Глава 4
Прожив несколько дней в Сен-Клоде, я понял, что здесь все знают о смерти Сесиль Луазен, знают и имя ее убийцы, но, как члены одной большой семьи, не желающие выносить сор из избы, объединились в молчании против чересчур любопытного чужестранца.
Однажды я увидел Сессье в районе Сен-Хюбер. Я не пытался избежать встречи.
- Ну что, инспектор, на меня больше никаких жалоб не поступало?
- Нет, и я очень рад за вас. Вы по-прежнему не хотите вернуться в Уайонакс?
- Я очарован вашим городом: на каждом шагу открываю для себя что-то новое и восхитительное.
Естественно, нам не удалось провести друг друга.
- Я и не думал, что вы приехали к нам как турист, мсье Феррьер!
- Успокойтесь, я не забыл о своих планах!
- Очень жаль... Было бы значительно лучше, если бы вы удовлетворились одними прогулками.
Я много раз проходил мимо "Серебряного барана", где хозяином был тот самый Жорж Бенак, о котором мне рассказала старуха Агата и в котором Сесиль полагала найти столь долгожданного спасителя. Если бы я хоть что-то знал о нем, то мог бы составить план действий в соответствии с его характером, но я не знал абсолютно ничего, а справки наводить боялся, чтобы не вызвать подозрений. Значит, придется вести игру, рассчитывая лишь на удачу.
Сердце мое бешено колотилось, когда я открыл дверь в "Серебряный баран".
Очаровательная продавщица с изумлением посмотрела на меня. Очевидно, в этот предназначенный для женщин магазин не часто входили мужчины. Две девушки, болтавшие в углу, резко замолчали, разглядывая меня. Придя в себя от изумления, продавщица подошла ко мне:
- Что вам угодно, мсье?
- Мсье Бенак здесь?
- Полагаю, да...
- Я хотел бы поговорить с ним.
Она повернулась к болтушкам.
- Мадемуазель Жермен, мсье хотел бы поговорить с мсье Бенаком.
Девушка подошла к нам.
- Если вы по поводу поставок, мсье, то я могла бы...
- Я по личному делу, мадемуазель, оно не имеет никакого отношения к торговле.
- В таком случае схожу узнаю. Назовите, пожалуйста, свое имя.
- Мишель Феррьер.
- Подождите несколько минут, пожалуйста.
Она ушла в глубь магазина, но вскоре снова появилась и, стоя на ступеньках, позвала:
- Идите сюда, мсье Бенак ждет вас.
Я поднялся по лестнице за мадемуазель Жермен, и через минуту мы оказались на площадке с несколькими дверями. Мадемуазель толкнула дверь и посторонилась, пропуская меня.
Я оказался в обставленном со вкусом кабинете. Из-за стола, уставленного всевозможными безделушками, поднялся мужчина.
- Вы хотели побеседовать со мной по личному делу, мсье?
Человек, столь любезно говоривший со мной, худощавый блондин в очках, был одет очень элегантно, но скромно.
- Мсье Бенак, прошу простить... за столь необычный визит.
- Вы заинтриговали меня. Прошу вас, присядьте.
Мы сели, и я приступил к делу.
- Я слышал, вы хорошо знакомы с Сесиль Луазен.
Он вздрогнул.
- Но, мсье, не понимаю...
- Я веду следствие по делу Сесиль Луазен.
- Вы из полиции?
- Скажем, я помогаю полиции.
- Почему вы ведете следствие?
- Потому что мадемуазель Луазен ушла из дома своей тетки три или четыре дня назад, и никто не знает, где она.
- Вы работаете на мадам Ирель?
Я слегка поклонился, что вполне могло сойти за положительный ответ.
- Знаете, меня это не удивляет.
- Что вас не удивляет, мсье Бенак?
- Что Сесиль ушла.
- Правда?
- Она давно хотела удрать.
- Из Сен-Клода?
- Возможно. Но особенно из дома тетки.
- Я слышал, что... что вы встречались с мадемуазель Сесиль Луазен.
- Встречались - слишком громко сказано... Я не был ее любовником, если вас это интересует.
