Бонусная глава
24 декабря
Хэмптон
Действия в данной главе разворачиваются спустя 5 месяцев от описанных в 53 главе событий.
В нагретом воздухе витал бодрящий аромат свежих цитрусов, переплетенный с тонкими нотками сладкой ванили и терпкого бадьяна – запах фирменной рождественской выпечки от Джеммы. Он тянулся манящим шлейфом по всему просторному особняку, предвещая приближение праздника. Как и заполонившая гостиную гора коробок, окруживших неприступную, двухметровую живую елку, на чьих тяжелых ветвях таяли глыбы снега, ручейками, стекающими на мраморный пол.
Ароматный дымок пекинской утки в кисло-сладком цитрусовом соусе смешивался с брутальным запахом свежей хвои и красно-зеленых ягодок омелы, которой витиевато была обвита деревянная лестница. В загадочном полумраке, мягко освещенном сверкающими гирляндами и свечами, дорожкой красиво поднимавшимися на второй этаж, звучал умиротворяющий треск дров в камине, создавая в доме атмосферу уюта и праздничного волшебства.
С глубокого детства Рождество было моим самым любимым семейным праздником, год за годом оставляя в моей памяти все больше теплых воспоминаний, укоренившихся традиций, без которых не обходилось ни одно празднование, чудесных подарков и, самое главное, восторженных улыбок близких сердцу людей. Однако с появлением в моей жизни Фабиано, этот волшебный праздник засверкал новыми, еще более яркими красками, подарив мне немного угрюмого, вечно противившегося всему новому, подобно ворчливому Гринчу, мужа и охотно соглашающегося на любые авантюры Тома. Тот, собственной персоной, сейчас кокетливо хихикал за моей спиной с Мартой, помогая ей украсить переполненную коробками с украшениями кухню, чем невольно привлекал внимание задорно трясущего крошечными ручками Амадео, которые то и дело стучали по клавиатуре ноутбука за барной стойкой.
Сын весело смеялся, строящему ему гримасы дяде, заставляя миссис Ларсон, мою пациентку, вечно отвлекаться от гложущих проблем со здоровьем и моих наставлений, от чего мне приходилось вновь и вновь повторять одну и ту же информацию.
- Миссис Ларсон, - мягко окликнула я пожилую женщину, которая оторвав заинтересованного взора от Амадео, с теплой улыбкой взглянула на меня, - я знаю, что последние пять лет вы безвылазно проводите все праздники в больнице, поэтому я решила взять на себя ответственности Санты и сделать вам небольшой подарок, - взяв свободной рукой телефон, отправила заранее заготовленное сообщение, после чего по ту сторону экрана раздался долгожданный стук.
Женщина замерла в неверие, словно завороженная, когда в ее палату ворвалась вся ее семья, держа в руках небольшую искусственную елку и гору подарков для их болеющей мамы. Самое ужасное в мире чувство – быть запертой в полном одиночестве, наедине с собственными страхами и недугами в холодных стенах больницы или другом чужом месте, полном незнакомых лиц на праздники.
- Доктор Бреннан, - прикрыв рот руками, ахнула пациентка, - я не знаю, как вас благодарить, - вытирая слезы счастья, повторяла женщина.
- Амадео, пожелай миссис Ларсен и ее семье счастливых праздников и скорейшего выздоровления, - взяв ручку сына, задорно помахали мы женщине, которая утопала в слезах и тёплых объятиях семьи.
- Счастливого рождества вам и вашей семьи, доктор Бреннан, - прокричали мне десятки голосов по ту сторону экрана.
- Счастливого Рождества! – повторила я на прощание.
Как вдруг в гостиную с порывом морозного ветра, закружив белоснежные хлопья, ворвался похожий на сурового снеговика Рафф, неся в руках очередную коробку с загадочным содержимым. Остановившись передо мной, мужчина тряхнул головой и сотни снежинок с его одежды взметнулись в воздух, прежде чем стряхнул с тяжелых плеч глыбы снега. Затем, торжествующе, откинул крышку, победно размахивая свежей ветвью омелы.
«Ох, боюсь, этого стратегического запаса омелы, который не сравниться с кладом елочных игрушек, нам хватит на долгие годы вперёд» - пронеслось в моей голове, и невольная улыбка тронула мои губы, когда взгляд скользнул по пышной охапке зелени.
И все благодаря Фабиано, который в этом году с чрезмерной ответственностью и непривычным для него рвением, почти что одержимостью, взялся за организацию нашего первого совместного семейного Рождества. Мой муж буквально помешался на этом, бесконтрольно скупая и заказывая самые изысканные елочные игрушки из брендовых бутиков по всему миру. Самолично тщательно выбирал праздничное дерево, а компанию, посмевшую привезти гирлянды не того оттенка, пригрозил стереть с лица земли. Однако, его столь суровое поведение и неукротимое рвение к призрачному идеалу можно было оправдать благими намерениями и желанием показать нашему сыну иную жизнь, которой сам Фабиано был лишен в детстве. Осознание этого заставляло мое сердце одновременно сжиматься от боли, несправедливости оп отношению к маленькому ребенку, лишенного детства и умиляться поступкам взрослого мужчины, пережившие все это горе. Его бешеная решимость сделать это Рождество безупречным — ради меня, ради нашей семьи, ради нашего сына — день за днем невольно заставляло любить этого мужчину еще больше и больше.
И вот уже целых три дня мы всей семьей, словно шестеренки сложенного механизма, упорно трудились не покладая рук. Воодушевлённые приближением праздника, Том и Марта, весело обматывая друг друга гирляндами и смеясь до слез, создавали очаровательный хаос на кухне, украшая ее милыми безделушками. Мы с Амадео, чьи шаловливые ручки то и дело стремился скинуть что-то с барной стойки или вырвать из моих рук, с самого утра обзванивали моих пациентов, параллельно упаковывая гору подарков и помогая Марте с праздничным ужином. Джемма, разрываясь между последними рабочими звонками и тружеником Ником, вносила свой вклад в украшение бесчисленных комнат и коридоров на втором этаже особняка. А на улице, под чутким руководством Раффа, целая армия солдат Фабиано, словно верные гномы, с самого утра воплощала в жизнь мои эскизы, превращая фасад дома в сказочный дворец. Кремового оттенка крепкие колонны, обвитые роскошными ветвями омелы, теперь мерцали разноцветными огоньками, а вокруг дома простиралась целая композиция из елей, пихт и других хвойных деревьев, щедро усыпанных новогодними игрушками. Наш дом словно ожил, дыша ожиданием чуда.
И все эти дня все упорно трудились не покладая рук ради одной заветной цели - идеального Рождества. Нашего первого совместного праздника в статусе семьи. И первое Рождество для Амадео.
Будто уловив мои мысли, Рафф, понимающе улыбнулся мне, а затем подмигнул быстрее зашевелившемуся Амадео, стягивая подарочную упаковку с коробки. В ответ я довольно кивнула, одарив мужчину благодарной улыбкой, а затем мой взгляд скользнул к гордо спускающиеся по лестнице Джемме в сопровождение Ника, неряшливо обмотанного в гирлянду, как пленный эльф, которых сын встретил громки криком.
