Голубка любви

Узкий каменный коридор дворца XIX века дышит прохладой и историей. Его стены выложены грубо отесанным серым камнем, слегка потемневшим от времени и влажности. Потолок сводчатый, с едва заметными трещинами, покрытый паутиной. Пол — из крупных плит светлого известняка, отполированных тысячами шагов. По стенам тянутся кованые подсвечники с копчёными стеклянными плафонами, в которых  мерцал живой огонь. Узкие окна с витражами в густых рамах из темного дерева пропускают приглушённый свет, отбрасывая на стены цветные отблески. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь эхом собственных шагов.

Ташлыджалы́ Яхья́-бей, стоял склонив голову, возле покоев.
Он был верным слугой и хранителем покоев, шехзаде Мустафы.

Яхья оказался в янычарском корпусе по девширме, где новички проходили обучение у опытных янычар и сипахов; там он последовательно получил звания яябаши (офицера пехоты) и бёлюкбаши (старшего капитана). Яхья хорошо проявил себя на службе и главы корпуса позволили ему проводить больше времени за пределами казарм, где Ташлыджалы познакомился с членами интеллектуальных кругов Стамбула: лингвистом Бергамалы Кадры, историком, поэтом, юристом и шейх уль-исламом Кемальпашазаде Ахмедом Шемседдином-эфенди, поэтом и государственным деятелем Нишанджи Джафером-челеби.
Также благодаря Нишанджи Джафером-челеби, он познакомился с государственными деятелями Паргалы Ибрагимом-пашой и Искендером-челеби.

Ибрагим Паша заметил, как парнишка хорошо владел саблей, как был верен государству.
Именно поэтому он и послал Ташлыджалы, как правую руку шехзаде Мустафе.
Он стал ему другу, а также стал хорошим другом для его младшей сестры — Разие султан.

За всё это время, что прошло. Шехзаде Мустафу отправили в санджак. Махидевран Султан уехала вместе с сыном, как того требовал закон. Разие султан могла и должна была остаться во дворце отца, но отказалась. Она хотела быть рядом с мамой.
Но ей было скучно. До одного момента. Когда она хорошо узнала Ташлыджалы́ Яхья́-Бея, то узнала, что тот был писателем, точнее поэтом.
Вскоре, он стал специально писать стихи для султанши. Та в свою очередь обладая хорошей памятью, учила их, и при каждой встречи, могла их резко зачитать.
Слугу это забавило, но на душе было приятно, ведь та это ценила.

Разие так же хорошо общалась со своей сестрой — Михримах Султан. Та рассказывала той, что было во дворце. Разие тоже писала сестры, что происходило в санджаке брата, но о многом умалчивала, как ту просила мать.
Разие даже могла заказать какое-то украшение, а потом отправить его сестре. А Михримах отправляла ей разные платья.

Идя своей обычной походкой, что казалось никуда не спешила, Разие шла в новом платье.

— Ташлыджалы, — воскликнула радостно госпожа, заприметив слугу.
— Госпожа, — он склонил голову и покланился той, — Рад вас видеть.

Молодая госпожа улыбнулась в ответ. Она не часто его видела.

— Я тоже ряда тебя видеть, — осматрев его внишний вид, она сделал шаг ближе.
— Я иду сад, — лукаво улыбнулась лисица. — Не хочешь со мной?
—Госпожа.. — бей неловко улыбнулся, — Я как раз иду туда. Наш, шехзаде там.
— Там? — переспросила госпожа, на что получила кивок — А ты почему не рядом с ним? — но ответа на свой вопрос она не получила.

Минутная молчание затянулось, от чего становилось неловко сразу двум особам.

— Ладно, пошли. — гаспожа направилась вперёд слуги, о ходя его.

Ташлыджалы Яхья Бей послушно шёл за госпожой.

"Дорогу" — прятягивал громко слуга.
От чего находящиеся в саду персоны, тут же отвлеклась от занятия.
— Разие хан Хазретлери! — продолжил тот, а после склонился. Не прошло и минуты, как молодая госпожа показалась на глаза.

В саду её ждал приятный сюрприз. Там был не только её любимый братик Мустафа, но и прекрасный учитель.

— Ибрагим Паша! — закрычала словно ребёнок, Разие султан.

Сорвавшись с места, она совершенно забыла обо всем. Подбежав к мужчине, она обняла его, а тот обнял её в ответ, крепко прижав к себе.

— Разие. — лаского произнёс паша,
— Ты выросла, похорошела.

