Carpena

Афтепати Гран-при Монако.

Музыка гремела так, что можно было задохнуться от силы басов, если стоять слишком близко. Неоновая подсветка редких огоньков и светильников, ночное небо там, снаружи, и шум пляжа, прохладная ночь — все это присутствовало. И в этом Тони Джилл был в своей стихии, тусовщик и красавец. Точчи, которого он обещал «познакомить с настоящей роскошью их жизни» в тот момент неловко приклеился к одной из стен у бара, наблюдая, как Тони, который его и вытянул сюда, магнитом стянулся к веранде, где было тише всего и, по совместительству, находилось больше девушек, поскольку те, кто не танцевал, могли спокойно беседовать на подобных площадках, чуть поодаль от танцпола и всеобщего грохота.

— Ну и я не знаю, мне просто повезло, знаешь, випки, все дела! — Одна из девушек, размахивая дорогущим маникюром, который почти ничем не отличался от натуральных ногтей, что-то оживлённо ему рассказывала. — Ну и я, типа, приехала на Формулу-1 в Монако и поняла, мне прям нравится! Гонки это прям моё! Супер интересно, до самого финиша.

Гонка в Монако... Супер интересно...

— Да ты что? — Он улыбался, чуть снисходительно. Впрочем, без злобы или презрения.

Тони уже сбился со счета, сколько раз заливали ему о том, что гонки это их жизнь, что они жить без скорости не могут и вообще будут теперь ездить на каждое Гран-при. Либо чтобы подобраться к нему поближе, либо просто, находясь под впечатлением от их гламурного драйва, которое быстро остывало, когда они действительно начинали смотреть автоспорт и понимали, что это не так захватывающе, как кажется в роликах в интернете, нарочно смонтированных так, чтобы кровь бурлила. Потом, обычно, они переходили на теннис или... ну, как-то раз одна перешла на крикет.

— А еще мне нравится здешний воздух, море...

— Да! Да, море отличное! — Он оживился нейтральной теме, улыбаясь жемчужно-белыми зубами.

— Ты, наверное, хорошо плаваешь? — Она убрала выпрямленную кератином прядь волос назад за плечи. Как будто бы она всерьёз пошла бы плавать вместе с ним, хотя только мысль о воде, наверное, вводила её в ужас.

А вот Джилл действительно обожал воду, не скрывал этого. Он был как настоящая рыба, постоянно плескался везде, где было хоть что-то похожее на водоём. И правда, если бы не его социальные сети, где он через каждые два поста в воде, то она ни за что бы не стала упоминать это в разговоре.

— О, малыш, не заводи со мной этот разговор, ты же знаешь, я не отстану и потащу тебя с собой... — Он оперся на перила и придвинулся к ней поближе. Что бы он ни говорил в такие моменты, его магия заставляла даже самый нелепый флирт работать. — Это некрасивое зрелище, я как мокрая довольная собака.

Она улыбнулась и отпила из своего бокала.

— Что это у тебя? — Хрипловато поинтересовался он, глядя на неё тем самым взглядом, которым он так часто очаровывал своих приятельниц. — Маргарита?

— Я стараюсь придерживаться классики...

— А не забавно тебе пить коктейль с собственным именем?

Маргарита закатила глаза.

— Нет! Мне вообще не смешно, Тони! — Она улыбнулась и отставила его в сторону на маленький столик. — Ты знаешь, я так часто слышала эту шутку, что тебе придется придумать что-то получше!

— Придумать, чтобы что, ммм?

— Не знаю, чтобы завладеть моим вниманием, например.

— И попробовать таки Маргариту?

Его довольную усмешку можно было печатать на обложках. Тони не нравилась её самонадеянность, но зато очень нравилась внешность.

— Ты знаешь, — Он придвинулся ближе и оперся локтями на перила так, что он стоял к ним спиной, а лицом на танцпол. Там, вдалеке, он увидел Точчи и махнул ему, улыбаясь. При этом, его эмоция переменилась, и с лицом чистейшей невинности он продолжал. — Раз моя шутка не сработала, то я обещаю загладить вину, если сходишь со мной на пляж как-нибудь, я покажу очень милый берег, где получатся отличные фотографии для сетей, захвачу много маргариты и лимонов...

