Бешеный мяч
Только в пятницу после занятий Суд восстановился, из Министерства опять прибыл Фадж, убедившийся, что министр он никудышный, все относительно успешные проекты он создал в самом начале своей службы, да и то с подачи Дамблдора... А тот уже утрачивает позицию за позицией, благо, ученики через сов поставили в известность обо всём даже тех родителей (весьма и весьма многочисленных!), которые не имели возможности присутствовать на этом позорище лично. Те же самые птицы забросали Дамблдора громовещателями, так, что директор был вынужден, скрипя зубами, строжайше запретить подобную почту на территории школы. Это не очень помогло — некоторые волшебники, узнав, в каких условиях рос Мальчик-который-выжил-положив-этим-конец-первой-магической-войне, прислали несколько писем с проклятьями в адрес Дамблдора... И у некоторых ребят возникли подозрения, что и Дурслям тоже могли направить парочку таких посылок...
Но в пятницу всё было тихо, за час до ужина все собрались в Зале, вернувшем торжественный антураж, а на трибуну вынесло...
Добби.
Домовик не знал, куда и деваться, боялся встретиться взглядом с кем бы то ни было, особенно с Поттерами. Но многие заметили на лице Люциуса Малфоя какое-то странное выражение.
— Это тот самый Добби, о котором вы читали ранее? — спросила Нарцисса странным тоном. — Ну, конечно. От Абраксаса многого можно было ожидать... Лорд Абраксас Малфой, отец Люциуса, он умер от псевдодраконьей оспы через год после... развоплощения Тёмного Лорда. Добби был его личным домовиком и после смерти хозяина сошёл с ума... Периодически говорил что-то о задании, которое успел ему дать свёкор перед своей кончиной... Правда, в чём оно заключалось, сказать не мог, Абраксас умел запечатывать тайны так, что ни один волшебник, даже самый могущественный, не мог снять печати...
— Но Добби пытался что-то сделать... предупредить... остановить... Но Добби никто не послушал... — взвизгнул объект обсуждения. Потом завизжал ещё пронзительнее, получив хороший подзатыльник при помощи книги и приступил к чтению — при этом явно сама Магия озаботилась, чтобы он не сопровождал процесс воплями, плачем или попытками себя наказать.
Глава 10
Бешеный мяч
В начале года Локхарт устроил в классе схватку с корнуэльскими пикси, схватка кончилась не очень успешно. С тех пор он читал ученикам на уроках отрывки из собственных книг или разыгрывал взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Себя, волшебника, играл он сам, а на прочие роли обычно брал Гарри. И Гарри перед всем классом изображал то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локхартом терпеть не мог крови и питался исключительно листьями салата.
Несчастному домовику пришлось сделать паузу, дожидаясь, пока не затихнет хохот, поднявшийся в Зале.
— И такого... вы... Альбус... взяли... на работу...
— Неужели вы заранее не навели справки относительно того, что он из себя представляет?!
— Но других кандидатур попросту не было...
— Обратились бы в аврорат или Мракоборческий центр, там бы вам подобрали достаточно кандидатов!
— И, в отличие от этого... компетентных!
На очередном уроке защиты от тёмных искусств Гарри играл оборотня; в другой раз он наверняка отказался бы от этой роли, но сейчас было важно не испортить доброе расположение духа Локхарта.— Чудесный вой, Гарри, очень натурально. Я бросился на него, повалил на землю и приложил к горлу волшебную палочку. Собрав последние силы, произнёс сложнейшее заклинание Обращения, оборотень издал жалобный стон — ну-ка, Гарри, изобрази! Пронзительнее! Ага, вот так. Мех у него исчез, клыки уменьшились, и он превратился в простого смертного. Просто, но незабываемо, и для жителей той деревни я теперь герой. Избавил их от оборотня.
— А что, такое заклинание существует? — спросила какая-то второкурсница.
— В принципе... Да, — признал наличествующий в зале оборотень.
— Но вот только оно принудительно возвращает человеческий вид оборотню всего на несколько часов, после чего он вновь принимает звериный облик и, даже если до этого был мирным, может Одичать. Собственно говоря, я где-то читал, что Фенрир Сивый стал таким именно после такого случая... Поэтому данное заклинание запрещено в большинстве стран
.Прозвенел звонок, и Локхарт встал из-за стола.— Домашнее задание: сочинить стихи о моей победе над оборотнем из Вага-Вага. Автору лучших — экземпляр моей книги «Я — волшебник» с автографом.
— И... кто... победил... в этом... соревновании?..
— Это что — школа магии или клуб Графоманов-стихоплётов? — послышалось со всех сторон.
— Какое отношение имеют СТИХИ, пусть даже посвящённые горе-преподавателю ЗоТИ, к самому предмету ЗоТИ?!— присутствующие в Зале представители Попечительского Совета дружно схватились за головы и укоризненно уставились на Дамблдора, словно это именно он и задал ученикам такое идиотское задание.
