Осквернённые // Незнакомцы из ада

Тяжело выдохнув, Сухён обхватила голову руками. С каждой минутой, проведенной рядом с Мунджо, она чувствовала, как всё глубже погружается в омут его странной, пугающей притягательности. Это было похоже на медленное, но неумолимое увязание в зыбучих песках, которое вытягивало из неё все силы, оставляя после себя лишь опустошенность и тревогу. Она понимала, что это не приведет ни к чему хорошему. В нём чувствовалось что-то опасное, непредсказуемое, он даже отдаленно напоминал маньяка. Но так ли это на самом деле? Прямых доказательств того, что он убивал людей, не было. Однако его слова, брошенные так небрежно, словно о чём-то само собой разумеющемся, резали по живому, оставляя глубокие кровоточащие раны в её душе. Они эхом отдавались в её голове, вызывая дрожь, смешанную со странным, непонятным ей самой волнением. Что он имел в виду? Какую тайну скрывала эта загадочная, пугающая личность? Сухён чувствовала, что ей следует держаться от него подальше, но в то же время что-то неудержимо влекло её к нему, будто мотылька на яркий, но обжигающий свет.

Подойдя к перилам, Сухён глубоко вдохнула теплый, свежий воздух, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Панорама Сеула, раскинувшегося у её глаз, завораживала. Внизу, словно трудолюбивые муравьи, сновали люди: кто-то спешил на работу, боясь опоздать, кто-то неспешно прогуливался, наслаждаясь выходным днем. Сухён с тоской смотрела на них, мечтая оказаться на их месте, забыть о своих проблемах, раствориться в этой беззаботной толпе. Ей хотелось просто гулять по улицам, смеяться с друзьями, не думая о том, что будет завтра. Жаль, что это было всего лишь несбыточной мечтой, миражом, исчезающим при первом прикосновении реальности.

Постояв так пару минут, собираясь с мыслями, шатенка направилась к выходу. День был на удивление теплым и солнечным, поэтому девушка решила надеть свою любимую одежду: черные джинсы, серую майку, подчеркивающую изящные линии фигуры, и сверху – тонкую темно-черную рубашку в едва заметную клетку. Спустившись вниз по лестнице, Сухён вышла на улицу, окунувшись в теплые объятия летнего дня. Решив немного прогуляться, она неспешно зашагала по тротуару. Брат сегодня был на работе , по его словам– у них в компании был напряженный период – поэтому возможность провести время вместе, как это иногда случалось, сразу отпала. Сухён шла, бесцельно глядя по сторонам, наслаждаясь ярким солнцем и свежим воздухом, стараясь хоть немного отвлечься от тяжелых дум.

Спускаясь по разноцветным ступеням лестницы, Сухён услышала, как ее окликнул новый сосед.

— Хей, стой!-

Девушка обернулась и увидела Сок Юна. На нем были синие джинсы и черная футболка, простой, но стильный наряд. Его обычно русые волосы, подсвеченные ярким солнцем, отливали огненно-рыжим оттенком, что придавало ему мальчишески милый вид.

— Сок Юн, привет, — улыбнувшись, поприветствовала его Сухён. Чтобы не кричать друг другу через лестничный пролет, она подошла ближе, ожидая, пока он спустится. Разглядывая соседа, она невольно отметила, что он по-прежнему выглядит таким же жизнерадостным, как и при первой встрече. Эта мысль вызвала у нее легкую, чуть грустную улыбку.

— Ты куда-то идешь? — спросил Сок Юн, словно между прочим, медленно спускаясь по лестнице и сокращая расстояние между ними.

Сухён, поправив выбившуюся прядь каштановых волос, тяжело вздохнула. В голове всё ещё роились обрывки неприятного разговора с Мунджо, и ей совсем не хотелось обсуждать это с кем-либо, даже с таким приятным собеседником, как Сок Юн.

— Нет... я просто вышла погулять, чтобы в общежитии не сидеть, — спокойно произнесла Сухён, рассеянно глядя на дорогу. Затем, переведя взгляд на Сок Юна, она с легким интересом спросила: — А ты куда-то шел?

Он, чуть улыбнувшись, ответил:

— Я после выступления решил забежать в «Эдем», но увидел тебя, — медленно произнес он, переводя взгляд с Сухён на дорогу и обратно.

Девушка удивленно подняла брови, на лбу пролегла легкая морщинка. О каком выступлении шла речь? Этот вопрос явно читался в ее глазах.