- Как у вас дела наверху? – отложив в сторону шелестящую упаковочную бумагу, смятую маленькими детскими ручками, внимательно стала я сканировать вдумчивые лица друзей, от вида которых не могла сдержать смеха.
- Немного запутанно, - сев на барный стул напротив, устало выдохнул Ник, протягивая обмотанную руку, в то время как идущая следом за ним блондинка подавила вырывающиеся смешок.
- А я наконец завершила все рабочие встречи на этот год и теперь могу спокойно отдыхать, - рухнула рядом с ним довольная Джемма.
- Ты хотела сказать «спокойно украшать ёлку», - кивнула я в сторону голого дерева, расположившиеся в середине комнаты за их спинами.
- Ещё одна?! – кухню накрыл эхо четырех недовольных голосов, чьи глаза, подобно острым стрелам, устремились в мою сторону и кажись позабавили Амадео, который издал восторженный лепет.
- Последняя, - с невинным видом уточнила я, пожимая плечами. Однако данный факт облегчения ни у кого их присутствующих не вызвал.
- Зря я не послушала Лео. Нужно было ещё с ним поболтать, - с легкой укоризной, выхватив у меня из рук сына, подруга уселась напротив, позволяя мне свободно продолжить готовку шоколадного печенья для Фабиано и Тома, который прячась за моей спиной, смешил Амадео, чей голос эхом разносился по особняку.
- Как он, кстати? – с волнением в голосе поинтересовался советник, снимая с себя мишуру, надежно прицепившиеся к свитеру, на котором осталась дорожка из разноцветных блесток.
- Наконец-то счастлив. Радуется, что врачи разрешили ему уехать на каникулах на горнолыжный курорт, - на губах Джеммы дрогнула печальная, полная осознания улыбка, а на глазах замерцали хрустальные слезы гордости, в которых можно было разглядеть переживающего Тома.
Лео был не просто пациентом, он был ребенком, за чью жизнь Джемма день за днём отважно боролась со страшным заболеванием. Она его слишком сильно любила, поэтому даже самый маленький повод, приносящий Лео радость, заставлял блондинку плакать от счастья, что ей удалось сделать ещё один день его жизни похожим на обыденный день ребенка его возраста. Беззаботный. Счастливый. И в этой сложной борьбе не только у Лео был верный союзник в виде смелого доктора Мартин, но и у бесстрашного врача. Этот супергерой, развлекающий сейчас моего малыша, предпочитал оставаться в тени, но Джемма всегда помнила о его добрых поступках. Том подарил Лео и его маме поездку на самый дорогой горнолыжный курорт на Рождество, а Джемма - комплект лыж, о которых мальчик так мечтал. Эти двое были идеальной командой. Особенно, когда молчали.
- Томмазо, неужто ты собираешь увильнуть от работы? – тихо крадущиеся мимо нас мужчина вдруг замер, - Я тебя вижу. Сотню мерцающих лампочек на гирляндах еще не ослепили меня, - рявкнула Джемма, взявшись за крепко схваченный Амадео конец гирлянды, замотавшиеся вокруг рукава советника, дергая его.
- Надеюсь, с этим справиться моя неземная красота, - кокетливо протянул мужчина с легким придыханием, однако эта уловка кажись на подруге не сработала.
Та продолжала сверлить слегка прищурившимися голубыми глазами Тома, который тоже не был готов просто так сдаться. Мужчина глядел на обожаемую им блондинку с вызовом и решимостью в очередной раз подразнить ее. Ох, эта их упрямая натура, чьими свидетелями мы зачастую становились, наблюдая за их искрящимися перепалками немного пугала. Однако этот молчаливый поединок на этот раз быстро закончился благодаря спасительному телефонному звонок, прервавший их напряженные перегляди. Том, не раздумывая, ответил на звонок и поспешил сбежать из дома, словно спасаясь от бури, бушующей в голубых глазах Джеммы.
- Надеюсь, хоть ты поможешь нам с елкой? – переключила свое пристальное внимание на меня Джемма, весело подпрыгивая на месте с Амо в руках.
- Сейчас, только обзвоню последнего пациента, отправлю в духовой шкаф печенье и запакую оставшиеся подарки, - поспешила я перечислить список дел, от чего на лице Джемма мелькнула тень разочарования.
- Пойдем, Амо, хоть ты мне поможешь, - с легкостью вскочив со стула, подруга, пританцовывая направилась с сыном в гостиную, где Рафф и Ник во всю распаковывали коробки с елочными украшениями.
- Оставьте и мне парочку, - крикнула я им вслед, и принялась обзванивать своего последнего пациента, как вдруг лежащий рядом телефон громко завибрировал.
Оторвав измученный взгляд от мерцающего монитора ноутбука, я лениво потянулась к гаджету на столе, взяв в руки который увидела долгожданное сообщение от родителей.
Мама: «Снежная буря утихла, и нам наконец одобрили вылет. Ждите! Скоро будем в Нью-Йорке. Скучаем, дружок.»
Уголки губ дрогнули, оголяя детскую, восторженную улыбку на ярко засиявшем от радости лица, словно от предвкушения чего-то волшебного и заветного, от приятного осознания того, что в этом году мы отпразднуем Рождество всей нашей большой и любящей семьей. И над этим потрудился Фабиано. Он предоставил для моих родителей один из своих личных джетов и организовал их перелет и приезд в заснеженный Хэмптон, на которого со вчерашнего дня обрушилась яростная буря. За окном царила настоящая зимняя сказка, словно сошедшая со страниц волшебной книги, и точно так же, как в переполненном дорогими мне людьми особняке, где под рождественские мелодии началась робкая суета по украшению елки.
Ответственный Рафф взял на себя роль диджея и негласного координатора на этой вечернике, Ник и Джемма, словно художники, с вдохновением занимались декором и игрушками, а вот Амадео... Он с очаровательной непосредственностью, ответственно исполнял роль того, кто срывал с елки игрушки и с восторженным грохотом ронял их на пол, что, безусловно, вызывало у него несказанный восторг, в отличие от моих друзей.
Но среди этого праздничного хаоса, заставляющий вновь и вновь умиляться, мне жутко не хватало Фабиано, который обещал быть еще час назад, но, как назло, бесследно исчез. В груди вдруг пронзила холодная волна тревоги, и это щемящее чувство с горьким привкусом утраты и солоноватых слез вновь охватило меня. Сердце забилось с бешеной скоростью, словно пойманная в клетку птица, а слова пациента за экраном растворились в нахлынувшей панике.
- Счастливого Рождества, доктор Бреннан. Надеюсь, с вами увидится после операции, - неожиданно отвлек меня мужской голос, вырвав из пучины мыслей, затянувших глубоко во тьму собственных страхов.
- Счастливого Рождества, - натянув доброжелательную улыбку, попрощалась я с мужчиной, ощущая, как к горлу прикатил комок.
После пережитого ужаса в прошлом году у меня стали развиваться внезапные панические атаки, особенно, когда Фабиано или кто-то из моих близких задерживался по неизвестным мне причинам.
