[ Часть 1] Цветочек

Е Жунчжэн стоял перед огромным четырехэтажным зданием, но не решался войти внутрь.

Здание было выполнено в раннем европейском стиле, несколько огромных баньяновых деревьев* отбрасывали тени на красную крышу и белые стены. Солнечные лучи, проникая сквозь просветы в ветвях и листьях, создавал множество причудливых световых пятен, что добавляло зданию романтического колорита.

Однако Е Жунчжэн чувствовал себя жутко.

Он стоял перед особняком, хмурился и курил.

По какой-то причине он включил свой телефон и посмотрел на аудиофайл, который Цинь Цин прислал ему сегодня утром. Файл сопровождала приписка.

[Открой его только тогда, когда тебе станет особенно тяжело].

Цинь Цин знал, что когда он вернется в этот, похожий на тюрьму, дом, столкнется с безумной матерью и осуждающим отцом, его будет окружать только бесконечная боль.

В прошлом, он настолько привык к этой адской жизни, что даже воспринимал ее как должное.

Но теперь, всего после одной ночи с Цинь Цином, он знал, каким должен быть настоящий дом. Настоящий дом должен быть таким, как сам Цинь Цин: мягким, теплым, безопасным и спокойным, как будто все вокруг наполнено цветами и солнечным светом.

При мысли о Цинь Цине, нахмуренные брови Е Жунчжэна разгладились.

Он улыбнулся тонкими губами, а затем разместил фотографию, которую тайно сделал, в "моментах", установив, что она будет видна только Му Фэйяню.

*Моменты - досл. круг друзей. Одной из наиболее популярных социальных функций мессенджера WeChat является функция Moments. По сути, это аналог стены в любой социальной сети: пользователи выкладывают свои посты, их друзья эти посты видят, лайкают и комментируют (можно контролировать количество "видящих" пост друзей).

На фотографии было изображено спящее лицо Цинь Цина: его волосы немного растрепались, что выглядело очень мило, на белоснежных щеках проступил розовый румянец, вызванный слишком крепким и сладким сном, его слегка красные губы бессознательно расцвели в легкой, умиротворенной улыбке.

Всякий, кто посмотрит на это фото, будет очарован его безмятежной красотой.

Однако это не то, что хотел показать Е Жунчжэн, - основной акцент был на сильной руке под головой Цинь Цина. Эта рука всю ночь обнимала Цинь Цина, служила ему подушкой, а утром тихонько прикасалась к его завитым ресницам, чувствуя щекотку на кончиках пальцев.

Вспоминая об этом, Е Жунчжэн самодовольно усмехнулся, и когда он посмотрел на здание в западном стиле, окутанное тенью огромных деревьев, то больше не чувствовал беспокойства.

Он подошел к двери и прижал все еще горящий окурок к белоснежной стене, оставив уродливую почерневшую точку.

Дворецкий, который уже заметил его и подошел, чтобы открыть дверь, сложным взглядом посмотрел на выжженную отметину.

- Сяо Чжэн, ты уже вырос и не можешь вести себя так непослушно. Заходи, твои родители ждали тебя всю ночь, - старый дворецкий сходил за щеткой и почистил выжженные следы на стене.

Е Жунчжэн вошел в гостиную, держа окурок в руках, щелкнул пальцами и отправил его в мусорное ведро у входа.

Собираясь наклониться, чтобы сменить обувь, он мельком взглянул на человека, сидящего на диване и замер.

- Почему ты здесь? - в его голосе смешались гнев и отвращение.

Румяное лицо Юнь Сыюя тут же побледнело.

Отец Е, услышав шум, выбежал из кухни и сердито сказал:

- Это я позвал сюда Сяо Юя. Ты знаешь, что прошлой ночью твоя мать чуть не покончила жизнь самоубийством, порезав себе вены! Если бы Сяо Юй не подоспел вовремя, чтобы успокоить ее, у тебя больше не было бы матери!

Если бы это произошло в прошлом, услышав, что мать чуть не покончила с собой, он бы очень встревожился, а затем охотно встал бы на колени перед ее кроватью и позволил бы бить, и ругать себя, и подвергать другим жестоким наказаниям.

Но сегодня, почему-то, его мысли были ясны.

Он почти сразу уловил лазейку в словах отца:

- Но ведь дома был ты, два помощника, четыре медсестры, три няни, в общей сложности десять человек следят за ней двадцать четыре часа в сутки. Как она умудрилась перерезать себе вены? Кто, по-твоему, виноват? Что с того, что я не дома?

