[ Часть 1] Цветочек

"О, нет, главный герой испытывает тебя! Если он узнает, что ты хочешь забрать гуна Один, то обязательно применит самые коварные уловки, чтобы расправиться с тобой!" - нервно сказал сидящий у ног Цинь Цина 996.

Однако Цинь Цин ничего не слышал.

В данный момент он включил умный мозг и разговаривал со своим коллегой. Его голова была опущена, ресницы нервно трепетали, брови насупились, тонкие губы побледнели, а лицо выражало нескрываемое беспокойство.

- Он сильно ранен?

- Два ребра сломаны, внутренние органы тоже повреждены, да и внешних повреждений много. Подойди, посмотри. Я дал ему обезболивающее, но лекарства от внутренних повреждений ты должен дать сам. Это прекрасная возможность, воспользуйся ею! Ты каждый день бегаешь на тренировочную площадку, чтобы увидеть его...

Цинь Цин поспешно прервал речь коллеги:

- Я скоро буду, пожалуйста, попроси его немного подождать.

Цинь Цин поднял голову, нервно взглянул на Цинь Ганьтана, подавил внутреннее беспокойство и, выйдя из коридора, быстро спросил брата:

- Что ты только что сказал?

Цинь Ганьтан замер, его мысли слегка запутались.

Цинь Цин не слышал ни слова из его предыдущей провокационной и угрожающей речи? Цинь Цин каждый день ходил на тренировочную площадку разве не для того, чтобы посмотреть на Инь Бочжоу? Однако Инь Бочжоу совсем не пострадал, так кто же тот человек, о котором заботился Цинь Цин? Может ли быть так, что ему понравился не Инь Бочжоу, а раненый мужчина? Как такое возможно!

Цинь Ганьтан не мог в это поверить, но Цинь Цин уже ушел.

Он толкнул дверь коридора с такой силой, что она с громким хлопком ударилась о стену. Такое крайне возбужденное и нервное поведение совсем не свойственно его брату.

Он всегда гордился тем, что родился аристократом, всегда соблюдал манеры и не стал бы спешить, даже если бы дело было не терпящим отлагательства.*

*в ориг. 火烧眉毛 (huǒshāo méimáo) - как огонь палит брови (обр. в знач.: неотложный, не терпящий промедления; настоятельный, крайне срочный; экстренный)

Еще более невероятным было то, что человек, который заставил его так спешить, не был Инь Бочжоу!

Цинь Ганьтан в полном недоумении быстро пошел за ним. Он не мог поверить, что Инь Бочжоу, которым все восхищались и за которого боролись, был никем в глазах Цинь Цина.

Цинь Цин совсем не завидовал ему из-за того, что у него такой превосходный альфа, у Цинь Цина был свой возлюбленный. Эта мысль заставила Цинь Ганьтана сходить с ума от гнева.

Узнав, что Цинь Цин каждый день ходит на тренировочную площадку, чтобы наблюдать за тренировками, Цинь Ганьтан неожиданно обрадовался. Интуиция подсказывала ему, что Цинь Цин должно быть влюбился в Инь Бочжоу, в человека, который определенно будет принадлежать только ему, даже его свобода будет контролироваться им!

Это было действительно здорово!

По дороге сюда сердце Цинь Ганьтана трепетало, тело дрожало, а кровь кипела. Цинь Ганьтан решил нанести Цинь Цину жестокий удар, от которого его сердце будет ранено и кровоточить!

Он хотел заставить брата понять, что даже если тот родился благороднее его, в конце концов, Цинь Цин ничего не получит!

Единственное, что может получить Цинь Цин - это ревность, из-за которой он станет беситься и ненавидеть, но ничего не сможет поделать!

Он хотел, чтобы его брат сходил с ума от ревности, как раньше!

Но его предположения оказались ложными.

Цинь Цин быстрым шагом двигался по тускло освещенному коридору, а прямо перед ним медленно шел Инь Бочжоу.

Увидев Цинь Цина, альфа замер на месте; его высокое тело скрывалось в тени, куда не проникал свет. Он напоминал дремлющего зверя, за исключением пары глаз, горящих пугающим светом.

Такой Инь Бочжоу излучал мощную и таинственную ауру, холодную и совершенно неприступную.

Нет ни одного омеги, который мог бы избежать его обаяния, и даже бета будет очарован им, да даже альфа не сможет сдержать своего восхищения им.

Как в этом мире кто-то может не любить Инь Бочжоу?

Цинь Ганьтан никому не говорил, что из пяти альф ему нравился только Инь Бочжоу, а остальные четверо были для него лишь инструментами, которыми он мог манипулировать. Он хотел вступить в брак только с Инь Бочжоу, а его связь с остальными четырьмя - всего лишь ради тщеславия.

Инь Бочжоу суждено принадлежать ему - это будущее, которое никто не сможет изменить!

Однако Цинь Цин полностью игнорировал человека, в которого Цинь Ганьтан был безумно влюблен.

Цинь Цин смотрел вниз на свой умный мозг, пока бежал, и время от времени обращался к своему коллеге:

- Доза обезболивающего не должна быть слишком большой, он меха-воин, и лекарства могут повлиять на его ловкость. Я послал тебе рецепт восстанавливающего раствора, начинай лечить его. Я скоро приду, я уже в пути.

Он шел по коридору с опущенной головой, совершенно не замечая опасного зверя, прячущегося в тени, который смотрел на него жаждущим взглядом.

Он просто прошел мимо Инь Бочжоу, разговаривая с кем-то.

Он не обратил внимания на самого могущественного человека в Империи, кумира народа и несокрушимый оплот. Все его мысли были заняты раненым.

Пробежав половину пути за Цинь Цином, Цинь Ганьтан остановился рядом с Инь Бочжоу, его глаза наполнились недоверием и недовольством.

