Глава 1. Здравствуйте, учитель
Я вышла из новостройки, в которую мы переехали несколько лет тому назад, и поспешила на остановку, именно на неё должен был прийти нужный автобус. Конец октября выдался не таким уж и холодным, поэтому я не стала застёгивать пальто. Шагая по мокрому асфальту, я завязала шарф и поспешила к нужной остановке.
Автобус был заполненным, но вполне мог вместить ещё людей. Он медленно катился по улицам, останавливаясь на остановках и впуская в салон свежий воздух. Я переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо дожидаясь, когда будет моя остановка. Из-за того, что мы переехали в новую квартиру, до школы приходилось ездить на автобусе, хотя раньше я могла спокойно дойти пешком минут за двадцать-двадцать пять.
Подойдя к школьной территории, я остановилась и поспешно достала из сумки пачку сигарет. Закурив, я тут же увидела, как ко мне неслась моя подруга с сигаретой в руках. На её губах играла улыбка, и я точно знала, что её выходные прошли успешно. Надеюсь, будет какая-нибудь интересная история.
— Итак, маленькая развратная шлюшка, с кем на этот раз ты перепихнулась? — я обняла её, а затем Алёна сделала шаг назад, делая глубокую затяжку.
Её щёки слегка порозовели, и я надеялась, что это от холода, а не оттого, что она смутилась из-за моих слов. Алёна Ломова никогда — по крайне мере, на моей памяти, а дружим мы с ней все одиннадцать лет школы — не краснела и не смущалась, говоря о таких простых вещах, как секс.
— О. Мой. Бог! — она заверещала, и я поняла, что рассказ будет горячим. — Ты даже не представляешь, какие были замечательные выходные.
— Могу себе представить. Ты светишься, будто кончила на выходных больше, чем за всю свою половую жизнь.
Её глаза блеснули, и я почему-то моргнула пару раз, тут же прищуриваясь. Что? Не может такого быть.
— Ломова, признавайся, сколько раз ты испытала оргазм за два выходных?
— Ну... — она мечтательно подняла глаза к небу. — Знаешь, там такое странное число, которое перевалило за шесть... Или восемь... Ну, я не считала.
Я испустила рваный вздох. Она действительно счастливица. Алёне редко, когда везло с парнями, и мне было несколько обидно за неё. Она частенько жаловалась, что её бойфренды не всегда дотягивают до её типажа или идеала, и это играло огромную роль. Нет, она не была какой-то дешевой потаскухой, которая спала с парнями после первого свидания, или её список любовников медленно перекатился за десяточек. Просто она любила знакомиться с парнями, долго с ними общаться, а потом как везло.
И я никогда её не судила за это.
Подруги нужны, чтобы поддерживать, а не для того, чтобы осуждать.
— Везучая, — хмыкнула я, тут же поворачиваясь, чтобы сделать последнюю затяжку и выкинуть окурок в урну, как увидела преподавателя по математике.
Его галантная походка на минутку свела меня с ума. Он был красив и обаятелен. Ну, знаете, как это бывает? Брутальный мужчина преподает математику в простой школе, по нему ученицы пускают слюнки, а он динамит их и не воспринимает всерьёз.
Его белая рубашка виднелась из-под пальто, которое он застегнул на все пуговицы. Чинный шаг вдоль школьного забора и прямые, расправленные плечи. Он всегда держался так строго и чопорно, что порой это выносило мозг. Школа — это не военное сборище, на котором надо выглядеть так официально.
В нашей школе не было официальной формы. Нужно было поддерживать темный низ и светлый верх, но учителя, словно помешанные на классике, говорили, что стоит одеваться в более презентабельные тона, то есть никакого красного, розового, ярко-зеленого, голубого и других цветов палитры. Предпочитался тёмно-синий, чёрный, серый от светлого до тёмного и белый.
Стучаев Александр Павлович всегда был одет с иголочки: отглаженные рубашки, серые брюки и тёмный, кожаный ремень. Он расхаживал по кабинету, объясняя какую-то тему, пока девушки пускали слюнки. Учитель был высок, статен и обаятелен. Красив, тупой индюк.
Его острый язык всегда раздражал меня. Стучаев высказывался по поводу учеников, словно мы — это отбросы общества, которые непригодны для использования. Да и его высокомерный, жесткий и насмешливый взгляд частенько сбивал с толку.
— Харитонова, глаза не оставь, — его бодрый голос раздался в нескольких метрах от меня, и я резко вскинула на него глаза, пару раз бестолково моргая. — Лучше бы выбросила этот бычок и отправилась на урок. Между прочим, у тебя первым уроком математика.
— Ага, — ответила я, делая последнюю затяжку. — К слову, до урока еще десять минут, Александр Павлович, поэтому просто не приставайте со своей математикой.