Отец Е ошеломленно застыл.

Это просто возмутительно, что десять человек не уследили за матерью Е, и она умудрилась вскрыть себе вены.

- Порезы на запястьях, прием снотворного и сжигание угля* - лишь слова. Разве это не просто, чтобы запугать меня? - Е Жунчжэн перехотел менять обувь и наступил уличными туфлями прямо на дорогой шерстяной ковер в гостиной.

*Самоубийство путём сжигания угля - совершение самоубийства сжиганием древесного угля в закрытом помещении. Смерть наступает от отравления угарным газом.

Губы отца Е гневно задрожали, но он не мог возразить. Он догадывался, что его жена кричала о самоубийстве только для того, чтобы их сын чувствовал себя более виноватым.

- Ты же знаешь, как тяжело твоей маме, разве ты не можешь помочь ей и разделить боль? Так она будет еще больше страдать, - беспомощно сказал отец Е.

- Я помогал ей разделить бремя все эти годы, - Е Жунчжэн сидел на диване, расставив ноги, опираясь локтями на колени, и раздраженно теребил свои грубые жесткие волосы.

Он искоса взглянул на отца, его темные глаза наполнились отчаянием:

- Не забывай, что с пяти лет и до сих пор вся ее боль выливалась на меня. Какой родитель заставит пятилетнего ребенка взять на себя вину, которую не может вынести даже взрослый? У вас есть совесть, вам не кажется, что ваш образ действия просто абсурдный?

На мужественном и суровом лице Е Жунчжэна отразилось безумное желания вырваться из тюрьмы, а также обида и гнев, подавляемые долгие годы.

Он смотрел на искаженное виной лицо отца покрасневшими глазами.

Юнь Сыюй нервно обнял подушку.

Губы отца Е несколько раз дрогнули, когда он пробормотал:

- Твоя мать слаба, а ты вырос таким высоким и сильным, ты сможешь это вынести. В конце концов, она твоя мать, что плохого в том, что она скажет несколько слов?

Е Жунчжэн недоверчиво посмотрел на отца.

- Значит я должен терпеть? Я все это заслужил и должен нести все грехи? Я твой сын или инструмент для вымещения злобы?

Сказав это, он на мгновение замер, а затем вскочил и безжалостно пнул стоявший перед ним кофейный столик.

- Я сыт по горло!

Среди громкого треска Е Жунчжэн развернулся и пошел на выход.

- Не уходи! Вернись! - закричала мать Е с винтовой лестницы.

Она не сомкнула глаз, ожидая возвращения сына. Как мог сын сбежать от нее? Этого не может быть! Он должен остаться в этом доме до конца своих дней, на ее милость и терпеть мучения!

- Убил своего брата и совсем не чувствуешь себя виноватым? Посмотри, где ты стоишь!

Мать Е с растрепанными волосами бросилась вниз по лестнице, указала на ковер, на котором стоял Е Жунчжэн, и хрипло закричала:

- Твой брат умер прямо здесь, и его кровь у тебя под ногами! Если постелить ковер ты думаешь кровь исчезнет? Нет! Она навсегда останется в моем сердце и в твоем! Куда ты хочешь сбежать? Забудешь ли ты своего брата, если выйдешь на улицу? Можешь ли ты забыть сцену, как он лежит внизу в луже крови и смотрит на тебя, стоящего на третьем этаже? Спроси себя, можешь ли ты это забыть? Ты не забудешь это до конца своей жизни!

Е Жунчжэна как будто ударили в грудь тяжелым кулаком. Он со страхом посмотрел на ковер и растерянно сделал несколько шагов назад.

Образ крошечного тела его брата, лежащего в луже крови, снова вторгся в сознание, как кошмарный сон.

Это зрелище он не мог забыть, потому что последние десять лет мать напоминала об этом снова и снова, снова и снова, каждый божий день.

Этот грех, словно проклятие, был выгравирован в его крови.

Мать Е подбежала и схватила Е Жунчжэна за воротник, безумно крича:

- Ты не уйдешь отсюда! Я заставлю тебя остаться здесь до конца жизни, чтобы усмирить душу твоего брата и искупить грехи! Даже не думай о побеге!

Невидимая кровь хлынула из давно сгнившего сердца Е Жунчжэна.

Когда тебе станет наиболее тяжело? Разве это не сейчас?

Е Жунчжэн взглянул на своего отца, который смотрел на него с выражением вины, но в то же время равнодушно стоял на месте. Посмотрел на дворецкого, помощников, медсестер и нянь - все они стояли чуть поодаль, позволяя матери Е произносить эти злобные слова.

