Грязнокровки и голоса
Следующим на кафедру отправили жильца фешенебельной квартирки, расположенной в бескрайних пространствах между ножками стула, на котором в свою очередь сидел главный персонаж читаемой и обсуждаемой литературы. Время пребывания на означенной жилплощади привело к тому, что идеальная причёска Драко превратилось в едва ли не худшее воронье гнездо, чем то, что красовалось на голове его школьного... может, не врага, но оппонента, а воротничок мантии был так измят, что одного быстрого заклинания для того, чтобы привести его в порядок, было явно недостаточно. Малфой-младший явно боялся смотреть в сторону старшей части семьи, думал, почему Магия именно ему вручила книгу, но, прочитав название главы, всё понял. Бледнеть дальше ему было уже некуда, но мальчик был на грани обморока, у Рона на лице появилось торжество... за которое он получил тихий, но серьёзный втык от старших братьев:
— Не знаю, чего он так испугался, но злорадствовать, пусть даже над врагом... Это надо и себя не уважать!
- Глава 7
Грязнокровки и голоса,
— прочитал Драко, закусив губу. Рон осклабился и чуть только не облизывался в предвкушении взбучки, которую получит Хорёк к концу этой главы. Билл с Чарли, к крайнему удивлению младшего брата, готовились устроить аналогичную взбучку ему самому, вместо того, чтобы тоже порадоваться неприятностям, которые угрожали этому гадёнышу... И Гарри его с какого-то перепугу прикрывает...
Несколько дней Гарри старался не попадаться на глаза Гилдерою Локхарту, и это ему удавалось. Труднее было избежать встреч с Колином Криви, который, похоже, выучил наизусть расписание уроков Гарри. Колин был на седьмом небе от счастья: раз десять в день он произносил: «Как дела, Гарри?» — и слышал в ответ: «Нормально, Колин», пусть даже говорились эти слова с нескрываемым раздражением.
— Надеюсь, вы в конечном итоге справились с этой проблемой, — хмыкнула Амелия.
— Какой ещё проблемой?! — возмутился Колин. — Что с того, что я хотел поближе познакомиться с героем магического мира?
— Это можно делать по-разному. Если вы и в самом деле постоянно крутились под ногами, то могли напроситься на хорошую трёпку, это более, чем невежливо, мистер Криви.
— Но ведь Рон и Гермиона постоянно...
— Да, но это совсем другое дело, они не лезли в жизнь мальчика и — даже если изначально мистера Уизли и привлекала слава Героя, надеюсь, очень скоро он увидел в Гарри в первую очередь живого человека, такого же ребёнка, как он сам и они стали общаться на равных, точно так же, как и с мисс Грейнджер в итоге. Пока я не слышала, чтобы Рональд или Гермиона НАВЯЗЫВАЛИ Гарри своё общество, они рядом, когда это нужно — им всем и они не в тягость. Если же вы постоянно крутитесь рядом, не интересуясь тем, есть у объекта вашей заинтересованности время для вас, нравится ли ему ваше общество — это очень нетактично. Если эта ситуация не исправится к концу четвёртого года, мне придётся писать вашим родителям.
— Криви — маглорожденные...
— Но, полагаю, родители в курсе того, что их дети маги и их не очень удивит письмо из магического мира. Тем более, что я намерена послать письмо по магловской почте, — улыбнулась Амелия.
— Только осторожнее с марками! — предупредил Гарри.
-?!
— Дурсли однажды получили письмо от мистера Уизли... по магловской почте...
— И?
— Так конверт был до того облеплен марками, что для адреса почти места не осталось... Я думал, дядю удар хватит, — хмыкнул мальчик.
— Но... ведь когда посылаешь письмо, нужно наклеить марку... — недоумённо заметил Артур.
— Правильно! Но только ОДНУ! Одну-единственную! Стоимость марки может разниться в зависимости от того, куда ты отправляешь письмо, но — даже если вы пишете в Австралию, вам просто может понадобиться марка, которая стоит больше, чем та, которая красуется на конверте для Германии.
— К сожалению, даже на магловеденье не касаются таких тем, — вздохнула Гермиона. — Там объясняют, что такое электричество, автомобиль, самолёт... Но такие бытовые мелочи, как почта и одежда...
— Угу, — многие маглорожденные закивали, особенно те, кому повезло год назад побывать на Чемпионате Мира по Квиддичу, послышались смешки. Профессор Бербидж удивлённо огляделась.
— А... что такое? — пискнула она. — Я рассказываю основы... чтобы тем магам, которые в силу тех или иных обстоятельствах попадают в магловский мир...
— ...выглядели как можно потешнее! — заметила Гермиона. — Поверьте, далеко не каждый магл знает в точности, как устроен самолёт, не знаком с основами электромеханики... Но они все ОДЕВАЮТСЯ! Они носят ОДЕЖДУ! Ежедневно! Постоянно! И эта одежда несколько отличается от магической!
— Но...
— Да, у магов тоже есть свой дресскод, не только мантии, но и пиджаки, и брюки, и юбки... Но — совсем не такие, как у маглов! Маглы не сочетают ковбойские шляпы и шотландские килты! Я не стану носить индийское сари и бразильское сомбреро, как бы мне ни нравились эти предметы одежды по отдельности! И я вам рекомендую на будущее начинать уроки с того, что и в самом деле важно для магловского мира: чтобы маг мог одеться — и не вызвать ни у кого улыбку и подозрения в том, что перед ним клоун или человек, сбежавший из психиатрической клиники!
— Ага, не говоря уже о том, что ни один магл не станет разгуливать среди бела дня в ночной сорочке только от того, что ему нравится ветерок возле...
Уизли тоже вспомнили старого Арни и разразились гомерическим хохотом, а Джинни и Гермиона залились румянцем. Бербидж и Артур Уизли продолжали недоумённо хлопать глазами, но Амелия Боунс явно поняла, что имеется ввиду.
— Я полагаю, Попечительскому Совету стоит проверить компетентность некоторых преподавателей, — сказала она. — Чтобы лишний раз убедиться, что они и в самом деле разбираются в предмете, который преподают детям.
Хедвиг всё ещё сердилась на Гарри за злосчастный полёт на фордике, а волшебная палочка Рона до сих пор работала из рук вон плохо. Утром в пятницу на уроке заклинаний она превзошла себя: вырвалась у Рона и ударила хрупкого старого профессора Флитвика в лоб, где у него вскочил огромный зелёный фурункул.