- Давайте условимся, мсье Бенак, я здесь не для того, чтобы осуждать ваше поведение, меня оно не касается. Просто, поскольку люди очень лестно отзываются о вас, я подумал, что вы лучше других сможете рассказать, каким человеком была Сесиль Луазен.
Похоже, мое объяснение польстило ему. Он расслабился и заговорил более фамильярно:
- Видите ли, мсье Феррьер, как и во многих провинциальных городах, духовным личностям в Сен-Клоде тяжело живется. Так вот, к несчастью, духовное привлекает меня значительно больше, чем материальное. Если бы не магазин, доставшийся мне в наследство от родителей, я уехал бы в Париж. Особенно после того, как был удостоен премии "Флоро де Тулуз".
- Значит, вы поэт? Меня это не удивляет. Переступив порог вашего кабинета, я сразу же понял, что его обставил человек, который заботится не только о продаже платьев, хотя и эти заботы вполне достойны уважения.
Бенак проглотил наживку, дело шло как по маслу.
- Я счастлив, мсье Феррьер, что у вас сложилось такое впечатление. Кстати, где вы остановились?
- В "Отель Жоли".
- В Мартине? Но вы не успеете вернуться туда к обеду. Может, согласитесь отобедать со мной и моей женой?
- Я не ожидал такой любезности, мсье Бенак. Не знаю, смогу ли принять...
Он снял трубку и набрал номер.
- Алло? Дорогая? Это я... У меня в кабинете сидит один человек, я хотел бы познакомить тебя с ним. Как ты думаешь, могу я пригласить его пообедать с нами?.. Конечно, я предупреждаю тебя в последний момент, но мсье Феррьер знает, что особых разносолов не будет... Да, да, все самое простое... Отлично. В половине первого, договорились... Целую тебя, дорогая.
Он с торжествующим видом положил трубку.
- Ну вот, вопрос улажен... А теперь давайте поговорим о цели вашего визита. Я познакомился с Сесиль Луазен два года тому назад самым банальным образом. Она пришла сюда, желая устроиться в магазин продавщицей. В те времена старшим продавцом была мадемуазель Маргарита, женщина весьма здравомыслящая. Сесиль ей сразу же не понравилась, так как была полной ее противоположностью. Через несколько дней после того, как она поступила на работу, мы остались наедине под предлогом переучета. Под тем же предлогом я увел ее в свой кабинет и стал читать ей стихи. Кажется, в тот вечер мы впервые поцеловались. Поверьте мне, мсье Феррьер, Сесиль была изумительным созданием: тонкая, чувствительная, сама свежесть и изящество... Она рассказала о своей тоскливой жизни у мадам Ирель, а я ей - о своем одиночестве.
- Короче говоря, вы нашли родственную душу.
- Я искренне верю в это, мсье Феррьер. Мы часто гуляли вместе, рискуя попасться на язык сплетницам... К несчастью, мадемуазель Маргарита возненавидела Сесиль, а мадемуазель Маргарита была мне необходима, чтобы дела в магазине шли нормально...
- И долго это продолжалось?
- Несколько месяцев.
- Почему вы расстались?
- Боюсь, вы плохо обо мне подумаете, но никакого желания жениться у меня не было... И потом, у Сесиль не было приданого. Когда я сказал ей, что не собираюсь жениться, она заплакала. Я был так потрясен, что два дня пролежал в постели.
- А что стало с мадемуазель Луазен?
- Точно не знаю... Мы с ней долгое время не встречались. Должно быть, она старалась не ходить по улице Пре. Думаю, она действительно меня любила, но я понял это слишком поздно.
- Слишком поздно?
- Да... Я женился.
Некоторое время мы молчали. Потом Бенак глухо продолжил:
- Мсье Феррьер... я совершил страшную ошибку, не женившись на Сесиль Луазен. Нет, у меня хорошая жена, но... она чувствует совсем не так, как Сесиль... Возможно, я зарабатывал бы меньше денег... Может быть, вообще продал бы "Серебряного барана", но я бы жил! Понимаете? Я бы жил!
Его голос задрожал.