«С ним все хорошо. Он просто заработался. Фабиано скоро позвонит. Он приедет к Рождеству. Он обещал», - словно мантру твердила я себе, в деталях разглядывая нож, отчаянно вонзившийся в деревянную доску, словно зловещее напоминание о реальности. Внезапная вибрация телефона заставила меня вздрогнуть, и, не раздумывая, я схватила его и с жадностью прочитала сообщение.
Фабиано; «Застрял в сугробе недалеко от нашего особняка. Чертова зима. Скоро буду, птичка!».
Сердце пропустило глухой удар, и мир вокруг стал проясняться, как после кошмарного сна, и перед затуманенными страхом глазами возникла четкая картина нашего заснеженного двора, в сторону которого я с тоской и надеждой вглядывалась, высматривая из-под замерзших окон знакомый мужской силуэт и серый Aston Martin. Я будто возвращалась к жизни, вновь отчетливо слыша заразительный детский смех своего сына и резвящихся с ним друзей и голос заботливой Марты.
- Кэти, вам помочь? – по-матерински уложив руку на плечо, вежливо поинтересовалась домоуправительница, встревоженно разглядывая на моем напряженном лице следы испаряющейся тревоги.
- Спасибо, Марта. Можете мне подать вон ту противень и сливочное масло? - благодарно взглянув на женщину, я кивнула в сторону посуды, и в следующее мгновение она уже заботливо раскладывала все необходимое на барной стойке передо мной.
Я тоже время зря не теряла и принялась добавлять в шоколадное тесто оставшиеся ингредиенты и мелко порубленный шоколад, после чего с азартом приступила к формированию небольших по размеру шариков, которые украсила кондитерскими белыми и красными сердечками, колокольчиками и крошечными веточками омелы. Заполнив противень, отправила сладости в духовой шкаф, предвкушая реакцию мужа и советника, однако мои мысли в миг испарились, когда мое внимание привлек громкий звук.
Раздавшийся грохот заставил меня вздрогнуть. Очередной разбитый стеклянный шар лежал на мраморном полу, а мой сын с очаровательной безмятежностью восторженно улыбался, словно маленький разбойник.
- Прости, - виновато прошептала подруга, на что я махнула рукой, с легким вздохом уселась за барной стойкой, и принялась за упаковку оставшихся подарков, с интересом наблюдая за происходящим в гостиной.
- Рафф, сфотографируй нас с Амадео и Ником, - подходя к белоснежному дивану, попросила подруга, на что разлегшиеся там мужчина с невозмутимым видом принял сидячее положение, и с комичной задумчивостью стал изучать мелкие кнопки на крошечном полароиде, который так забавно смотрелся в его огромных ладонях.
Джемма грациозным махом руки подправила свои белоснежные пряди, в которых запутались шаловливые пальчики моего сына, после чего с нежной улыбкой заботливо пригладила три непослушных темных кудрявых волоска на макушке Амадео и встала ближе к украшенной на половину елке, сверкая своей белоснежной улыбкой.
- Амадео, посмотри сюда на дядю Раффа, - мужчина, с прищуром, словно охотник, наводящий прицел, забавно потряс погремушкой возле камеры, пытаясь привлечь внимание маленького проказника.
Однако очарованному сыну было куда интереснее колючее дерево и игрушки на нем, за которые тот с задорной улыбкой крепко ухватился, грозясь повалить его.
- Амо, милый, тетя Джемма тебя очень просит отпустить елочку, - в молящем голосе Джеммы прозвучали нотки отчаяния, когда она безрезультатно попыталась вызволить хрустального щелкунчика из цепких объятий сына.
На помощь подруги пришел рядом стоящий Ник, который хитрыми уловками увел сына и подругу подальше от дерева, защищая игрушки теперь своим телом. Приняв первоначальную позу, все приготовилась сделать снимок, как друг в гостиную неожиданно ворвался Томмазо, заставив всех удивленно ахнуть.
- Что... Что на тебя надето? - в унисон воскликнули Рафф, Ник и Джемма, ошеломленно разглядывая чудаковатый свитер Тома.
Я же, прикрыв рот рукой, едва сдерживала смешок. Это был самый несуразный, чудовищный рождественский свитер, который мне довелось повидать. Вязанное изделие было целиком из зеленой колючей пряжи крупной вязки и лишь вторая треть рукавов фонариков было красным. На основании манжет и у горловины были пришиты белые завиточки, напоминающие глыбы снега, и россыпь бело-красных бумбонов, словно снежинки, дополняли эту картину, которую разбавляла свисающая с плеч разноцветная гирлянда. А в центре всего этого великолепия красовался пряничный человечек.
- Отличный свитер! Как раз в духе Рождества. Ничего вы не понимаете! – грозно возразил советник, подходя вплотную к Джемме, - И вообще, отдай мне моего племянника, твое время вышло, - мужчина друг вытянул руки вперёд, притягивая к себе Амадео, но подруга не собиралась его выпускать, - Джемма, отдай! – грозно приказал Томмазо, прижимающий к себе сына, пока блондинка тянула его к себе.
- Раскомандовался! – прошипела она сквозь зубы, - У меня такие же права на Амадео, как и у тебя, - уперлась девушка.
Вечные споры этих двоих за нашего сына утомляли всю семью, за исключением самого Амо, который купался во внимание.
- Джемма, перестань вредничать! Ты достаточно времени провела с львенком!
В гостиной за мгновение вспыхнула ожесточенная борьба, в которой сытый и довольный Амадео забавно мотался из рук в руки, из стороны в сторону, находя это забавным. Но только не для меня. Не успела я и шагу ступить, чтобы спасти ситуацию, как сына фонтаном стошнило прямо на новый свитер советника.
- Ха! Видишь? Амо полностью со мной согласен, - довольно рассмеялась подруга, разглядывая огромное белое пятно на вязанном изделие.
- Замрите все! – уняв смех, громок приказал Рафф, запечатлев этот задорный хаос на камеру.
Недовольное лицо Тома, чей свитер был испорчен содержимом желудка моего сына, грозно смотрел на громко смеющуюся Джемму в его объятиях, в чьих волосах вновь запутался Амо и отважно охраняющий елку Ник. От всей этой нелепой картины мы с Мартой не смогли сдержать смеха.
-Амо, иди к дяде Нику, - сын, не раздумывая потянулся маленькими ручками к другу, а тот мило укутал теплом в своих ласковых объятиях, - пока эти двое продолжают свои детские разборки, мы сходим переоденем тебя, малыш.
- Отдайте мне этого маленького проказника, - нежно подхватила я сына на полпути к лестнице, благодаря друга, - пойдем, мама умоет тебя, как следует, моя маленькая грязнуля. Затем накормит и переоденет тебя, Амадео, – я грозно зацеловала его в пухлые щечки, маленькие ручки, лобик и пахнущие молоком волосы в порыве любви, а он весело заливался смехом, пока мы поднимались по лестнице.