Краем глаза он заметил, как Юнь Сыюй от страха свернулся калачиком на диване с подушкой в руках.

Е Жунчжэн горько улыбнулся, а затем нажал на аудиофайл, который Цинь Цин прислал ему. В этот момент великолепная гостиная была полна людей, но никто не мог спасти его. Что мог сделать Цинь Цин, находящийся далеко?

Но Е Жунчжэн все еще верил.

Верил, что свет, за которым он гнался, принесет надежду.

Сквозь безумный, хриплый, пронзительный рев матери вдруг пробился голос, похожий на падающий в озеро нефрит.

Цинь Цин медленно сказал своим уникальным чистым голосом:

- Е Жунчжэн, если бы я был там, когда произошла трагедия, угадай, что бы я сделал?

"Ты бы обнял меня", - Е Жунчжэн уже знал ответ.

Чудесным образом его переполненное сердце, которое почти превратилось в лужу гноя, успокоилось. Он быстро отрегулировал громкость, чтобы усилить этот чрезвычайно мягкий и теплый голос.

Цинь Цин тихо вздохнул и медленно сказал:

- Я немедленно обнял бы тебя, прикрыл твои глаза и спрятал в безопасном месте, чтобы ты не видел крови. Я прижал бы тебя к себе и нежно сказал: "Не бойся, это не твоя вина". Я заставил бы тебя забыть обо всем этом навсегда. Я заботился бы о тебе вдвое больше и наказал бы тебе жить хорошо Я стер бы из твоего сердца всю боль, страх, вину и раскаяние.

Вздох прервался и приобрел оттенок сожаления и отчаяния:

- Слышишь, Е Жунчжэн, в подобной ситуации именно так поступил бы тот, кто действительно заботится о тебе.

Когда Цинь Цин заговорил, мать Е неосознанно замолчала. Она словно услышала пение сатаны или рев злого духа или чудовища, и ее лицо исказилось от страха.

Отец Е, Юнь Сыюй и все окружающие имели странные выражения на лицах.

Неужели Цинь Цин прав? Точно! Именно так и должно быть!

Как могла мать, искренне любящая своего ребенка, быть такой, как мать Е, которая не оградила своего пятилетнего сына от той кровавой сцены и не позволила ему забыть болезненные воспоминания того времени, а постоянно использовала их, чтобы мучить тело и разум своего ребенка, заставляя его расти в адских условиях.

Разве это любовь? Это ненависть!

Эта сумасшедшая мать, что в ней жалкого? Она совсем не жалкая! Она преступница!

Пока все размышляли, Е Жунчжэн внезапно рассмеялся, причем рассмеялся низким, полным радости смехом.

- Люди, которые действительно заботятся обо мне, сделали бы это для меня. Итак, Цинь Цин, ты признаешь, что я тебе небезразличен, не так ли? - пробормотал он, и его гнилое сердце в этот момент чудесным образом обросло свежей плотью и кровью.

Е Жунчжэн без усилий вырвался из рук матери Е, освободив свой воротник и избавляясь от чувства вины.

Цинь Цин все еще говорил с теплой улыбкой в голосе, его голос походил на журчащий ручеек.

Это было записано прошлой ночью, вероятно, когда он принимал ванну. Цинь Цин изо всех сил старался помочь ему, он, действительно, думал о нем!

Е Жунчжэн снова коротко рассмеялся, и его налитые кровью, багровые глаза переполнились небывалым удовлетворением и счастьем.

Раньше он и представить себе не мог, что однажды, стоя перед своей сумасшедшей матерью в этом, похожем на тюрьму доме, он сможет смеяться так свободно.

Увидев, как его мать подбегает и пытается выхватить у него мобильный телефон, он без жалости оттолкнул исхудавшую женщину.

Мать Е упала на землю и издала пронзительный крик, а затем начала злобно ругаться.

Но чем выше становился ее голос, чем жестче и противнее он звучал, тем больше его оттенял чистый и приятный голос Цинь Цина, привлекая внимание всех.

Все слушали Цинь Цина, это было естественное стремление к красоте и надежде.

- Если человек постоянно причиняет тебе боль, то он не заботится о тебе и уж тем более не любит тебя. Почему ты должен волноваться об этом человеке? В будущем, я хочу, чтобы ты помнил: что бы ни случилось в то время, вина за смерть не может лечь на плечи пятилетнего ребенка, который ничего не знал. Если сейчас в твоем сердце все еще осталось чувство вины и раскаяния, я могу только сказать: к черту это чувство вины и раскаяния, пусть те, кто причинил тебе боль, отправляются в ад.

