Любитель живности

  — Ну вот чего ты не жрешь? Ну чего не жрешь, а? Господи, горе ты луковое. — Сергей Георгиевич молился над хамелеоном Серафимом, иначе Татьяна Николаевна сожрет их обоих.

Мужчина уже успел прокатится на работу и обратно и теперь работал над тем, чтобы эта животинка начала кушать, потому что, кроме него, на кафедре не нашлось больше людей, которые смогли бы заставить эту живность покушать, ну или хотя бы понять, что же ей не нравится.

— Хотя знаешь, друг мой, — Сергей взял своего товарища на руки, аккуратно проводя по его телу пальцами, — у меня тоже аппетит пропал. Да-а... Она ведь уже успела туда доехать, и даже... Но все равно не звонит. Эх... Как же тяжело быть зависимым от женщины, да? — Мужчина поднял его повыше, чтобы Серафим оказался прямо наравне с его лицом, и внимательно посмотрел ему в глаза. — Надо тебя отвести в гости к мадам Карениной. — Тоже хамелеон на кафедре, только самка. — Устрою тебе романтический вечер завтра, может, ты хоть есть начнешь. — Серафим отправился обратно к себе в аквариум и тут же слился с окружающей средой, но все равно это выглядело как-то вяло, будто ему уже больше лет, чем Сергею Георгиевичу. — Будь здесь, никуда не уходи, а я пойду действовать, а то не только же тебе по подружкам бегать. — Биолог уже привык разговаривать со своими... подопечными. Хотя нет. Подопечные — это слишком грубо. Не важно. Он уже привык общаться с живностью, поэтому даже не улыбался своим речам и мысленно не называл себя сумасшедшим, а наоборот считал, что его слушают. Да и ему самому легчало, если честно.

Секунда, вторая. Где этот чертов номер телефона пансионата? Он у него был, это точно. Вот. Гудок, второй, наконец-то. К черту это занудное представление голосом молоденькой девушки.

— Девушка, здравствуйте. Подскажите, женщина, которая к вам сегодня утром приехала, Александра... Еще у вас? — Какой голосок... А какая дружелюбность... Кошмар. Наверное, стоит напомнить Сергею, что это не хамелеон Серафим поднял рубку.

— Шура Викторовна? Да, она с Алексеем Андреевичем.

— У него в номере? — А по голосу и не скажешь, что от ее ответа зависит вся его оставшаяся жизнь. Серьезно.

— Нет, у него не получилось. — Девушка сказала это тише, насмешливо хихикнув в трубку. Видать, над ним там весь персонал смеется. А у Сергея появилась надежда, что все же старость он проведет не только в компании своей ненаглядной живности.

— Вот же дурак. — Он заулыбался в трубку, продолжая делать вид, что он самый приятный человек на планете Земля. И не важно, что он скорее начнет жить с ядовитой гадюкой, нежели с человеком. Но... не в этот раз. — Скажите, красавица, а в каком она номере? — Немного серьезнее, но его чары все равно на нее действуют.

Она прочистила горло.

— В тридцать втором, но они собирались идти на пруд.

— Он еще на что-то надеется, да? — Он засмотрелся в одну точку, представляя, как она там сопротивляется напору какого-то слизняка.

— Простите, а Вы ей кто? — Чары перестают действовать.

— С меня шоколадка, — убедительно заверил Сергей Георгиевич.

— Надеется. На пруду они будут кормить лебедей.

— Ладно, я скоро подъеду. — Лебеди —это, конечно, сильно, да... — И будет Вам шоколадка. — Мужчина улыбнулся в трубку и уже настроился все делать максимально быстро, чтобы Шура не сдалась под напором лебедей.

— Ей что-то передать? — А вот это уже интересно. Может, начальнику морду набьют.

— Ни в коем случае. Пусть справляется со своим ухажером. Я везу Вам шоколадку. — Мужчина заулыбался, уже не обращая внимания на то, что она там говорит в ответ, и положил трубку.

Минута, вторая, и вот бледно-розовая коробка аккуратно поставлена на переднее сиденье автомобиля, а он уже выезжает со двора.

***

Шура. Шурочка. Александра. Сашей и Александрой ее называл только бывший муж. Муж изменил, а слышать в свой адрес это стало просто невыносимо, поэтому она стала просто Шурой. На самом деле уход мужа она пережила очень тяжело.

Тому, что ей уже сорок, она поверить не могла, потому что недавно ей было двадцать, но по этому поводу особо не страдала, и того, что из-за этого от нее может уйти муж, даже предположить не могла. В сорок она сама стала замечать, что изменилась психологически, стала больше понимать мужчин, которые ее окружают. Шура сама же чувствовала на себе свой опыт и стала более уверенна, расцвела по новому. Она это чувствовала, но муж — нет. Он не замечал изменений в супруге, не заметил даже того, что супружеский долг она стала исполнять значительно лучше, не стесняясь говорить о том, чего ей хочется. Любой другой на его месте открыто бы стал этим пользоваться, превратил бы жену в любовницу. Но он просто нашел себе любовницу и благополучно ушел к ней. А ей всего двадцать. Четыре. Ее, женщину в самом расцвете сил, променяли на какую-то молоденькую пустышку. Для Шуры это стало ударом, потому что к мужу она привыкла, и менять его у нее даже мыслей не было. Зато у него были. Поэтому она гордо подняла голову и проглотила все это, не показав, как же ей на самом деле больно.