- Подождите, и мне тоже нужно переодеться, - с отвращением посмотрев на свой испорченный внешний вид, брезгливо проговорила Джемма, морща носик, - да и тебе, дядя Том, не помешало бы, - с усмешкой поддела она нахмурившегося советника, который все еще горевал из-за испорченного свитера. Однако ему стоило знать, что это изделие никому и ничем испортить не удастся.
- Я правильно услышал? Ты хочешь меня раздеть? – игриво протянул тот, следуя за подругой наверх.
- Как ты только умудряешься приходить к таким умозаключением? – с издевкой поинтересовалась подруга, на что парень многозначительно подмигнул, - Знай, я хочу тебя пустить на удобрения для елки, Томмазо, но в Рождество принято прощать все грехи, поэтому молча шагай наверх, - пригрозила девушка, легонько толкнув Тома под бок.
Оказавшись в нашей с Фабиано пустующей спальне, мы с сыном направились прямиком в смежную с комнатой ванную, где я тщательно искупала капризничавшего Амадео, которого со слезами удалось вытащит из теплой ванной с его любимыми уточками и корабликами.
- Левая ручка, а теперь правая, - тихо, будто боясь напугать, прошептала я, по очереди протирая каждый сантиметр детской кожи, оставляя нежные поцелуи, которые успокаивали малыша, - а вот и левая пяточка, - проводя большим пальцем по мягким подушечкам, будто очерчивая, я скрыла их за теплыми носочками, - я позаимствую вашу вкусную правую пяточку? - усмехнулась я, доставая маленькие пальчики из рта сына.
Закончив с банными процедурами, мы с Амадео на руках уселась в своей мягкое кресло, напротив панорамного окна с завораживающим и живописным видом на заснеженный сад, который будто крепко дремал под тяжелыми глыбами снега. Накрыла нас теплым пледом для создания уютной атмосферы и позволила занервничавшему сыну начать трапезу, чьи губки умилительно мило зашевелились. Амадео невыносимо капризничал в двух случаях: когда был голоден и когда желал спать. И в этом мы с ним были очень схожи.
Я медленно покачивалась вперед-назад, с растущей в груди любовью рассматривая пухлые щечки сына и его длинные черные реснички, трепещущие, как крылья бабочки. Моя теплая рука заботливо гладила его кучерявые темные волосы и щечки, в то время как другая ласково похлопывала его по попе, вызывая обаятельную улыбку на его милом личике. Крупные каре-зеленые глаза с восхищением взглянули на меня снизу вверх, внимательно сканируя, и его улыбка расколола меня на миллион осколков счастья, открывая очаровательные ямочки на щечках и подбородке. Одна из его маленьких ручек потянулась вверх, и я мягко поцеловала нежную ладошку, в ответ на что он залился смехом.
- Вот вы где спрятались, - услышав знакомый голос, резко взбодрившиеся Амадео и вовсе забыл о сне, животрепещуще дергая ножками и ручками в ожидании, - здравствуй, светлячок, - из-за моей спины появился весь покрытый тающим снегом Фабиано, который уселся на корточки напротив окна, целуя в макушку трапезничавшего сына, - прости, птичка, еле вылез из сугробов, - привстав, мужчина уперся руками по обе стороны от подлокотников моего кресла, с трепетом целуя меня в губы.
Его легкая щетина игриво покалывала мою кожу, а холодные, чувственные губы жадно углубляли поцелуй, заставляя меня полностью раствориться в его прикосновении и мужском аромате духов, обвивших комнату. Капельки талой воды стекали с его темных волос на мое лицо, охлаждая разгоряченную кожу. Я прикрыла глаза, отдаваясь порыву распирающих изнутри чувств, которые, подобно ожившим бабочкам, трепетали в моей груди.
- Мы скучали, - тихо прошептала я с придыханием, когда его требовательные губы стали бессовестно скользит вниз по моей шее, ключицам, оставляя прожигающую кожу дорожку поцелуев.
- И я, - признался муж, с любовью глядя на нашего засыпающего на моих руках сына, - давай я уложу Амадео, - предложил Фабиано, аккуратно забирая у меня малыша, который, словно маленький котенок, крепко вцепился в мой указательный палец, смешно сворачивая в трубочку пухлые губки во сне.
Встав с кресла, я поцеловала сына в лоб, который расслабился в объятиях своего отца, затем примкнула губами к настойчивым устам Фабиано, которому с трудом удалось оторвался от меня. По его неодобрительному взгляду было понять, что мне пора уносить ноги прочь, если не хочу проблем. Поэтому за мгновение я скрылась в ванную, где неспеша привела себя в порядок, после направилась в гардеробную, где подготовила маленький смокинг для Амадео и сама переоделось в свое вечернее платье.
Покидая комнату, я поцеловала крепко спящего сына, подправляя его пушистый пледик в кроватки, после чего наконец спустилась по лестнице в переполненную людьми гостиную, которые подобно пчелка, под ритм рождественских хитов, суетливо бежали из стороны в сторону. Разложивший под окруженную подарками елку коробки Том, будто вор, пойманный на преступление, подбежал к Джемме, которая помогала Марте разложить красиво сервированные тарелки на стол. Рафф занимался украшенным омелой камином, куда тот подкинул еще парочку дров, а затем принялся натягивать последние гирлянды по комнате. В то время как разговорившиеся Ник и Фабиано, как настоящая команда, вешали на елку оставшиеся в целостности игрушки, после погрома Амадео.
Краем глаза заметив меня, муж ловко выхватил из одной из многочисленных коробок роскошного ангела – точно такого же, как тот, что украшал нашу елку в старом доме в Теллерайде на первое наше Рождество, с загадочной улыбкой направляясь ко мне.
- Поможешь мне с этим? – его соблазнительно низкий голос невероятно дразнил меня, однако я знала правила игры и не прочь была одержать еще одну победу.
Поэтому с вызовов выхватила игрушку из его рук, я дала свое молчаливое согласие на эту авантюру, уверенной походкой стремительно пересекая переполненную друзьями комнату и замерла напротив роскошной елки, которой молча пару мгновений восхищалась.
- Фабиано, принеси, пожалуйста, стремянку? – оглянувшись через плечо, я одарила гордо выпрямившегося мужа невинным, полным беспомощности взглядом. На что Фабиано, не раздумывая, уложил свои сильные руки на мою тонкую талию, которые зафиксировались мертвой хватки, и одним рывком усадил меня к себе на крепкое плечо.
- Зачем тебе стремянка, когда есть я? – его руки бессовестно заплутали по изгибам моего тела, заставляя вздрогнуть.
Я только дразнящее улыбнулась, чуть наклонившись вперед, и, с полной решимостью, разместила ангела на верхушке рождественского дерева, которое через мгновение исчезло во мраке, а затем яркой вспышкой загорелось, освещая переполненную восторженными лицами близких людей гостиную.
- Готово, - промурлыкала я, проведя ладонью по напряженной спине Фабиано, ощущая, как под моими пальцами вздрагивают его крепкие мускулы, скрытые за шерстяным свитером. В ответ он оставил горячий, влажный поцелуй на оголенной коже моего бедра, прежде чем спустить меня на пол.
