Смятение|Сон Джэ

𝒏𝒐𝒕𝒆𝒔:: какая-то грустная глава, что всплакнула в некоторых моментах. я добавила к работе плейлист, можете посмотреть во вкладке «character» (если что, плейлист со скаченными песнями можете прослушать в моём тгк - snumina. они в закрепе, во вкладке "навигация"). приятного чтения!

—
Первое, что я почувствовала — боль. Она была не затупленной, не короткой, а вовсе долгожданной. Я знала, что он мертв, знала, но мне нужно было потдверждение. Я, будто ждала, пока это скажут, хоть старалась до последнего не верить в это.

Ноги не держат, я облокачиваюсь на стену, потому что становится плохо. Скатываюсь медленно, в ушах звенит, брат с Ху Мином подбегают ко мне, что я в тот же миг отталкиваю их. Но не могу со всей силы, не могу даже напрячь свою руку и использовать свои приемы, чтобы они меня не тронули.

Я стала вмиг слабой.

Это была не та боль, не то чувство вины, что я ощутила тогда, когда пырнула его. Эта боль оказалась куда хуже, будто меня ударили со всей силы, нет, не по лицу, а по сердцу. Словно пробили по грудной клетке, вытащили сердце и раздавили. В ушах звенит так, что хотелось закрыться ладонями, что я собственно и сделала. Всё вокруг размыто, так сильно, что я вижу просто свет. Нету определенной четкой картины.

Скатываюсь по стене, просто рыдая, говоря, что по моей вине его и убили. Оно так и есть. Если бы не я обратилась за этими документами к нему, ничего бы не было. Сейчас, он мог бы вдохнуть свежего воздуха, что вдыхала я через раз. Мог бы видеть то, что я вижу сейчас. Небо, звезды, свои близких, если бы они у него есть.

А вдруг, у него никого нет? Вдруг, он просто умер во тьме, что когда-то он сказал мне во сне. А что если Сон Джэ лежит где-то, весь истекший кровью, не делая ни одного вздоха. И всё это, благодаря мне? Он умер, помогая мне и зная, на что он идет.

Теперь его нет. И от этого осознания хотелось выть и визжать. Хотелось спрятаться под кроватью, закрыть свои уши и глаза, дабы не слышать и не понимать, что он мертв. Сон Джэ мертв, и всё это было из-за меня.

Ху Мин резко хватает меня за плечо, сжимая его без капли сожаления. Мне было плевать, что его руки бились об меня током. Сейчас, теперь на всё мне плевать. Из-за меня погиб человек, помогая мне и я его оставила. Я тогда не знала, что вижу его последний раз. Я не знала, что курю с ним последнюю сигарету, что он говорит, чтобы я перестала ненавидеть.

Ещё одна мысль добила меня.

Он знал, что умрет. Сон Джэ знал, что умрет после того, как его избил Бэк Джин. Но перед свои уходом, он сказал такие вещи, что навсегда отпечатаются в моей памяти надолго. Мне хотелось, чтобы он никогда не уходил, чтобы никогда не умирал, особенно из-за меня.

Я резко, изпользуя свои оставшиеся силы, выбегаю из дома. Мчусь со всех ног, в наше место. Руки безумно дрожат, что телефон держать в них становится до боли трудно. В горле ком, что не могу спросить ни брата, ни Ху Мина о том, где его могила? Где его могила, чтобы хотя-бы навестить его и извиниться, как следует.

Беру телефон в руки и начинаю звонить ему, но он не берет. Мне так хочется поверить, что всё это просто слухи, что всё это очередной кошмар. Но нет. Это реальность. Не могу собрать себя в руки и просто позвонить ему, набираю его номер, как и требовалось ожидать, Сон Джэ не ответил. Я чувствую, что дыра в груди становится с каждой секундой всё больше и больше.

Да, он сделал для меня много чего хорошего, но также причинил и боль. Но он не заслуживал такой смерти, как быть забитым где-то в углу, не имея даже нормальной могилы. Он помог мне с компанией Ли Юны, а ему толком «Спасибо» не сказала, он помогал мне, за что и поплатился. Было больше обидно, нежели грустно.

Дышать становится труднее и труднее, всё вокруг плывет и кажется, словно, что я умираю. Медленно и постепенно. Сердце бьется слишком быстро, я стараюсь собраться и вообще понять, где нахожусь. Не могу вздохнуть и воздуха. Беру телефон, набираю контакт, что был на верхнем углу экрана. Это была На Ки. Гудки идут, а с каждой секундой истерика всё усиливается и усиливается.

Она отвечает. Я слышу неразборчивый голос На Ки, но я не могу связать даже и двух слов. Её голос ощущается, как эхо, что-то далекое.

— Со Ён, почему так поздно, что случилось? — разбираю только эти слова, как мои всхлипы и неравномерные вздохи отдаются трубке, как ответ. У неё был сонный голос, она не ожидала моего звонка. А я не ожидала смерть Сон Джэ.

— Он... — резкий всхлип раздается из моих уст, но я продолжаю, — Он умер, На Ки, из-за меня. Сон Джэ мертв.

Каждое слово пронзает не только моё тело, но и душу длинным мечом, проходясь по всем органам. На меня окатывает осознание по-новому, что я только что сказаал На Ки. Я слышу резкий вздох, что издала она и прекрасно понимаю, что она этого не ожидала. Конечно, На Ки, как и я не ожидала этот пиздец, что предстоит пережить.

Но у меня нет сил. Я качаюсь в воздухе, ноги слабеют и я даже не знаю, на что облакотиться.