Ученики повалили в коридор, а Гарри прошёл в конец класса к Рону и Гермионе.— Ну что? — тихо спросил Гарри.— Подожди, пока все уйдут. — Гермиона явно волновалась. — Теперь идём...Она подошла к Локхарту, нервно сжимая в руке листок бумаги. Рон и Гарри поспешили за ней.— П... профессор Локхарт, я бы... э-э... хотела взять в библиотеке вот эту книгу. Хотела её почитать, — запинаясь, начала Гермиона и протянула ему дрожащей рукой бумагу с названием. — Но, видите ли, она в Особой секции, и поэтому... э-э... нужно разрешение учителя. Я хотела разобраться в медленнодействующих ядах, о которых вы пишете в «Увеселении с упырями»...— А, «Увеселение с упырями». — Локхарт взял бумагу и широко улыбнулся. — Пожалуй, это моя любимая книга. Вам она нравится?— Очень нравится, — живо отозвалась Гермиона. — Как ловко вы тогда отцедили яд с помощью чайного ситечка!
— Что-что он тогда сделал?! — глаза специалиста по ядам (и прочим зельям) приобрели совершенно неописуемую форму.
— В этой книге описывался случай, когда чудом не был отравлен кто-то из друзей Локхарта, — пояснила Гермиона, краснея.
— Но Локхарт заметил, что напиток имеет какой-то не тот оттенок и на поверхности... И сцедил при помощи чайного ситечка то, что назвал ядом Кифара.
— Яд Кифара! Подумать только! Значит, так, мисс Грейнджер, через неделю я жду от вас реферат, не короче фута, на тему этой отравы и возможности отделить яд от любого иного вещества без специального оборудования, одними только подручными средствами, вроде того же самого ситечка...
— Северус, может быть...
— Для остальных поясню: яд Кифара существует, это одно из самых опасных зелий данного направления... И особую опасность он представляет именно потому, что выявить его совершенно невозможно, он не меняет ни запах, ни цвет вещества, с которым смешивается, лишь незначительно меняет его молекулярную структуру. Конкретно в яд Киффар превращается только при взаимодействии с кровью, а до этого только анализ Гешвана способен выявить наличие этой отравы. Данный же анализ слишком сложен, чтобы провести его в полевых условиях....
— Что ж, помочь лучшей ученице мой долг, — улыбнулся Локхарт и достал огромное павлинье перо. Рона передёрнуло, но Локхарт понял это по-своему: — Красивое, правда? — спросил он. — Я держу его для автографов.Он вывел замысловатый росчерк и вернул бумагу Гермионе, та торопливо свернула её и спрятала в портфель.— Завтра первый матч в сезоне? — обратился Локхарт к Гарри. — Гриффиндор против Слизерина? Говорят, ты подаёшь большие надежды. А я ведь тоже играл когда-то ловцом. Меня даже приглашали в сборную страны, но я отказался и посвятил жизнь спасению мира от тёмных сил. Однако я и теперь неплохо играю и, если хочешь, научу тебя паре хитростей. Всегда рад передать опыт начинающим...
— Это правда? — спросил Рон у Мародёров, те в ответ дружно расхохотались.
— Он пытался пройти отбор, — сказал Флитвик. — Но в итоге поймал очки капитана команды, которые тот выронил при виде того, как этот... держится на метле. И, главное, после этого Златопуст всех уверял, что эти очки — самый настоящий снитч, просто какой-то завистник трансфигурировал его...
— Да, и он пытался потом выйти на поле, — вспомнила МакГонагалл. — Был жуткий скандал, чуть не дошло до дуэли... Помните?
— Как не помнить! Пришлось отсылать негодника в замок и в дальнейшем не пускать его на стадион даже в качестве зрителя...
— Но это не мешало ему накладывать проклятья на игроков — причём со всех факультетов, после чего хватал за руки капитана, потерявшего игрока, и...
— В конечном итоге пришлось пожаловаться его отцу...
— Только после этого он притих и только громогласно заявлял, что является единственным во всём мире человеком, который и в самом деле разбирается в Квиддиче, а все остальные — шарлатаны и неудачники...
Гарри что-то хмыкнул в знак благодарности и поспешил за друзьями. В коридоре немного помедлили.
— Надо же, — удивлённо заметил Гарри, разглядывая роспись Локхарта, — даже не поглядел, что за книга.
— Подозреваю, что он в принципе не способен читать ничего, что не имеет самого непосредственного отношения к его безмозглой персоне...
Заперлись в туалете Плаксы Миртл. Рон сперва не хотел, но Гермиона его урезонила: какому нормальному человеку придёт в голову зайти туда? Стало быть, никто им не помешает. Правда, Миртл, как всегда, ревела в своей кабинке, но какое им до неё дело, да, впрочем, и ей до них.
Гермиона осторожно раскрыла «Сильнодействующие зелья», и друзья склонились над заплесневелыми страницами. Книга не случайно хранилась в Особой секции: некоторые зелья оказывали поистине чудовищное действие, а уж об иллюстрациях, вроде вывернутого наизнанку человека и ведьмы с руками на макушке, и говорить нечего.
— А вы думаете, отчего эта книга так называется, да ещё и находится в Запретной секции?! — хмыкнул Снейп. — К вашему сведению, вы легко могли найти рецепт и в основной, приложив хотя бы половину тех усилий, которые использовали на первом курсе при поиске месье Фламеля...
— Вот оно, — обрадовалась Гермиона, найдя страницу под заголовком «Оборотное зелье». На странице было изображено и само превращение. Гарри от всей души понадеялся, что выражение муки на лицах людей — вымысел художника.
