не приводил никого домой.
Прошлое преследовало меня повсюду. Наши переезды продолжались. Каждая новая квартира казалась пустой и холодной, каждая школа воспринималась как временное убежище, где невозможно установить глубокие связи. Постепенно я начала понимать, что настоящая свобода заключается не в постоянном движении, а в способности обрести внутренний покой и уверенность в своем пути. Всему этому мешал лишь мой взрывной характер. Папа всегда говорил, что и внешностью, и манерой общения, и характером я точно пошла в маму. Несмотря на свою любовь, папе было сложно с мамой. Она была безудержной любительницей веселья, смешная, игривая. Но характер. Боже. Что-то с чем-то. Мама вспыхивала как спичка. Тем не менее она тоже очень любила отца. Но папа упоминал о том, что они часто ссорились. Точнее мама любила покричать, а он стоял молча и смотрел на нее влюбленными глазами. Перепалки быстро заканчивались, когда мама выпускала весь свой гнев. Папа подходил к ней, обнимал, говорил о своей любви, мама в этот момент выдыхала и все становилось по-прежнему.
Естественно, это перешло и ко мне. Мой переходный возраст показал силу взрывного характера во всю мощность.
Мои отношения с отцом в целом были нейтральными. Он очень много работал, а я практически была предоставлена сама себе. В один период моей жизни я оказалась на распутье. До пятнадцати лет я жила относительно спокойно, привыкнув к постоянным переездам и смене окружения. Все изменилось внезапно, словно невидимая сила толкнула меня на край пропасти. Сначала это началось с небольших шалостей — прогулы уроков, мелкие кражи в магазинах, курение сигарет на школьном дворе. Затем последовали более серьезные проступки: знакомство с плохой компанией, драки, эксперименты с алкоголем и легкими наркотиками.
Отца тревожили мои поступки, но он не знал, как реагировать. Обычно спокойный и сдержанный, он становился резким и требовательным, угрожая отправить меня в военную школу-интернат. Эта угроза пугала меня, но одновременно подстрекала продолжать действовать вопреки родительскому авторитету.
Шестнадцать лет стали одним из переломных моментов. В моей жизни произошли определенные обстоятельства, после которых меня совсем понесло не туда. Возвращаясь с вечеринки домой поздно ночью, пьяная и дезориентированная, я столкнулась с отцом, который не должен был быть дома. Он встретил меня у двери, гневно сверкая глазами.
— Опять?! — закричал он. — Тебе не стыдно?
Я ответила дерзостью, пытаясь защитить себя:
— Зачем тебе вообще обо мне заботиться? Ты вечно занят работой, я давно научилась обходиться без твоего внимания.
Энни пыталась остановить нас обоих, но я лишь отмахнулась от нее. Я была словно мчавшийся поезд, который невозможно было остановить даже стоп-краном. Я наговорила отцу кучу гадостей и обвинила его в смерти мамы, сказав, что он повел себя безответственно, ведь поставил работу выше семьи и уехал от нее в тот день.
Эти слова слишком больно ударили по нему, и я тут же пожалела о сказанном. Но было уже поздно. Отношения окончательно испортились, и взаимопонимания между нами больше не существовало.
Несколько месяцев спустя, когда мне уже было семнадцать, я попала в серьезную неприятность. Возвращаясь домой после ночной прогулки, я натолкнулась на группу подростков, решивших развлечься грабежом прохожих. Не испугавшись последствий, я присоединилась к ним, надеясь весело развлечься. Но вскоре полиция прибыла на место происшествия, и я оказалась в участке.
Отец приехал почти мгновенно, бледный и взволнованный. Видя меня в наручниках, он потерял контроль над эмоциями.
— Моя дочь не должна вести себя подобным образом! — закричал он прямо перед копами. — Чем ты думала?! Что, черт возьми, с тобой происходит, Стелла?! Ты становишься неуправляемой. У всех в жизни случается дерьмо, но никто не дает тебе право рушить свою жизнь. Я долго терпел, но моему терпению пришел конец.
Я молчала, опустив голову. Слезы застилали глаза, но я знала, что никакие оправдания не помогут исправить ситуацию.
Эта история стала последней каплей для папы. Он принял радикальное решение: отправить меня на реабилитационный курс в загородный лагерь строгого режима. Официально это был лагерь с военной подготовкой. Неофициально - подобие рехаба для детей-алкоголиков и наркоманов, у которых были влиятельные родители. Там я провела следующие шесть месяцев, испытывая физическую нагрузку и психологическое давление от своих «сокамерников».
Сначала я сопротивлялась, отказываясь признать свои ошибки. Но постепенно обстановка лагеря оказала на меня положительное влияние. Регулярные занятия спортом, консультации с психологом помогли мне разобраться в причинах своего поведения. Оказалось, что основная причина всех моих поступков заключалась в глубоком внутреннем конфликте, вызванном отсутствием материнской любви и чрезмерной дистанцией с отцом, ну и события в личной жизни сыграли не последнюю. В лагере я научилась отстаивать свои границы, быстро успокаиваться, решать свои внутренние проблемы, не выплескивая гнев наружу.
К концу курса я почувствовала перемены. Я решила изменить свою жизнь, стать достойной наследницей фамилии Грантов, заслуживающей уважения и доверия. Первое, что я сделала по возвращении домой, — извинилась перед отцом за все прошлые ошибки и пообещала больше никогда их не повторять, стараясь держаться подальше от алкоголя, наркотиков и плохой компании.
Мы оба знали, что впереди долгий путь восстановления отношений, но впервые за долгие годы между нами возникла надежда на примирение.
Несмотря на то, что я перестала влипать в различные истории, употреблять алкоголь и тусоваться с «плохишами», моей крови все еще требовался адреналин. И иногда, когда папу отправляли в командировки, я искала места проведения гонок на автомобилях или байках. Ночные улицы больших городов становились моим полем боя. Я каталась на высоких скоростях, рискуя собственной жизнью и жизнями других участников дорожного движения. Каждый поворот, каждое торможение давали мне невероятное чувство свободы и удовлетворения.
Первый опыт пришел случайно. Во время пребывания в Лос-Анджелесе я познакомилась с группой молодых людей, увлекающихся стритрейсингом. Среди них оказался парень по имени Джейсон, бывший профессиональный гонщик, попавший в аварию и потерявший лицензию. Он предложил мне попробовать покататься на его машине, уверяя, что это лучший способ отвлечься от повседневных забот. Ребята выглядели совершенно адекватно, без вредных привычек, просто такие же как и я, искали острые ощущения.
Быстрая скорость захватывала дух. Мотор ревел, колеса визжали, ветер трепал волосы. Я забыла обо всем — о проблемах дома, школьных занятиях, своих недостатках. Этот мир принадлежал только мне, и я была его хозяйкой.
Из-за вечных регулярных переездов, я всегда
попадала в новые компании гонщиков, развлекалась с ними, но мы снова переезжали. У меня не было постоянных подруг или регулярных компаний. Но как известно, всему когда-то приходит конец. И этот конец наступил вместе со словами папы о том, что мы переезжаем наконец-таки в последний раз.