— Где ты? Просто ответь где ты! — слышу её оры, что раздаются в трубке, но я не могу ответить. А как? Как мне ответить при таком состояний. Меня давно не накрывала такая дикая истерика, что переходит в паническую атаку.

— Сон Джэ... — я делаю паузу, глотая слюну, что скопилась в моём рту из-за этой гребаной истерики, — Он больше не дышит. Знал, что умрет и ничего не сказал мне ничего. Сон Джэ помог мне.

Каждое слово впивается в меня, как нечто ужасное и неземное. То чувство, которое нельзя вытащить, а если попробывать прожить — не получится. Ведь, оно не пройдет сразу. Вина захлестнула с головой, что я готова была упасть на колени и просить прощения до конца моих дней. Мне впервые было жаль его, что он помог мне, зная, на что идет. Зная, что малейший оступ и ты ходячий мертвец.

— Послушай меня, — говорит спокойно На Ки, надеясь, заполучить моё внимание. Но я даже не слышу, я не слышу ничего, что находится вокруг меня. Я отклоняю звонок, до конца не понимая, как это сделала.

Я сажусь на эту скамейку, ноги дрожат, словно у них начались судороги. Пытаюсь прийти в себя, вдыхаю по-немногу, успокаиваясь. Открываю наш с ним чат и минут двадцать просто смотрю на те слова, что были написаны наверху «Был давно». Если бы я только знала, что он умрет, не допустила бы этого. Смотрю и понимаю, что ничего не могу изменить, даже если вдргу осознаю, что во мне осталось хоть капельку сил бороться с этим дерьмом.

Приводя в норму дыхание и сотря слезы, стараясь не обращать внимание на то, что появляются новые... Пальцы перебирают клавиатуру, мыслей скопилось слишком много, что мне захотелось написать ему, даже если не ответит. Плевать. Лучше поздно, чем никогда.

На Ки в это время звонит мне, к ней присоединяется Хён Так. Будто у них был спор, кто больше всего позвонит мне. Но я не отвечала им. Я не хотела никого видеть и никого слышать, мне было больно, а такой видеть меня кому-то не хотелось.

«Спасибо. Спасибо, что защитил меня ото всех. Спасибо, что помог мне вытащить моего друга, за что и умер. Прости меня, Сон Джэ. И я никогда не встречала такого человека, как ты. Ты тонул во тьме, но всё равно протянул руку».

Слезы опять накатывают на меня с новой силой, что я всё вспоминаю и мне не становится легче даже на секунду. Я отправляю это сообщения, не думая. Мне казалось, будто я хотя-бы так искуплю свою вину. Но это было самовнушение, он никогда не проснется, не откроет глаза и не зайдет в чат, чтобы прочитать это сообщение. Мне хотелось быть искренней, хотя бы перед ним.

Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, когда отправила это сообщение. Может, один час или два...? Я не знаю, не помню. Просто пялюсь на наш с ним чат, пытаясь прийти в себя и убрать мысли, которые только и делали, что кричали «Это твоя вина». Никогда не смогу простить себя за это. Не успела окончить школу, как убила человека. Нет, это не то, что я хотела бы рассказать маме, похвастаться Хён Таку или же порадоваться вместе с На Ки.

Мои ноги несутся слишком медленно, будто весят тонны. Передвигая их еле еле, дохожу до собственного дома. Около ворот стояли взвинченные Хён Так, На Ки и Ху Мин. Они стояли втроем и я видела, как они метались с одного угла в другой, не находя места. И как только На Ки поворачивает свою голову на меня, несется со всей силы.

Я должна была почувствовать тепло с её объятий, но я не чувствовала ничего. Мои руки не могу обнять её в ответ, тронуть спину и почувствовать привычное тепло. Она обнимает слишком сильно, что становится трудно дышать, но труднее дышать после нескольких часов истерики — не будет.

— Это не твоя вина, — тараторит, как заколдованная мне, шепча очень нежно в ухо. Никак не реагирую и просто жду, пока она перестанет обнимать.

Пустота никуда не делась, она просто стала частью меня. Мы с ней стали одним целым и пока, я старалась убрать её несколько лет, она взобралась слишком глубоко. Она разрастилась, углубилась в самоё сердце, оставляя корни, что точно не смогу вырвать. Я пыталась. Пыталась несколько нет, но сейчас, мне пришлось сдаться... А пустота, она воспользовалась этим моментом, затравляя мою ещё хуже.

Она отстраняется, трогает мои плечи, проверяя, жива ли я. Смогу ли быть прежней, буду ли той самой Со Ён для неё? Думаю, что как раньше уж точно не будет. Хён Так в замешательстве, было видно, что он волновался и у него было много вопросов. Но прекрасно понимал, что не в таком состояний, чтобы устраивать подкаст.

— Мне бы... — разговаривать становится куда труднее, чем дышать, но я не могу не спросить, — Я хочу пойти на его могилу.

Сердце дрогнуло от этого мимолетного осознания, что он под землей. Под сырой, холодной и тягучей землей, что утащило его тело безвозмездно.

Смотрю на Ху Мина, он прячет свой взгляд. Но я оказываюсь настырнее, чем его молчание, что решает подарить он мне в такой «прекрасный» вечер.

— Откуда... — не могу разговаривать, вырубаюсь прям на месте от усталости, но продолжаю. Я обязана узнать каждую деталь, что случилось, — Откуда ты узнал, что он мертв. Его убил Бэк Джин?

Как будто это не было понятно, что его убрал Бэк Джин. Я просто хочу получить кивок, чтобы окончательно упасть в бездну, хотя, я уже там.

— Мне передали. После того дня, его никто не видел. Его убили, поэтому о нём никто не говорит и не хочет говорить. Сон Джэ убрали по-тихому, без огласок и могил, — Ху Мин смотрит вниз, словно, хочет продырявить свои взглядом асфальт.