Стала жить одна, зарабатывать только на свои «хочу», купила себе машину. А еще стала работать над собой. В свои сорок три она выглядела так, что ей от силы давали сорок и молча любовались. И ей это нравилось. После развода так отношений и не было, потому что не было кандидатов. Ну не было тех, кто действительно запал бы в душу настолько сильно, что можно было бы забыть прошлое. Но зато был друг. Хотя нет... Учитывая то, где бывали его губы, его стоит назвать немного большим, чем просто другом. Были встречи, были, как она недавно выразилась, полные выходные. Он не женат, она не замужем, но о том, чтобы быть вместе, даже мыслей не было ни у нее, ни у него. Была просто постель, и ничего более.

Но сегодня... Шура чувствовала скорее неприязнь к его прикосновениям, губам на шее и вообще... Пруд, лебеди, мужчина рядом — это все, конечно, романтично, но нет.

— Извини... — Женщина рукой остановила его слишком назойливые движения и посмотрела ему в глаза. — Я не хочу. — Любовник старался как мог, расщедрился на прелюдии, а она все равно выдала. Зачем тогда приехала?

— Да?.. — Он был разочарован, но открыто ей этого тоже не сказал. — Ну ладно...

Шура даже в глаза ему не посмотрела и просто ушла. Минута, вторая, пятая. Она зашла в свою комнату, плитка вкусного молочного шоколада приятно хрустнула в руках красавицы за стойкой регистрации, а черная иномарка любителя живности выехала с территории пансионата «Лесной берег». Довольный... как слон, честное слово.

Казалось бы, пансионат достаточно приличный, все удобства, и даже одеяла не колючие, а мебель новая, но москитных сеток на окнах нет. Нет, и все. И в этом Сергею Георгиевичу повезло. А еще повезло, потому что у Шуры есть привычка по прибытии домой или еще куда всегда открывать окна. Была бы москитная сетка, а окно закрытое, то не нашла бы Шура Викторовна у себя на подоконнике бледно-розовую коробку не слишком большого размера.

Женщина не была из тех людей, которые не замечают малейших изменений, поэтому как только она вошла к себе в тридцать вторую комнату, то сразу же обнаружила эту непонятную коробку. Бровь медленно поползла вверх, а ноги уже принесли ее к непонятному объекту. Она берет коробку в руки, вытаскивает ее из плена тюля и думает. Неужели ее ненаглядный любовник настолько шустрый, что успел и подарок подложить, и попытаться искусить ее... О. Записочка. Но нет. Шура аккуратно поставила коробку на тумбочку и открыла крышку. Секунда. И вся комната усыпана красивыми голубыми бабочками. Они не летали, они просто вылетели и послушно расположились по всей комнате, где только можно, будто их очень долго дрессировали. Лицо женщины буквально расплылось в улыбке. Она никогда такого не видела... Голову влево, голову вправо... Биолог из джунглей, или все же любовник еще на что-то надеется? Женщина прикусила нижнюю губу и раскрыла записку.

— «Ваши глаза все никак не могут выбраться из моего сознания. Точно так же, как эти бабочки из Вашей комнаты.»

Кажется, у нее выросли крылья, и улыбаться она будет еще долго. Еще раз, еще раз. Странно, что в записке еще не появилась дыра от того, что она так много ее перечитывала.

Так. Спокойно. Нужно взять себя в руки и перестать так улыбаться. Но не получается. Шура снова осмотрела комнату. А не летят ведь... Совсем не летят. Бедный биолог... Так мучается из-за ее глаз. Дурак... Но ей жутко приятно. Как он вообще узнал и все так подстроил, что она даже его не застала на территории? Она чувствовала себя чуть больше, чем просто женщиной, потому что смогла вдохновить мужчину на такое... Снова эта улыбка, которую невозможно сдержать.

Надо позвонить.

Левый карман, правый карман, карманы брюк, сумочка, под подушкой, в тумбочке. Везде посмотрела, все увидела, но номера не нашла. Только не это... Ладно. Здесь ей делать уже нечего, а адрес она знает.

С бабочками ей пришлось повозиться. Они действительно не хотели залетать обратно в коробку, поэтому ей пришлось руками их снимать и складывать в коробку, потому что оставлять их здесь она не хотела, но и себе оставлять не решилась, потому что усохнут ведь... Зато у Сергея есть красивый сад, она видела из окна в спальне, которую ей предоставили, хоть и было достаточно темно.

Женщина хотела бы попрощаться, но что-то нигде не видно того горе-любовничка. Видать, сильно Шура его задела своим отказом. Ну и черт с ним.

Она села в машину и уже завела ее. Ну ты смотри... И в машине номера нет. Да и он ей уже не нужен, потому что Шура достаточно решительно настроилась ехать к нему в гости.