- Пойдем, - грозно нависая, прошептал он на ухо, бережно взяв меня за руку. Его прикосновение и прерывистое дыхание жгло мою кожу, словно раскаленное клеймо.
Он без объяснений, решительно увлек меня мимо кухни, в сторону северного крыла особняка и добравшись до конца коридора замер. Муж галантно и властно завел меня в своей кабинет, закрывая дверь на ключ, словно желая огородить нас от всего мира. Повернувшись ко мне лицом, он пленил меня своим полным обжигающей страсти, необузданного желания, нечеловеческой силы и власти взглядом серых глаз, к которым, как магнитом меня тянуло. Мой взгляд, полный недоумения и нескрываемого желания, застыл на его прекрасном лице.
- Мера предосторожности, - произнес он уверенным, бархатным низким голосом, эхом пронёсшимся, словно высоковольтному импульсу по всему моему напряженному телу, медленно приближаясь ко мне. Его ярко вспыхнувшие желанием глаза, в которых ликовало страстное, столь знакомое всепоглощающе пламя искушения, полные тайны и обещаний, неотрывно следили за каждым моим движением.
- А чем ты планировал здесь со мной заняться, чему не должны помешать другие? - спросила я, подавляя глупую, но такую соблазнительную улыбку. Мой голос звучал томно, полным предвкушения и нетерпения. Он звучал, словно шепот греха, которому мы беспрекословно искушаем друг друга.
Он наклонился надо мной, так близко, что я оказалась прижата к краю стола, чувствуя твердую поверхность под спиной и обжигающее, прерывистое дыхание, от которого сердце быстрее запульсировало в неврно вздымающейся груди. Еще одно уверенное движение, которым он, словно демонстрировал свою готовность отдаться моим желанием, помогло мне усесться на стол, его сильные руки обхватили мою талию, по-собственнически притягивая меня к себе. Опустив глаза вниз к высоко задранному подолу великолепного платья с разрезом на бедре, выгодно оголяющий затяжки от чулок и каждый сантиметр моей покрывшейся мурашками коже, которой, будто невзначай, коснулся мой муж, умело пытаясь соблазнить, я гордо выпрямилась. Он подался еще ближе, практически укладывая меня спиной на холодную деревянную поверхность, от чего наши лица оказались в миллиметре друг от друга, а приоткрытые губы были готовы слиться в этом страстном, похотливом танце, но вместо этого, Фабиано, не отводя взгляда, потянулся и свободной рукой открыл один из ящиков своего рабочего стола. С соблазнительной улыбкой он протянул мне небольшую, загадочную шкатулку, уложив свободную руку на бедро, поднимаясь все выше по оголенной коже.
- Что это? – прошептала я, непонимающе, но уже с горящими от любопытства глазами, одаривая его легкой, обещающей улыбкой.
- Открой, - предложил он, с трепетом наблюдая, как я развязываю красный бант и с волнением открываю коробку. Мой взгляд застыл в восторге.
- Фабиано, - я подняла полные любви глаза на мужа, с улыбкой на лице, довольствующегося моей реакцией, - Не может быть! Билеты на балет! - восторженно воскликнула я, вспомнив наше первое "не-свидание".
- Я хочу закрепить эту нашу с тобой зарождающуюся традицию, птичка, - признался он, сексуально склонив голову набок, словно пленник моей красоты, внимательно изучая каждый мой изгиб, каждую линию моего тела, пытаясь с жадностью запечатлеть меня навсегда в своей памяти.
Фабиано знал каждую мою слабость, каждую мою мечту. Он знал, что заставляет мое сердце трепетать, что будоражит мою кровь.
- Зима. Большой театр. Ночная Москва. И только ты и я. Что скажешь? - его голос, словно шелковая нить, оплетал меня, заставляя погрузиться в сказку, о которой я так долго грезила.
- Звучит неплохо, - с загадочной улыбкой, прошептала я, мои руки сомкнулись вокруг его шеи, притягивая его тело ближе к себе, чувствуя, как меня обжигает его жар.
Мои пальцы соблазнительно медленно скользили по линиям его напряженных мышц, скрытых под плотным свитером, провоцируя, дразня, пока мы, как два падших ангелы, пытались уйти от соблазна грешных желаний, кричащих нам вкусить друг друга, отдаться греху.
- Неплохо? – с вызовом прорычал Фабиано, его азартный, полный опасной готовности взгляд опалил меня, когда его сильные руки начали свое чувственное исследование, нежно лаская мои изгибы от тонких лопаток до талии, словно подготавливая меня к своему завоеванию.
Он сжал мои ягодицы, грубо массируя и проминая их. Каждое его прикосновение было обжигающим обещанием, призывом к бездне страсти, границу которой я без оглядки сейчас переуступила, увлекая следом за собой Фабиано. Мои губы, дразня, еле коснулись его приоткрытых уст, в то же мгновение обрушившихся на меня в страстном поцелуе, от которого я потеряла возможность здраво мыслить. У меня перехватило дыхание, а вспыхнувшее в теле желание вырвалось наружу, заставляя меня терять контроль. Мои умелые руки двинулись по напрягшимся мышцам торса вниз, обрисовывая каждый кубик пресса, пока не достигли звенящей пряжки ремня, от которой я в миг избавилась. Руки Фабиано крепче вцепились в мои волосы, трепля волнистые пряди, пока его рот и язык исследовали изгибы шее и моей чувственной груди.
Его пальцы искусно скользнули по потайной молнии на спине вниз, растягивая платье, которое через секунду оказалось на полу его кабинета рядом с его свитером, мешающий разглядеть каждую татуировку и сантиметр кожи, принадлежащий только мне.
- Ты уверена? – оторвавшись от моих губ, взволнованно поинтересовался Фабиано, удерживая мое лицо в своих руках.
- Да, - тихо прошептала я, растягивая ширинку его брюк, ощущая твердую плоть в своей руке.
Фабиано издал изголодавшиеся рык, когда стал спускаться поцелуями вниз к жаждущим его касаний соскам, которые он по очереди стал ласкать языком, покусывая, заставляя меня стонать от предвкушения чего-то большего. От незабываемых ярких ощущений я вскрикнула, откидывая голову назад, безмолвно моля его показать иные вершины его страсти. Я отчаянно нуждалась в его касаниях, прикосновениях пылающих жаром губ, низком, охриплом от страсти голосе. Я нуждалась в Фабиано.
- Я хочу тебя, Фабиано, - призналась я, ухватившись одной рукой за его шею, - немедленно, - практически умоляя, промурлыкала я, на что муж издал низкий, гортанный рык, дразня меня и без того доведённую до предела.
- Я чертовски сильно люблю тебя, Кэти, - медленно войдя в меня, прорычал Фабиано, обрушившись на мои приоткрытые губы, с которых слетел блаженный стон, страстным поцелуем, - Каждый сантиметр твоей души и тела, - уложив меня на стол, мужчина мучительно медленно проник еще глубже, нависая надо мной своим торсом, по которому стекали капли пота, - Звучание твоего голоса, который сводит меня с ума, - войдя до упора, я ощутила, как мое лоно растягивается до предела, и издала громкий стон, заставивший муж самодовольно улыбнуться, - Каждый каприз, который я готов исполнить, - ускоряя темп, Фабиано перекинул мои ноги к себе на плечи, громки хлопками врезаясь в плоть.
