The Black Swan | h.s. [rus]

Я прошла через весь город и поднялась по ступенькам, одетая и готовая провести день в труппе. У меня всё ещё было это головокружительное, волнительное чувство. Я ничего не могла с собой поделать. Оно никогда не проходило, вы можете подумать, что я уже привыкла к этому, или танцы стали для меня скучными но ... не для меня. Это была целая жизнь и страсть, которую я построила, не думаю, что смогу жить без этого. Несмотря на то, что это вызвало ужасную боль в мышцах, слёзы и невыносимые боли, которые приходят при попытке создать эти успешные, сложные танцевальные шаги. Вся моя жизнь заключалась в тренировках, и я всё ещё боролась с болью, но никогда не могла остановиться.

Я прошла мимо и улыбнулась друзьям, многие входили в кордебалет, я знала много удивительных солистов и других ведущих танцовщиков. Мы были как большая семья, очень сильная, очень сплочённая. Да, здесь всегда было ... соперничество за лучшие роли, лучшие пьесы, всеобщее внимание, но это было здорово. Это действительно помогает труппе быть успешной. Да, часы тренировок были долгими и напряжёнными, но у нас было взаимное уважение друг к другу и талант, который мы все могли предложить.

— Ли, — позвала я, узнав его по затылку.

Лиам Пейн и я пришли в эту труппу в одно и то же время. Мы всегда были в паре, всегда очень хорошо танцевали вместе. Мы так хорошо знали друг друга; мы легко отражали действия друг друга. У нас всегда была химия, всегда были какие-то отношения? Но я никогда не буду встречаться с ним, я не могу разрушить это партнёрство, никогда. Он был нужен мне для моей карьеры и для его тоже. Думаю, он понимал это. Но с ним было так легко танцевать романтические пьесы. Его красивые карие глаза, пухлые розовые губы, его невероятно идеальное, рельефное и мускулистое тело было просто ... вау. У него был такой мягкий характер, с Лиамом так успокаивающе было находиться рядом. У него было самое спокойное поведение, я имею в виду, он мог быть смешным и громким, но он всегда был очень уважителен ко мне.

— Привет, Одетта, — он широко улыбнулся мне, ожидая, когда я догоню его. — Хочешь пойти в студию и начать репетировать?

— Конечно, очень.

— Ты хочешь этого, — он улыбнулся.

— Очень, очень сильно.

— Мы сделаем это, пора зажечь.

Этот балет для меня был настолько ошеломляющим, по-настоящему красивым. Лиам так идеально подходил; у него была физическая подготовка для большого количества подъёмов, и сильные руки, чтобы вести меня. Он был также отлично обученным классическим танцовщиком с большим романтическим уклоном. Это вытекало из него; иногда он был таким нежным, как будто писал музыку, создавая каждую ноту с помощью каждого шага.

Мы начали с некоторых поддержек; наши тела находились так близко в этой пьесе. Он доминировал, когда мы выгибались, балансируя на одной ноге, он поднимал меня за мои бёдра. Он касался моего тела; это было так романтично и красиво. Опять же, доверие, которое было необходимо, было очень важным. Бег, прыжки и то, что он поймал меня в последний момент – это то, о чём мне даже не приходилось задумываться. Я всегда знала, что Лиам поймает меня; он всегда будет рядом со мной.

— Это было прекрасно, — выдохнул он, когда мы вышли из нашей позиции.

— Я хочу этого! — я прыгнула на него, не боясь, что он не поймает меня, это было рефлексом.

— Я знаю, думаю, это будет здорово. Найл тренируется с Сарой.

— Это было бы так прекрасно.

— Я действительно думаю, что мы могли бы сделать это. Не думаю, что другие танцовщики так же близки, как мы четверо. Это необходимо для этой пьесы.

— Верно, пойдём в другую студию, — я посмотрела на часы. — У нас групповая репетиция.

Он кивнул, и мы пошли. Мы вошли в большую комнату с зеркалами во все стены. Там был парень, которого я не узнала; у него были прекрасные розовые губы, красивая линия подбородка, сильные, пронзительные зелёные глаза и спутанные каштановые волосы. Его тело было таким же, как и у всех остальных, подтянутым, совершенным. Иногда это беспокоило меня в балете. Иногда было трудно почувствовать себя уникальным и не таким как все. Мы все двигались к одной цели; мы все должны были быть довольно стройными, сильными и элегантными. Нас выделяло только наше техническое мастерство, и это часто меня беспокоило.

— Кто это? — спросила я Сару.

— Понятия не имею, может быть, его повысили. Мы, наверное, узнаем. Как прошла тренировка с Лиамом?

— Отлично, думаю, мы могли бы это сделать.