— Звучит заманчиво, Тони, но для маргариты нужна еще соль, без нее я с тобой никуда не пойду...

—Я думаю морская соль на тебе более чем сгодится. — Голубыми глазами ангела он взглянул на нее, скрывая улыбку.

Она открыла рот то ли в изумлении, то ли в возмущении. Он, довольный эффектом, склонил голову на бок и заправил ей прядь волос за ухо. Самое время для рекуперации.

— Ну, или я просто могу захватить с собой солонку. Говорят, морская вода не такая вкусная...

— Какой же ты все таки... — Маргарита Сандерс пыталась подавить в своем голосе смех, но не выдержала, когда Тони тоже добродушно засмеялся.

— Стараюсь.

Пилот украл у нее бокал и отпил немного, не спуская с нее взгляда.

Тино наблюдал за происходящим с чисто спортивным интересом. Ему было смешно смотреть на то, как Тони окучивает дам, ведь это было похоже на какой-то матч, если взглянуть со стороны. Можно выбрать стороны и болеть... Наверное?

Он сидел на баре, перед ним — какой-то легкий не очень крепкий коктейль. Рядом с ним попросил шот какой-то парень в тёмно-серой джинсовке. Тино не придал ему значения, пока не услышал над ухом знакомый голос:

— Опять он приклеился к кому то?

Он глянул наверх и узнал знакомого гонщика Кристофера Эдера. Это был флегматичный, полный сарказма и острот парень из Adrena. Австриец, высокий, со строгим взглядом, который часто отталкивал на первый взгляд, но лишь со временем становилось понятно о безвредности Кристофера. Он был даже слишком нейтральный и, можно даже сказать, пассивный. В отличие от Педро, который сам по себе отличался невозмутимостью и сосредоточенностью, спокойствие Эдера обосновывалось зацикленностью на жизни вне гонок и отсутствием дружеских связей внутри индустрии, за исключением его приятельских походов на вечеринки с Джиллом. Но этим, так или иначе, грешил почти каждый.. Словом, он был бы неплохим другом, если бы не боялся сближаться с теми, кого можно назвать конкурентами.

Они поздоровались и пожали друг другу руки. Оказывается, Эдер тоже приехал по просьбе Джилла. Это было не ново, что Тони зовет кого-то с грида вместе с собой, и Кристофер заверил, что вот, Джилл немного похвастается перьями, и вновь присоединится к их компании, а неловкое одиночество необходимо просто переждать как шторм.

Спутницу Джилла Крис тоже видел впервые (или, по крайней мере, ему так кажется). Они с Тино прилипли к барной стойке, а затем, когда ждать Тони им надоело, они выскочили на улицу и пробрались на верхнюю террасу. Кристофер упал на диванчик, пригласил Точчи вслед за собой и они погрузились в долгую беседу, которая поначалу не клеилась, а потом превратилась в горячую дискуссию. Не о гонках, а о... музыке?

Точчи был неплохим музыкантом, оказалось, Кристофер тоже. Сцепились по поводу двух исполнителей и в целом хип-хопа как такового... Пока они спорили, то успели выпить ещё немного. Перешли на рок-н-ролл. Потом на инди. Крис рассказал, как в подростковом возрасте, когда только начинал свой путь гонщика, он мечтал о собственной группе, но пришлось выбирать.

—Да брось тебе!

—Ну, что поделать, некоторые вещи остаются в прошлом... — Эдер поджал губы и немного выпил.

— Сol cavolo! Ерунда, я все равно выкладываю песни в интернет под псевдонимом!

— Да ну ты прикалываешься!

— Вообще нет!

Кристофер изумленно посмеялся. Им следовало бы притормозить с напитками, а то иначе они очень рискуют оказаться на ближайшем тротуаре, орущими в два голоса «Don't you remember», о которой они оба согласились, что песня — произведение искусства.