- И я тебя люблю, Фабиано, - крепче ухватившись одной рукой за край стола, а другой за предплечье мужа, сквозь стоны прокричала я, ощущая, как волна удовольствия накрывает меня, лишая возможности дышать.
Его умелые губы, дорожкой поцелуев накрывали мое тело от самого живота, вверх к запрокинутым и широко расставленным ножкам, с которых муж в порыве страсти разорвал чулки, будто руша последнее преграды на пути к тотальному слиянию наших спихнувших тел и нуждающихся душ.
- Ох, - громко выкрикнула я, когда его пальцы стали массировать клитор, - ты только что угробил чулки за пятьсот баксов, - оповестила я его с улыбкой на лице, скользя по столу, с которого на пол с грохотом сыпались предметы, под звуки страстно бьющихся друг о друга тел.
- Всего лишь? – удивленно поинтересовался муж, крепче сжимая мои бёдра и проникая глубже, каждый раз доводя до самого края пропасти, куда я жаждала упасть вместе с ним вновь и вновь. - Черт, я стал чересчур жадным, - с рыком прошептал он, резко развернув меня на столе, так что теперь холодная поверхность соприкасалась с моим пылающим от желания животом.
- Тогда я попробуй тебя расщедрить, - кокетливо взглянув на мужа через плечо, я крепко обвила руками его шею сзади, когда он резко и грубо вошёл в меня до самого предела, заставляя меня терять равновесие. Лишь крепко обвитая вокруг моей талии твердая мужская рука, оставляющая красные следы, как напоминание нашего грехопадения, предупредила мое падение.
- У тебя и так это хорошо получается, птичка, - с восхищением прорычал мужчина, ускоряя темп.
Его рука проскользнула между нашими телами к моему клитору, который от одного его прикосновения заставил моё тело взорваться тысячами ярких фейерверков и громких стонов, которыми упивался Фабиано, осыпая поцелуями мою спину. Он несколько раз вышел до конца и снова грубо толкнулся в меня, пока с удовлетворённым рыком не кончил, прикусив моё плечо.
- С Рождеством, Фабиано, - устало скользнув со стола на пол, я упала в его теплые объятиях, нежно целуя уголок его губ.
- С Рождеством, моя любимая птичка, - с удовлетворенным придыханием ответил он и лицо Фабаино расцвело нежной улыбкой, когда он крепче прижал меня к себе.
Мы, обнаженные, отрешенные от мира и счастливые, наслаждались теплом друг друга. Это были те редкие, но до безумия приятные моменты, которые ускользали от нас после рождения Амадео. Наш сын требовал нашего внимания всегда и везде, и мы, не скупясь, отдавали ему всю любовь, которая, казалось, после его появления лишь приумножилась в нашей семье. Фабиано, который сильно изменился после появления сына, был самым лучшим отцом и заботливым мужем, о котором мы с Амо могли только мечтать. Он всегда был рядом, помогал мне, поддерживал и даже вытирал мои горькие слёзы по ночам, когда наш маленький светлячок плакал от коликов, а я — вместе с ним.
- Я благодарна тебе за все! – внезапно на глаза навернулись слезы, и я крепче обняла мужа, уткнувшись лицом в его шею, будто боясь потерять.
- Кэти, - удивлённо выдохнул Фабиано, с особой нежность и заботой поглаживая мои растрепанные волосы. - Единственный, кто должен благодарить в этой комнате — это я. Спасибо тебе за тебя, моя любимая жена. За нашего прекрасного светлячка и за любящую семью, которую ты мне подарила. За праздники и бесценные улыбки. Спасибо за ту любовь, которой ты безвозмездно одарила меня, - от его слов я лишь сильнее расчувствовалась, а поток слез лишь усилился, - Тихо, птичка, - он начал нежно покачивать меня, словно ребенка, с легкостью подняв с пола и держа меня крепко на руках.
В эти мгновения я ощущала себя самой счастливой женщиной на свете. У меня было всё, о чём только можно мечтать. Работа, которая приносила вдохновение, переезд в любимый город, стажировка у Аарона Харриса в одной из исторических больниц Нью-Йорка, о которой я грезила, любящий муж и чудесный сын, огромная семья и исполненные мечты. Одна из них прямо сейчас громко звала меня по видеоняне, которая упала под стол. Бережливо опустив меня на пол, Фабиано схватил прибор, разглядывая на экране проснувшегося Амадео. Быстро одевшись с помощью мужа, я поцеловала его в благодарность и стремительно направилась к двери кабинета.
- Мы скоро пустимся, - кокетливо подмигнула я, покидая комнату, на ручки двери которой оставила в качестве напоминания разорванные в порыве страсти чулки, напоследок любуясь вспыхнувшими страстью серыми глазами Фабиано, натягивающий на себя классические брюки, выгодно подчеркивающие крепкую задницу.
Сердце трепетало в предвкушении, пока я стремительно поднималась по лестнице вверх, умело скользнув мимо спускающихся в гостиную друзей. В спальне, окутанный мягким светом ночника, меня трепетно ждал мой светлячок, который увидев меня, счастливо запищал, перекатываясь на спине из стороны в сторону.
- А кто это у нас проснулся? – прошептала я, склоняясь над кроватью, с любовью улыбаясь задорно залепетавшему в ответ сыну, - Амадео, - ласково позвала я, подхватывая его на руки и осыпая маленькое личико поцелуями, - пойдем, мой светлячок, мама тебя нарядит, и мы спустимся к папе. Он наверняка нас заждался, - при упоминании Фабиано, Амо, как по волшебству, энергичнее зашевелил ручками и ножками, его лицо расцвело улыбкой, такой же ослепительной, как у его отца, - да, к папе побежим, но сначала смокинг, - предупредила я, заходя с сыном на руках в просторную гардеробную.
Там, среди роскошных нарядов, я с трепетом одела заинтересованного происходящим Амадео в крошечный смокинг, словно готовила его к балу. Поправив непослушный локон вьющихся темных волос на макушке сына, я окинула себя оценивающим взглядом у зеркала, прежде чем спуститься в гостиную, где, нас наверняка уже заждались.
В гостиной царила атмосфера волшебства: приглушенный свет, мерцание разноцветных огоньков на роскошной елке, языки пламени, пляшущие в камине, и легкая музыка на фоне гула. Под чутким руководством Джеммы, которая сегодня решила в полной мере эксплуатировать Раффа, друзья увлеченно позировали на камеру, запечатлевая этот волшебный момент у роскошной елки на фоне увеличивающееся в размерах горы подарков. Застыв на последней ступеньке, я и Амадео тихо наблюдали за этой трогательной картиной. Фабиано, словно сошедший с обложки журнала, гордо стоял рядом с блондинкой, а слева от нее ютился приобнявший за талию девушку Томмазо. Ник же, как всегда, занимал свое место возле елки.