— Как говорится, надежда умирает последней...
— Какой сложный состав! — заметила Гермиона, водя пальцем по строчкам. — Златоглазки, пиявки, водоросли, спорыш — это ещё куда ни шло, они есть в шкафу ингредиентов для зелий. А вот растёртый рог двурога! Где его взять? Или вот ещё тёртая шкура бумсланга? А как быть с частицами того, в кого хочешь превратиться?
— Что-что? — поморщился Рон. — Какие ещё частицы? Стану я глотать ногти Крэбба!
— К счастью, частицы потребуются в самом конце. — Гермиона как будто его не слышала.
Рон надеялся на сочувствие Гарри, но Гарри тревожило другое.
— Послушай, Гермиона, сколько же всего придётся украсть! Шкуры бумсланга в школьном шкафу нет, так что же, взламывать личные запасы Снейпа? Это уж как-то...
— Надеюсь, вы этого не сделали...
— В том году я не досчитался кое-каких ингредиентов... И не только этих... — Снейп повернулся в сторону Золотого Дуэта (Рона многие уже не воспринимали в качестве неразлучного друга Поттера и Грейнджер). — Но всё равно считаю, что это был только лишний перевод ингредиентов. Хорошо ещё, что финальное зелье глотнула исключительно мисс Грейнджер, а остальные отказались от этого безумия, а иначе это не назовёшь.
Гермиона не выдержала и громко захлопнула книгу.
— Ну, как, хотите. Раз вы трусите, — щёки у неё вспыхнули, глаза сверкнули, — я тоже не буду нарушать правила. Только как иначе спасти бедных маглов? Зелье — единственное спасение. Но я вижу, вам всё равно, кто их враг. Я прямо сейчас иду и верну книгу в библиотеку...
— Это было лучшее, что можно было сделать!
— Кого вы собирались спасать? Кошку?
— Были прокляты Колин, Джастин, Пенелопа, я сама подвернулась под...
— Мисс Грейнджер, позволю себе напомнить, что всё это произошло уже ПОСЛЕ описываемого разговора, а на тот момент пострадала исключительно кошка! И была написана совершенно идиотская надпись, которая вполне могла оказаться не более, чем шуткой, чьим-то идиотским розыгрышем, на который повелись исключительно вы! Или вы обладаете пророческим даром, мисс Грейнджер?
— Вот это да! Сама Гермиона уговаривает нас нарушить школьные правила. Ладно, так и быть, я согласен на всё... — махнул рукой Рон. — Только хорошо бы всё-таки без ногтей!
— Это только демонстрирует, что дружба порой бывает вредна для умственного развития.
— Да, в данной ситуации мальчики были не в пример умнее глупой девчонки, которая неизвестно с какого перепугу вообразила себя мудрее всех и вся!
— Надо же иметь хоть какой-то характер, а не позволять вертеть собой идиотке...
— Но...
— ...которая привыкла всё рассматривать однобоко и принимать решения, высосанные буквально из пальца!
— Это просто ханжество!
— С какого перепугу ты тогда так возмущалась тому, что ребята воспользовались Летающим Автомобилем, нарушая при этом целый ряд правил и законов?
— Да, если после этого сама подбиваешь их на такое же форменное безумие?
— Когда-нибудь это очень скверно закончится для всей вашей компании!
Гермиона успокоилась и снова раскрыла книгу.
— А долго готовить это зелье? — спросил Гарри.
— Водоросли собирают в полнолуние, златоглазки настаиваются три недели. Значит, примерно месяц — если достанем всё необходимое.
— Месяц? Да за месяц Малфой добрую половину маглов изведёт! — вскричал Рон, но Гермиона презрительно сощурилась, и ему пришлось торопливо прибавить: — Ладно, другого плана у нас нет, значит — полный вперёд!
— Рональд Биллиус Уизли! У флоббер-червя больше характера, чем у тебя!
— А я-то так радовалась, что рядом с тобой появился человек, способный научить тебя уму-разуму!
— Мисс Грейнджер, если остальные книги не докажут, что вы впоследствии исправились и перестали оказывать столь пагубное воздействие на моего брата, я приложу все усилия для того, чтобы вы в дальнейшем не имели возможности подойти к нему ближе, чем на десять метров!
— Но они учатся на одном факультете, у них совместные уроки...
— Хорошо, на уроки пусть ходят вместе, но сидят на разных концах класса! — смягчился новый Глава Рода Уизли, сердито сверля глазами съёжившуюся Гермиону.
Гермиона вышла из туалета проверить, нет ли кого поблизости, и Рон шепнул на ухо Гарри:
— Лучше сшиби завтра Малфоя с метлы — мороки меньше.
* * *
В субботу утром Гарри проснулся рано и полчаса думал о предстоящем матче: у слизеринцев были самые быстрые мётлы в мире. Вот капитан разозлится, если гриффиндорцы проиграют! Ох уж эти ненавистные слизеринцы! Гарри встал с недобрым предчувствием, оделся и пошёл завтракать. В Большом зале за длинным столом уже сидела вся команда, притихшая и как на иголках.
День выдался пасмурный и тяжёлый, вот-вот разразится гроза.
— В наше время при такой погоде матчи переносили, — вспомнил Джеймс.
— Почему это перестали делать?