Мои глаза наполняются слезами вновь, что кажется, будто завтра там будут мозоли. Плакать становится слишком трудно, ведь слезы все были выплканы. Осталось горечь, что комбинировала с пустотой. Потом, он поднимает свой взгляд, что я вижу это...

Жалость. Самое ненавистное чувство, что только можно испытать ко мне. Можешь, ненавидеть и бить об стенку. Можешь, проклинать меня и желать самого наихудшего. Можешь, завидовать и портить мою жизнь. Только прошу... Не испытывай ко мне жалость. Не нужно видеть во мне человека, который сломлен и которому нужна помощь. Я вижу в отражений его глаз, как я выгляжу жалко, что хочется взвыть от своей же беспомощности.

Не нужно жалеть меня, даже если мне очень хуево, как сейчас.

Я продвигаю правой ногой, едва видимый сантиметр, как становится ногам тяжело. Словно, у меня слоновые ноги. Не оглядываюсь, просто смотрю на вход и представляю, что разрушу всё, что находится за дверью моей комнаты.

— Не трогайте больше меня. Никто, — я окидываю взглядом На Ки и брата, я вижу, как в глазах подруги наполняются слезы. А у меня нету выбора. Кидаю свой последний взгляд на Ху Мина и ухожу прочь, от них подальше, — А ты... Больше не появляйся в моей жизни.

Ху Мин не кивает, но вижу, как соглашается. Знаю, что чувствует себя самым ужасным человеком на этом свете. Я тоже так себя ощущаю, только намного хуже. Кажется, будто всё ополачилось на меня и я прохожу испытание на жизнь. И видимо, не смогу пройти даже его начало.

Она заходит в свою комнату, закрывает дверь, пытаясь не заорать. И закрыв её окончательно, облокачиваясь на дверь, начинаю по-тихоньку падать вниз. Спиной чувствую холод двери, да и в целом, чувствую холод. Придерживаю ладонью рот, чтобы не начать орать весь дом, прикусываю руку. Прикусываю настолько сильно, что чувствую вкус железа. Кровь.

Подхожу к кровати, что вокруг меня становится темно. Я проваливаюсь в темноту, окончательно. Закрыв свои глаза и открыв их через минуту, передо мной всё также темно. Моргнув ещё один раз, передо мной стоит Сон Джэ.

Он весь светиться, от него исходит настолько приятная и теплая аура, что хочется незамедлительно прикоснуться к нему. Но я не могу. Я не могу даже во сне прикоснуться к нему. Сон Джэ чистый, никакой крови, царапин, ссадин и гематом не было. Даже очки были целы. Мы находимся очень близко друг к другу, что хочется нарушить это состояние, только я не могу.

— Я никуда и не уходил, — он шепчет эти слова, так нежно, а потом улыбается. Также мягко и непринужденно.

— Что ты имеешь ввиду? — я протягиваю руки, пытаясь дотронуться до него. Что значит «Никуда не уходил»? Не успеваю даже до конца озвучить свой вопрос, как он испаряется. Он сливается с воздухом, становясь с каждой секундой всё прозрачнее и прозрачнее.

Мои руки проходятся по воздуху, где раньше стоял он. Но его больше нет. Я остаюсь в полном замешательстве, после его слов, как резко просыпаюсь. Одежда, в которой я побыла весь день, ужасно липнет и начинает душить. Сухое горло так и просит, хотя бы капельку воды. А голова сильнее разбаливается после моего пробуждения. Я спала всё три часа. Жарко, смотрю, кто-то накрыл меня одеялом.

Тревога. Она опять появилась неожиданно, как всегда. Я беру телефон и открываю чат с Сон Джэ, опять. Как вижу, моё сообщение, что висит и там одна галочка. До него даже не дошло. Это и требовалось ожидать. У меня появилось резкое желание прийти и пособолезновать родственникам.

Но тревога пришла не одна, она пришла с опустошенностью. Во мне не осталось никаких эмоций, вновь их отключили, не зная, как теперь всё включить. Но биться в постоянной истерике не было элементраных сил. Слезы высохли, давно. Вина никуда не ушла, она начала душить, что никакие приемы, которые учил меня брат не помогли справиться с ней.

Я беру телефон в руки, а там много сообщений и звонков от На Ки. Знаю, что она переживает и хочет оказать поддержку, но в данный момент, я не хочу никого видеть. И надеюсь, она поймет, как и другие моё поведение. Точнее, её отсуствие. В данный момент, лежав на кровати, я думала о том, вообще у него кто нибудь есть?

Если даже могилы нет и тела, но кровные должны знать о его смерти или же пропажи. Ведь, пропал резко. В любом случае, мне хотелось отомстить Бэк Джину, чтобы он вслед отправился за ним. Но доказательств не было, потому что последнее, что достал их мне — это был Сон Джэ. Единственный, к кому я могла обратиться за помощью.

И теперь даже его нет здесь, рядом. Его вообще нет на этой Земле.

Моё сообщение, что я отправила несколько часов назад просто висело непрочитанным, что можно было ожидать. Я вся дрогнула от накатанных эмоций, что сейчас я буду проживать. Слезы ринулись вновь, когда мои глаза пробегались по сообщению быстро. Мне казалось, что это писала не я. Не верилось, что когда-то я буду писать ему такие сообщения и благодарить за что-то.

Конечно, с самого детства, я знала, что люди умирают. Они закрывают глаза, делая свой последний вздох и выдох. Они хрипят в последних секундах жизни, а потом пустота, граничащая с темнотой. Думаю, как бы логично докадываясь, что люди испытывают страх, а перед их глазами проходится, как картинка их жизнь.