В этот момент Цинь Цин рассмеялся, и чрезвычайно магнетический низкий смех разнесся по комнате, вызывая желание у людей прикоснуться к нему.

Е Жунчжэн тоже рассмеялся, и его темные звериные глаза наполнились звездным светом.

Он спрятал телефон в карман брюк и крепко сжал его в кулаке.

Мать Е, которая, наконец, с трудом поднялась на ноги, потянулась к телефону, но снова была безжалостно оттолкнута сыном, и тяжело упала.

Опасаясь, что его жене будет больно, отец Е бросился к ней на помощь, а Юнь Сыюй и несколько медсестер собрались вокруг, пытаясь ее успокоить.

Но мать Е не могла успокоиться, несмотря ни на что. Она видела, как сильно слова Цинь Цина повлияли на ее сына. В прошлом, если бы она хоть немного обиделась, ее сын переполнялся чувством вины и раскаяния, но теперь он даже причинил ей вред!

Только из-за нескольких слов, сказанных этим проклятым человеком, ее сын полностью вышел из-под ее контроля!

Так не пойдет! Это абсолютно неприемлемо!

- Сяоюй, Сяоюй, где ты? Мама знает, что ты все еще дома! Выходи и повидай своего брата! Он убил тебя, но совсем не чувствует себя виноватым! Он зверь! - снова начала взывать к душе погибшего сына мать Е. Этот трюк всегда срабатывал.

Всякий раз, когда мать Е звала Сяоюя, Е Жунчжэн в страхе оглядывался по сторонам, затем его захлестывало неистовое раскаяние, за которым следовали постоянные извинения в воздух.

Но сегодня все вышеперечисленные симптомы исчезли. Е Жунчжэн зажег сигарету и сделал несколько затяжек, равнодушно наблюдая сквозь бледный дым, как его мать кричит.

Ему, на самом деле, было уже все равно.

Как будто все в этой семье отделилось от него, и он стал спокойным и свободным.

Это ощущение было настолько приятным, что брови Е Жунчжэна расслабились, и даже его аура резко изменилась. Теперь он действительно напоминал непобедимого льва, бегущего по лугу.

Он сел на единственный диван, скрестил ноги, сузил свои острые глаза и лениво курил сигарету.

К проклятиям и ругательствам матери он относился как к забавной компании. Когда он слышал новое использование слов, то улыбался и даже аплодировал.

Такое спокойное, холодное и безразличное отношение могло заставить людей сойти с ума от гнева.

Мать Е с недоверием смотрела на своего сына, который, казалось, за одну ночь стал неуязвимым. Когда у нее закончились слова, она закричала во всю силу своих легких.

- Ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах...

Серия бессмысленных отрывистых звуков эхом разнеслась по гостиной, пронзив барабанные перепонки присутствующих. Даже хрустальная люстра над головой затряслась, издавая позвякивающий звук.

Сегодня мать Е использовала все свои уловки и произнесла все свои провокационные слова. Только она обнаружила, что когда ее сын не заботился о ней и не реагировал на события прошлого, он мог быть таким холодным и в то же время сильным.

Он держал тлеющую сигарету между большим и указательным пальцами, его темные глаза слегка сузились, когда он наблюдал за безумием своей матери, как за фарсом.

Жестокая правда о том, что мать его совсем не любила, стала для него полным освобождением.

Это не имело значения, кто-то полюбит его в будущем.

На него снизошло озарение.

От этой мысли Е Жунчжэн снова рассмеялся низким, приятным смехом.

Мать Е, которая кричала до тех пор, пока не закашлялась кровью, услышав смех своего сына, сделала еще один вдох и продолжила кричать. У нее не было выбора, кроме как действительно довести себя до безумия, чтобы удержать сына.

Но этот трюк больше не работал.

Е Жунчжэн докурил сигарету и, вместо того чтобы выбросить окурок в пепельницу, прижал его прямо к белоснежному шерстяному ковру.

Ковер сразу же прогорел, и на нем образовалась небольшая черная дыра.

Он презрительно посмотрел на дыру и на всех присутствующих в комнате, затем встал и неторопливо пошел к двери.

Проходя мимо отца Е, он скривил тонкие губы и холодно сказал:

- Я ухожу и больше не вернусь.