— Непогода никогда не была препятствием для настоящей игры...
— Именно НАСТОЯЩЕЙ, БОЛЬШОГО, ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО квиддича, но и там довольно часто матчи переносятся, если погодные условия препятствуют их проведению! Ради игры ставить под угрозу здоровье учеников — и не только игроков!
— По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три... два... один...
Подгоняемые рёвом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Гарри мчался впереди всех, прищурившись и пытаясь разглядеть в небе снитч.
— Эй, со шрамом! — крикнул Малфой и хвастливо пронёсся под Гарри на новой метле.
Нарцисса посмотрела на сына, но тот только вздохнул, а Люциус успокаивающе похлопал жену по руке.
— Ты ему уже всё высказала. Плюс — это всё было в прошлом, а в будущем, надеюсь, наш сын больше не допустит ничего, недостойного представителю Древнего Благородного Дома — верно, Драко?
— Да, папа...
Гарри не ответил: на него летел большой чёрный мяч, он еле-еле увернулся, даже волосы на голове взъерошились.
— Едва не попал, — крикнул Джордж, пронёсся мимо Гарри и сильным ударом биты послал бладжер в Эдриана Пьюси, но на полпути мяч повернул и снова устремился к Гарри.
Тот резко сбросил скорость, а Джордж с силой отправил бладжер в Малфоя, но мяч развернулся, как бумеранг, и ударил Гарри по голове, к счастью не сильно.
Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом за ним. Что происходит? По правилам, бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков.
На том конце поля мяч принял Фред Уизли. Гарри пригнулся, Фред изо всей силы ударил по мячу, и Гарри опять от него ушёл.
— Ура! — издал победный крик Фред. Не тут-то было: неугомонный бладжер опять ринулся на Гарри, и тому снова пришлось удирать.
Пошёл дождь. Капли шлёпались на лицо и застилали стёкла очков. Кто вёл в игре, Гарри было неясно, пока школьный комментатор Ли Джордан не крикнул:
— Шестьдесят — ноль, ведёт Слизерин.
— Надо было остановить игру и перенести её на другой день! — покачала головой Лили.
— Надо было наложить водооталкивающие чары на очки... — начал было говорить директор, но его перебила Анджелина Джонсон.
— Они бы не подействовали. Я потом рассмотрела очки Гарри... На них и так было наложено слишком много чар — препятствующие поломкам, дальнейшему ухудшению зрения... Лимит был только на одно заклинание.
— К тому же, — добавила Кэти Белл, — погода была такая, что не только у Гарри были проблемы со зрением, хотя в команде только у него были очки...
— Да, — в один голос подтвердили Драко, Флинт и Пьюси, также вспомнившие этот матч.
— Это была прекрасная закалка...
— Просто удивительно, что после неё только несколько человек обратились ко мне за антипростудными зельями! Альбус, вы всегда думаете о проблемах мирового значения, типа борьбы с Тёмными Лордами, но впритык не видите мелких проблем, вроде здоровья доверенных вам детей! — возмутилась мадам Помфри.
— Рано или поздно, Альбус, это должно было очень плохо для вас закончиться! — покачала головой Августа Лонгботтом, которую поддерживало большинство взрослых — даже некоторые преподаватели.
— Я неоднократно обращал на это внимание Совета, но — кто станет прислушиваться к мнению человека, запятнавшего своё тело и душу Чёрной меткой... — вздохнул Люциус Малфой.
Ничего удивительного, мётлы-то у них быстрее, да ещё этот мяч гоняется за ним как безумный. Правда, его опекают близнецы, но от этого тоже мало толку: мечутся вокруг, машут битами, так что и снитча не увидишь.
— Кто-то... заколдовал... этот... мяч... — тяжело дыша, крикнул Фред, очередной раз отправляя бладжер подальше от Гарри.
— Глупости! Кто мог заколдовать бладжер?! — возмутился кто-то из авроров, сопровождавших министра. — Я сам в прошлом игрок, загонщик, и не понаслышке знаю, что на бладжеры и снитч наложены очень сложные чары, любые дополнительные могут только разбалансировать настройки, сделав поведение мячей совершенно непредсказуемыми.
— Кажется, я догадываюсь, кто мог это сделать, — пробормотал Ремус, в упор глядя на маленького чтеца, заодно догадываясь, почему эту главу читает именно он. Добби всхлипнул, хотел удрать... но ему это не удалось.
— Берём тайм-аут, — предложил Джордж, пытаясь одновременно подать сигнал Вуду и отбить мяч, летевший Гарри прямо в лицо.
Вуд согласно кивнул, раздался свисток судьи, и Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду.
— Что происходит? Так и проиграть недолго! Фред, Джордж, почему не помогли Анджелине? У неё была такая возможность набрать очки! Где вы были?
— Мы были метров на пятнадцать выше её, Оливер! — вскипел Джордж. — Спасали Гарри от бладжера, который хочет его прикончить. Этот мяч заколдован. Не отстаёт от Гарри, другие игроки для него не существуют. Наверняка работа слизеринцев!
— Словно нам и без того дела мало, чтобы ещё и бладжеры заколдовывать!
— Да если бы это доказали... — понеслось со стороны представителей змеиного факультета.
— Чуть что — сразу мы виноваты!