- Улыбаемся, мужчины! - командовала Джемма сквозь натянутую до ушей улыбку, пытаясь подбодрить мужчин, - Мне нужны идеальные снимки на память, поэтому прилагаем максимум усилия или даже больше! - инструктировала та их сурово.
Ее командирский тон вызвал у меня улыбку. Амадео, казалось, тоже разделял мое веселье, елозя на руках, словно спешил присоединиться к этой шумной компании.
- Амадео, мой львенок, какой ты красивый, - воскликнула Джемма, подбегая к нам, - ты обязательно должен сфотографироваться с тетей Джеммой, - сказала она, выхватывая у меня из рук сына, и осыпала его поцелуями, становясь у елки. - Все свободны! – махнула она руками в сторону мужчин, которые в недоумении расступились, - Рафф, ты помнишь свою задачу! А ты, мой маленький джентльмен, просто будь собой, - проворковала Джемма, крепко прижимая Амадео к себе, и чмокая его щечки, оставляя на них следы помады. Сын, казалось, был совсем не против.
- Бэмби, глянь, - усмехнулся Том, подходя ко мне. Его взгляд был прикован к чему-то над моей головой, куда в следующую секунду последовали мои глаза, - мы вновь под омелой. А это значит, что ты мне задолжала два поцелуя, - хитро намекнул мужчина.
- Не припомню такого, - парировала я, кокетливо прищуривая глаза, и пряча за напускным равнодушием глупую улыбку.
- Один с первого нашего совместного Рождества, другой с прошлого, и за этот год тоже не забудь. Уже три получается, - дразнил Том, подставляя щеку и вытягивая губы в трубочку, ожидая пока я предприму что-то.
Но Фабиано оказался быстрее. Он сорвал веточку омелы, и ревностным, грубым, но до дрожи нежным рывком прижал меня к себе, лишая возможности возразить или обдумать происходящее. Подняв руку с растением над моей головой, он обрушился на мои губы в сладострастном поцелуе, от которого у меня помутилось в глазах, а коленки предательски подогнулись. Время перестало существовать, остался только он, его губы и обжигающая близость.
- Джемма, рекомендую ловить момент пока я все еще свободен, - на фоне доносились слабые звучания мурлыкающего Томмазо, который с лукавой улыбкой повернувшись к подруге. Его взгляд был полон вызова и решимости.
- Нет уж. Этот пусть пролетает мимо, - скривившись категорично отрезала девушка, вызвав взрыв смеха среди присутствующих.
С неохотой отстранившись от меня, Фабиано вытащил из кармана своих классических брюк вибрирующий телефон, пока я пыталась вернуть себе сгубленную его напором возможность рационально мыслить. Приложив гаджет к уху, он задумчиво замолчал, вслушиваясь в торопливую речь собеседника. Моё сердце невольно сжалось, пытаясь уловить смысл их разговора.
- Все хорошо? – с тревогой спросила я, когда он положил трубку.
- Майкл и Ванесса приземлились в Нью-Йорке. Через час они будут уже дома, - сообщил муж с легкой улыбкой на лице, и я нежно прижалась к нему, чувствуя, как напряжение отпускает, оставляя место неподдельному счастью.
- Спасибо, - с благодарностью прошептала я ему на ухо, оставив лёгкий поцелуй на его шее, прежде чем отстраниться.
Осознание, что мои родители в скором времени приеду, наполнило меня теплом и любовью, которой хотелось делиться со всеми здесь прессующими людьми.
Уверенно переплетая наши с Фабиано пальцы, я повела его в переполненную близкими людьми гостиную, становясь у елки лицом ко всем собравшимся напротив друзей.
- Это Рождество для меня самое необычное и запоминающиеся. Потому что в этом году я смогла собрать в этой комнате самых близких для меня людей, - каждое произнесенное слово было подобранно с особой любовью и трепетом и исходило из глубин теплеющей от виде улыбок души, - и каждому из вас в отдельности я несказанно благодарна, - на этих словах, у Джеммы на глазах заблестели слезы, заметив это, Том нежно обнял девушку, протягивая ей платочек, - и честь нашего первого Рождества в качестве семьи, я хотела вам преподнести небольшой подарок, - повернувшись к Марте, которая стояла наготове рядом, я вежливо улыбнулась женщине, приглашая её войти и помочь мне.
Когда наконец у каждого члена нашей семьи в руках оказалась красиво завёрнутая в подарочную бумагу коробка, я передала последний подарок Марте, которая удивлённо распахнула глаза.
- Вы тоже член нашей семьи, - объяснила я женщине, которая слега заволновалась, - Счастливого Рождества, любимая семья! – после моих слов, люди, на чих лицах застыло приятное удивление, стали неспеша вскрывать подарки.
Они один за другим доставали из коробок белоснежные толстовки с каллиграфически нанесённой знаменитой строчкой из песни Мэрайи Керри: "Все, чего я хочу на это Рождество – это..." и пустое поле внизу для их пожеланий, которое каждый мог заполнить специальным фломастером. Первым инициативу проявил заинтересованный во всем новом Томмазо, надев толстовку и принявшись выводить имя Джеммы. Его примеру последовали Рафф, Ник, Джемма и даже мой муж-скептик, который вписал на своей толстовке наши с сыном имена, пока тот отчаянно пытался отнять у отца фломастер. Что заставило меня широко улыбнуться от вскружившего голову ощущения переполняющего в груди счастья.
Я же в свою очередь решила тоже не отставать от друзей. Под строчкой "Все что я хочу на это Рождество – это..." я первыми вывела имена мужа и моего маленького светлячка, а следом и всех остальных людей, присутствующие в этой комнате. Окинув всех взглядом, я заметила примеряющую фартук с тем же дизайном Марту. Она с нежной улыбкой вписала на него все наши имена.
- Фабио, кажись, на твоей толстовке недостает имен, - заметил советник, внимательно изучая практически пустое пространство, - ты забыл записать одного из самых важных людей в своей жизни после бэмби и бэмби-джуиор. Томмазо, то есть меня. Неповторимого, превосходного, красивого и, подмечу, - сделав небольшую паузу, он сделал выразительный жест рукой, заставив Фабиано нахмуриться, - горячо сексуального и единственного в своем роде брата, - Том бесцеремонно забрал фломастер и написал свое имя, а потом еще одно, заполняя практически все пространство, - вот теперь все самые важные люди тут: Бэмби, Львенок, я и Джемма!
- Раффа забыл. Он тоже часть семьи! – подправила я, нежно улыбаясь мужчине, который не ожидал подобного услышать.
- Он и так признается ему каждый день в любви, бэмби, хоть на Рождество пусть будь без ума от меня одного, - ревностно заявил Том, скрестив руки на груди и нахмурив брови.
- Не чаще, чем тебе, Томмазо, - возразил Рафф, подкалывая своего друга.
- Так уж и быть, Раффаэле, ты станешь моей мечтой на Рождество, - сдав свои позиции Том без боя и возражения вписал имя мужчины в середину длинного списка на своей толстовке, расталкивая конкурентов.