Так они провели бесчисленные минуты, в разговоре о любимых вещах и занятиях, а с каждой новой репликой их отношения становились все более и более приятельскими, как обо обычно и бывает на подобных вечеринках и, более того, в разговоре с Тино Точчи.

Джил почти припрыгал к ним, придерживая за талию свою спутницу.

—Мы вас обыскались!

— Мы сидим здесь уже полтора часа! — Вскинул брови Крис. — Я думаю вы плохо искали.

— E non in quei luoghi... — Похихикал Точчи, надеясь, что никто него не поймет.

— Вы ребята очень крутые, когда я была в паддоке, то прям чуть с ума не сошла! — Маргарита улыбнулась и мотала головой то на Киллиана, то на Криса, то на Точчи. — Этот драйв, скорость, невозможно не влюбиться! Я прям прочувствовала все это мощное напряжение!

— Да ты ж наша гонщица... — Сказал Кристофер, теряя былой энтузиазм после беседы с Тино.

— Что ты, я же даже машину не вожу!

Тони как-то странно взглянул на нее, но промолчал, вновь натянув на лицо эту кошачью улыбку, когда она взглянула на него. Он быстро скакнул глазами по Тони и Крису, но так и не проронил ни слова.

— Мне так страшно водить, я не настолько смелая, даже просто на дорогах мне вечно страшно кого-нибудь задеть... или превысить скорость... или сбить!

— И как такая влиятельная ragazza передвигается? Не говори, что на такси или автобусе? — Тино пригладил кудри назад.

Она залилась звонким смехом, который казался более искренним, чем все, что прозвучало только что.

— У меня есть тот, кто меня возит! Упаси боже ездить на такси и уж подавно на автобусе! Я что? Беспородная какая то? — Она присела рядом с Тино. Так близко, что он учуял носом ваниль ее парфюма. — Я считаю, что если есть возможности, то нужно окружить себя комфортом. Понимаете? Даже вот эти такси... Они такие... Это как-то неудобно, а вдруг маньяк? Нет, только доверенное лицо, я лучше попрошу приятелей, чем дам незнакомцу меня куда-либо подбросить.

— Ты правда так боишься? — Тони присел на столик перед ними. — Хотя, может ты и права, нет, разумеется! Очень опасно, правда парни? Будь я такой хрупкой леди, то точно не обошелся бы одной только перцовкой в сумочке!

Они продолжили общаться. Потихоньку, первичная настороженность парней на её счёт утихла и её компания стала даже приятной. Она призналась, что приехала с подругами, но те уже уехали. Обсуждалось многое в этом уголочке вип-террасы, но Маргарита внезапно очень переключилась на Тино. Девушка очень интересовалась его происхождением, кто он, и как очутился в Формуле-1.

Его осыпали лестью и приятными словами, восторгом, сердце Тино быстро растаяло, и он погрузился в поверхностную дружескую беседу с Маргаритой. Ей хотелось знать все, Тони неловко улыбался, глядя на Кристофера и Джилла, по видимому, чувствующего себя немного обделенным вниманием. Ведь это он ее привел, а сейчас Сандерс не отпускала из своих цепких коготков молодого итальянского гонщика. Кристофер, отстранённый и непредвзятый, мог только ухмыляться со стороны. Его не покидало ощущение, что он ее уже где-то видел, но затем, решив, что почти все модели (а она представилась как модель) обязаны быть друг на друга похожи, он, немного не в себе из-за выпитого алкоголя, не углублялся в эту мысль, просто наслаждаясь моментом и компанией.

— И что, прям, вообще тебе не страшно? — Не отставала она.

— Ну есть немного... — Точчи уже чувствовал, как у него розовеют кончики ушей. — Мне просто очень повезло, вот и все. Кто угодно мог оказаться на моем месте, правда....

— А-а-ат! Не то хотел сказать малыш Тино! — Втиснулся Джилл и грубо, предупреждающе, потряс его за колено, широко улыбаясь Маргарите. — Конечно кто угодно! Но ведь он талант, ты глянь. Чего ты скромничаешь, Точчи, я же видел, как ты гоняешь, что творишь на треке! Я не могу с него, так стесняется собственного успеха, что готов отказаться от него. Но нас, ветеранов, ты не проведешь, верно Крис?