— И я вам тогда сказал, чтобы вы озаботились приобретением нового магического проводника, — напомнил означенный хрупкий старый профессор. — Почему вы не удосужились отправить письмо родителям — с совой, а не с магловской почтой, где марок вообще не нужно? Не обратились к профессору МакГонагалл? Собственно говоря, мне самому следовало вам помочь, но я счёл, что декан вашего факультета лучше справится с этой задачей — Минерва? На твоих уроках тоже было достаточно несчастных случаев с палочкой мистера Уизли в том году.
— У меня было предчувствие, что моя палочка мне понадобится в том виде, в каком она была! — нашёлся Рональд, на которого опять зашипели родные.
— А больше никаких предчувствий у вас не было?
— Вы просто боялись озвучить свои проблемы!
— Собственно говоря, если бы я получила в начале года Громовещатель, то не уверена, что стала бы лишний раз напоминать о своём существовании, — сказала Лили, укоризненно глядя на Молли. — К тому же, палочка была сломана именно в том инциденте, за который ребёнок уже был опозорен. Плюс... Да что там говорить, Молли так и не желает ничего понимать.
— Но Громовещатель — лучшее средство...
— ...чтобы отбить у человека всякое желание общаться с вами. И отвадить от него друзей, — поддержал супругу Джеймс. — Это унизительно! Вы только расписываетесь в собственном неумении воспитывать детей, склочном характере... Не говоря о том, что ваши проблемы с машиной и штрафами никого, кроме вашей собственной семьи, не касаются и не волнуют. Сами стали посмешищем и опозорили и так пострадавшего ребёнка! На будущее — если вдруг у вас вновь возникнет желание... Я официально запрещаю вам так или иначе упоминать в этих... нашу семью.
Гарри с облегчением вздохнул, когда наконец наступили выходные. Друзья все вместе собирались сходить в гости к лесничему Хагриду.
— Ой! Что-то мне подсказывает, что вашим планам не суждено сбыться! — покачала головой Лили.
— Но кто станет устраивать подлянки утром по выходным? — поднял бровь долго молчавший Ремус. — Даже мы в своё время начинали только после завтрака.
Но в тот день кто-то разбудил его ни свет ни заря.
— Если бы кто-то пытался разбудить меня ни свет ни заря, я бы бросил в него Петрификусом!
— Я бы его проклял!
— Гарри, надеюсь, ты показал этому умнику, где раки зимуют?
— Не дать ребёнку даже нормально поспать после напряжённой недели!
— Возмутительно!
Он разлепил глаза и увидел Оливера Вуда.
— Что... что такое? — сонно пробормотал Гарри.
— Тренировка! — решительно заявил Вуд. — Вставай!
— И эту тренировку можно было проводить исключительно ночью????
— Ну, не только мне пришлось так рано просыпаться, — хмыкнул Гарри.
Надев алую форму и накинув сверху мантию — утро было прохладное, — Гарри нацарапал Рону записку: пусть тоже идут с Гермионой на стадион. Закинув на плечо свой «Нимбус-2000», он спустился в Общую гостиную и уже готов был выйти в коридор, как вдруг наверху послышался шум. По винтовой лестнице, сжимая что-то в руке, скатился Колин Криви; висевшая у него на шее камера болталась из стороны в сторону.
— Надеюсь, вам хватило ума не начинать фотосессию прямо на месте, — заметила мадам Боунс.
— И что вы не стали надоедать мастеру Поттеру автографами, — добавил Кингсли.
— Кто-то произнёс твоё имя, Гарри! Смотри, что у меня есть! Я напечатал их, хочу тебе показать...
Гарри ошеломлённо уставился на фотографию, которую Колин держал у него перед носом. На ней чёрно-белый Локхарт изо всех сил пытался втащить кого-то за руку в кадр. Гарри узнал на снимке собственную руку и с удовольствием отметил, что оказал Локхарту достойное сопротивление.
— Молодец!
— Так держать!
— Отделал этого индюка!
— Надеюсь, ты при этом заехал ему по носу!
— СИРИУС ОРИОН БЛЭК! Нет, почему мы сделали именно этого типа крёстным... Надо было взять Ремуса...
— Но, дорогая...
— Чему хорошему этот обалдуй может научить ребёнка, если он бросается такими словами...
— Интересно, что она скажет в самом конце, — прошептал Рон на ухо Гарри, — когда узнает, ЗАЧЕМ мне была нужна именно неисправная волшебная палочка...
— Боюсь, к бедняге придётся приставить дополнительную охрану по защите от наших мам, — так же тихо ответил Гарри.
— О чём вы там шепчетесь?
— Да так... О своём о девичьем...
— Хи-хи-хи...
Локхарт скоро сдался и устало прислонился к белому краю фотографии.
— Подпишешь? — с надеждой спросил Колин.
— Нет, — отрезал Гарри и быстро оглянулся по сторонам. В гостиной, к счастью, ещё никого не было. — Извини, Колин, я тороплюсь. У меня сейчас тренировка.
— Лучше бы ты этого не говорил.
С этими словами он решительно направился к выходу в коридор.
— Вот это да! Подожди! Я никогда в жизни не видел, как играют в квиддич!
— Дождались бы официального матча.
— Но зачем ждать, если есть возможность...
Мадам Боунс взмахом руки остановила словоизлияния Колина, достала из воздуха письменные принадлежности и стала писать — судя по всему, письмо родителям Криви.
— И Колин вприпрыжку побежал вслед за Гарри.
— Не будет ничего интересного. Это всего лишь тренировка, — ответил Гарри, но Колин пропустил его слова мимо ушей. Лицо его сияло от радостного волнения.
— Ты ведь самый молодой игрок за последние сто лет, правда, Гарри? Правда? — возбуждённо спрашивал Колин, стараясь не отставать от Гарри. — Ты, наверное, великий игрок. А я вот никогда не летал. Это трудно, да? А это твоя собственная метла? Самая лучшая модель?
Гарри не знал, как его остановить. Всё равно что заговорила собственная тень, от которой не избавишься.
— Криви, такое поведение совершенно недопустимо!
— То, что вы никогда не летали, понятно и без ваших пояснений, так как уроки полётов начинаются не с самого начала школьного года!
— Вот прилипала!
— Гарри, как ты всё это вытерпел?!
— Я даже не знаю толком правил квиддича. — Колину не хватало дыхания, но он не смолкал ни на минуту. — Правда, что в него играют четырьмя мячами? Два летают сами и сбивают игроков с мётел?
— Кто бы его самого сбил?!