— Чушь! — не поверил Вуд. — На тренировке всё было в порядке, потом все мячи заперли...
По полю к команде спешила мадам Трюк. У неё за спиной игроки Слизерина кривлялись, хохотали, показывали на Гарри пальцами.
— Закругляемся! — нервничая, воскликнул Гарри. — Если вы двое будете мельтешить перед носом, мне никогда не поймать снитч, разве что он мне сам в рукав залетит. Защищайте других, а с этим чокнутым мячом я сам как-нибудь разберусь.
— Глупо, — возразил Фред, — он тебе голову снесёт.
Вуд поглядел на Гарри, на братьев Уизли.
— Оливер, что ты его слушаешь? — рассердилась Алисия Спиннет. — Разве можно оставить его один на один с таким мячом?! Надо обязательно провести расследование...
— Надо было сказать мне, — сказала Роланда, но в то же время она прекрасно понимала, что и в конце этой книги получит внушение: почему она изначально не настояла на переносе игры по причине непогоды, а во время самого матча не заметила такого странного поведения одного из мячей. — Безусловно, я и сама должна была это заметить, но, раз этого не произошло, надо было сказать — я настояла бы на переносе игры или, по крайней мере, замене бладжера! Так что здесь и вы тоже хороши, ради игры поставили под удар товарища!
— И потеряем очко. Не хватало из-за какого-то мяча проиграть матч. Оливер, скажи им: пусть от меня отстанут.
— Это ты виноват, — упрекнул Вуда Джордж. — «Расшибись в лепёшку, а поймай снитч». Умнее ничего не придумал!
Подошла мадам Трюк.
— Готовы?
Вуд глянул на Гарри и прочитал у него в лице решимость победить чего бы это ни стоило.
— Фред, Джордж, оставьте Гарри в покое, пусть сам разбирается с бладжером.
Дождь усилился.
— Я настаиваю на том, чтобы при мне в правила по школьному квиддичу была внесена статья, запрещающая играть при серьёзной непогоде, — сказала Лили.
— Дорогая, мы находимся в Британии, здесь дождь — настолько частое явление, что, если только из-за него отменять спортивные матчи...
— Альбус, дождь дождю рознь. Я понимаю, когда идёт лёгкий дождик, но — пронизывающий ливень... — покачала головой Минерва. — Я помню, сама умоляла о переносе, но у директора было слишком много хлопот, чтобы ещё и квиддичем заниматься... — пояснила она на вопросительный взгляд Амелии Боунс.
— А кроме директора этим некому заниматься?! — возмутилась та. — Вы — заместитель директора и, если уж у Альбуса нет времени или желания решать те или другие вопросы... У меня складывается впечатление, что вы игнорируете не только свои обязанности в качестве декана, но и...
Минерва опустила голову, но ей на помощь пришёл Флитвик, тоже потупив глаза.
— В данном случае профессор ничего не могла сделать, ни она, ни Северус, поскольку играли команды их факультетов. Надо было нам с Помоной подсуетиться, но Помона редко выходит из своих теплиц и совершенно не интересуется квиддичем, а я... Я тогда законопатился в своём кабинете, работал над статьёй и не отвлекался на такие мелочи, как природа и спорт...
По свистку судьи Гарри взмыл в небо и тут же услышал, как бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Гарри поднимался всё выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. Даже голова закружилась, но ему всё равно приходилось смотреть в оба! Капли дождя застилали очки, заливались в нос, когда он делал на метле очередное сальто. Зрители на трибунах смеялись, хлопали — высший пилотаж! В этом было для Гарри единственное спасение, мяч явно уступал в манёвренности. Гарри носился над полем, как на «Американских горках», и следил краешком глаза за Эдрианом Пьюси. Тот хотел обойти Вуда и достать одно из колец Гриффиндора.
Теперь просвистело над ухом, но мяч снова промазал. Гарри помчался назад, мяч не отставал, Гарри завертелся волчком.
— Что, Поттер, в балет записался? — крикнул Малфой.
Гарри понёсся прочь, на лету обернулся, с омерзением глянул на Малфоя и в нескольких сантиметрах над его левым ухом увидел золотой снитч. Малфой помирал со смеху и снитча не видел.
Гарри застыл на месте: вдруг тот поднимет голову и первый схватит вожделенный приз!
Вдруг — ХРЯСЬ!
Мяч настиг-таки его и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. От жгучей боли у Гарри потемнело в глазах. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Гарри увильнул, в мозгу тупо стучало: «Снитч, снитч...»
Сквозь муть дождя и боли Гарри стрелой понёсся к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри пошёл на таран.
— Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону.
— Нет бы, чтобы подумать над причинами такого поведения ловца! — закричал Флинт. — Такой идиотский проигрыш на ровном месте, когда выигрыш был у тебя прямо под носом! Руку протяни! Лучшая метла, всё цело...
Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули.
Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали, от острой боли ему казалось, что болельщики где-то далеко-далеко. И тут до Гарри дошло: в руке у него снитч.
— Выиграли, — простонал он и потерял сознание.
— И только из-за кретинизма одного придурка...
— Да, виноват, каюсь... — Драко тоже сильно переживал свой далеко не самый удачный дебют.
Очнулся он тут же, на поле. Дождь лил в лицо, кто-то склонился над ним, одарив ослепительной улыбкой.
— Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал Гарри.
— Что это он? — удивился Локхарт и глянул на собравшихся вокруг гриффиндорцев. — Не волнуйтесь. Я сейчас его вылечу.
— А разве Гилдерой — целитель?
— У него есть хоть какое-то образование, позволяющее оказывать пусть даже скорую помощь?
— Помнится, у нас был специализированный курс, чтобы мы могли оказать хотя бы предварительную помощь при случае... Наколдовать шину, элементарную повязку, понять, когда можно дать больному слабенькое Бодроперцовое зелье, а когда — сильное противопростудное... Он был обязательным для всех, но Гилдерой бегал с занятий, считая, что всё это — совершенная глупость, которая никому не нужна... Даже отец после пятой или шестой жалобы махнул рукой и пришлось этого придурка освободить от Скорцелительства... На последнем курсе с ним что-то случилось... Не помню, что именно, но — пустяк, который мог залечить кто угодно, прошедший наш курс...
— Ага, у него прыщи пошли... — вспомнил Сириус. — Даже не магические... Просто сыпь, которая безо всякого лечения за три дня прошла бы... А он запаниковал, стал сводить...
— ...и на две недели попал ко мне, — закончила мадам Помфри. — Я ещё заподозрила, что это вы четверо его обработали, в таком жалком он был состоянии... Не смог пойти на Выпускной, ЖАБА сдавал экстерном...
— И потом проходил лечение в Мунго, — хихикнул Ремус. — Я навещал отца и столкнулся с ним в коридоре... Насилу свели всю эту пакость, а ведь лучшие целители с ним работали... Я спрашивал, что с ним, так, по словам целителя Хамфри Сметвика, Красотке предстояло ещё долго пользоваться целебными и косметическими мазями, чтобы окончательно это убрать...
— его нельзя подпускать к детям ни в каком качестве!!!
— Кстати, а почему потом не стало этого курса? — спросила вдруг Августа.
— Он никому не нужен... Да и у Поппи и без них...
— Никому не нужен! В то время, как с детьми постоянно что-то происходит!
— И не так уж мало у меня времени, чтобы я не смогла выделить несколько часов в неделю! И тогда у меня была бы не такая сильная загрузка, не пришлось бы тратить время на ссадины и порезы! Сколько жалоб я писала...
— Разберёмся с этим, можете даже не сомневаться. Надеюсь, вы тогда...
— Увы... Меня тогда не было на поле, у меня было на руках несколько достаточно серьёзных пациентов и у меня не было возможности...
— Ещё один пункт в правила Квиддича: на матче ОБЯЗАН присутствовать профессиональный целитель! Без него не начинать!
— Не надо! — возразил Гарри. — Пусть уж лучше так...
Гарри попытался сесть, но помешала невыносимая боль. Неожиданно щёлкнула фотокамера.
— Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри.
— КОЛИН КРИВИ!
— Но ведь такой редкий...
— АКЦИО ПЕРГАМЕНТ!.. Леди Малфой, я очень прошу вас провести с мистером Криви персональное занятие по вопросу такта, чтобы впредь он почаще задумывался, что можно снимать, а что нельзя!
— Нннооо...
— И я требую, чтобы камера была изъята у мальчишки до тех пор, пока он не докажет, что подобных инцидентов больше не будет! — рявкнула Амелия. Колин хотел возмутиться, но Шеклболт просто забрал у него злополучный фотоаппарат и также принялся писать родителям юного фотографа — объяснительную по поводу данной конфискации, как того требовали инструкции.
— Лежи, лежи, — заботливо посоветовал Локхарт, — сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой.
— Ой-ой-ой... Надеюсь, ему помешали...
— В противном случае...
— Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Гарри.
— Вот это правильно!
— Правда, профессор, — заметил Вуд и гордо улыбнулся: его ловец ранен, но победа за ними. — Здорово ты его поймал, Гарри. Красиво.
Сквозь частокол ног Гарри видел, как Фред и Джордж Уизли борются с полоумным бладжером, запихивают его в коробку, а тот бешено сопротивляется.
— Отойдите подальше, — попросил Локхарт, закатывая зелёные рукава.
— Наоборот — как можно плотнее окружите Гарри!
— Уволоките оттуда это...
— Обездвижьте его! — было похоже на то, что все слушатели дружно забыли о том, что они слушают описание событий, которые произошли за несколько лет до этого.
— Может, не надо... — выдохнул Гарри.
Но разве Локхарта остановишь! Он повращал волшебной палочкой и направил её прямо на сломанную руку.
Странное ощущение прокатилось от плеча до кончиков пальцев, как будто из руки выпустили воздух.
— Что-то мне это не нравится! — схватилась за сердце Лили, мертвенно бледнея.
— Что-то мне это очень не нравится, — Джеймс говорил очень тихо, но Гарри пожелал, чтобы Локхарт не вздумал даже выбираться из своей палаты — на случай, если его родителям придёт в голову возобновить своё знакомство с этим горе-преподавателем.
Гарри, зажмурившись, отвернулся, кто-то в толпе вскрикнул, а Колин Криви защёлкал фотоаппаратом со скоростью пулемётной очереди. Рука больше не болела, Гарри её вообще не чувствовал.
— Мне это нравится всё меньше и меньше...