— Безусловно. — Эдер кивнул. — Давно пора пустить молодняк на грид. А то они, бедолаги, засиделись в своих младших сериях.

Тино немного растерялся такой реакцией парней.

— Ты правда так скромничаешь? — Маргарита обратилась к нему. — Учись признавать свой талант так же, как и других! А если бы Педро Карпена вдруг появился и сказал «ой, парни, вы что, я на самом деле не умею ездить и мне просто повезло!».

Педро, который с самого детства являлся главным кумиром Тино Точчи, стал железной аргументацией в данном случае. Глаза итальянца блеснули интересом, а в груди зажглась гордость за сравнение не с кем-нибудь, а с самим Педро.

— Давайте не будем о гонках. — Попросил Крис, морщась. — Мы тут все оттуда, понятно, да, но должна же у нас быть жизнь помимо этого! Ведь уже на следующей неделе мы снова вернемся в эту рутину со всеми подготовками, маршалами, болидами и настройками...

— Не говори, что тебе надоело, Эдер.

— Мне? Надоело! Но ровно настолько, чтобы потусить одну ночь, а потом вернуться к своим обязанностям. Давай, Джилл, метнись ка за чем-нибудь на бар и возвращайся.

Джилл спрыгнул со стола и, поскольку в тактильности он не отказывал никому (даже, порой, на треке), оставил весёлый поцелуй на макушке своего приятеля.

— За это я люблю тебя, Кристофер, ты в самый ответственный момент возвращаешь всех к уму-разуму!

Следующей гонке предстояло быть в Канаде.

Педро почти не спал. Все эти две недели его ночи сопровождались долгими засиживаниями за симуляторами, видеоиграми, обустройством нового жилья, которое все равно выглядело так, будто половины вещей недоставало. А сон, который он получал, длился порой не более трех-четырех часов. Его мозг, зациклившийся на личных проблемах, заставлял его сознание «плавать» и он, время от времени, допускал глупые ошибки. Забывал про письма на почте, халтурил на тренировках в зале. Не дотягивал до своей нормы на симуляторах... Вся усталость отпечаталась на его лице, Педро превратился в человека, вымотанного собственными переживаниями и огромной неудачей, вероятно, самой серьезной в его жизни. Так прошли его выходные.

И вот, наконец, он снова в паддоке. Энрике встретил его в моторхоуме с чересчур широкой, почти отчаянной от беспокойства улыбкой.

— Отдохнул, Перико?

По нему было вполне очевидно, что нет.

— Да, так заспался, то надо бы суметь проснуться... — Соврал Педро.

Они прогнали все по-новой. Брифинги, настройки, разминка. Растяжка, упражнения на реакцию. Первая практика, перерыв, обсуждения, пока катаются младшенькие...

Параллельно с этим Педро выслушивал целые тонны информации, обрушившиеся на него от PR-команды. Он ненавидел отвлекаться от гонок на такие нелепости, но для их беспокойства было несколько поводов. Первый, разумеется, это слух о расставании педро и Валери. Команда двадцать раз посоветовала ему сохранять хладнокровие и дружелюбие к девушке и, либо поддержать слух публично, либо вообще никак на эту тему не высказываться, как он и собирался поступить, даже без их вмешательства. Второй — его недавняя стычка с Вандевельде, в которой оба могли пострадать, но, благо, большая часть урона пришлась на Брама. Оба проявили нетерпение, а Педро даже позволил себе обозначить позицию, чего он до сего момента никогда не делал. Команда посоветовала ему поддерживать нейтралитет с Брамом и держаться от него как можно подальше, ведь даже если он и убедит толпу в неприемлемом поведении бельгийца, то стоит перегнуть и вот его самого уже осуждают за «подстрекательство к травле», а это совсем нехорошо. На слова «вам бы появиться где-нибудь вместе спокойно беседующими» Карпена так вообще скривился. Измотанные переживаниями нервы не выдерживали и он, не стесняясь, стал показывать раздражение по поводу всеобщего беспокойства.