— Выступление? — негромко переспросила она.

Услышав ее вопрос, Сок Юн тут же пояснил:

— Я, это... вроде как рэпом занимаюсь. На этом и зарабатываю, но, если честно, денег это мало приносит, — смущенно ответил он, проведя рукой по волосам.

Сухён понимающе кивнула, чувствуя, как внутри зарождается неприятное чувство. «Раз он мало зарабатывает, то вряд ли скоро съедет из общежития», — эта мысль пульсировала в ее голове, отдаваясь тупой болью в висках. Перспектива и дальше жить бок о бок с этим, внезапно ставшим таким интересным, соседом, вызывала в ней странную смесь тревоги и... разочарования? Сухён и сама не могла до конца разобраться в своих чувствах.

— Кстати, помнишь того типа, которого мы встретили в прошлый раз? — вдруг спросил Сок Юн, с ожиданием глядя на Сухён.

Девушка, слегка нахмурившись, тут же поняла, о ком идет речь, и коротко кивнула. Сам факт того, что Сок Юн заговорил об этом человеке, вызвал у нее неприятный холодок внутри. Воспоминания о той встрече и странном поведении Мунджо были еще слишком свежи.

— Ну так вот, он вроде бы нормальный мужик. Когда ты ушла тогда, мы немного поговорили, — воодушевленно продолжал Сок Юн, словно не замечая, как напряглась Сухён, и не понимая, в какую опасную тему он ввязывается.

Сухён резко выдохнула, повернулась к нему и посмотрела тяжелым, полным невысказанной тревоги взглядом. Внутри все сжималось от предчувствия чего-то плохого.

— Сок Юн, не связывайся с ним, он полный псих, как и многие другие в этом проклятом общежитии... — голос Сухён дрогнул, выдавая бушевавшие внутри эмоции.

— Опять ты за свое, Сухён, — весело отозвался Сок Юн, ободряюще похлопав ее по плечу. Он, казалось, совершенно не воспринял ее слова всерьез. — Тут рядом есть неплохая забегаловка, пойдем, выпьем чего-нибудь, — с широкой улыбкой предложил он, загадочно подмигнув.

Сухён тяжело вздохнула. Несмотря на всю абсурдность предложения в данной ситуации, она понимала, что, возможно, это действительно самый наилучший вариант из всех возможных. Выпить и хоть немного забыться... Она слабо улыбнулась, соглашаясь.

Увидев ее улыбку, Сок Юн засиял еще ярче. Он тут же, словно боясь, что она передумает, схватил ее за плечо и повел в сторону кафе, уже представляя, как они классно проведут время. Сухён шла рядом, позволяя ему вести себя, и думала о том, что ей катастрофически не хватает сейчас обычного человеческого общения, простой дружеской поддержки.

***

Мунджо взял небольшой перерыв в своей работе, посвящая все свободное время слежке за Чону и Сухён. Ему, в принципе, такая перспектива нравилась. Хоть Чону и начал его замечать, девушка пока нет.

Но сегодня был особенный день. Сегодня он был посвящен...зубу.

Миленький, аккуратный зуб лежал на его столе, который он так увлеченно рассматривал. Это был зуб Сухён. Глупышка поверила, что повреждение было слишком сильным и зуб якобы нужно удалить. На самом деле у нее был небольшой кариес, который он потом с легкостью вылечил.

Потирая в руках белоснежный зуб, Мунджо рассматривал каждый его миллиметр. Он решил сделать из него украшение, но не как трофей, а для себя. Сухён не была для него трофеем, она была чем-то гораздо большим, чем просто очередная жертва его одержимости.

В конце концов, из зуба получилась изящная подвеска, которую Мунджо спрятал под кофтой. На этом можно было бы остановиться, но мысли о том, что нужно дополнение, не давали ему покоя. Сухён заслуживала чего-то ценного и красивого, что-то, что символизировало бы его... чувства. Для Чону он почти закончил изготавливать красивый браслет, который в скором времени планировал ему подарить, а вот для девушки идеи пока не было.

В голове крутилась лишь одна мысль, пугающая и одновременно притягательная своей извращенной красотой. Эта мысль, словно ядовитый цветок, распускалась в его сознании, обещая нечто темное и прекрасное.