— Правда, — мрачно подтвердил Гарри: очень не хотелось объяснять сейчас довольно сложные правила игры.
— Почему? Мне было очень интересно!
— А ты когда-нибудь думаешь о том, что нужно другим?! Что Гарри, может, хотел бы ещё подремать... Что он ещё не проснулся окончательно?
— Обязательно надо было доставать именно его?!
— Даже если ты только в этот день узнал о существовании квиддича...
— Да нет, ему уже говорили о бладжерах и том, что Гарри — один из самых молодых игроков за всю историю Хогвартса, — напомнил Перси. — Но я согласен, с такими вопросами тебе следовало обратиться к тем, у кого есть желание и время...
— Но я хотел...
— КОЛИН БЭЗИЛ КРИВИ! ГАРРИ НЕ ХОТЕЛ ВЕСТИ С ВАМИ — И, КАК Я ПОДОЗРЕВАЮ, НИ С КЕМ ВООБЩЕ — ТАКИЕ РАЗГОВОРЫ! И если вы не научитесь думать не только о себе, но и о других — о других в первую очередь! — у вас будут очень большие проблемы!
— Ты мог уже заметить, что у тебя нет друзей, — заметил Шеймус Финниган. — Вот мы с Дином друзья и, надеюсь, у него за это время не слишком часто возникало желание меня проклясть, потому что я всегда обращаю внимание, в каком он состоянии, есть смысл с ним шутить или нет. И он всегда знает, когда и о чём может спрашивать меня.
— Верно, Колин, — вздохнула Гермиона. — Ты таким поведением только отпугиваешь от себя людей. Вот так и у меня не было ни одного друга, пока я думала лишь о том, чтобы продемонстрировать своё превосходство... А потом, когда я проявила слабость хоть в чём-то...
В раздевалке все уже были в сборе. Фред и Джордж Уизли, заспанные и взъерошенные, сидели рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая дремала, откинувшись назад. Напротив них зевали две других охотницы — Кэти Белл и Анджелина Джонсон. Вуд же был бодр и энергичен — сна ни в одном глазу.
— Ну, наконец, Гарри. Что ты так задержался? — повернулся к нему Вуд. — Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал её всё лето, и, уверен, она поможет нам в этом году выиграть школьный чемпионат...
Вуд прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено поле для квиддича, испещрённое разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Достал свою палочку, постучал по доске, стрелки ожили и стали ползать по схеме как гусеницы. Пока Вуд пространно излагал новую тактику, Фред Уизли уронил голову на плечо Алисии и явственно захрапел.
— Который был час? — поинтересовался кто-то.
— Полшестого, кажется? — переглянулись близнецы.
— Я помню, Оливер в темноте сначала стал будить меня, — сказал Ли. — Я запустил в него... не помню, чем... И наколдовал темпус — было ровно пять часов.
— ПЯТЬ УТРА?!
— В ВОСКРЕСЕНЬЕ?!
— Вообще-то это была суббота...
— ГДЕ ЭТОТ ОЛИВЕР ВУД?
— ДА Я ЕГО НА РАССТОЯНИИ ПРОКЛЯНУ!
На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вуд достал вторую, за ней — третью. Гарри чувствовал, что засыпает.
— Всё ясно? — громко спросил Вуд, вырвав Гарри из объятий сладостной дрёмы. Как раз в эту минуту ему снилось, что он сидит в Общей гостиной и поглощает завтрак. — Вопросы есть?
— У меня есть вопрос, — прошипела Лили и повернулась к мужу и его ближайшему другу. — Скажите, а в квиддиче обязательно начинать тренировки в такую рань? Не позволив игрокам ни выспаться, ни нормально поесть, чтобы у них в воздухе не слипались глаза и они не падали в голодный обморок, разбиваясь насмерть?!
— Ну... У нас такого не было... — Мародёры дружно замотали головами.
— Наш капитан однажды пытался оставить нас без завтрака, — предался воспоминаниям Сириус, — так я наложил на него Сонные чары, а когда он выспался, на пальцах объяснил, что голодный я не просто злой, но ОЧЕНЬ ЗЛОЙ!
— И после того он даже не начинал тренировку, не удостоверившись, что все в должной форме...
— Однажды, правда, пришлось тренироваться поздно вечером, почти ночью...
— Так он бодрящие чары наложил...
— У меня есть, Оливер, — разлепил глаза Джордж. — Почему нельзя было рассказать всё это вчера вечером, когда соображалось гораздо лучше?
— Вот именно!
— Тем более, что вся эта теория чаще всего остаётся именно теорией!
— Кого она только волнует?!
— Приготовьтесь, нам предстоят в этом году упорные тренировки. А теперь применим новую теорию на практике! — воскликнул он, схватил свою метлу и поспешил к выходу. За ним, позёвывая, на негнущихся ногах, двинулась вся команда.
Ну и затянул же Вуд изложение своей тактики! Солнце успело подняться, хотя на траве всё ещё слоями лежал туман. Выйдя на поле, Гарри увидел на трибуне Рона и Гермиону.
— Вы что, ещё не закончили? — удивился Рон.
— Ещё и не начинали, — буркнул Гарри, с завистью глядя на тосты с джемом, которые друзья прихватили с собой после завтрака.
— Ну, хотя бы о еде вспомнили!
— Друга-то накормили?
— Какое-там! Даже чая не выпил — Вуд вылил чай на поле, а стакан разбил вдребезги...
— Чуть только не о мою голову, — вспомнил Рон.
— Вуд объяснял нам новую тактику.
Он оседлал метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Холодный воздух хлестнул по лицу и разбудил куда быстрее, чем нудные объяснения Вуда. Какое счастье снова оказаться над полем! Гарри на полной скорости облетел стадион, обогнав Фреда и Джорджа.
— Что за странные звуки? — удивился Фред, когда они долетели до конца поля и развернулись.
Гарри бросил взгляд на трибуну. На самом верху они увидели Колина. Он без остановки щёлкал камерой, звуки на пустом стадионе разносились необычно громко.
— Посмотри сюда, Гарри! Сюда! — отчаянно завопил Колин.
— Это ещё кто? — спросил Фред.
— Не знаю, — соврал Гарри и резко рванул с места. До чего же ему надоела эта мелюзга!
— Что происходит? — недовольно нахмурился подлетевший к ним Вуд. — Почему первокурсник нас снимает? Мне это не нравится. Вдруг, это шпион из Слизерина пытается заснять нашу новую программу.