Я не любила математику только потому, что её вел этот козёл. До половины десятого класса у нас вела женщина, которая мне нравилась. Она сразу же дала понять, что не будет ставить липовые оценки, если человек не знает азов, но, чёрт подери, я так полюбила математику на её уроках, что с шаткой тройки перекатилась на твёрдую четвёрку, а потом метила на порог заветной пятерки, как неожиданно появился Стучаев.
Я помню его появление. Оно было не таким уж и эффектным, но незабываемым. Он зашёл в кабинет, держа в руках сумку-портфель, из которого достал ручку и карандаш. Ему было безразлично то, с какими ошарашенными лицами сидел десятый класс. Он просто продолжал доставать свои вещи из сумки. Когда все принадлежности оказались на учительском столе, он подошел к доске, взяв белый мел и нацарапал свое имя.
Стучаев Александр Павлович.
— Если опоздаете, будете получать коридорное образование, дамы, — он не дождался моего ответа, поэтому через пару секунд, пока я старательно думала, что ему ответить, уже двигался ко мне спиной, намереваясь зайти в двери школы.
— Даш, ты в порядке? — спросила Алёна, подойдя ко мне. — Ты выглядишь так, словно готова убить его своим взглядом.
— Он поставил мне тройку за контрольную, хотя я просто забыла указать в ответе минус. Я так зла была, что готова была засунуть этот листочек с тройкой ему в глотку, Алёна, — выдохнув, я кивнула в сторону школы, куда мы тут же направились.
Сдав верхнюю одежду в гардероб, Алёна решила зайти в туалет. Конечно, проторчав там практически до звонка, мы быстрым шагом направились в кабинет. Трель звонка раздалась как раз тогда, когда мы поднимались на третий этаж. Открыв в кабинет дверь, я увидела, как Стучаев стоял возле своего стола.
Я буркнула себе под нос: «Простите за опоздание». Собираясь пойти к своей третьей парте, за которой я сидела вместе с Долуниным, я остановилась — заставил удивленный возглас учителя.
— Харитонова, кажется, я говорил, что, если вы зайдете после звонка, то будете получать коридорное образование. И ещё, я не говорил, что разрешаю пойти на свое место.
— Александр Павлович, урок еще не начался. От него прошла лишь минута!
— Вы тратите и моё, и своё время, Дарья. Покиньте кабинет, иначе урок не начнётся.
— Вы не можете просто взять и выставить нас за дверь! — воскликнула я, гордо приподнимая подбородок. — Тем более, многих ещё нет.
— Так вы и ваши одноклассники, которые не захотели появиться вовремя на уроке, будете получать образование в коридоре. В следующий раз, когда вы решите, что можете наплевать на слова учителя, вспомните, что я всегда выполняю то, что говорю. Раз сегодня утром я сказал, что, если вы опоздаете, будете за дверью кабинета, значит, так оно и будет. Теперь, когда мы полностью разобрались, покиньте класс.
— Надеюсь, что Вас уволят за то, что вытворяете, — прошипела я, уходя из класса.
С силой захлопнув дверь, я тут же схватила Алёну за руку и потащила вниз. Мне необходимо было избавиться от злости, которая бушевала во мне, поэтому нужно выпить кофе в столовой и пойти ещё раз затянуться сигаретой.
В расписании стояло два урока математики, поэтому на второй мы пришли без опозданий. Под насмешливый взгляд Стучаева, который что-то писал в классном журнале, но оторвался, наблюдая за теми, кто решил появиться на его втором уроке. Я прошла на третью парту и плюхнулась рядом со Славой Долуниным, который усмехнулся, увидев моё искажённое злобой лицо.
Я до сих пор не отошла от утренней стычки.
— Ты не пропустила ничего важного, — сообщил Слава. — Этот мерзавец устроил срез по прошлой теме.
— Он устроил срез, когда и половины класса не было в кабинете?! — удивленно спросила я.
— Ага. Как только вы вышли за дверь, он сказал, что проведет внеплановую проверку знаний. Он надеялся, что мы не такие тупые, поэтому раздал бланк заданий и сказал, что у нас есть на решение ровно тридцать пять минут. В общем, он простой мудак, — Слава пожал плечами.
Я выдохнула и достала из сумки толстую тетрадь в клетку. Стучаев начал второй урок сразу же, как только закончился звонок. Расхаживая по кабинету, рассказывал новую тему, и я почему-то мысленно представляла, как мой идеально наточенный карандаш врезается в его глазной белок. Он испытывает боль, затем наступает смерть, а потом самый блаженный момент: этого придурка больше не будет в моей жизни.
— Харитонова? — его голос вырвал меня из глубоких мечтаний о смерти Александра Павловича, и я тут же посмотрела на его вскинутые брови. — Я задал Вам вопрос, будьте любезны ответить на него.
— Повторите, пожалуйста, — попросила я.