***

Сок Юн и Сухён давно сбились со счета, какую по счету рюмку они опрокидывали. Разговоры лились рекой, перетекая с одной темы на другую, казалось, нет ничего, о чем бы они не могли поговорить. Вокруг них царила атмосфера непринужденного веселья и спокойствия, которой так не хватало Сухён в последнее время. Смех, шутки, обмен историями — все это создавало иллюзию беззаботности, ненадолго заглушая тревоги и страхи, скрывающиеся в глубине души девушки. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Оплатив счет пополам, с легким чувством сожаления, они поднялись из-за стола. Ноги слегка подкашивались, мир вокруг плыл и покачивался, но им было все равно. Легкое опьянение только усиливало ощущение беззаботности и радости. Выйдя из забегаловки, они некоторое время просто стояли. Прохладный вечерний воздух приятно обдувал разгоряченные лица, принося с собой отрезвляющую свежесть.

Кое-как добравшись до общежития, Сок Юн окончательно «отключился». Он едва держался на ногах, и Сухён, видя, что он вот-вот рухнет на землю, резко подхватила его под руку и, собрав все свои силы, практически дотащила до ближайшей скамейки. Уложив парня, она села рядом, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Алкоголь затуманил ее сознание, стирая тревоги и страхи. В голове царило необыкновенное спокойствие и безмятежность. Ей было абсолютно все равно, что произойдет завтра, что будет с ней в ближайшее время. Все проблемы и переживания казались далекими и нереальными. В этот момент Сухён просто существовала, наслаждаясь тишиной и покоем, любуясь темным ночным небом, усыпанным мириадами мерцающих звезд. Изредка она бросала взгляд на мирно сопящего рядом Сок Юна, и на ее губах появлялась легкая, почти незаметная улыбка. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему расслабленной и свободной.

Вся эта гармония умиротворяла девушку, заставляя ее веки тяжелеть. Она уже почти погрузилась в сон, когда смутное движение напротив заставило ее приоткрыть глаза. Сухён вздрогнула, увидев перед собой Мунджо. Он словно материализовался из воздуха, бесшумно и неожиданно.

— Господи! Ты бы еще тише подошел, — пробормотала она невнятно, с улыбкой глядя на него затуманенным взглядом.

Лицо Мунджо оставалось непроницаемым, но в уголках губ играла едва заметная ухмылка. Он наблюдал за ней с каким-то странным, хищным интересом.

— Ты пьяна, — констатировал он, — Я так понимаю, вы хорошо провели этот день... с ним, — Мунджо кивнул в сторону спящего Сок Юна, скрестил руки на груди и продолжил молча наблюдать за Сухён.

Она и правда была необычайно спокойна. Ни тени нервозности, злости или грусти, которые обычно омрачали ее лицо. Алкоголь, словно ластик, стер все негативные эмоции, оставив лишь безмятежность и легкую эйфорию. Это спокойствие, эта уязвимость делали ее еще более притягательной в глазах Мунджо.

— Не завидуй, Мунджо, — пробормотала Сухён, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи. Она положила голову на плечо спящего Сок Юна, обняла себя руками за грудь и, тихо вздохнув, начала засыпать.

Брови Мунджо удивленно поползли вверх. Она впервые назвала его по имени. "Видимо, действительно перебрала", — подумал он. Его взгляд остановился на том, как доверчиво Сухён прижалась к Сок Юну. В груди неприятно кольнуло. Эта картина — безмятежная Сухён рядом с другим — вызывала в нем волну раздражения, смешанную с чем-то похожим на ревность. Он привык видеть ее напуганной, испытывающей трепет перед ним, как сегодня утром. Эта картина удовлетворяла его чувство власти и контроля. А сейчас... Сейчас она выглядела счастливой, расслабленной, и это счастье было явно не связано с ним.

Тяжело вздохнув, Мунджо схватил Сухён за плечо и резко поднял. Девушка тут же заворочалась, сонно бормоча что-то неразборчивое. Ее голова мотнулась, словно она пыталась стряхнуть с себя наваждение сна.

Сухён, едва обретя равновесие, попыталась отстраниться от Мунджо. Шаг — и ноги ее подкосились. Она покачнулась, едва не рухнув на асфальт. В последний момент сильная рука Мунджо перехватила ее запястье, удержав от падения. Он притянул ее к себе, не давая упасть. На мгновение их тела соприкоснулись, и Сухён почувствовала, как от него исходит волна какого-то странного, тревожного тепла. Она попыталась вырваться, но хватка Мунджо была крепкой.