Отец Е непонимающе смотрел на сына; на его глаза навернулись слезы. Какая боль в мире может быть сильнее, чем разлука с собственной плотью и кровью?

- Тебе нельзя уходить! Я не позволю тебе сбежать! - перестав кричать, взволнованно сказала мать Е.

Е Жунчжэн слегка наклонился, косо посмотрел на свою мать, которая полулежала на диване, задыхаясь, и четко выговорил:

- К черту тебя и твою семью.

Он выпрямился и бодро зашагал к открытой двери. Снаружи была глубокая тень, а за ней - лучезарный свет.

Мать Е закричала из последних сил:

- Когда твой дедушка умер, он оставил мне все свое имущество. Если ты выйдешь из этого дома, то больше никогда не прикоснешься к деньгам семьи Е! Я лишу тебя наследства!

Эти слова не походили на речь сумасшедшего.

Е Жунчжэн наконец-то пришел в себя. Оказывается, все эти годы его мать притворялась безумной!

Не оглядываясь назад, он сказал:

- Этот грязный дом - отдавай его кому хочешь.

Мать Е неохотно закричала:

- Ладно, ты сам это сказал, не жалей потом! Я хочу усыновить Юнь Сыюя и оставлю ему все свое имущество!

Такой огромный пирог внезапно упал с неба, сбив с ног ошарашенного Юнь Сыюя.

Он бессознательно сжал руку матери Е.

Е Жунчжэн вышел из дома, и его равнодушный голос постепенно стих:

- Как хочешь, с этого момента ты можешь делать вид, что я не твой сын.

- Е Жунчжэн! Е Жунчжэн...

Крик матери Е был подобен реву призрака из ада, требующего его жизни, но Е Жунчжэн уже находился под солнцем, и она никогда не сможет причинить ему вреда.

---

Цинь Цин, держа в руках заключение судебно-медицинской экспертизы, сидел на балконе, медленно читая его.

996 ел маленькую сушеную рыбку, вздыхая и фыркая через нос, и выглядел очень довольным.

Отложенный в сторону мобильный телефон вибрировал от текстовых сообщений Е Жунчжэна. Он писал, что отделился от своей семьи и умолял Цинь Цина взять его к себе.

Цинь Цин ответил лишь: [Возвращайся].

Через некоторое время раздался звонок в дверь. Цинь Цин открыл, не глядя в глазок, и с улыбкой сказал:

- Ты так быстро вернулся.

- Кто, ты думал, стоит за дверью? - спросил пришедший Му Фэйянь, его глаза были темными и угрюмыми.

- Ты думал, что я Е Жунчжэн, верно? Вы вместе? Вы спали? - задавая вопросы, он вошел в гостиную, быстро снял перчатки и крепко обнял Цинь Цина.

Вокруг распространился запах дезинфицирующего средства, перемежающийся с приглушенным ароматом дерева. Затылок Цинь Цина был прижат большой рукой к широкой груди, а его тонкую талию крепко зафиксировала другая сильная рука, так что он не мог пошевелиться.

Му Фэйянь заключил Цинь Цина в свои объятия, уткнулся головой в его плечо и глубоко вздохнул, затем поднял глаза и посмотрел на удивленное лицо мужчины.

Это лицо так прекрасно, когда он спит, напоминая распустившийся бутон, но он не может принадлежать ему!

- Ты сказал, что хотел попробовать со мной! Ты сказал, что и я, и Е Жунчжэн тебе не нравимся. Но прошел всего один день, а ты уже с ним! Ты солгал мне! - обвинил Му Фэйянь, его хриплый голос был наполнен подавленной обидой и гневом.

Цинь Цин покачал головой и спокойно сказал:

- То с кем я, не имеет к тебе никакого отношения.

Му Фэйянь грустно посмотрел на него, и с болью в голосе спросил:

- Почему ты выбрал его, а не меня? Почему за один и тот же проступок, ты простил его, а не меня?

В этот момент Е Жунчжэн подошел к двери квартиры и услышал их разговор.

Он не вошел, а шагнул в сторону и, прислонившись спиной к стене, стал тихо ждать ответ Цинь Цина.

Он тоже задавался вопросом, почему ему так повезло, что его выбрали.

- Потому что он нуждается во мне, - Цинь Цин посмотрел прямо в глаза Му Фэйяня и сказал слово за словом: - Без меня он пропадет.

Му Фэйянь замер на долгое мгновение, его голова опустилась еще ниже, кончик его носа почти коснулся кончика носа Цинь Цина, прежде чем он сказал сдавленным голосом:

- Из-за этого? Потому что он жалок?