— Мистер Криви, а вы хотя бы успели спросить... Хотя о чём это я говорю!
— То есть, вы ни у кого не спрашивали разрешения на съёмки на поле? — уточнила Амелия Боунс.
— А... зачем? — удивился юный фотограф. По залу прокатился стон.
— По закону вы не имеете права фотографировать на таких массовых мероприятиях, не имея специального разрешения и даже без ведома участников, — пояснила женщина. — Насколько мне известно, даже у маглов это не принято, как это у них называется... фотографы, которые...
— Папарацци, — подсказала Гермиона. — С ними пытаются бороться, было немало скандалов, судебных разбирательств.... Но это никого не останавливает. Ты, Колин, что Рита Скиттер, только в брюках.
— Как ты можешь сравнивать меня с этой писакой! — возмутился мальчик. — Я никогда...
— Твоя камера — всё равно что её Прыткопишущее перо! — пояснила девочка.
— Да, но у вас, мистер Криви, не будет такой же поддержки, как у Скиттер, и если на вас подадут жалобу, то вашу камеру ждёт самый бесславный конец, — сказала Амелия. — Хорошо, если её только разобьют, бывали случаи, когда фотографам запрещали заниматься их профессиональной деятельностью за нарушение...
— Амелия, — мягко заметил Дамблдор. — Я дал мистеру Криви право фотографировать на территории школы.
— Но при этом было поставлено условие, — напомнила МакГонагалл, — что эти колдографии будут производиться исключительно для собственного пользования и что на это не будет жалоб. А на деле у меня в том году было два десятка жалоб, которые я вам показывала, между прочим, и вы обещали принять меры!
— Но, согласись, что после этого...
— Да, но это было связано отнюдь не с вашими мерами! — напомнила Минерва.
— Но, согласись, что обучение в школе — очень трепетный период времени, каждому хочется сохранить такие колдографии... И все эти жалобы не были серьёзными... — увещевал директор.
— Извините, директор, — мадам Помфри покачала головой, — но на следующий год мистер Криви трижды приходил ко мне с различными травмами, полученными после того, как старшекурсники высказывали ему своё мнение относительно этих колдографий.
— Мы однажды хорошенько его проучили, когда он шпионил в подземельях, — фыркнул Нотт. — Ничего серьёзного, директор, я ему потом даже новую камеру купил, но поставил условие: не приставать к нашему факультету со своими глупостями!
— Ннно... Почему... я только хотел...
— Если вы не хотите напрашиваться на подобные эксцессы, почаще согласовывайте свои желания с другими, — сказал Снейп. — И с правилами школы, которые категорически вопрещают проводить колдосъёмки на территории чужого факультета. Я помню тот случай, имейте ввиду, что вас ещё пожалели, в моё время Лавгуда сначала на две недели отправили в больничное крыло за шпионаж на территории Рейвенкло, а потом и вовсе отчислили...
— Папу... отчислили? — пискнула светловолосая девочка с четвёртого курса Рейвенкло.
— Да, мисс Лавгуд. И отнюдь не из-за того, что он был слабым магом, но по его вине чуть не пришлось переносить месторасположение гостиной Хаффлпаффа, чью тайну чуть не раскрыл Ксенофилиус.
— Ну и что в этом такого страшного? Тем более, что примерное расположение гостиных...
— Не гостиных, но их паролей. Их строго-настрого запрещено передавать ученикам других факультетов, и это не просто чей-то каприз.
— Да нет, он из Гриффиндора, — успокоил капитана Гарри.
— Кроме того, Оливер, слизеринцам шпион не нужен, — заметил Джордж.
— Что ты хочешь этим сказать? — бросил на него подозрительный взгляд Вуд.
— Что они и сами уже здесь. — Джордж указал на игроков в зелёной форме, которые с мётлами на плечах выходили на поле.
— Откуда они взялись? — сжал кулаки Вуд. — Я же забронировал стадион на сегодня! Ладно, сейчас разберёмся!
Разозлившись, он так резко пошёл вниз, что приземление оказалось весьма чувствительным. Его слегка пошатывало, когда он двинулся к слизеринцам вместе с Гарри и близнецами.
— Флинт! — рявкнул Вуд, обращаясь к капитану соперников. — Сейчас наше время! Мы встали чуть свет! Убирайтесь отсюда!
Маркус Флинт был крупнее Вуда. Гарри иногда казалось, что он смахивает на тролля. Вот и сейчас у него на лице играла глуповатая улыбка — как у тролля, замыслившего очередную каверзу.
— Нам тут всем места хватит, Вуд.
Подошли Алисия, Кэти и Анджелина. Слизеринцы, среди которых девочек не было, стояли плечом к плечу и презрительно ухмылялись.
— Но я забронировал стадион! — крикнул Вуд. — Забронировал!
— Ты забронировал, — возразил Флинт, — а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. Вот, читай:
«Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца».
— А в другое время вы не могли его опробовать? — спросила Амелия. — Северус?
— Без комментариев, — буркнул бывший декан Слизерина.
— Случайно не после этого мистер Флинт заработал отработок до конца года? — хихикнула мадам Трюк.
— У вас новый ловец? — спросил Вуд. — Это новость! Откуда вы его взяли?
Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заострённом лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой.
— Ты, случайно, не сын Люциуса Малфоя? — спросил Фред, неприязненно глядя на Драко.
— А ты не зря упомянул его отца, — заявил Флинт, и ухмылки на лицах слизеринцев растянулись ещё шире. — Он сделал нашей команде щедрый подарок. Посмотри сам!
Все семеро вытянули вперёд свои мётлы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами «Нимбус-2001», они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца.
— Последняя модель. Появилась только месяц назад, — небрежно заметил Флинт, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. Она гораздо лучше «Нимбуса-2000». А что касается «Чистометов», — он бросил уничтожающий взгляд на старые мётлы в руках Фреда и Джорджа, — они с этой моделью даже рядом не стояли.
— Подозреваю, только ради этого эта тренировка и была назначена, чтобы поглумиться над противником, — холодно заметила Амелия Боунс, сверля взглядом доступных игроков слизеринской команды. Маркус Флинт успел благополучно выпуститься, но его младший брат чувствовал себя очень неловко.
Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя налитые злобой глаза превратились в щёлки.
— Смотрите, — махнул рукой Флинт. — К Гриффиндору спешит подмога.
По полю к игрокам бежали Рон с Гермионой, решившие выяснить, в чём дело.
— Что происходит? — спросил Рон у Гарри. — Почему вы не играете? А этот тип что тут делает?