— Тебе нужно лечь спать, — твердо произнес Мунджо, пристально глядя в ее карие глаза. Взгляд Сухён метался по его лицу, словно бабочка, бьющаяся о стекло. На губах играла пьяная, бессмысленная улыбка.

Он ждал ответа, какой-либо реакции, но Сухён молчала, словно не слышала его. Создавалось впечатление, что он разговаривает со стеной. Мунджо тяжело вздохнул, теряя терпение. Он снова поймал ее взгляд, пытаясь пробиться сквозь алкогольную пелену, окутавшую ее сознание.

— Ты меня слышишь? Тебе нужно лечь... — начал он, но Сухён неожиданно перебила его. Ее слова, невнятные и бессвязные, вырвались словно из тумана, обрывая фразу Мунджо на полуслове.

— Ты такой красииивый... — промурлыкала Сухён, с умилением глядя на Мунджо и тихонько хихикая. Ее слова, невнятные , которые повисли в воздухе.

Мунджо замер, словно пораженный ударом тока. Он пытался осмыслить услышанное, переварить эти неожиданные слова. Его никогда не привлекали девушки. Любовь, привязанность, нежность — все эти чувства были ему чужды. Он считал себя неспособным на подобные эмоции. Множество девушек пытались завоевать его внимание, называли его милым, красивым, но это вызывало в нем лишь отвращение и скептическую усмешку. Но случай с Сухён был иным. Он не любил ее в привычном понимании этого слова, он не был способен на любовь, как думал ранее. Однако, он был несомненно привязан к ней, поглощен ею, одержим. Возможно, для него, эмоционально закрытого и холодного, эта одержимость и была своеобразным проявлением любви. Именно с Сухён он впервые почувствовал нечто похожее на интерес, нечто, выходящее за рамки его привычного цинизма и безразличия.

Он впился взглядом в ее затуманенные глаза, пытаясь разглядеть в них хоть тень лжи, притворства. Но видел лишь пьяную безмятежность и легкую, рассеянную улыбку.

Он чуть отстранился, еще несколько секунд молча изучая ее лицо, словно пытаясь разгадать какую-то сложную загадку. Затем, прикрыв глаза и устало вздохнув — что было совершенно не свойственно ему, — тихо произнес:

— Видимо, ты сильно перепила. -

Слова Мунджо прозвучали скорее как констатация факта, чем как упрек. Он развернулся и, слегка поддерживая Сухён за плечо, направился в сторону «Эдема».

— Неправда! Мы прям чуть-чуть выпили! — тут же возразила девушка, показывая ему два скрещенных пальца, словно пытаясь убедить его, а может быть, и саму себя, в своей трезвости. Ее голос, несмотря на пьяную невнятность, звучал обиженно и немного по-детски. Она покачнулась, и Мунджо усилил хватку на ее плече, не давая ей упасть.

Мунджо, не обращая внимания на ее протесты, уверенно вел Сухён по коридору. Достигнув ее двери, он остановился и коротко попросил ключи. Доверять ей открытие двери в таком состоянии было бы, по меньшей мере, неразумно.

Сухён, тихо промычав что-то нечленораздельное в знак согласия, начала неловко шарить по карманам своих джинсов в поисках ключей. Ее движения были замедленными и неуверенными, словно она управляла ими из-под толщи воды. Наконец, нащупав заветный металл, она с торжеством поднесла ключи к самому лицу Мунджо.

Тот, слегка приподняв бровь, аккуратно взял ключи из ее дрожащих пальцев. Вставив ключ в замок, он плавно повернул его, открывая дверь. Сухён, словно марионетка, чьи нити вдруг обрезали, тут же повалилась внутрь, едва не сбив Мунджо с ног. Она, спотыкаясь, сделала пару шагов и рухнула на кровать, сладко потянувшись.

Мунджо уже собирался уходить, бросив на спящую Сухён последний взгляд, как вдруг его остановил тихий голос:

— Добрых снов, Мунджо. -

Снова. Она снова назвала его по имени. К нему редко обращались так просто, без каких-либо титулов или формальностей. Слышать свое имя из уст Сухён было... приятно. Необычно приятно. Это вызывало в нем странное, незнакомое чувство тепла.

