Глава-3 ни слова лишнего
Он медленно подошёл ближе.
Алиса стояла с согнутыми коленями, бумага между губ. Он знал: ей не больно, не обидно — она наслаждается этой игрой. И именно это пугало сильнее всего.
— Сколько тебе лет, Алиса? — тихо спросил он, в упор глядя в её глаза.
Она не ответила — бумага всё ещё была у неё во рту.
— Вытяни. — Он сам взял край листа, медленно вытащил его из её губ.
Слюна блестела на бумаге. Он взглянул на неё и сжал пальцы.
— Скажи.
— Семнадцать, — выдохнула она. — Почти восемнадцать.
Он повернулся к доске, чтобы сбить пульс. Провёл рукой по волосам.
— Почти, — повторил он. — Почти — не значит можно.
Она подошла ближе. Очень медленно. Его спина напряглась. Он чувствовал её шаги, как будто они звучали внутри него.
— А вам хочется — можно?
Он обернулся.
Она уже была рядом. Рубашка на ней почти прозрачная от напряжения и жары. Губы чуть приоткрыты.
Он видел: она вся — вызов. Но под этим был страх. Маленький, глубоко спрятанный.
Он взял её за запястье.
Не крепко. Но уверенно.
— Сядь на стол.
Она медленно поднялась и села на край учительского стола.
Колени — вместе. Руки — на бёдрах.
Она замерла. Впервые — не двигалась.
Он встал перед ней. Так близко, что чувствовал её дыхание.
— Ты не понимаешь, с чем играешь, — прошептал он.
— А вы не понимаете, как давно я жду, чтобы кто-то меня остановил.
Между ними повисло напряжение, как натянутый провод.
Он провёл пальцами по её шее — от подбородка до ключицы. Легко. Не как мужчина. Как учитель, который проверяет температуру перед тем, как начать лекцию.
Она закрыла глаза.
Он наклонился ближе.
Его губы почти коснулись её уха.
— Скажи "стоп", — прошептал он.
Она не сказала.
Он провёл рукой по её бедру. Медленно, через ткань. Её тело отреагировало — дрожью, но не от страха. От разрешения.
И тут он резко отпрянул.
Как будто обжёгся.
— Уходи.
— Что?
— Быстро. Пока я не сделал то, чего не прощу себе.
Она смотрела. Он видел, как в ней борется: остаться — или бежать.
Но она послушалась. Соскользнула со стола. Подняла пиджак. Не сказала ни слова.
Он остался в тишине.
И знал — это не конец.
Это начало опасного урока, к которому никто не готов.