А что было у Сон Джэ? Есть ли у него семья? А даже, если есть, как я узнаю? Никто не хочет даже заикаться о нём, ведь его убрали по-тихому, как что-то мешающее, неважное и ненужное. Хотя, он таковым и не являлся.

Да, я считала, что он должен умереть. Но сейчас, когда я оказалась в такой ситауций, прекрасно понимала, что Сон Джэ умер из-за меня. От этого осознания хотелось выть, хотелось стереть память и перебросить в ненужую флешку, а потом выбросить, перед этим хорошенько раздавив. Да, это именно то, что хотела сделать я.

Я была жестока, и даже в некоторых моментах груба, что могу принять. Но я не родилась такой, меня сделали, а я и не спрашивала. Пришлось адаптироваться под эти ужасные условия, травмы и ситуаций, что оставили глубокий след на мне. Я хотела стереть в порошок тех, кто даже просто посмотрел не так на моих близких. Не могу сказать, что простила Сон Джэ за поступок с коленом брата, но я отомстила.

Стало ли хоть немного лечге? Нет. Стало хуже. Я в подсозании подумала, что если я сделала ему больно в ответ, то мы квиты и я могу попросить то, что хочу у него, даже без элементарных слов «Пожалуйста, помоги мне». Он понял без слов, чего я хочу и помог. За что его никогда не прощу.

Если бы я знала, то никогда бы не стала видеться с ним. Я бы заблокоривала его телефон, избегала, как могла и вообще, послала куда глаза глядят. Только, чтобы он не умер.

С такими мыслями, я вырубаюсь. Нет, не засыпаю. После такого невозможно спать. Только вырубаться от бессилия, что собственно и делал мой организм. Я опять погружалась в темноту, не зная, как из неё выбраться. Погружалась, тонула, доходя до глубины, не зная, как вынырнуть и отолкнуться от дна на поверхность. Казалось, будто в легких становится только больше воды, с каждой секундой, а горечь, как при удушьи не давало нормально функционировать.

***

Дни шли настолько быстро, будто у них были перегонки. Понедельник заменялся резким четвергом, когда я заглядывала в календарь. На улице с каждым днём становилось темнее, хотя должно было быть наоборот. Пока за дверью нашего дома, температура повышалась — мне становилось только холоднее. Конечности ледянные, в голове пусто, как и в душе.

Поход в школу, да и в принципе, выход из комнаты, казалось невозможным. Комната, словно с каждой секундой давила на меня, сужая. Желудок болезненно скручивался от недостатка еды, а тело ломило, будто я была наркоманкой, что резко решила перестать нюхать. Хотя, думаю, что даже порошок в моей крови не даст мне того счастья, что было до этого момента.

Я не знала, что смерть Сон Джэ так сильно повлияет на меня. А ещё сильнее, на мой организм, эта боль не проходило мимо него. Не могла выйти из комнаты, казалось, что если выйду утону в пучине чувств и снова, буду проживать эти моменты, что давались мне непросто.

Сейчас... А какое сегодня число и дата? Я не знаю. Потому что дни проходят бессмысленно и быстро. Но это не лечит. Время не лечит, оно лишь дает тебе выбор, залечить самой себе свои раны. Но если и на это нету сил, то это уже бездна. Темная и необузданная бездна.

Я слышу уже привычный стук в дверь, прекрасно зная, что за ней либо На Ки или же Хён Так. Ничего не отвечая, заходят. Глаза у меня закрыты, они опухшие и красные всегда. С огромной силой открываю глаза, чувствуя, как резкая тяжесть упала на них. Это был брат. Но я до сих пор сижу, подпирая свои ноги под себя, стараясь согреть свои холодные ноги и руки.

— Я зайду? — задает риторический вопрос и заходит ко мне в комнату. Убирает мою еду, которую я не тронула и ставит новую, в надежде, что я съем, — Как ты? Мама, я и На Ки... Мы волнуемся. Сестренка, пойми... Это не твоя вина. Мы можем делать вещи, не зная, что за ними будет. Но если у человека судьба предписана, мы не можем на это повлиять.

Я просто моргаю, даже не давая никакого ответа. Он не теряет надежды и сил, а также своего нескрываемого уперства, что передавалось по крови от мамы.

— Это его судьба. Значит, ему было суждено умереть в таком возрасте.

Сердце дрогнуло, чувствую, что с каждым вздохом, становится всё более тяжелее дышать. Никто не заслуживает такую судьбу. Быть убитым и выброшенным где-то, даже не передавая родственникам. Сон Джэ даже толком эту жизнь не повидал, а уже убит.

— Вы... — брат аккуратно подбирает слова, прежде чем сказать, это было видно, — Вы были близки?

Я потеряла контроль над дыханием. А мы были близки? Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Мы с ним ни о чём таком не разговарили, даже близко. Мы просто... Точнее он, был всегда рядом, в нужное время и всё. Как это называется...?

Я киваю. Хён Так кивает несколько раз в ответ, будто услышал какой-то очевидный ответ. Я ждала, каких-то нравоучений, что и как, я могла связаться с ним. Но он не ругал, не осуждал, а просто принял мой ответ. Я любила за это Хён Така, что он не лез никогда, не задавал много вопросов, а просто мягко спрашивал.

Сейчас он выключил свою черту нравоученного страшего брата.

— На Ки, спрашивает о тебе всё время. Хотела зайти сегодня, но я сказал, что не время. Ответь ей пожалуйста, она безумно волнуется. Поешь ещё, ты ведь знаешь, какая вкусная у мамы еда. А ещё... ты не против, если На Ки завтра придет? Просто, если я откажу ей, она меня пошлет.