- Я желаю Сесиль счастья, она его заслуживает... Хрупкая девочка, не созданная для нашего сурового, безжалостного мира... Вот и все, что я могу рассказать о ней, а теперь, если не возражаете, идемте обедать.
Бенак жил неподалеку от магазина в симпатичном домике на улице Жанвье. Открыв дверь, он громко сказал:
- Вот и мы, дорогая...
Хозяин пригласил меня в гостиную, обставленную с большим вкусом, вскоре туда вошла молодая высокая женщина. У нее была мужская походка, грубые черты лица, волосы затянуты на затылке. В ее присутствии Жорж Бенак счал похож на лицеиста, опасающегося получить взбучку. Я подумал, что он уже жалеет о приглашении на обед.
- Маргарита... Позволь представить тебе мсье Феррьера.
Я поклонился. Итак, передо мной была Маргарита, разбившая надежды Сесиль, потому что Жорж был ее имуществом, ее добычей, и она вовсе не собиралась уступать его какой-то "интриганке".
Мадам Бенак старалась быть со мной максимально любезной, но, похоже, любезность не значилась в списке ее достоинств. Во время обеда мы обменивались бесполезными и банальными репликами, из которых обычно и состоит беседа незнакомых людей. Я спрашивал себя, сколько еще времени пройдет, прежде чем Маргарита спросит, зачем я приехал в Сен-Клод. Это произошло в тот момент, когда Бенак разрезал мясо.
- Вы впервые в Сен-Клоде?
- Впервые, мадам, - уверенно соврал я, - и признаюсь, очарован красотой города и любезностью его жителей.
- Представьте себе, мсье Феррьер, муж никогда не рассказывал мне о вас.
Начинался серьезный разговор. Краем глаза я перехватил смущенный взгляд Бенака.
- Все очень просто, мадам. Еще два часа тому назад ваш муж и не догадывался о моем существовании.
Она вздрогнула, лицо ее стало хмурым, и она пристально взглянула на мужа.
- Ну и ну! Прошу простить мое изумление, но я не привыкла к тому, чтобы у Жоржа столь быстро появлялась симпатия к людям...
Бенак выглядел жалко, объясняя, что пригласил меня пообедать, иначе мне пришлось бы возвращаться в Мартине, где я остановился.
- Ты правильно поступил, - одобрила мадам Бенак и обратилась ко мне: - Вы являетесь представителем ткацкой фабрики или фабрики готового платья, мсье Феррьер?
- Ни то, ни другое, мадам... Я являюсь представителем фабрики по производству скобяных изделий, мы собираемся открыть филиал недалеко от Лиона.
Мадам Бенак недоверчиво посмотрела на меня.
- Какое отношение к скобяным товарам имеет Жорж?
- Никакого, мадам, никакого. Но мои хозяева поручили навести справки о людях, которые предложили нам свои услуги. Мы хотим набрать персонал, которому можно было бы полностью доверять.
Я нисколько не заботился о том, что подумает Бенак, слушая, как я вру его жене. В любом случае он должен быть доволен, что я представил удобоваримое объяснение, не впутывая в это дело его. Но Маргарита была не из тех женщин, которые останавливаются на полпути.
- Могу ли я спросить, мсье, какое отношение к моему мужу имеет ваша работа?
- Дело в том, мадам, что среди многочисленных претенденток из Сен-Клода была одна, имевшая рекомендацию из вашего магазина, где она раньше работала. Вот я и позволил себе побеспокоить мсье Бенака. Мне посчастливилось познакомиться с очень милым человеком и, конечно же, с вами, мадам.
Не обращая внимания на лесть, Маргарита продолжала интересоваться подробностями.
- Я полагаю, вы могли бы мне сказать, о ком именно идет речь.
- Конечно, мадам...
Я сделал вид, будто вспоминаю.
- Мадемуазель Клотильда... нет, Сесиль...
- Сесиль Луазен, - вскрикнула она.
- Да, верно, Сесиль Луазен.
- Ну и ну! Наглости этой стервочке не занимать! Ссылаться на рекомендацию фирмы, из которой ее выгнали!