Цинь Цин не ответил.

Е Жунчжэн, прячущийся за дверью, вдруг почувствовал тупую боль в сердце. Цинь Цин заботился о нем, но не из любви, а из жалости!

Дрожащие взгляд Му Фэйяня жадно облизывал лицо Цинь Цина дюйм за дюймом:

- Если я тоже превращусь в пыль и упаду в грязь, ты выберешь меня? Ты пожалеешь меня и останешься со мной?

*тут грязь=порок

Это звучало как замаскированная угроза. Если Цинь Цин откажется - Му Фэйянь, вероятно, разочаруется в себе и пустится во все тяжкие.

Он использует свое падение, чтобы завоевать милость Цинь Цина.

"Грешник!" - вздохнул 996 и покачал головой, жуя маленькую сушеную рыбку.

Е Жунчжэн, который прятался за дверью, яростно сжал кулаки.

Независимо от того, нравится ли он Цинь Цину, самое главное сейчас - избавиться от Му Фэйяня, своего любовного соперника. Му Фэйянь был извращенцем, ради Цинь Цина он пойдет на все!

Как только он подумал об этом, Му Фэйянь сказал нездоровым тоном:

- А если я деградирую? Я не буду ничего делать, только напиваться в хлам каждый день! Тебе ведь нравится спасать? Тогда ты станешь моим спасителем!

Шерсть 996 по всем телу встала дыбом. Мяу, что за демоническое заклинание Цинь Цин наложил на этих гунов-главных героев? Почему они так себя ведут?

Е Жунчжэн чуть не ворвался в комнату и не схватил Му Фэйяня за воротник, чтобы избить его! Он знал, что тот действительно сделает такое! Он был безумцем, готовым на все, чтобы получить желаемое!

Цинь Цин на мгновение замер, затем его взгляд стал холодным. Он со всей силы оттолкнул Му Фэйяня и отвесил ему яростную пощечину, отчего голова мужчины качнулась в бок.

- Видишь? - Цинь Цин раскрыл ладонь, его тон был беспрецедентно холодным и жестким. - Ты видишь, что у меня в руке?

Му Фэйянь ничего не видел. Получив пощечину, он лишь лизнул уголок своего поврежденного рта, показав болезненную, ненасытную улыбку. Эта пощечина доказывала, что Цинь Цин заботился о нем!

Держа пустую ладонь, Цинь Цин подавил гнев и сказал:

- Моя ладонь полна пыли. Ты видишь это?

Му Фэйянь все еще улыбался, кончик его языка высунулся и нежно облизывал уголок рта, на его лице появилась злая аура. Вся мягкость и джентльменские манеры - фальшивка, вот это его истинное лицо.

Цинь Цин подошел к окну и подставил свою пустую ладонь солнечным лучам. Затем невидимая пылинка поднялась к солнечному свету и превратилась в крошечную, блестящую звездную пыль.

Цинь Цин подчеркнуто сказал:

- Если ты, действительно, позволишь себе утонуть в грязи, я никогда не смогу увидеть тебя. Мои глаза могут видеть только сияющие звезды, понятно?

Му Фэйянь посмотрела на эту парящую звездную пыль: она выглядела так красиво в свете солнца. Но еще более прекрасным было разъяренное лицо Цинь Цина. В этот момент он походил на распустившийся цветок.

Какие зеленые листья могут оттенить этот цветок?

Внезапно Му Фэйянь понял. Его нынешняя личность вообще не достойна Цинь Цина. Если он предастся деградации и упадет в трясину, то потеряет последнюю надежду...

Постепенно мрак в его глазах рассеивался, уступая место свету. Му Фэйянь жадно посмотрел на Цинь Цина, а затем развернулся и направился к двери.

- Я понимаю. Подожди меня.

Перешагнув порог и увидев прячущегося Е Жунчжэна, Му Фэйянь на мгновение замер, а затем насмешливо улыбнулся:

- Глаза Цинь Цина могут видеть только звезды. У меня нет света, а у тебя есть?

На этот раз Е Жунчжэн почувствовал себя неловко. Он знал, что его нынешнее "я" недостаточно ослепительно, но свет Цинь Цина был таким ярким.

_________________________

Гун два очень догадливый и умненький))). По морде дали - все понял.

А вот Гун Один, куда теперь бедолаге?🤔 Гордость не позволит стать нахлебником?

Семья Е и Сыюй, интересно, что из этого выйдет...