Просто киваю, соглашаясь с этим. Даже нормально не слушая его, он кивает в последний раз и уходит, оставляя на моём рабочем столе мамин суп. Мама видит моё состояние, но ей, как я поняла, объяснил Хён Так. Наверное, поэтому она не задается вопросом, почему я такая.

***

Прошел день, я это поняла, как только пришла На Ки. Она аккуратно постучалась в мою комнату, а потом услыша гробовую тишину, зашла. Она выглядела очень уставшей и грустной. Я просто посмотрела вниз, нежелая, чтобы она видела меня такой слабой. А в данный момент, я была настолько слаба, что не могла поесть. Сделав два глотка маминого супа, тошнота дала о себе знать, что я прекратила это гиблое дело.

— Со Ён, мне безумно жаль, что такое с тобой произошло, — она садится тихо на мою кровать, подвигается ближе, а потом кладет свою руку ко мне на голову. Я чувствую, как от неё исходит тепло, пока от меня веет холодом, — Никто не заслуживает такой участи, особенно моя Со Ёнушка.

Она гладит тихо, осторожно, без лишних движений. Будто боится, что я сейчас расплачусь. Хотя, я держусь. Видит, что от её прикосновений, я не ухожу, поэтому и продвигается ближе и обнимает меня двумя руками. Я не чувствую тепло, что должно исходить от меня. Но я обнимаю её в ответ. Чувствую, как она дрожит в моих руках и старается не заплакать. Я и сама начинаю дрожать.

— Ты самая сильная девушка, которую я знаю. Ты та, Со Ён, что пожертвует всем ради своих близких. И за это, я тебя ценю и люблю, — её голос дрожит, что я чувствую, как она сейчас расплачется. Нет, уже плачет, её слеза падает мне на плечо, что я дрогнула неосознанно.

Я сама начинаю плакать, так тихо и едва заметно. Я обнимаю её второй рукой, желая, утешить её от слез, хотя плачет она из-за меня.

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — говорит последние слова, прежде чем рыдать мне в плечо, тоже тихо, но я слышу, как она вжимается в моё тело, — Я не хочу, чтобы моя семья страдала.

Я начинаю тоже плакать вместе с ней, находя хотя бы капельку слезы, становится сильно больно, но я разделяю её с ней. Плачу, трясусь, шепча себе остановиться, но я не могу. Я плачу слишком сильно, сильнее её, но она обнимает только сильнее.

— Сестра, — говорю я, сквозь слезы и боль. Это было обращение к ней, я так благодарила её за то, что она рядом со мной. Поэтому, я называю её сестрой, потому что она часть моей семьи.

— Сестра, — говорит она мне, утверждая и поддерживая мои слова. Это была, словно, перекличка. Мы будто, просто обращаемся друг к другу. Плачет, вместе со мной, но не уходит, а остается, не смотря на мою слабость. Я не знаю, кем я была в прошлой жизни, что у меня такая подруга. Нет, не подруга, а сестра. Я выиграла лотерею.

Она не остраняется, а лишь дает мне выплакаться в её плечо. Мы сидим и обнимаемся минут пятнадцать, не в силах отстраниться друг от друга. Я вдыхаю её аромат, как чувствую запах печенек, свежих цветов и тепла, чего мне так не хватало.

Мы отстраняемся, спустя несколько минут. Я вижу, как её руки тянутся к мою плечу, она проводит по ним, желая согреть меня. Но одна рука, оставалась закрытой, как кулак. Что-то внутри него лежало. Я смотрю на её ладонь, она видит мой интерес и раскрывает его.

Там была это конфета. Моё сердце дрогнуло. Это была та самая конфета, что мне подбрасывают в последние несколько недель.

— Откуда она у тебя? — я не могла скрыть, что мне было до ужаса любопытно, поэтому первое, что я сказала, это был этот вопрос, что я задала ей.

— Я нашла эту конфету у твоих ворот, когда заходила к тебе. Сначала подумала мусор, ты ведь знаешь, какое у меня зрение. А когда взяла его, поняла, что это целая конфета. Не успела выбросить, — конфета лежала до сих пор у неё в руке, пока я не взяла его в свои. Я сказала На Ки, чтобы она оставила это у меня, та просто кивнула и сказала не есть её, вдруг она отравлена.

На Ки пыталась отвлечь меня рассказывая разные историй, я лишь слушала, иногда кивала. Но потом ей позвонили, сказав, что срочно нужно домой. И я до безумия хотела спать, поэтому, отправила На Ки домой. Я поблагодарила за поддержку, обняла напоследок и сказала, чтобы заходила. Она улыбнулась и пошла домой.

Я осталась один на один с этой конфетой. Мне хотелось узнать, кто подбрасывает их мне в последнее время. Но я не обращала внимание до этого момента. Вдруг, это Сон Джэ? Либо, я схожу с ума или же, я действительно, схожу с ума. У меня появилась идея. Оставить записку под дверью, чтобы если это был Сон Джэ подал знак.

Но нужно было дождаться ночи. Это было сложно. После На Ки, я впервые задолго вздохнула. Но всё также было больно. Опустошенность не прошла, она лишь на время затупилась, как и мои остальные эмоций.

Время шло всегда быстро, но именно сегодня, она казалась медленной. Мне нужно было дождаться темноты, чтобы оставить записку и понять, это ли Сон Джэ. С наступлением темноты, я нашла листок быстро, в отличие от пишущей ручки. Мои пальцы, будто были атрофированы тем, насколько долго я не брала ручку в руки. Мои буквы еле соединяются, а потом превращаются в полноценные слова.