— M-м. Ну, ничего, — Локхарт не терял присутствия духа, — такое бывает. Но перелома-то больше нет! А это главное. Сможешь доковылять до больничного крыла? Мистер Уизли, мисс Грэйнджер, проводите его, пожалуйста, а там мадам Помфри... э-э... приведёт его в надлежащий порядок.
— Почему нельзя было сделать это изначально?
— Гарри, что он с тобой сделал????
Поднявшись на ноги, Гарри ощутил себя однобоким. Он вдохнул поглубже, поглядел на руку и чуть снова не лишился чувств.
Из тех, кто не был свидетелем описываемых событий, крик ужаса не вырвался исключительно у Амбридж, и только она одна не схватилась за сердце (впрочем, многие из тех, кто знал её лично, утверждали, что у бывшего Первого Секретаря, теперь — мелкого клерка в одном из незначительных отделов, такой орган не был предусмотрен изначально). Более того, Жабка выглядела чрезвычайно довольной, так, словно она узнала, что Локхарт три года тому назад отомстил паршивцу за её нынешние неприятности.
Из рукава выглядывало что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета сырого мяса. Гарри хотел было пошевелить пальцами, но куда там!
Локхарт не вылечил перелом, он просто-напросто удалил из руки все кости.
Мадам Помфри, осмотрев Гарри, пришла в ярость.
В неменьшую ярость пришли родители и крёстный потерпевшего, да и Ремус выглядел чрезвычайно... Даже доблестные авроры поспешно пересели подальше от оборотня, судорожно вспоминая, когда будет полнолуние и не пора ли этому типу пить Аконитовое зелье.
— ГДЕ. ЭТОТ. УРОД?! — проревел Джеймс. Гарри возблагодарил судьбу за то, что урода нет поблизости, иначе он опять остался бы без родителей — у обоих был такой вид, словно они готовы безо всяких палочек предать Локхарта самой жестокой казни.
— Я у него самого все кости удалю! Вручную! — Гарри был уже в курсе, что Лили при жизни не успела зарегистрироваться в качестве анимага-лани, но в этот момент заподозрил, что она только шутила насчёт своей формы — сейчас она была больше похожа на волчицу, чем присутствующий здесь оборотень.
— А я посодействую! — в один голос рявкнули Сириус и Ремус. — Как его можно было пустить в школу?!
— Откуда...
— Вы отлично знали, что он выделывал ещё в школе!
— Гилдерой никогда не применял никаких чар ни к кому, кроме самого себя... Это был единичный случай, когда пострадал кто-то другой... — Дамблдор сам уже призадумался над срочным переездом под чьё-нибудь кресло, только не знал, у кого именно просить политического убежища. Но ведь тогда он и в самом деле не мог найти ни одного подходящего кандидата, а чары, описанные в книгах Локхарта... Да, не все, но кое-какие были вполне даже действенными... Даже ЭТО было лучше, чем ничего... Не оставлять же детей и в самом деле без столь важной магической дисциплины?
— Надо было сразу же идти ко мне. — Она пощупала мягкую, без костей, руку. — Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые...
— Но ведь вам это под силу? — с надеждой спросил Гарри.
— Разумеется. Только предупреждаю: будет больно. — Мадам Помфри с озабоченным видом бросила Гарри пижаму. — Ночевать, молодой человек, придётся здесь...
— У меня в Больничном крыле уже персональная койка, — пробормотал обладатель такого раритета. — Не было ни года, чтобы я не загремел туда хотя бы раз...
Дверь палаты распахнулась, и ввалилась вся команда Гриффиндора, грязная и промокшая до нитки.
— Ну, Гарри! Ну, пилотаж! — восхищался Джордж. — Ты бы слышал, как сейчас Флинт орал на Малфоя: снитч был у самого уха, а он его проморгал. Бедолага совсем скис.
— Ещё бы... — Драко вздохнул, вспоминая тот разнос и гневное письмо отца, упрекавшего сына в том, что тот ухитрился проморгать снитч даже при столь благоприятных обстоятельствах.
* * *
Спустя часа два Гарри проснулся в кромешной тьме: руку словно начинили острыми черепками. Но разбудила его не только боль: кто-то в темноте губкой вытирал ему лоб. Гарри задрожал от испуга.
— Кто это? — крикнул он. — Добби, вы?!
Домовик глазами величиной с теннисный мяч жалобно глядел на Гарри, и по его длинному, острому носу бежала слеза.
— Откуда ты только там взялся?!
— Пришёл... навестить... Гарри Поттера сэра...
— Ах, навестить... И чем это закончится? Очередным взрывом? — хмыкнул Дин.
— Гарри Поттер снова в школе, — прошептал он, — Добби предупреждал Гарри Поттера. Предупреждал! Ах, сэр, почему вы не послушали Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд?
Гарри сел и оттолкнул руку эльфа.
— Как вы здесь очутились? — спросил он. — И откуда вы знаете про поезд?
У Добби задрожали губы. Гарри вдруг осенило:
— Так это вы?! Вы не пропустили нас сквозь барьер!
— Да, я, — гордо ответил Добби и так закивал головой, что его уши заколыхались. — Добби тайком приглядывал за Гарри Поттером и заклял проход к поезду, за это Добби пришлось отутюжить себе пальцы. — Он показал забинтованные руки. — Добби не жаль рук, сэр, Добби думал, это спасёт Гарри Поттера от опасности. Добби не знал, что Гарри Поттер полетит в школу в автомобиле.