- Ты преувеличиваешь, Маргарита, - мягко возразил Жорж, - я ее не...
- Замолчи! Не напоминай мне о своей позорной слабости к этой бесстыжей!
Я бросил Бенака на произвол судьбы.
- Не волнуйтесь, мадам.
- Бог свидетель, я вовсе не хочу мешать кому бы то ни было честно зарабатывать себе на жизнь, но вы наш гость, и я считаю, что не выполню своего долга хозяйки, если позволю вам отнестись с доверием к человеку, который этого доверия абсолютно не заслуживает! Мы с мужем дорого заплатили за знакомство с изворотливой душой Сесиль Луазен! Я удивлена, что Жорж не рассказал вам всей правды об этой девушке!
Вышеупомянутый Жорж не знал, как держаться. Он ерзал на стуле, открывая рот, как рыба, вытащенная из воды, пытался что-то сказать, но не мог проронить ни звука. Его пальцы нервно скручивали шарики из хлебных крошек. Я же безжалостно бередил его рану.
- Мсье Бенак сказал мне, что эта девушка больше мечтала, чем занималась своей работой.
Маргарита буквально визжала от гнева.
- Старая песенка! Женщины-девочки! Хрупкие куколки! Им читают стихи, в которых они ничего не понимают, но делают вид, что в восторге, льстят самолюбию глупцов! К счастью, есть люди, которые помогают прозреть добровольным слепцам!
- Если я правильно понял, мадам, вы не советуете мне принимать на работу Сесиль Луазен?
- Категорически! Естественно, если вы не хотите с самого начала ввести в свою группу разлагающий элемент.
- Конечно, нет.
- В таком случае, мсье, благодарите моего мужа за то, что он пригласил вас отобедать с нами, иначе вы могли бы совершить большую глупость... Сесиль Луазен - воплощение нынешней молодежи, которая не останавливается ни перед чем, чтобы достигнуть цели...
Я испуганно смотрел на нее. Маргарита с циничной откровенностью описывала себя самое, но, похоже, и не подозревала об этом.
- ...Она осмелилась притворяться, что влюблена в моего мужа! Если бы меня не оказалось рядом, он стал бы жертвой ее происков! Послушать ее, так она любила только Жоржа, но не прошло и недели, как ее вышвырнули из "Серебряного барана", и она уже виста на шее этого придурка Гастона де Ланкранка, который разводит черно-бурых лис в Куарьере.
Жорж хотел было возразить.
- Маргарита, ты утверждаешь...
- Ты просто ревнуешь, дурачок! Я знаю, о чем говорю, твоя Сесиль всегда была обыкновенной шлюхой!
Доев сыр и десерт, мы с Жоржем по молчаливому соглашению решили выпить кофе где-нибудь в другом месте.
Мы молча шли по улице. Жорж первым решился заговорить.
- Теперь вы понимаете, почему я сожалею о том, что не женился на Сесиль?
- У мадам Бенак, без сомнения, масса достоинств...
- ...которые мешают жить тем, кто вынужден оставаться с ней рядом.
- Кстати, она сказала правду об этом Гастоне?
- Сесиль действительно видели в обществе Ланкранка, я хорошо его знаю... Славный парень, хотя и не очень умный.
- Богатый?
- Не особенно. Но они с Сесиль только дружили.
- Мсье Бенак, слушая вас, можно подумать, что вы все еще влюблены в Сесиль Луазен.
- Это так, мсье Феррьер.
- А вы... вы встречались после свадьбы?
- Да. Мы встречались в других городах. Я ездил туда якобы в командировки.
- В Уайонакс, например.
Мы медленно пошли дальше.
- Мсье Бенак, я склонен верить скорее вам, чем вашей жене, которая, кажется, из ревности...
- Чудовищной ревности!
- В случае, если она узнает...
- Мне это совершенно безразлично!
- Мсье Бенак, вам никогда не хотелось удрать с Сесиль Луазен?
- Да... Именно поэтому я был так взволнован, когда вы рассказали мне об ее исчезновении... Жить, не встречаясь с ней, выше моих сил!
Говорил ли он искренне?