Третья причина, впрочем, могла бы стать вишенкой на торте, ибо когда Педро ее услышал, то замотал головой, разгоняя кудри в разные стороны.

— Погодите... что?!

— Киллиан тоже должен быть вне обсуждения.

— А брат мой как с этим всем связан? — Инстинкты старшего брата включились, хоть какой-то признак старого доброго Педро. — Это просто сущий бред...

— Педро, ты не понимаешь, но внезапное увольнение Сликвуда не просто что-то, что публика возьмёт и забудет! Пока мы разбираемся, пока наши команды не придумают выход, нашей тактикой будет... избегание вопроса.

— Да просто турнули его, не знаю, пора! — Нервно пытался протестовать Педро, прекрасно знающий обо всех причинах увольнения Сликвуда.

— Мы все понимаем, ты беспокоишься за брата, и если все действительно так, то это скоро уляжется, как только мы получим подтверждение от самого Сликвуда.

— Подтверждение от него?!

Его агент вздохнула. Да, она тоже была не в восторге.

— Просто так легенды как Абрам не покидают спорт, хлопнув на прощание дверью. Есть те, кто думает, что причина увольнения может быть несправедливой, что его заставили покинуть свой пост насильно. Каким бы он ни был, у него полно фанатов, а менять его на молодого пилота так поспешно... чревато последствиями. Но это решать не тебе, а твоему брату и руководству. От тебя, Педро, требуется лишь помалкивать и делать вид, что ты ничегошеньки не знаешь...

У него не было слов. Точнее, не было слов подходящих.

Если бы он только мог сказать о настоящих причинах увольнения этого старого слизняка! Если бы Педро только дали открыть рот, он бы тут же заявил о привычках Сликвуда, о его бесконечных подкупах и унижениях. Если бы Киллиан только ему позволил... Да, еще было дело в спонсорах Точчи. Но разве это так неправильно, когда на другой чаще весов покоится что-то намного хуже.

— Киллиан моя семья, если у него неприятности, то я должен как-то помочь, я уверен, что он не виноват ни в чем, — Мягко начал Педро. — Это должна быть какая-то ошибка, которая быстро пройдет, и все ее забудут...

— Мы тех же взглядов! — Она вскинула руки в воздух. — Сто процентов! Но это автоспорт, это твоя репутация, твои спонсоры, твои фанаты, наша зарплата, так что... Тут немного нет места для семьи. Брат или не брат... Ты нас понял. Всего лишь на уикенд, а завтра посмотрим. Bien? Окей! Оставляем тебя! Все перешлем еще раз в мессенджере...

Она хлопнула его по плечу и удалилась прочь. У него был готов глаз задергаться, но Карпена лишь обессиленно потер лицо и вздохнул так, словно со вздохом тяжесть могла, наконец, покинуть его тело. Он вышел на улицу, прогулялся. Много народу. Он позвонил Киллиану, но тот не ответил, занят. Он слышал чью-то злую французскую речь и уже знал, кто это такой. Хлопок двери, вхдох и вот, сидящий на корточках за углом Педро оказался по воле случая найден Брамом. Легок на помине.

Вандевельде честно хотел развернуться и уйти, но, чтобы не выглядеть глупо, вертясь туда-сюда по улице волчком, он обратился к своему сопернику, который в этом сезоне, в общем-то, и не соперничал с ним напрямую (Брам даже на подиум вскарабкаться не мог):

— Хреново выглядишь, Карпена.

Ему как будто просто захотелось поговорить. Педро с кислым лицом посмотрел на Брама, обращая внимание его неуклюжее оскорбление — нет — констатацию факта. Вандевельде на вид не лучше, тоже на взводе, тоже весь вымотан.

— Спасибо тебе, Брам, ты тоже!

Тот надулся и прислонился спиной к стене. Педро ничего не говорил, просто неловко смотрел на ноги Брама, все ещё находясь внизу, уютно устроившись на своем местечке.

— Отзови своих шавок, пусть они отстанут от моего имени!