Он повернулся к ней, на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Добрых, лапуля.— тихо ответил он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Выйдя из комнаты Сухён, Мунджо направился к себе, обдумывая произошедшее. Образ спящей девушки, ее неловкие движения, пьяная улыбка и то, как она дважды назвала его по имени, — все это прокручивалось в его голове, словно кадры фильма. А Сок Юн... Пусть спит на лавочке. Это послужит ему уроком. В следующий раз он дважды подумает, прежде чем пить в компании Сухён. Мунджо не собирался делить ее ни с кем.

***

Ювелирная работа требовала немало усилий, и так не заснув, Мунджо пошел трудиться над изысканным украшением, стремясь как можно скорее вернуть его своей соседке. Чону, погруженный в свои мысли, старательно игнорировал его, и из-за этого их встречи становились все реже — эту ситуацию необходимо было исправить.

Поднимаясь на четвертый этаж, он вошел в свою мастерскую, где с искусной точностью вырезал зубы из своих жертв. Аккуратно надев перчатки, он уселся в кресло, обитое темной тканью, и, взяв в руки зеркальце и шприц, начал готовиться к своей следующей работе. В комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая тихим шорохом перчаток о кожу. Мунджо внимательно изучил свои инструменты — каждый из них был отточен до блеска, готовый к предстоящему делу.Жидкость в шприце- это обезболивающее; хотя он и делал все без анестезии, с ним процесс будет менее болезненным. Аккуратно продефенцировав свою десну, он ввел шприц в дальний зуб. Ощущая, как все вокруг него начинает онеметь, дантист взял в руки скальпель и принялся ампутировать себе зуб. Это был почти самый дальний, чтобы никто не заметил его пропажу и чтобы его отсутствие не мешало ему общаться.

Четкий и аккуратный разрез прошел по десне, и кровь сразу же потекла. Однако он постелил полотенце, так что его черная кофта не пострадает. Он делал осторожные порезы, стараясь не повредить зуб — всё ради своего творения, не так ли?

Завершая ампутацию, он аккуратно извлек окровавленный зуб. Боль была сильной, но ему было все равно — наоборот, эта боль приносила ему удовольствие. Положив зуб на стол, Мунджо принялся обрабатывать рану. Все это время он внимательно следил за своими действиями в зеркальце, стремясь выполнить всё безупречно.

В этой комнате он провел еще полчаса, завершая свою мини-операцию и убирая за собой. Хотя место немного побаливало, но это была не первая его подобная процедура, и всё прошло профессионально и осторожно. Крови натекло немало, но брюнет быстро привел всё в порядок. Его кофта осталась чистой и свежей.

Промыв зуб под проточной водой, он сразу же принялся за создание украшения. Сделав отверстие на конце зуба и взяв длинную серебряную цепочку, брюнет сосредоточился на своей работе, стараясь вложить в неё все свои чувства к этой девушке. Каждое движение было наполнено значением, и он понимал: это украшение станет символом его привязанности и одержимости.

На улице уже начинало светать, и Мунджо не видел смысла ложиться спать. Он встал со стула, аккуратно положил свое готовое изобретение — украшение из зуба — в карман брюк и спустился вниз. Внизу, на кухне, он увидел Чону, который сидел за столом, уставившись в одну точку. Парень казался потерянным в своих мыслях, его губы шевелились, словно он бормотал что-то под нос, будто ведя внутренний диалог.

Вдруг Чону дернулся, заметив его присутствие. Однако его лицо мгновенно приняло безразличное и холодное выражение, которое иногда напоминало на мрачную физиономию Со Мунджо.

Брюнет подошел ближе, открыл холодильник и достал пиво, наслаждаясь прохладой бутылки в своих руках. Он сел рядом с Чону, стараясь не нарушить его размышления. Брюнет подвинул пиво ближе к нему. К сожалению,  это пиво было уж слишком громко проигнорировано. Мунджо пристально наблюдал за его действиями, запечатлевая каждую эмоцию на лице его творения. Чону продолжал смотреть в пустоту, и в его глазах читалось что-то глубокое и непонятное — возможно, грусть или разочарование.

— Плохая ночь, верно? — непринужденно спросил темноглазый парень, пристально смотря на Чону.

Чону не отрывал взгляда и без эмоций следил за ним. Он не хотел говорить, но в конце концов решил что-то ответить. Однако его отвлекла маленькая капля крови, стекающая с шеи Мунджо. Это зрелище так завораживало его, что он сидел неподвижно, наслаждаясь моментом. Алая, вязкая кровь медленно стекала по его шее тонкой струйкой.