«Сон Джэ, если ты жив, оставь две конфеты.»

Именно эти слова, я написала на записке. Выйдя из комнаты, я увидела небольшой бардак, что оставил после себя брат. Я не убиралась долгое время, но никто в семье не жаловался, прекрасно понимая моё состояние. Но у меня появилась надежда, что именно он подкладывает эти конфетки. И в конце концов, мне хотелось верить, что он жив.

Подложив эту записку недалеко от ворот, я зашла быстро домой. Мне было до сих пор холодно. До безумия. Зайдя обратно домой, легла спать, надеясь дождаться завтрашнего утра и обнаружить находку в целых двух конфетах.

***

Наступил опять бессмысленный день. Но во мне поселилась надежда, которая давала повода проснуться именно сегодня. Я выбегаю из своей комнаты, удивляясь откуда во мне столько энергий. И выйдя оттуда, открыв ворота, вижу, что записки нет. Сильно не расстраиваюсь, будто это было ожидаемо. Смотрю на одну точку, а именно на ту, где лежала записка.

Но её нет. Моё внимание привлекает разговор, что доносился неподалеку. Это был голос Хён Така и Ху Мина. Они что-то обсуждали друг с другом, но мне было плевать. Мне не хотелось, не то, чтобы видеть лицо Ху Мина, мне не хотелось даже слышать его голос. Поэтому, закрыв за собой ворота, иду прямиком в комнату.

Закрываюсь и стараясь не окунаться в свои мысли, прекрасно понимая, что они меня поглотят. А я этого не хотела. Хотелось выть, хотелось содрать с себя кожу, снять скальп, настолько было невыносимо это терпеть. Терпеть эту невыносимую и душущую вину.

Резко мне захотелось воды, меня начало кидать то в жар, то в холод, что я не могла понять, что со мной происходит. Поэтому, я решила, что мне нужно собраться с силами и выйти из своей комнаты. Выйдя из неё и направляясь на кухню, я увидела, как Ху Мин и Хён Так шепчась о чём-то разговаривали.

Блять. Я не хотела видеть его, я думала, что он не зайдет к нам домой. Но ещё не слышала никаких звуков, даже обычного разгововра. Не здороваюсь с ним, подхожу к раковине и включаю воду, набирая ледянной воды. Пью жадно, в моих руках до сих пор кружка и я поворачиваюсь. И вот когда я повернулась, я увидела, что Ху Мин ел эту конфету.

Конфету с темным шоколадом в красной обертке.

Блять, это был он. Я стою в ступоре несколько секунд, дабы просто понять, что всё это время — это был Ху Мин, а не Сон Джэ. Кружка выскальзывает из моих рук и разбивается на тысячи осколков. Прям точно также, как и последняя капля надежды. Она разбивается, без возможности восстановиться.

Ху Мин поворачивает голову в мою сторону, от резкого звука и переглядывается с Хён Таком. Они были в шоке, а я была вахуе. Неужели, всё это время, Ху Мин подкладывал эти конфеты, ведя меня вокруг моего носа, обманывая. У меня только появилась маленькая надежда, с размером горошины, что это Сон Джэ. Но я ошибалась. Я ошибалась в выборе своего лучшего друга детства.

На меня накатывается резкая истерика и злость, которую было невозможно контролировать, передо мной была белая вспышка.

— Это был ты, ты виноват! — наичнаю орать на всю кухню, закрывая свои уши ладонями, не желая слышать даже этот голос, — Уходи, уходи с моего дома.

Я ору, как бешеная, адреналин подходит слишком близко, что действия становится контролировать очень сложно. Подхожу к нему слишком близко и начинаю бить куда попало, брат резко подходит и начинает орать на меня, чтобы я остановилась, но я его не слышу. Звон в ушах не дает мне этого сделать.

Хён не церемонясь, заламывает мне руки, прекрасно понимая, что он сильнее меня. Я брыкаюсь в разные стороны, мне нужно было выместить этот пар, что копился во мне слишком долго.

— Ты... — агрессия не дает нормально выговаривать слова, — Если бы ты не был в Союзе, ничего бы не произошло. Ты виноват!

Я ору на весь дом, тараторю всё это, как мантру. Не желаю даже прекращать, брат уводит меня в комнату, говорит, чтобы я пришла в себя, но я не могу. Закрывает за мной резко дверь и подпирает чем-то её, что выйти из комнаты не могу. Начинаю бить кулаками дверь, ору, чтобы меня выпустили и не видя обратной реакций, направляюсь к своей тумбочке, где лежали эти конфеты.

Одним резким движением и взмахом, эти конфеты летят по всей комнате. Они раскиданы по всем углам. Но я не могу успокоиться, начинаю швырять вещи, что лежали неподалеку. Переворачиваю их, мои учебники и тетради летят. Я навожу ещё больший беспорядок, делая хуже своей комнате. Но было до ужаса невыносимо стерпеть и не сказать эти слова Ху Мина. Чтобы было, если бы... Он не вступил в Союз?

Это меня мучало. Именно, когда Ху Мин сказал эти слова. Что-то умерло во мне в тот день.

В комнате, как и в голове, беспорядок. Всё стало слишком запутано, настолько сильно, что я даже не знала, как это решить. Повторюсь, никаких сил во мне не было. Я сижу на холодном полу, поджав ноги, не зная, что делать. Казалось, будто растопатали меня, мою единственную надежду, что давало дышать постепенно. И то здесь наступили на горло, передавив его.