— То же самое с Найлом и со мной, я так люблю эту пьесу.

— Хорошо, — отозвался наш тренер по хореографии и балетный режиссёр, заставляя нас немедленно обратить внимание, — Мы больше поработаем над хореографией для BVC (прим. перев.: концерт для скрипки с оркестром Сэмюэла Барбера). Вы все знаете, что прослушивания начинаются в эту среду, так что у вас будет ещё один день, чтобы подготовиться. В конце дня мы примем лучшее решение для труппы, — мы все кивнули. — За работу.

Мы начали с очень медленных, очень потрясающих пьес для девушек. Мужчин заставляли делать разные поддержки на других танцовщиках. Они были действительно в центре внимания и у всех на виду. Мне нравилось наблюдать за танцовщиками, не только их сила, но и одновременно мягкость были невероятными.

Я впитывала всё настолько, насколько могла. Я хотела этого так сильно, у меня были в последнее время замечательные постановки, но эта была та, которую я желала. Я не была слишком конкурентоспособной; я была довольно покорной по своей природе. Когда дело доходило до танцев, это иногда сводило меня с ума.

— Пойдём поедим, — предложил Лиам, перекидывая сумку через плечо.

— Кто был тот парень в твоём классе?

— Какой парень?

— Тот новенький? — Сара говорила, держась за Найла, они были вместе в течение некоторого времени.

Найл Хоран ... если бы я встретила его на улице, то не подумала бы, что он танцовщик. Я бы и за миллион лет так не подумала. Он был шумным тусовщиком, душой компании, таким общительным и забавным. У него была нездоровая одержимость спортом, он боялся борьбы, ну, вообще всего. Помню, когда Сара принесла ему билеты в первый ряд на баскетбольный матч, он заплакал.

Когда он был маленьким мальчиком, мама записала его на танцевальные классы, потому что он был очень энергичным, а летом не работал ни один местный спортивный лагерь. Вскоре он понял, что будет часто встречаться с женщинами, поэтому продолжил заниматься и теперь он оказался здесь. Он и Сара были вместе в течение многих лет, они были в труппе дольше, чем я. Найл был старше, около двадцати пяти, Саре было всего двадцать три. Они даже жили вместе, у них были очень милые отношения. У Сары Родс было доброе сердце, она была забавной и дружелюбной. У неё всегда была яркая улыбка и красивые карие глаза. Она так хорошо с ним ладила, он постоянно был в движении, всегда гиперактивный, и она сделала так, чтобы он отдохнул, успокоился. Он сделал её более общительной и показал ей другую жизнь.

— Ах да, парень из нашего класса, — ответил Найл. — Понятия не имею, он ни с кем не разговаривал. Может быть, он просто пришёл посмотреть или что-то в этом роде.

— В этом есть смысл.

— Это было бы отстойно для этого времени года, они бы этого не сделали.

— Сомневаюсь.

— Еда! — Лиам снова закричал и положил руку мне на плечо, проходя со мной по кварталу. Я улыбнулась ему, и мы нашли ресторан, чтобы поесть. Я взяла большую порцию салата, а Найл и Сара целовались друг с другом.

Я всегда отодвигала отношения на задний план, обычная жертва ради танцев. Я не могла сосредоточиться на поддержании отношений, пока пыталась сохранить своё мастерство и улучшать навыки. Мой первый поцелуй случился довольно поздно; я никогда не была физически близка с мужчиной.

Лиам удовлетворял мои потребности, поцелуи и всё такое. Многое в моей жизни случилось именно с ним в первый раз. Потеря девственности не была приоритетом, пробиться в труппу было главной целью, быть успешной значило всё для моей карьеры. Я знала, что Лиам с радостью вмешается и исправит ситуацию, но я так же понимала, что секс изменит всё. Я не хотела рисковать своими рабочими отношениями . Я знала, что секс изменил бы моё отношение к нему, поэтому не хотела этого. Мне нравились наши отношения с ним прямо сейчас.

— Хочешь завтра снова порепетировать? — спросил он, когда я остановила такси, чтобы направиться домой.

— Хотела бы, во сколько?

— Без разницы. Я свободен весь день.

— То же самое, мы можем встретиться пораньше, в девять?

— Было бы отлично; увидимся, Одетта.

Я улыбнулась и забралась в такси. Вернулась домой и приняла душ после долгого дня, села, наблюдая на плёнке, как моя мама исполняет партию Белой Королевы, Одетту. Боже, она была так прекрасна, она идеальна, все мышцы работают, до кончиков пальцев ног, нет дрожания в руках. Она была рождена для этого. Я была поражена.

— Я тоже буду как она, — пробормотала я, честно говоря, с малой надеждой.