Он удивлённо разглядывал Малфоя, одетого в спортивную форму Слизерина.
— Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся мётлами. Их купил мой отец для всей нашей команды.
Рон не мог отвести восхищённого взгляда от семи великолепных скоростных мётел.
— Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из-за них подерутся, — издевался он.
Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом.
— Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту.
Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти.
— А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он.
Гарри понял: Малфой сказал что-то ужасное, потому что не успел он закрыть рта, как поднялся невообразимый шум.
— Не просто «что-то ужасное», — медленно проговорил лорд Малфой, так, что Драко, не имея возможности покинуть кафедру и нырнуть в облюбованную норку, сглотнул образовавшийся в горле комок и зажмурился. — В самое ближайшее время, как только мы освободимся, Драко, я озабочусь, чтобы у тебя больше не возникло желания...
— Папа, но я только после этого от тебя узнал об истинном значении этого понятия! — заметил Драко. — И тогда совершенно искренне считал...
— Лорд Малфой, ваш сын в процессе чтения первой книги извинился передо мной и объяснил многие моменты, — сказала Гермиона. — В частности относительно «грязнокровок». Это было очень обидно, не спорю, но, с другой стороны, если объяснить это не просто происхождением, но и другими факторами... Я и в самом деле наделала немало ошибок просто потому, что не только не знала многих магических правил, но и не интересовалась этим...
— Да что ты извиняешься перед этими слизнями, Гермиона?! — не выдержал Рон и схватился за шею: она вздулась и заходила ходуном.
— Мисс Грейнджер, в отличие от тебя, воспитанный человек, — холодно пояснил Билл. — А вот твои предубеждения когда-нибудь приведут тебя... не к самым лучшим последствиям.
— Как и язык Драко, — прошипела Нарцисса. Она уже не отчитывала сына ни за что, но призвала письменные принадлежности и стала что-то записывать, отчего лицо Драко потеряло последние краски.
Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, Малфой!» — выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув её под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. По стадиону разнеслось эхо от громкого хлопка, из другого конца палочки вырвался зелёный луч и ударил Рона в живот. Рон упал и покатился по траве.
— Рон, с тобой всё хорошо? — бросилась к нему Гермиона.
Рон хотел ответить ей, открыл рот и... оглушительно рыгнул. К ужасу гриффиндорцев, из его рта посыпались слизняки.
— Мама...
— Кто-нибудь догадался позвать мадам Помфри?
— Я впервые слышу об этом случае... Мистер Уизли, почему вы не обратились ко мне? Я бы за десять минут сняла заклятье, — схватилась за голову целительница.
— Ничего, справедливость будет восстановлена, — прошипела леди Малфой. Драко задумался: имеет ли смысл просить политического убежища в Хогвартсе или срочно напрашиваться в гости к кому-нибудь из друзей? Едва ли матушка станет прибегать к таким мерам прямо в школе, дождётся, как минимум, каникул...
А слизеринцы зашлись от смеха. Флинт согнулся пополам и рухнул бы на траву, если бы не метла. Малфой не устоял на ногах и хохотал на четвереньках, колотя кулаком по земле. Гриффиндорцы окружили Рона, извергавшего больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятно, что никто не решался помочь ему.
— Хороши друзья!
— Отведём его к Хагриду, это недалеко, — обратился Гарри к Гермионе. Та храбро кивнула, друзья подхватили Рона под мышки и поставили на ноги.
— Что случилось, Гарри? Что случилось? Он заболел? Но ты ведь сможешь его вылечить, правда? — тараторил Колин, который сбежал с трибуны и сейчас приплясывал вокруг Гарри и Гермионы.
— Гарри — нет, но я — легко, — сказала Поппи. — Почему вы не позвали меня?! То, что вы повели его к леснику, понятно, его хижина и в самом деле неподалёку, да и Филчу работы меньше... Но неужели так сложно было попросить Вуда... или близнецов...
Рона в очередной раз вывернуло наизнанку, у него изо рта посыпалась новая порция слизняков.
— Ого! — восторженно воскликнул Колин и поднёс камеру к глазам. — Гарри! Подержи его секундочку!
— КРИВИ! ВЫ ЧТО, В САМОМ ДЕЛЕ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО МОЖНО СНИМАТЬ, А ЧТО НЕТ?!
— Но это были бы такие классные...
— ...моменты унижения вашего товарища! Это просто верх хамства и...
— Что можно взять с... ыыырг... — слизни полезли изо рта Амбридж, да такие, что Рон в описываемый день мог бы ей позавидовать. Пришлось срочно наводить порядок — снять проклятье с Жабы оказалось невозможным, но её окружили невидимым барьером, чтобы хотя бы не страдать от запаха, открыли окна, чтобы проветрить, Фадж позаимствовал у Амелии листок бумаги и сходу составил указ о понижении Долорес в должности и присуждении ей денежного штрафа за оскорбление ученика в пользу означенного ученика.
— Уйди с дороги, Колин! — рассердился Гарри. Поддерживая Рона, они повели его со стадиона в сторону Запретного леса.
— Скажите спасибо, что ребята были заняты мистером Уизли, а то вы, Криви, могли бы крепко схлопотать по шее! — жёстко сказала Августа Лонгботтом.
— Боюсь, даже это не помогло бы, — вздохнул Ремус.
— Мы уже почти пришли, Рон, — подбодрила его Гермиона, заметив между деревьями домик лесничего. — Через пару минут будем на месте... тебе сразу станет легче...
Когда до дома осталось метров пять, дверь распахнулась. Но появился не хозяин: из дверей размашистым шагом вышел Гилдерой Локхарт, одетый на этот раз в сиреневую мантию.
— А он что там делал??????
— Надеюсь, вы с ним не столкнулись?????
— Златопуст ещё в школе мнил себя великим целителем, из-за чего было несколько неприятных эксцессов... — покачал головой Сириус. Золотое Трио зафыркало, давясь от смеха.
— Интересно, что это были за эксцессы?
— Что они скажут после матча? — закатила глаза одна из жертв целительского таланта Локхарта.
— Сюда, — шепнул Гарри, толкнув Рона за ближайший куст. Гермиона не очень охотно последовала за ними.
— Это очень просто, надо только знать, что делать! — профессорским тоном объяснял Локхарт Хагриду. — Если понадобится помощь, вы знаете, где меня найти! Я пришлю вам свою книгу. Странно, что у вас до сих пор её нет. Подпишу сегодня вечером и пришлю. До свидания! — И Локхарт зашагал в сторону замка.