Карпена сдержал ухмылку. Чтобы сам Брам аж обратился к нему лично... Наверное, завтра, посреди лета, в Барселоне снег пойдёт!

— О чем ты?

— Ты знаешь о чем я! То, что мы с тобой соперничали на треке — это одно. Но творить то, что происходит сейчас, совсем не честно. Нет, я понимаю! Трудно признать, что на машине слабее я показываю результат лучше тебя, но...

Педро вскочил и нахмурился. Он думал, что достаточно быстро соображает, но, на деле, задумчиво пялился на Брама как минимум полминуты, пока тот... терпеливо ждал, чем ему ответит оппонент. Даже в их стычках, всегда, Брам спокойно дожидался, пока Педро поймёт его и придумает внятный и взвешенный ответ, ведь иначе в беседе для него не было смысла, если собеседник не может выразить мысль в нужной ему форме. Этот как спорить с ложью.

А еще это был не кто-нибудь, а Педро. Должно же это хоть что-то значить.

— Не знаю, о чем ты бредишь, но это ты устраиваешь беспорядок на дороге, было уже несколько прецедентов. Итак, первый...

— Погоди-погоди минуту, я тебя остановлю, Педро! Какой еще беспорядок?!

— Маршалы! Тебе прощают все под ряд, мои слова из Барселоны в силе, я не дам тебе добраться до больших очков.

— Tu te débrouilles mal... — Брам хохотнул, устраивая руки на своих бедрах.

— Брам, хватит ныть, и просто собери себя в руки! — Педро обратился к нему, наконец, как к бывшему напарнику. — Опять взялся за старое. Не знаю, сколько ты можешь размазывать сопли по кокпиту, жаловаться судьям, не знаю! Но ты раньше мог лучше, раньше из тебя хоть соперник был достойный, а то, во что ты превратился сейчас... Даже не знаю, как это прокомментировать.

Брутальная честность.

— Не смей говорить, как будто в курсе какого это. — Своим обычным холодным тоном процедил Брам. — Я добьюсь этого putain de podium уже просто как принцип, чтобы ни ты, ни твоя команда, ни команда твоего брата, никто не пытались испортить мне карьеру и уничтожить мою репутацию, ты меня понял, Педро?

— Это позор. — Педро хлопнул его по плечу, расстроенный ещё сильнее.

— Позор, Карпена, — Брам так злился, что его не остановить. — Это то, что Валери шаталась по паддоку Монако так, словно все ещё имеет на это право!

— О! — Педро резко развернулся в его сторону, огонь возмущения вновь загорался в его душе. — О-о!

Брам, не показывая жалости от своих слов, даже наоборот, чуть ли не с гордой уверенностью ожидая ответа от Педро, все ещё уперев руки в бока.

— Да ты меня нарочно из себя выводишь... — Карпена впал в какой-то злющий ступор.

— Я просто наблюдательный.

— Tienes la audacia de ser tan feo... — Пробормотал Педро.

Брам сделал к нему шаг навстречу.

— Je peux faire ce que je veux. Presque...

Брам странно смотрел на него, когда он подошёл, то еще сильнее бросилась в глаза его усталость, все его недружелюбие.

— Не смей говорить о Валери, никогда... — Предупредил его Карпена.

— Обещаю, там не о чем говорить. — Брам язвительно улыбнулся.

Педро рукой толкнул его подальше от себя, ему очень хотелось треснуть Браму как следует, но он держался. Ради всех остатков здравого смысла, которые он мог в себе наскрести. Сознание трубило, что это того не стоит, а у подсознания чесались кулаки. Ему хотелось поколотить бельгийца, чтобы тот с кровью выплюнул всю дурь, которая скопилась в нем за последние три года и снова стал прежним собой. Злой голосок, который есть в каждом из нас, уговаривал Педро выместить всю усталость и разочарование на том, кто откровенно на это напрашивается...