Мунджо, заметив внимательный взгляд Чону на своей шее, провел рукой по тому месту, ощущая кровь. Видимо сначала он не увидел эту кровь, но его больше всего увлекал интерес Чону. Тот наслаждался этим зрелищем, зрелищем крови.

Собрав остатки вязкой жидкости, Со Мунджо поднес свой окровавленный палец ко рту стажера. Тот, не задумываясь о своих действиях, инстинктивно открыл рот. Влажный и теплый язык коснулся пальца брюнета, заставляя его охватить странное чувство, которое было сильно пугающим. Глаза Чону наполнились чем-то непонятным, тем, что мог понять лишь Мунджо.

Дантист испытывал не меньшее удовольствие, наблюдая за этой сценой и ощущая, как язык стажера блуждает по его пальцу. Однако все это прервал тихий женский голос, который неожиданно пронзил кухню.

— Что тут, черт возьми, происходит? — голос её был обеспокоенным и тихим, словно она не верила в то, что видит.

Чону сразу же отстранился от его пальца, впиваясь в стул и с дрожащими глазами смотря на свою сестру. Мунджо же, напротив, испытывал любопытство. Откинувшись на спинку стула и убрав свой палец, он спокойно наблюдал за девушкой, которая, похоже, решила встать после бурной ночи.

— Сухён, ты не так поняла... — начал оправдываться Чону, стараясь выглядеть убедительно, но его голос выдал всю неловкость ситуации.

— А что тут объяснять? — повернулся к нему брюнет, его взгляд был ровным и холодным, заставляя обоих в комнате поежиться.

— У меня стекала кровь, а Чону решил её попробовать, — спокойно продолжил он объяснять ситуацию, словно это было чем-то обыденным.

— Что?! — уже громче переспросила она, не веря своим ушам.

Слова её звучали как крик, наполненный шоком и недоумением. Сухён не могла поверить в то, что происходит перед её глазами. Она искала ответы в глазах брата, но там только паника и смущение. Внутри неё бушевали эмоции: страх за Чону, гнев на Мунджо и полное недоумение от абсурдности происходящего.

Каждая секунда тянулась, как вечность. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и стуком сердца.

Стажер тяжело выдохнул, осознавая, что от сестры ему точно не сдобровать. Мунджо же, напротив, выглядел расслабленным, его взгляд был полон игривости, когда он обратился к девушке.

— А что тут такого? Это всего лишь любопытство, лапуля...Или ты думаешь, я никогда не делал этого с тобой? — ровным тоном спросил он, слегка приподняв левую бровь.

Шатенка резко глотнула, в её памяти всплыл тот поцелуй, и на щеках тут же заиграл румянец. Чону, наблюдая за реакцией сестры, не смог сдержать своего гнева.

— Что ты делал...? — его голос дрожал от возмущения. Он начал подниматься со стула, но Мунджо остановил его жестом.

— Постой, сядь. Ты же не хочешь испортить такой момент, — произнес он спокойно, словно все происходящее было лишь частью игры. Затем брюнет снова повернулся к девушке, смотря на её испуганные глазки.

— А ты садись, милая, — указал он на стул, стоящий между ним и Чону.

Сухён, чувствуя дрожь в коленках, послушно села на указанное место, её взгляд опустился вниз.

— Разве это не мило? Брат и сестра... хоть и не кровные. Вы знали, что брат с сестрой должны идти бок о бок друг с другом до конца жизни? — риторически спросил он, прекрасно осознавая, что ответа не последует. — Как вы думаете, это про вас?

Дантист чуть улыбнулся своей устрашающей улыбкой, заглядывая каждому в глаза, словно искал в них ответ.

— Как ты думаешь, не несёшь ли ты бред? — резко спросила Сухён, сверля его взглядом.

Мунджо лишь усмехнулся в ответ. Аккуратно заправив её волосы за ухо, и нежно погладив её по щеке.

— Ты отличаешься от всех, — загадочно произнёс он, что-то обдумывая про себя.

Сухён нахмурилась, внимательно следя за его действиями.

— Почему у тебя была кровь? — вспомнив начало их разговора, она пристально посмотрела на Мунджо. Ей не нравились те версии, которые крутились в её голове.

Он молча встретил её взгляд и улыбнулся, а затем, не спеша, встал со стула и покинул кухню, оставив их одних в смятении.