— Что такое показательная функция?
Он насмехался надо мной. В открытую просто смеялся. Я не слушала его последние несколько минут, представляя то, как мой карандаш впивается в его глаз, поэтому не услышала, что он там тарахтел про функцию.
Что мне ему ответить?
Я посмотрела на закрытый учебник, а потом перевела взгляд на учебник Славы, который был открыт на какой-то странице, и рвано выдохнула. У меня все было закрыто, когда многие уже приготовились что-то записывать, если не записали, пока я тут была в своих мечтах.
— Я не знаю...
— Сначала Вы опаздываете на урок, наплевав на предупреждение, затем Вы не можете ответить на мой простецкий вопрос. У Вас даже учебник закрыт, Дарья. Извините, но, если Вам неинтересно, можете покинуть класс.
Его пухлые губы растянулись в улыбке. В такой омерзительной и высокомерной улыбке. Он думает, что я просто возьму и сдамся? О, нет.
— Александр Павлович, смею заметить, что это не моя вина, что ученица не слушает скучно-занудного преподавателя. Вы вещаете, словно какую-то молитву в церкви, хотя и там интереснее, наверное.
Я взяла свою сумку, сложила в неё тетрадь, оставляя учебник на столе. Стучаев всегда выдавал их, и мне нравилось, что не приходилось таскать лишний груз в сумке. Тем более, мы частенько занимались по его распечаткам, а не по учебникам.
— Думаю, лучше я послушаю что-нибудь в церкви, чем буду сидеть, не понимать и ощущать себя бестолковым дерьмом. До свидания, — я встала со своего места и, покачивая бедрами, направилась вон из класса.
День прошел в суматошном ритме. Больше я не пересекалась с этим математиком-засранцем, который и слова не сказал, когда я вышла из кабинета. На перемене встретилась с Алёной, и мы пошли в столовую. Она рассказала мне, что Стучаев на уроке вел себя тихо, никого не задирал и был обыкновенным учителем.
После последнего урока, восьмого, Алёна задержалась у учительницы по литературе, потому что им нужно было что-то обсудить, а я решила подождать её в коридоре.
Чьи-то шаги раздались где-то в коридоре, и я тут же повернула голову, чтобы посмотреть, кто там шёл. Мои глаза самозабвенно закатились, когда сам Стучаев шел по коридору, засунув одну руку в карманы своих серых штанов, которые идеально подчеркивали его крепкие ягодицы. На его губах расползлась ухмылка, когда он заметил меня, стоящую возле окон.
Он приближался ко мне достаточно медленно, но быстро, и я почему-то почувствовала себя не в своей тарелке. Саша надвигался на меня, словно туча среди ясного неба, и мне становилось некомфортно. Я переступила с ноги на ногу и повернулась обратно к окну, хотя всем телом ощущала, что его мощная энергия присутствовала в коридоре.
Его шаги постепенно замедлялись, и я молилась, чтобы он прошёл мимо и ничего не сказал, как обычно это бывало, когда мы пересекались в коридорах. Но тогда я стояла в компании одноклассников, и это было бы странно, что математик подошёл и отвесил какую-нибудь скользкую реплику.
— Харитонова, твоё показательное выступление на втором уроке не впечатлило меня. Твоя актерская игра на уровне детского сада. Может, ты что-нибудь новое придумаешь, чтобы я мог оценить по стобалльной системе?
Я надеялась, что он не увидел, как я вздрогнула, когда он оказался прямо за мной. Развернувшись и уперев взгляд в его бесстыжие карие глаза, задрала немного голову, показывая свою непокорность.
— Для Вас, Александр Павлович, что угодно, — промурлыкала я слащавым голоском, заставляя его прищуриться. — Только после того, как вы перестанете быть мудаком. Ах, наверное, это не произойдёт, потому что это уже прочно засело в Вас.
Он рассмеялся. Так открыто и забавно, что я на минутку опешила. Нет, ему не стоило смеяться, потому что это выглядело странно. Я его, значит, обозвала мудаком, а он просто взял и рассмеялся. Отлично.
— Кстати, я хотел сказать, что у тебя стоит неявка на два моих урока.
К чему он клонит?
— И, как ты можешь знать, это значит, что ты должна прийти и отработать это время после уроков.
Я опешила на мгновенье.
— Это законно? Простите, но мне не хочется сидеть с вами один на один в кабинете и заниматься дурацкой математикой.
Он усмехнулся.
— Вообще-то, Харитонова, после уроков в среду и в пятницу остаются те, кому нужно нагнать материал. И, поверь мне, мы не будем сидеть один на один. Жду в среду после восьмого урока.
Он пошёл дальше по коридору, а я тут же показала ему средний палец в спину и поняла, что мне некуда деваться.
Мне придется идти в среду после уроков, чтобы отработать неявку.
О, нет.