Отчание. Как же оно меня заебало. Слышу резкие шорохи, что доносилось за моей дверью. Хён Так убрал стул. Он открывает её и видит меня, как я сижу на полу и еле дышу. Резко подойдя ко мне, спрашивает всё ли в порядке и трогает меня. Я резко убираю свою руку и чувствую, что гнев опять поселился в моём разуме. И даже присуствие брата, начало раздражать.

Хён Так махает головой в разные стороны, показывая своё недовольство, но ничего не говорит. Это начинает раздражать, безумно сильно, что я не сдерживаюсь. Ярость во мне не утихла, она разбушевалась и мне не дали сорваться, сказать Баку пару ласковых.

— Тебе есть что сказать? — говорю я таким тоном, будто жду, пока он начнет орать в ответ и это передет в бесконечную ссору. Да, именно этого мне хотелось.

— Да, есть. Но я вижу, что ты сейчас не в том положений, чтобы выяснять отношения ни со мной, ни с Баку, — окидывает меня холодным взглядом и начинает уходить. Я не могу дать ему просто так уйти.

— Если ты имеешь ввиду, что я истеричная тварь, так и скажи. Не нужно говорить обо мне так, будто я пустое место и оттаскивать от него... Будто я больная, а не он! — уже повышаю свой тон, что соотвественно ему никогда не нравилось.

Он поворачивается ко мне, окидывает противным взглядом сверху до низу и говорит.

— Со Ён, оглянись вокруг и приди в себя. Не веди себя так, будто все люди вокруг тебя предают и ненавидят. Ты даже представить себе не можешь, на что готовы близкие люди ради тебя.

— Тебе легко говорить, ты не испытывал того же, что испытываю я в данный момент. Из-за меня умер человек, ты думаешь, это так легко прийти в себя? — мой крики раздаются на весь дом, что я готова поклясться, что соседи это тоже слышат. Но плевать.

Хён поворачивается и смотрит на меня с разочарованием, что мне становится в моменте от самой себя противно не на шутку. Мурашки покрывают моё тело, что хочется укрыться чем-нибудь. Он застывает и я понимаю, что задела его за живое.

— О нет, сестренка, я знаю эти чувства, — его глаза слезятся, что мне становится вмиг не по себе. Он сказал это неживым голосом, что-то внутри него, я точно затронула. И мне стало тошно. Это были последние слова, что он сказал мне перед свои уходом, даже не оглянувшись в ответ.

Что значит, что он знает эти чувства? Он кого-то терял, кто-то из близких у него умирал? Как я знаю, нет. Никто не умирал. Или может, я чего-то не знаю... Я знала только одно, что у Хён Така и Сон Джэ была своя тайна, но теперь Сон Джэ никогда не сможет рассказать мне об этом. А Хён Так точно закроется и никогда тоже не расскажет. Видимо, это тайна умерла вместе с Сон Джэ.

На языке, я чувствовала горьковатый вкус после этой ссоры, что произошла. У нас с братом была своя недосказанность и хотелось заорать, чтобы все поняли меня и приняли. Приняли меня всю, чтобы начали ценить и наконец осознали на какие жертвы иду я.

Я никогда не прощу себе на какую жертву пошёл Сон Джэ, зная, что предает главу Союза. Я и сама могла его остановить, но воспользовалась. Ненависть подкатывала к горлу, что хотелось проблеваться. Ненависть к себе, ненависть и непонимание к этому миру.

Взяв в руки телефон, начинаю понимать, что плачу. И никак себя остановить не могу, слезы идут и видимо, не планирую останавливаться. Я вновь открываю чат с Сон Джэ, читая последние сообщения, и закрываю телефон. Разговор с Хён Таком, который был десять минут назад, тоже дает свои плоды, что мне хотелось ещё больше разреветься. Мне хотелось плакать от своей безысходности и отчаяния.

И я опять отрубаюсь, уже ненавидя этот сон, но это хотя-бы дает мне время не проживать эту жизнь и видеть Сон Джэ.

***

Проходят несколько дней, ни с братом, ни с мамой я толком не разговариваю. Но, переосилив себя, я впервые за долгое время вышла на улицу. И мои ноги шли только к одному месту, это было наше место.

Это был последний раз, когда я его видела живым.

Садясь на эту скамейку, начинаю думать о своём. О том, что произошло в этой жизни и находить решение в ней. Нужно было выбираться. Но не знаю, откуда во мне появилось столь резкое желание, взять себя в руки и начать делать хоть что-то, чтобы выбраться.

Чувствую, что кто-то трется об меня. Это был Маленький, он терся об меня, а я его гладила в ответ. И невольно вспомнила Сон Джэ. Вру, я о нём думала всю дорогу. Мне казалось, что если я буду чаще думать о нём, то поскорее отпущу и остыну. Хотя, как это возможно? Проснуться и понять, что больше ничего не чувствуешь и тебе плевать на человека. Разве, такое существует?

Повернув слегка голову влево, замечаю, странную вещицу. Приглядевшись, это была блядская конфета из-за которой у меня пошли мурашки. Хотелось завыть от ярости, что мои губы прошептали, едва слышное «Сука, Ху Мин». Неужели, Ху Мин следит за мной и подбрасывает конфеты. Ему не хватило прошлой моей истерики, что я устроила на кухне? Могу повторить, только теперь я могу и въебать.

Я не могла не материться, хотя делала только редко и смотря по ситуации. Но сейчас, в моём словарном запасе присуствовали только маты, которые не кончались. Погладив Маленького, немного всплакнув и умерив свой пыл, я остыла.

***

Несколько дней подряд мне становилось легче и я уцепилась за этот крючок облегчения, что я почувствовала в тот момент, когда сидела на этой скамейке. Мне казалось, будто я встретилась с Сон Джэ и ухожу домой обратно. Но я не могла врать, мне становилось легче. Но каждый раз, я видела эту конфету, что лежала на этой гребаной скамейке.