Эльф раскачивался взад и вперёд, встряхивая смешной головой.
— Добби был ошарашен, когда узнал, что Гарри Поттер вернулся в школу, — он даже сжёг обед хозяина. Добби так выпороли, сэр, так выпороли...
— Решительно, надо было наказать тебя посерьёзней, но, к сожалению, мы тогда не знали, с чем было связано твоё преступление, — прошипел Люциус.
— Как вы можете! — возмутилась Гермиона.
— Из-за этого гнилого сгустка экзоплазмы у ваших друзей было столько проблем, а вы его ещё и защищаете?! Смею вас заверить, мисс Грейнджер, что ни в одном магическом доме, ни один хозяин, если только он сам уважает себя, свой род и саму Магию, не обращается с домовиками более жестоко, нежели они сами этого заслуживают.
Гарри тяжело опустился на подушку.
— Из-за вас меня и Рона чуть не выдворили из школы, — сердито сказал он. — Уходите отсюда, у меня скоро вырастут кости, и, чего доброго, я вас убью.
Добби печально улыбнулся.
— Добби уже много раз грозились убить, сэр. Хозяева обещают убить Добби пять раз на день.
— Добби, если у моего сына по твоей милости будут новые неприятности... Я помогу Люциусу, — грозно пообещал Джеймс.
Добби утёр слёзы и вдруг сказал:
— Гарри Поттер должен вернуться домой! Добби думал, что мяч...
— Мяч? — снова вышел из себя Гарри. — Так это я вам обязан, что мяч чуть меня не убил?
— Что вы, что вы! — испугался эльф. — Мяч не убил бы вас. Добби хочет спасти Гарри Поттера. Лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой.
— ТАААААК!!!
— Ну, держись!
— Дочитаешь до конца главы...
— ...и это будет последнее, что ты успеешь сделать в этой жизни!
— А другой у тебя уже не будет!
— И уже нет семьи, которая могла бы провести соответствующие ритуалы и повесить твою голову на доску! — понеслось со всех сторон.
— А Кодекс писан не для тебя?..
— Какой ещё Кодекс?
— МИСС ГРЕЙНДЖЕР! Прежде, чем ратовать за права тех или иных существ, вам следовало бы собрать о них максимум информации! Даже в Открытой секции библиотеки Хогвартса вы нашли бы описание Кодекса, который существует с незапамятных времён, и где, в частности, написано, что ни один домовик не смеет под страхом неминуемой кары предпринимать действия, способные нанести телесный вред волшебнику! А теперь, как мы уже поняли, этот ушастый кретин натравил на волшебника бладжер и прямо признался в своём намерении его искалечить! — Амос Диггори так долго молчал, что о его присутствии уже успели забыть.
— Надо сказать, что в тот период у Добби были сложные переломы обеих рук, — вспомнила Нарцисса. — Они очень долго не заживали, так что...
В палату, пятясь, вошёл Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним — профессор МакГонагалл. Они внесли что-то вроде статуи и положили на свободную постель.
— Сходите за мадам Помфри, — шёпотом попросил Дамблдор.
Профессор МакГонагалл прошла мимо Гарри и вышла из комнаты. Гарри лежал смирно, притворяясь, что спит. Послышались взволнованные голоса, и в палату вместе с профессором МакГонагалл вошла мадам Помфри, торопливо натягивая кофту поверх ночной сорочки. Увидев статую, мадам Помфри ахнула.
— Что случилось? — спросила она шёпотом у Дамблдора и склонилась над неподвижной фигурой.
— Новое нападение, — объяснил директор. — Мы с Минервой нашли его на лестнице.
— Рядом валялась гроздь винограда, — добавила профессор МакГонагалл, — должно быть, он шёл навестить Поттера.
У Гарри по спине побежали мурашки, он тихонько приподнялся и глянул на лицо статуи, освещённое светом луны.
Это был Колин Криви. Глаза у Колина были круглые от ужаса, в руках фотоаппарат.
— Заклятие Оцепенения? — спросила мадам Помфри.
— Да, — ответила профессор МакГонагалл. — Подумать только... Не пойди Альбус вниз за горячим шоколадом, кто знает, что бы тогда...
Все трое глядели на Колина. Дамблдор нагнулся, покрепче ухватил фотоаппарат и, поднатужившись, вырвал его из рук Колина.
— Может, он успел снять нападавшего? — предположила профессор МакГонагалл.
Дамблдор открыл крышку фотоаппарата: из камеры повалил дым, Гарри даже за три кровати почуял запах горелого пластика. Мадам Помфри отступила на шаг и растерянно прошептала:
— Надо же, расплавилась...
— Что же это значит, Альбус? — спросила профессор МакГонагалл.
— То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил тот.
Мадам Помфри в страхе прижала ладонь ко рту. Профессор МакГонагалл вопросительно глянула на Дамблдора.
— Альбус, но кто же?..
— Вопрос не в том, кто, — не отрывая глаз от Колина, отвечал Дамблдор, — а в том, как...
Света не зажигали, но Гарри разглядел лицо профессора МакГонагалл: оно выражало крайнее недоумение.