Сознание пересилило. Он не мог. Педро не жестокий. Он даже жуков аккуратно берет на руки и выносит обратно на траву, даже если для этого необходимо проехать на лифте или спуститься по лестнице. Карпена не хотел вредить никому. Ни Браму, ни другому живому существу. Он сделал все, что мог — бросил последний разочарованный укоряющий взгляд в сторону Вандевельде и покинул закуток, оставив того стоять там в одиночестве.

Брам с дуру пнул стоящую рядом мусорку. Почему-то, все всегда рушилось, когда рядом появлялся Карпена, а когда его телефон зазвенел, то он, выдохнув как злой бык, ответил. Звонил тот, кто уже порядком успел ему надоесть, Джек Хилтон.

— Да. Да. Oui, скоро приду. Помню... Все будет. Да...

Каждое слово сопровождалось новой гримасой, но он, как настоящий профессионал, быстро успокоился. Брам на работе. Не время для истерик, Педро прав, ему стоит взять себя в руки. У него уже готовилась стратегия. В Канаде он намеревался взять подиум, вне зависимости от того, какой ценой.

Их противостояние отразилось на треке. Они не могли препятствовать друг другу на свободной практике, в этом не было смысла, но каждый раз, когда они проезжали друг друга, что-то в воздухе скрипело.

В конце дня Педро всё-таки смог встретиться с Киллианом и обсудить положение дел (Брама и стычку он не упоминал, поскольку, в его представлении, то не несло существенной ценности). Киллиан выслушал его и, к его удивлению, кивнул светловолосой головой и задумчиво потёр подбородок.

— Нет, правильно, Педро. Пусть так.

Старший вздохнул. Так все куда серьезнее, чем им до того казалось. Он проверил, что дверь закрыта и со вздохом спросил:

— Киллиан, во что ты ввязался?

— Обещаю, все нормально... Просто Сликвуд бунтует.

— Так поставь его на место. — Педро устало взмахнул рукой. — Придумаем что-то, может...

— Педро. — Киллиан возвел ладонь вверх, останавливая его. — Я сам разберусь, мне уже не двадцать лет!

— Просто пытаюсь помочь тебе, Килли.

— Я взрослый человек со своей собственной карьерой. Если мне понадобится помощь, я попрошу о ней, идет? Договорились?

Педро опешил и уставился на него так... словно перед его глазами только что тот заговорил на чистом китайском. Порой не всегда старшим удается оценить то, что их младшие братья или сестры уже не та ребятня, которая нуждается в помощи и опеке. Выражая свою любовь и преданность, попутно залечивая свою собственную душу, через помощь и защиту своих близких Педро остался обезоружен, когда его попросили так не делать.

Испанец неловко сидел на диване напротив и кивнул, смотря куда-то в пол.

— Конечно, ладно. — Он кивал головой так, будто с каждым кивком эта мысль могла усвоиться проще.

Он столько лет посвятил тому, чтобы вытянуть Киллиана из его неудач, всю их жизнь динамика была неизменна. Педро, который присматривает за Киллианом и договаривается со всеми за него, пользуясь своим именем и влиянием, чтобы его братишка не сомневался в собственном будущем, а Киллиан следует по пятам, пытаясь принять все то, что Педро ему дарил. Может, его жизнь не была бы искалечена гонками, если бы не он. Может, из Киллиана получился бы отличный... кто-нибудь? Сейчас, когда младший Карпена переживал трудности, он не из упрямства отрицает чужую помощь и Педро, понимающий важность этой перемены, не давит дальше, принимает предложение отступить. Но что-то все равно жмёт внутри.

Все, что он знал за последние десять лет, стало меняться в один год. Или перемены зрели как плод, на который он не обращал внимания, пока, наконец, не наступило время жатвы. Неужели он был так занят удержанием стабильности, что упустил... все это?

Педро улыбнулся, легонько, чтобы не беспокоить Киллиана своей реакцией и, чтобы тот не догадался о том, что Педро удалось осознать, старший пожал плечами:

— В суд не угоди только, я выкуп не дам!

Конечно дал бы. Киллиан засмеялся. Педро давно научился, что лучшие шутки получаются, когда ты говоришь нечто противоположное правде.

Завтрашняя квалификация его успокоит.