И вот, когда я в очередной раз, пошла на наше место и погладив, предварительно погладив Маленького, я пошла домой. Я уснула быстро, как только закрыла глаза. Мне приснился сон, где открыв глаза, я оказалась неподалеку от этой скамейке.

Это сон был таким чистым, без капли чего-то ужасного или предвещающего. Там было спокойно, я вижу, как в далеке сидит Сон Джэ и улыбается, его правая рука гладит Маленького. Было темно, но при этом было так спокойно. Он весь светился, прямо, как в моём прошлом сне. От этой картины, слезы начинают появляться на моём лице.

Да, это впервые был моим спокойным сном, где он не умирал прямо на моих руках. Я часто моргаю, пока не понимаю, что это сон. Аккуратно подхожу и сажусь, тоже гладя Маленького, что извивался под нашими руками. Сон Джэ аккуратно и медленно поднимает свою голову, и мы сталкиваемся с ним взглядом. Улыбается, невинно и непринужденно, что я улыбаюсь в ответ.

Нет, я не хотела ничего говорить и портить такой момент. Видимо, он также думал, что молча смотрел на меня и улыбался. Искренне. И мне не хотелось отрывать от него взгялда, он был необычайно красив, прямо в этом моменте, что я не на шутку засмотрелась. Он смущаясь, отводит взгляд и продолжает гладить кота.

Просыпаюсь. Но уже не от тревоги, во мне было спокойство, что захотелось обратно проваливаться в сон и больше не просыпаться. Первое, что мне до безумие хотелось, это прямо сейчас пойти туда, посидеть на этой скамейке и погладить кота, вспоминая свой сон. Взяв телефон, я увидела, что время было ровно десять часов вечера. Я и не помнила, что ложилась так рано, что проснулась не слишком поздно.

Недолго думая, я оделась очень хорошо и тепло. Обычная черная ветровка, а под ним был черный обтягивающий топ и снизу свободные черные штаны. Взяв телефон, я пошла не торопясь растягивая предвкушающееся удовольствие оттого, что мне хотелось повторить тоже самое, что было и во сне.

Я ушла, никого не предупредив. В принципе, мама была бы только рада, если бы выходила за пределы своей комнаты. А брату... брату знать не обязательно. Поэтому, я решила, что выйду, посижу и немного прогуляюсь.

Обойдя несколько улиц, уже приближалась к месту. Поэтому, я быстро добралась до места и не могла поверить своим глазам, что вижу то, что никогда не должна была видеть. Я увидела то, отчего мурашки прошлись по моей коже. Черный силуэт кладет конфету на скамейку, потом садится и сидит.

Приближаясь ближе к нему, не зная, куда делся страх. Я понимаю, что перед собой вижу того человека, кого считала мертвым в последнее время. Это сон?

Сон Джэ.

Сердце сильно дрогнуло и рухнуло куда-то вниз, что я перестала его ощущать вообще. Я застыла, даже не в силах поверить в то, что видела перед своими глазами. Не могу произнести даже одного слова, будто забыла весь алфавит. Я чувствую, как что-то кольнуло, там под ребрами, хотелось побежать, прижаться, тронуть и понять, что он жив.

Неужели, он жив. По-началу, он даже не замечает меня, но когда встав и подняв свою голову, видит меня и он стоит, не в силах пошевельнуться, как и я. Нам хватает только одного взгляда, чтобы понять, что мы друг друга ждали. Неважно, сколько прошло бы времени, но если бы я знала, что он жив, ждала бы ещё несколько лет. Приходила, ждала и так по кругу.

Мои ноги стали весить несколько десяток тонн, что я не могла даже двинуться на миллиметр. Казалось, будто их запечатали, залив цементом. Дыхание пропало, что я забыла, как можно заново дышать. Мои глаза начинают по-тихоньку слезиться, что я не могу это контролировать. Вот, он стоит и дышит, стоит без единых царапин и шрамов. Без крови, как было в моём сне.

Он видит. Видит меня, я делаю шаг медленно, но уверенно. Найдя в себе оставшиеся силы, иду к нему. Я делаю шаг к нему, он делает шаг ко мне. Мы застываем, когда расстояние доходит до вытянутой руки. Стою, опять же боясь лишний раз пошевелиться, боясь, что это был сон. Боюсь, что открою глаза и пойму, что его нет. Боюсь, что он перестанет дышать, что сердце больше не будет биться.

Сон Джэ был таким, прям как в моём сне, что приснился мне этой ночью. От него веяло уютом, спокойствием и домом. Его губы изогнулись в легкой улыбке, едва заметной, я улыбаюсь в ответ, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Мне не хотелось даже моргать, дабы не пропустить лишней секунды без взгляда на него.

Его взгляд выражает спокойствие и стойкость. Но молчание и взгляд говорили намного больше, чем слова. Я это понимала и принимала. Я не хотела рушить этот момент и вообще лишний раз двигаться, мне хотелось смотреть на то, как его грудная клетка подымалась и опускалась. Мне хотелось смотреть, как он просто смотрит на меня и осознавать, что Сон Джэ смотрит именно на меня. Мне хотелось, чтобы его улыбка была направлена только на меня и адресовано только мне.

Но я ещё не понимала, в какую опасность мы попали только что. Мы увиделись, я поняла, что он жив, но двадцать парней, что стояли неподалеку наблюдали за нами. Они наблюдали, выжидая, когда можно напасть и выбрали не тот момент, когда можно это провернуть.

Они выбрали не тот момент, даже не давая побыть с ним хотя-бы пять минут, решив опять отнять его у меня.