Гарри дождался, пока он скрылся из виду, вывел Рона из-за кустов и поспешил к дверям. Все трое забарабанили в дверь.
Хагрид тут же открыл — вид у него был явно недовольный. Но, увидев, кто на крыльце, он расцвёл.
— Куда вы запропали! Заходите, заходите! Я уж подумал, это профессор Локхарт вернулся...
Гарри и Гермиона втащили Рона в единственную комнату Хагрида, которая служила и спальней, и гостиной, и столовой. У одной стены стояла огромная кровать, в камине весело потрескивал огонь. Усадив Рона в кресло, Гарри принялся торопливо рассказывать Хагриду, что случилось с их другом, но великана эта история со слизняками, похоже, не обеспокоила.
— Лучше пусть лезут наружу, чем сидят внутри, — жизнерадостно заявил он, поставив перед Роном большой медный таз. — Давай, Рон, не стесняйся.
— РУБЕУС БОЛДУИН ХАГРИД!
— Дык... чего?.. Я ведь...
— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ВЫЗВАЛ МЕНЯ? ИЛИ КОГО-ЛИБО ИЗ ПЕРСОНАЛА?! — возмутилась целительница.
— Так... я ж... помог...
— Помог он! Это...
Рон склонился над тазом.
— Нам, наверное, остаётся только ждать, когда это прекратится само собой? — озабоченно спросила Гермиона. — Это заклятие вообще непросто снять, а уж если сломана палочка...
— КТО ВАМ СКАЗАЛ ТАКУЮ ЧУШЬ?! Это последствия серьёзного, взрослого колдовства снять непросто, но в таком возрасте даже Альбус при всём желании не смог бы вложить в проклятье достаточно магической энергии, чтобы я не смогла ликвидировать последствия в течение получаса, полчаса — предельный максимум!
Хагрид суетился вокруг, накрывая стол к чаю. Волкодав Клык подошёл к Гарри, положил голову ему на колени и тут же обслюнявил всю мантию.
— А что хотел от тебя Локхарт, а, Хагрид? — спросил Гарри, почёсывая Клыка за ушами.
— Учил меня, как колодец от водорослей очистить, — проворчал Хагрид, убирая со стола полуощипанного петуха и ставя на его место чайник.
— Колодец?
— От водорослей?
— А какое это имеет отношение к ЗоТИ???
— А его советы по обезгномиванию садов?
— Я читала в своё время эту книженцию и даже показывала их специалистам... Так по мнению мистера Гоули, который специализируется на садовых вредителях и имеет не одну научную степень... там собраны советы о том, как НЕ следует обращаться с этими самыми вредителями, и использование описанных там обрядов и чар может привести к увеличению численности вредителей и их вредительских возможностей, — вздохнула Августа.
— То-то Артур жаловался, что как раз в то время гномы стали всё быстрее возвращаться в Нору и что их количество возрастало в геометрической прогрессии...
— Так что эти дурацкие щиты здесь ни при чём...
— ОЧЕНЬ ДАЖЕ ПРИ ЧЁМ! Правильно установленные щиты могли бы даже не допустить активации ошибочно наложенных чар!
— А то я без него не знаю. Болтал о привидении, накликающем смерть. Будто он его... э-э... откуда-то выгнал. Всё небось врал, готов съесть чайник, да!
— Хагрид...
— Успокойтесь, профессор, чайников Хагрид не ел, не было такой необходимости!
Это было не похоже на Хагрида. Он никогда не говорил плохо о профессорах Хогвартса.
— Это точно, — все с большим удивлением взглянули на гиганта, тот в ответ пожал плечами.
Гарри взглянул на лесничего с удивлением, но промолчал. А вот Гермиона не смолчала и заявила, чуть повысив голос:
— Я думаю, ты несправедлив, Хагрид, профессор Дамблдор сам выбрал его на должность профессора защиты от тёмных искусств.
— А из кого выбирать-то? — ответил Хагрид, протягивая друзьям тарелку с ирисками из патоки. (Рон всё страдал над тазом.) — Защиту... вишь ты... никто не хочет преподавать. Эта должность проклята, на ней больше года не держатся, да!
— Хотя бы вы не повторяйте...
— Боюсь, Хагрид способен только повторять за другими чужие глупости, — покачал головой Амос Диггори и Амелия не стала продолжать.
Ладно, лучше скажите, — спросил Хагрид, кивнув в сторону Рона, — кого это он пытался заколдовать?
— Малфоя. Он обозвал Гермиону. Как-то очень грубо, потому что все просто рассвирепели.
— Гнусно обозвал, — прохрипел Рон, подняв голову от таза. На его побледневшем лице проступили капли пота. — Назвал её грязнокровкой...
Почувствовав очередной приступ рвоты, Рон снова склонился над тазом. Хагрид побагровел от ярости.
— Ишь, гад! — проревел он, повернувшись к Гермионе.
— Я не знаю, что это значит, — тихо проговорила она. — Конечно, я понимаю, это ужасно грубо...
— Это самое подлое оскорбление. — Голова Рона снова высунулась над столом. — Грязнокровками называют тех, кто родился в семье маглов. У кого родители не волшебники.
— Частая ошибка! Грязнокровок достаточно и среди чистокровных волшебников, которые отвергают магические законы и традиции!
Среди волшебников есть такие, кто считает себя лучше всех. Например, Малфои. Они хвалятся, что у них в жилах течёт самая чистая кровь. — Рон странно всхлипнул и плюнул в подставленную руку маленького слизняка. Бросил его в таз и продолжал: — Вообще-то почти для всех волшебников это ничего не значит. Какая разница — маг ты или магл! Взять хотя бы Невилла Лонгботтома: уж куда чище кровь, а даже котёл не может ровно установить.
— А наша Гермиона может всё! Она знает... кучу, нет... все заклинания! — гордо воскликнул Хагрид.
Гермиона от такой похвалы зарделась, как маков цвет.
— Бессовестно так называть людей, — сказал Рон, дрожащей рукой отирая со лба капельки пота. — Грязная кровь! Это про кровь-то! Да сейчас большинство волшебников полукровки. Если бы мы не женились на маглах, мы бы давно все вымерли.
— Положим, это не совсем так. На МАГЛАХ никто из волшебников не женится, — возразила Амелия. — Впрочем, если вместо «маглов» вы имели ввиду маглорожденных или сквибов, которые редко остаются в магическом мире, то всё будет в порядке.
— Но...