На следующее утро мы с Лиамом вложили всё, что у нас было, в нашу тренировку, в нашу практику. Мы прыгали, вращались, держались друг за друга и пытались сделать это настолько страстно, правдоподобно и по-настоящему, насколько могли. Мы лежали на полу, отдыхая и глядя на красиво расписанный потолок.

— Мой отец звонил мне прошлым вечером.

— О, о, — я улыбнулась. — Он всё ещё просит тебя бросить балет?

Он перевернулся на бок и посмотрел на меня. — Он продолжает предлагать работу на своём строительном заводе. Я так устал от этого, — он улыбнулся. — Он действительно думает, то, что я делаю, это – цитата: «только для геев».

— Ну, может быть, он не хотел, чтобы его единственный сын был танцовщиком. Твой отец выглядит очень ... консервативным человеком, с традиционными взглядами ... женщины – дома, мужчины – на работе.

— Да ладно, я провожу свой день, занимаясь тем, что мне нравится, чем-то, что у меня хорошо получается, и я трогаю красивых девушек, таких как ты.

— Эй, заткнись.

— Особенно, — он наклонился, целуя моё плечо. Я закрыла глаза, глубоко вздохнув. — В этой пьесе.

— Совершенно верно.

— Думаю, — он немного приподнял губы, заставляя меня наклонить шею к нему. — Наша химия на сцене действительно будет сиять, если мы продолжим её исследовать.

— Лиам...

— Я знаю, ты не хочешь разрушать наши партнёрские отношения, не хватает времени, бла-бла-бла, но ... думаю, — он придвинулся к моей челюсти, так близко к губам. Я поцеловала его в ответ, зарывшись руками в его волосы. Он отстранился, и я открыла глаза. Он улыбался. Я села и осторожно оттолкнула его назад, устроившись у него на коленях, его руки спускались к моим бёдрам. Я схватила его за плечи, и мы откинулись назад, его тело упало прямо на меня, когда у нас был этот случайный сеанс обжиманий и поцелуев.

Это случается. Я имею в виду, когда вы так тесно работаете с кем-то, доверяете ему своё тело, которое в балете было абсолютно всем, это не было слишком шокирующим, что это происходило. В то время как я не была готова к некоторым горячим и будоражащим романам или реальным отношениям, я всё ещё иногда чувствовала потребности. Иногда ... Мне было одиноко.

— Остановись, — выдохнула я, когда его рука прошлась между моими бёдрами. — Не в студии, ни за что.

— Хорошо, тогда давай сегодня вечером, — он поцеловал мои ключицы.

— Ли, нет, нам нужно отдохнуть, — я оттолкнула его и поднялась на ноги. — Увидимся завтра, отдохни, — я снова поцеловала его и вышла, услышав, как он кричит на меня.

— Привет, Одетта, — я развернулась и улыбнулась Саре. — Как прошла тренировка?

— Мы тренировались целую вечность, — смеялась я. — У нас всё хорошо, я чувствую себя по-настоящему уверенной.

— Здорово. Ты с ним целовалась?

— Как ты узнала?

— Губы, — улыбнулась она. — Всегда выдадут тебя.

— Да, да, это идея Лиама.

— Почему бы вам, ребята, просто не покончить с этим? — она засмеялась.

— О, прекрати.

— Конечно, здесь же девственница.

— Тссс, — я посмотрела, и мы вышли. — Я не хочу разрушить наши партнёрские отношения. Думаю, сексуальное напряжение только помогает в танце, я не могу потерять этого. Он нужен мне для Лебединого озера в конце года.

— У вас, ребята, фантастическая химия.

— Знаю, думаю именно поэтому. Кроме того, у меня просто нет времени на свидания. Я хочу сосредоточиться на балете.

— Но балет не вечен; ты хочешь быть матерью, не так ли? Ты хочешь выйти замуж? С кем лучше договориться прямо сейчас, как не с танцовщиком, который полностью понимает часы работы, самоотверженность и страсть к нему?

— Думаю, это разумно, — пробормотала я. — Но сейчас просто танцы. Мне только двадцать; Я подумаю обо всём, когда мне будет двадцать четыре или двадцать пять.

— Хорошо, но я просто не хочу, чтобы ты упустила хорошие отношения.

— Не упущу, правда.

Я хотела сконцентрироваться на балете, на себе. Мама, заслуги семьи Риччи так давили не меня, я не могу подвести. Я бы не позволила Лиаму или кому-то ещё помешать этому. Мир балета был поглощающим, ты сделаешь всё, чтобы получить то, чего хочешь. Хотя я не хотела заходить слишком далеко, причиняя боль другим людям. Но всё, что я должна была сделать для себя, я бы сделала, чтобы получить то, что мне нужно.