Отстранившись, паша осмотрел молодую госпожу.

— Сколько я тебя не видел? — улыбался тот.

Разие была для него словно дочкой.
Ибрагим паша, активно участвовал в её жизни. Он следил, чтобы молодая госпожа посещала уроки, а с позволения повелителя и вовсе стал преподавать ей дополнительно, поэтому она не чуть не отличалась от Мустафы.

— Паша, прошло не меньше недели!

Влез в их маленький мир, шехзаде. Мустафа обожал наблюдал за взаимодействие сестры и паши. Ибрагим паша, всегда обращался к ней с любовью, словно своей дочке.

Тем временем за всем этим наблюдали со стороны.

Смотря на неё верный слуга понимал лишь одно.
Она — как роза на рассвете.
Хрупкая, но в этой хрупкости сила.
Каждое её движение — лепесток, нежный, идеальный.
Её улыбка — как утренний свет, касающийся бутонов: всё вокруг оживает, когда она рядом.
А взгляд… в нём — глубина, от которой захватывает дух, словно вдыхаешь аромат розы в самый разгар цветения.
Иногда она плетёт шипы — осторожно, не сразу пускает ближе. Но это делает её только прекраснее.
Она — не просто красива. Она — как роза, которая живёт в его сердце, и чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее цветёт в нём любовь.

Смотря как она счастливо переговаривается с правой рукой Султана, слуга заметил на себе взгляд шехзаде и тут же опустил свой взгляд вниз. Но всё ещё чувствовал как шехзаде проживает его взглядом

—Не хочешь съездить во дворец? — поинтересовался паша.
—Михримах султан, по тебе очень соскучилась.

От слов паши, госпожа расплылась в улыбке.

—Хотелось бы.. Но не могу бросить тут матушку.
—Она и Михримах постоянно пишут друг другу. — выдал старший брат, за что получил строгий взгляд от сестры, — Только сегодня пришло новое письмо от Михримах, а через некоторое время, Разие отправила ответ.

Ибрагим усмехнулся. Между Разие и Михримах была особая связь. Возможно это было потому что, они были единственными девочками в своём роду.

— Зачем говорить о том личном на весь сад? — возмутилась султанша.
— Предлагаю пойти во дворец, — Разие посмотрела на пашу.
— Наверное вы к матушке приехали? Она в своих, покоях.

— Нет, нет. — возразил паша, — Я приехал поведаться с тобой. Ты мне не отвечаешь на письма.
— Она никому не отвечает, кроме Михримах. Даже Мехмед мне пишет, возмущаясь что наша милая Разие, не отвечает никому. — подливал масло в огонь старший брат, прекрасно зная, что паша мог легко наругать его сестру.

А он.. Он смотрел на неё так, как человек, блуждавший в пустыне, смотрит на первый глоток воды — с благоговением и затаённым страхом, что это всего лишь мираж.
Она была как роза — не та, что сорвана и поставлена в вазу, а живая, корнями в земле, гордая, трепетная, неприкосновенная.

Он видел, как свет ложится на её волосы, как ветер играет с их шелковистой волной, и думал, что даже утренний туман отступил бы, лишь бы не заслонить её.
В её присутствии всё в нём замирало: и разум, и время, и даже страхи. Она открывалась ему не сразу — как роза, лепесток за лепестком, осторожно, будто проверяя, достоин ли он той красоты, которую хранит её сердце.

Он не искал в ней совершенства — он видел в ней подлинность.
В её голосе звучала музыка, знакомая и вечная, как мелодия, которую слышишь впервые, но почему-то знаешь.
А когда она смеялась — он чувствовал, как мир, с его тяжестью и тревогами, становится легче.

Он не просто любил её — он ею жил. Она стала его утренним светом, его покоем и тревогой, его вдохновением и болью.
Потому что роза — не только красота. В ней есть и шипы.
Но даже если она когда-нибудь ранит, он всё равно будет держать её бережно, с тем благоговением, с каким держать чудо.

В своих стихах он писал не о девушке из своего прошлого, как думала она. Он писал про неё. Ему не нужно было стоять рядом с ними, чтобы услышать что говорят: Ибрагим Паша, который однажды встретил его. Шехзаде Мустафа, которому он верно служил. И эта госпожа, которая и стала причиной по которой он так вдохновил я писать стихи.

Глава короткая и довольно короткая. Породы не было, потому что какого-то чёрта wattpad, дал перезагрузку и я не могла выставить проду, потому что она удалялась.