— Мой отец — магл, мадам Боунс, — сказал Шеймус.
— Мистер Финниган, ваш отец — сквиб, в таком поколении, что о магическом прошлом рода Финниганис успели забыть. Если бы у вашего отца не было даже самого слабого магического ядра, даже если бы ваша матушка снизошла до брака с ним... волшебницы средней силы иногда выходят замуж за маглов, такое бывает... Но вот только такие браки остаются бесплодными.
— А если наоборот?
— Мисс Грейнджер, я потом порекомендую вам кое-какую литературу, но не сейчас.
Тут он рыгнул и снова скрылся под столом.
— Ты не виноват... эта... что хотел заколдовать его, Рон, — крикнул Хагрид, стараясь перекрыть глухой стук, с каким слизняки падали в таз. — Даже лучше, что палочка не сработала. Поди заколдуй Драко, Люциус Малфой тут же... явится в школу. И тут уж жди беды!
Гарри хотел сказать, что худшей беды, чем слизни, не может быть. Но не смог открыть рот: челюсти были намертво склеены ириской Хагрида.
— Из чего ты их только готовишь?
— Хагрид, вам следует запретить угощать кого бы то ни было тем, что вы именуете своей едой!
— Просто удивительно, как никто до сих пор не отравился насмерть и не потерял все зубы после такого угощения! — загомонили все.
— Так хорошо же... Всем нравится... Что хорошего, когда от угощения в минуту ничего не остаётся... А так... подумаешь... Зато до вечера вкус останется...
— Чаще всего — препаршивый, — хихикнули близнецы, обсуждаемый кулинар обиженно покосился на них и отвернулся: ничего-то вы не понимаете!
- Гарри, — Хагрид неожиданно повернулся к нему, как будто вспомнил о чём-то, — я тут чуть не обиделся. Ты ведь подписываешь фотографии. А мне-то не подписал? Я, думаешь, хуже всех?
Гарри возмутился и сумел-таки разлепить зубы.
— Никаких фотографий я не подписывал, — с жаром воскликнул он. — А если Локхарт говорит...
Хагрид рассмеялся.
— Да шучу я. — Великан добродушно хлопнул Гарри по спине, отчего тот ткнулся лицом в стол. — Ну да, не подписывал. Я так и сказал Локхарту: на кой леший это Гарри, он и так знаменитей всех.
— Вряд ли ему это понравилось, — потёр Гарри ушибленный подбородок.
— Перекосился весь! — ответил Хагрид, и его глаза весело блеснули. — А тут я возьми и брякни, что вообще не читал его книг. Он вскочил и... э-э... ушёл. Будешь ириску, Рон?
— Нет, спасибо. — Рон вынырнул из-за стола. — Лучше не рисковать.
— Это точно!
У стены Гарри заметил розовый зонт Хагрида. Очевидно, это не совсем простой зонт. Он был уверен, внутри безобидного на вид предмета скрыт обломок школьной волшебной палочки Хагрида. Хагрид не имел права прибегать к магии. Его исключили из Хогвартса на третьем курсе, но Гарри пока не удалось выяснить за что. Стоило заговорить об этом, Хагрид начинал кашлять с отсутствующим видом, как будто оглох, пока Гарри не менял тему.
— Заклинание Раздувания, да? — В голосе Гермионы звучали укор и восхищение. — Ты отлично поработал над ними.
— Но ведь вам категорически запрещено колдовать!
— Мы обязательно изымем этот зонт, — резко сказал министр. Боунс нечего было на это возразить.
— Эй, Хагрид был тогда обвинён несправедливо! — возмутилось Трио.
— Он пострадал за чужие преступления!
— К концу этой книги это будет доказано!
— Твоей сестрёнке тоже понравилось, — кивнул Хагрид в сторону Рона. — Видел её вчера. — Хагрид покосился на Гарри и улыбнулся в бороду. — Она сказала, что... э-э... любуется окрестностями, а мне сдаётся, она... гм-гм... ожидала встретить кое-кого у меня. — И Хагрид подмигнул Гарри. — И она б не отказалась от подписанной...
— Перестань! — воскликнул Гарри.
Рон прыснул, и на грядку посыпались слизняки.
— Боюсь, он будет ещё долго страдать, из-за того, что никто не догадался обратиться ко мне за помощью, — вздохнула мадам Помфри, переживая этот случай.
— Осторожнее! — рыкнул Хагрид и немедленно отволок Рона подальше от драгоценных тыкв.
Близилось время обеда. У Гарри весь день маковой росинки во рту не было (если, конечно, не считать ириски Хагрида), и ему хотелось скорей вернуться в школу.
— Хотелось бы мне пообщаться с Вудом относительно его заботы о здоровье команды, — заметил Джеймс. — Ты и так у нас слишком худой!
Друзья попрощались с Хагридом и пошли к замку. Рон изредка икал, но слизняки в нём, похоже, кончились — за всю дорогу он отрыгнул всего пару, да и то крошечных.
— Увы, это не показатель... — вздохнула целительница. — Если подобные заклинания не снимать в течение часа, то это может отразиться на здоровье мага даже спустя много лет после этого эпизода.
— Не пугай нас, Поппи!
— И ты ведь можешь проверить... и вылечить...
— Проверить — могу, но вылечить... Скоро в Хогвартсе будет комиссия, я планировала проконсультироваться относительно состояния мисс Уизли... И буду просить о помощи её брату. Лечение может быть очень сложным. Так что, можно сказать, что мистер Уизли наказал сам себя за свой выпад против мастера Малфоя, и наказал куда тяжелее, чем планировал...
Едва переступив порог холла, они услышали свои фамилии.
— Явились наконец-то, Поттер, Уизли. — К ним приближалась профессор МакГонагалл. Вид у неё был весьма суровый. — Вечером будете отрабатывать свои наказания.
— Какие ещё наказания?
— За что?
— По выходным?
— Вроде бы, правилами запрещено назначать наказания на выходные...
— Вы забываете, мистер Люпин, что вашим друзьям я неоднократно назначала именно на выходные. Наказание было назначено за происшествие с машиной и ивой.
— А что мы будем делать, профессор? — спросил Рон, сдерживая отрыжку.
— Вы, Уизли, будете чистить серебро в Зале почёта под присмотром мистера Филча, — ответила профессор МакГонагалл. — И никакого волшебства, Уизли: будете работать руками.
— Представляю, какова была эта чистка... Особенно если не все слизни вышли...
Рон судорожно вздохнул. Завхоза Аргуса Филча ненавидели все до единого ученика Хогвартса.