Цинь Цин был влюблен не в Инь Бочжоу! Как такое может быть? Как он может не желать всего того, что есть у меня? Как он мог не ревновать меня! Цинь Ганьтан коснулся красной родинки у края глаза, и в его зрачках вспыхнул темный прилив негодования.

Только когда спина Цинь Цина полностью исчезла из вида, Инь Бочжоу отвел свой сосредоточенный взгляд. Он продолжал идти к другому концу коридора и молча прошел мимо Цинь Ганьтана, полностью игнорируя его.

Как будто он не знал этого омегу, с которым был связан, и его абсолютно не заботили чужие чувства.

Именно по этой причине Цинь Ганьтан был безумно увлечен им.

В то время, как все остальные влюбились в него, пытались произвести на него впечатление и бегали за ним, Инь Бочжоу - единственный, кто смотрел на него как на постороннего человека.

Цинь Ганьтан имел две дурные привычки: первая - он забирал все, что нравилось Цинь Цину; вторая - он жаждал получить то, чего не мог получить.

Из-за своего скромного происхождения и извращенной натуры его стремление к материальным благам достигало патологического уровня. Он любил грабить, но быстро терял интерес к захваченной добыче и уничтожал ее своими же руками.

Еще одним его недостатком являлось то, что он не дорожил тем, что получил.

Он погнался за Инь Бочжоу и с нетерпением сказал:

- Я переехал в новый дом и послал тебе адрес. С тех пор, как ты стал моим опекуном, ты ни разу не испытал на себе действие моих феромонов. Ты еще держишься? Не хочешь прийти и посидеть у меня дома сегодня вечером? Я могу позволить тебе нюхать всю ночь.

Говоря это, он коснулся красной родинки, после чего по коридору распространился сильный аромат, пахнущий вроде бы сладко, но скрывающий мерзкое зловоние.

Инь Бочжоу пошел быстрее, длинные ноги позволяли ему без особых усилий оторваться от человека, идущего позади него.

Цинь Ганьтан протянул руку, чтобы удержать его, и сказал, запыхавшись:

- Подожди меня.

- Я беспокоюсь о тебе.

- Твоя ментальная сила слишком велика. Если она выйдет из-под контроля, последствия будут очень серьезными.

- Ты мне так нравишься, Инь Бочжоу, в конце, я обязательно выберу тебя!

Но Инь Бочжоу совершенно не слышал этого искреннего признания, да он и не хотел его слышать.

Даже если он заключил договор об опеке, даже если ему нужны были феромоны Цинь Ганьтана, чтобы выжить, он все равно безжалостно отталкивал его.

Являлся ли он действительно бесчувственной машиной? Его взгляд был глубоким и пустым, а зрачки напоминали темный омут без проблесков света.

Цинь Ганьтан больше не мог его догнать. Держась одной рукой за живот, а другой упираясь в стену, он тяжело пыхтел от разочарования. К счастью, здесь больше никого не было, иначе он потерял бы свое лицо.

Он задавался вопросом, почему Инь Бочжоу не нуждался в его феромонах. Неужели духовное царство этого человека никогда не бунтовало?

Однако Цинь Ганьтан не знал, что достигнув пустынного места, Инь Бочжоу внезапно остановилась и долго стоял как статуя. Он сдерживал бурю, внезапно поднявшуюся в его духовной сфере, достаточную, чтобы уничтожить все, и молча глотал сладкую кровь, поднимавшуюся из глубин его горла. Он медленно умирал, но не желал идти на компромисс.

Через неизвестное количество времени он двинулся дальше, в темные глубины коридора. Его высокая спина напоминала гигантскую башню, которая никогда не рухнет.

Через несколько мгновений Цинь Ганьтан, отдышавшись, опубликовал в своем социальном аккаунте пост: [Так нравится S901, но мне сказали, что его еще нет в продаже, печально].

На самом деле Цинь Ганьтан лгал, когда говорил, что одолжит S900 у Инь Бочжоу. Только он сам знал, что тот никогда не будет иметь с ним никаких дел. Воля этого человека была сильнее, чем мех.

Цинь Ганьтан не мог представить себе никого в мире, кто мог бы потрясти сердце Инь Бочжоу и заставить его потерять контроль над собой.

Как только он опубликовал пост, в его аккаунте появилось множество ответов.

Кейн, Янь Юфэй, Энштайн и Сун Юаньян тут же написали, что подарят ему S901. Даже если аэромобиля еще нет на рынке, они могли воспользоваться своими связями и получить его первыми. Написали даже несколько альф из известных семей и пообещали купить S901, как только его выпустят.

Благодаря своему особому организму, Цинь Ганьтан снискал благосклонность всего мира. Кроме Инь Бочжоу.

Все льстили ему. Кроме Инь Бочжоу.

Цинь Ганьтан стоял в коридоре и долго ждал, но сообщение от Инь Бочжоу так и не пришло. Он посмотрел на список своих подписчиков и обнаружил, что в какой-то момент Инь Бочжоу удалил его.

Это означало, что какие бы сообщения он ни отправлял в сеть, Инь Бочжоу не мог их увидеть. Он не заботился о единственном Омеге, который идеально ему подходил и мог спасти его жизнь в будущем.

В этот момент гордое сердце Цинь Ганьтана разорвалось на части и стало кровоточить.

Только тогда он понял, что даже имея особенный организм, всегда найдется кто-то, кому наплевать.

Тогда возможно ли, что Цинь Цин действительно не любил Инь Бочжоу?

Глаза Цинь Ганьтана слегка замерцали, и он тут же направился в сторону лазарета.

________________

Кхм... а осколку-то, по ходу, начхать на Ганьтана. Он даже его не нюхал🤣