— А вы, Поттер, будете помогать профессору Локхарту — поклонники завалили его письмами.
— Серьёзно?
— Ну, их не могло быть слишком много...
— Вы в самом деле так думаете?
— Только не это! Нельзя ли мне тоже чистить серебро в Зале почёта? — В голосе Гарри звучало отчаяние.
— Конечно, нет. — Профессор МакГонагалл удивлённо взметнула брови. — Профессор Локхарт попросил, чтобы ему помогали именно вы. Ровно в восемь, и не опаздывать!
— Что ж ты так его невзлюбил? Из-за пикси?
Настроение было испорчено. Гарри и Рон вошли в Большой зал понурившись, Гермиона следовала за ними, на её лице ясно читалось: «Не надо было нарушать школьные правила!» Даже пирог с почками показался сегодня Гарри не таким вкусным. Он был уверен: его наказание тяжелее. Рон с этим не соглашался.
— Филч продержит меня всю ночь, — сокрушался он. — И никакого волшебства! Да в этом зале сотни три кубков! А я совсем не умею работать руками, как маглы!
— Я бы с радостью поменялся с тобой, — несчастным голосом произнёс Гарри. — Я у Дурслей напрактиковался. Отвечать на письма поклонников Локхарта... Просто кошмар!
— Ну, подумаешь, подпишешь два-три конверта...
— Два-три?
Субботний день растаял быстро. Не успел Гарри оглянуться, как часы уже показывали без пяти восемь. Едва переставляя ноги, он брёл по коридору второго этажа к кабинету Локхарта. Перед дверью на мгновение замер, сжал зубы и решительно постучал.
Дверь тут же распахнулась. Локхарт при виде своего помощника широко улыбнулся.
— А-а, вот и наш нарушитель! — воскликнул он. — Заходи, Гарри, заходи.
Кабинет был освещён множеством свечей. Стены сплошь увешаны фотографиями Локхарта, так что самих стен за ними не видно.
— ЫЫЫЫЫ! — по залу прокатился стон отвращения.
На столе высоченная стопка конвертов.
— Но это же не... — Сириус посмотрел на насупившегося крестника и улыбка замёрзла на его губах.
— Будешь писать адреса! — торжественно произнёс Локхарт, не сомневаясь, что это доставит Гарри огромное удовольствие. — Та-ак, вот письмо Глэдис Гаджен, дай ей бог здоровья, одна из самых преданных моих поклонниц.
Минуты ползли не быстрее улиток. Гарри не слушал Локхарта и только время от времени произносил: «м-м-м», «точно!», «да». Кое-что, однако, достигало его сознания: избитые фразы, вроде «Слава — неверная подруга, Гарри» или «Знаменитость складывается из поступков, которые эта знаменитость совершает».
— Вот именно...
Свечи становились короче, мигали, отблески пламени плясали на бесчисленных изображениях Локхарта. Гарри перевернул уже, наверное, тысячный конверт, на тысяча первом принялся выводить адрес какой-то Вероники Сметли.
«Конца-краю не видно! — подумал Гарри. — Сил больше нет сидеть тут...»
— Что-то магический мир сильно поглупел... — фыркнул Джеймс. В иное время он бы получил весьма ощутимый тычок в бок от жены, но в данный момент на лице Лили застыло непередаваемое выражение.
И в этот миг он вдруг что-то услыхал. Какой-то звук, непохожий на потрескивание догорающих свечей и разглагольствования Локхарта о поклонницах.
Это был голос, от которого перехватило дыхание, кровь стыла в жилах, голос, который сочился ледяным ядом.
— Иди... иди ко мне... дай мне схватить тебя... разорвать... убить...
— ОЙ!
— КТО ЭТО БЫЛ?!
— Кого хотели убить?
— Кого...
— Кто это говорил????
Гарри вскочил, и улица, на которой жила Вероника Сметли, скрылась под огромным фиолетовым пятном.
— Что-что? — громко воскликнул он.
— То, что ты слышишь, мой мальчик, — ответил Локхарт. — Целых полгода без перерыва на первом месте в списке бестселлеров! Такого ещё не бывало!
— Я не об этом, — лихорадочно замотал головой Гарри. — Голос!
— Голос? — озадаченно переспросил Локхарт. — Какой голос?
— Голос, который сказал... вы ничего не слышали?
Локхарт изумлённо уставился на Гарри.
— О чём ты, Гарри? Может, ты задремал? Посмотрим, который час! Ого! Мы просидели здесь почти четыре часа! Кто бы мог подумать! Время пролетело как один миг!
Гарри молчал. Он силился снова услышать голос, но слышал только слова Локхарта: вряд ли Гарри когда ещё выпадет такое счастье — вместо наказания провести четыре часа с самим Гилдероем Локхартом.
— Похоже на то, что эти четыре часа — самое худшее наказание, какое только можно было придумать на тот момент, — буркнул Сириус, многие с ним были согласны.
Гарри ушёл к себе потрясённый. В этот поздний час Общая гостиная Гриффиндора была почти пуста. Гарри поднялся прямо в спальню. Рон ещё не вернулся. Гарри натянул пижаму, залез в постель и принялся терпеливо ждать. Прошло полчаса, и наконец Рон ввалился в комнату, поддерживая правую руку левой.
— Что случилось?! — перепугалась Молли.
— Вроде, тебе было велено просто почистить кубки в Зале Славы? — поднял брови Артур.
В нос Гарри ударил сильный запах средства для чистки серебра.
— Руку свело, — простонал он, падая на кровать. — Он заставил меня четырнадцать раз натирать Кубок по квиддичу! А когда я чистил Кубок «За особые заслуги перед школой», из меня снова полезли слизняки, и я целую вечность оттирал потом с него слизь...
— Кошмар...
— И опять-таки тебя не направили в больничное крыло... — простонала целительница.
А как у тебя с Локхартом?
Понизив голос, чтобы не разбудить Невилла, Дина и Шеймуса, Гарри сел в постели и рассказал Рону о голосе.
— И Локхарт сказал, что ничего не слышал? — спросил Рон. Гарри в лунном свете увидел, как его друг нахмурился. — Думаешь, он соврал? Но я не понимаю... ведь даже невидимки открывают двери!
— Да, конечно, — ответил Гарри, опускаясь на подушку. — Я тоже ничего не понимаю.
— Но, может, потом вы разобрались с этим?
— Слышать голоса, которые, кроме тебя, больше никто не слышит...
— Это не было галлюцинацией