На что Рафф одарил его одной из своих редких, но добрых улыбок, на которую Томазо ответил дружеским хлопком по спине. После чего, подобно хищнику, подкрался к резвящиеся с Амадео блондинке, за которой все это время тихо наблюдал.
- Вод ведь везение. Джемма, мы вновь оказались под омелой! – удивленно вскрикнул мужчине с озорной улыбкой подмигивая подруге, которая скривившиеся, подняла глаза наверх.
- Ты специально обставил весь дом этими растениями? – раздраженно фыркнула девушка, закатывая глаза от недовольства, за которым что-то еще скрывалось.
- От судьбы не убежишь, блонди, - заверил советник, неспеша, будто боясь спугнуть, медленно отшагивая к ней. Светлые ресницы девушки затрепетали, а щеки порозовели, когда их осмысленные взгляды, от которых искрился сам наколовшись вокруг воздух, встретились.
- Томмазо, даже не старайся, - с наигранной строгостью выставила она палец вперёд, который он тут же поцеловал, заставив подругу смутиться.
- Разреши тогда хоть на толстовке расписаться, а то она полупустая, - попытался выкрутиться Том, его глаза призывно блеснули.
- Руки прочь от моей толстовки! - воскликнула Джемма, убегая от грозящего расписать ее толстовку фломастером советника, но в её смехе не было ни капли настоящего страха, лишь предвкушение затягивающей игры.
Оставив этих двоих наедине резвиться, я подошла к стоящему ко мне боком мужу, который увлеченно беседовал с Раффом. Не смея мешать их разговору, я тихо прильнула к Фабиано, через объятия ощущая, как его опаляющее тепло согревает меня изнутри, слово опасное пламя, грозившее все сжечь дотла.
- Я отобрал несколько новобранцев. Через неделю дам им шанс себя проявить, - донёсся до меня обрывок их делового разговора.
- Обсудим это завтра, Рафф, - похлопав мужчину по плечу в знак благодарности, Фабиано прекратил беседу, поворачиваясь ко мне лицом, и его суровый взгляд тут же смягчился, когда он увидел меня.
- Все хорошо? – спросила я с заметным волнением, чувствуя лёгкое напряжение в его теле, когда его рука сомкнулась на моей талии, словно он хотел убедиться, что я принадлежу только ему.
- Идеально! – заверил муж, страстно целуя меня, словно желая уверить в этом и себя, и меня. Затем его взгляд обратился к нашим резвящимся друзьям и к счастливому до беспамятства Амадео.
- О чем задумался? - поинтересовалась я, заметив, что его отстранённый взгляд застыл, словно завороженный какой-то тайной, которая не давала ему покоя.
- О расширении семьи, - мечтательным тоном выдал Фабиано свои мысли, которые он, казалось, с ощутимым сомнением озвучил.
- Мафиозной? – уточнила я, глядя на мужчину сверху вниз, который придвинул меня ближе, заглядывая глубоко в душу своими серыми глазами, будто пытаясь прочесть все самый сокровенные мысли.
- Нет, - отрезал муж, его взгляд стал пронзительным, как сталь, - Нашей с тобой семьи, Кэти. Хочу, чтобы ты подарила мне дочку. Твою маленькую копию, - его слова были полны нежности и надежды, а глаза пылали загоревшиеся внутри мольбой и желанием. От этих слов у меня перехватило дыхание, а забившееся быстрее сердце грозилось выскочить из груди, когда его пальцы бережно коснулись кожи лица, заботливо убирая спадающие пряди.
- Ты ведь знаешь, что это не так работает, Фабиано. Одного желания мало, - прошептала я, чувствуя, как щеки начинают гореть от его прямоты, к которой я еще привыкаю, а внутри все переворачивается от волнения, когда я гляжу на счастливого сына, и представляю, каким могло бы быть наше будущее.
- А мы не только будем желать друг друга, но еще и упорно трудиться, птичка. Я не прочь прямо сейчас начать, - с хитрой ухмылкой подхватил он серьезным тоном, полной готовности, а в глубинах его бездонных серых глаз, сокрытых от посторонних взглядов, заликовал похотливый огнь, полный страсти, желания и решимости.
Крепкая рука мужа сомкнулись на моей талии, когда он вдруг наклонился, и легко подхватил меня на руки, как бесценный трофей, с любовью и восхищением глядя на меня, словно я была всем его миром.
- Фабиано! – стыдливо уткнулась я в его шею, чувству, как кровь приливает к лицу, - поставь меня немедленно на пол, - слегка шлёпнула я его по плечу, но в голосе не было и капли настоящего возмущения, лишь томная сладость предвкушения.
- Ты ведь сама согласилась, - промурлыкал он, кружа меня на руках, словно я была невесомой пушинкой, заставляя крепче ухватиться за него.
- Вовсе нет! – возразила я, но в душе понимала, что спорить с ним бесполезно, особенно, когда он так бесстыдно на меня смотрел.
- Ты не хочешь подарит мне дочь? - соблазнительно прошептал он, словно искушая меня. А сам боролся с лёгким волнением и страхом быть отвергнутым.
- Нет! То есть, - ляпнула я, после чего пыталась оправдаться, понимая, как это глупо и неправильно прозвучало. Не так, как изначально задумывалось в моей голове, - Я вовсе не об этом говорила, Фабиано, а скорее о том, что не факт, что следующий наш ребенок будет девочкой.
- Мне не важен пол. Я всех наших детей, сколько бы их у нас ни было, буду одинаково сильно любить, ведь они от тебя, Кэти. От любимой женщины, которая сводит меня с ума. Поэтому я не прочь возобновить наши тренировки прямо сейчас, - его слова были полны пылающей страсти, обожания и нерушимой любви, от его близости у меня по телу побежали мурашки, а во взгляде читалась непоколебимая решимость, перед которой я просто не могла устоять, да и не хотела.
- Тебе говорили, что ты умеешь хорошо уговаривать? - усмехнулась я, чувствуя, как он проникает в каждую клеточку моего тела своим пронзительным взглядом, вспыхнувшим после моего немного согласия на его просьбу.
- Это значит, что нам нужно торопиться? Ведь у нас нет ни одной лишней минуты! – на лице засияла самая яркая улыбка, а в глаза заискрились дьявольским огнём, предвещающий мне уйму приключений и наслаждения.
- Эй, влюбленные голубки, может присоединитесь, - крикнул Том, приглашая сфотографироваться у елки, рядом с которой нас терпеливо дожидались все друзья.
- О моих желаниях на Рождество мы узнали, а, о чем мечтаешь ты, Кэти? – опустив меня на пол, мужчина скрылся за моей спиной, по которой дразня прошелся пальцем вдоль позвоночника, вызывая дрожь во всем теле. Его низкий шёпот бархатистого голоса, нависший над ухом, заставил кожу покрыться мурашками. Я знала, что скоро мы останемся наедине, и тогда Фабиано не оставит мне ни единого шанса на сопротивление.
- Все, о чем я только могла мечтать, я уже получила, прошептала я, -поворачиваясь к нему, и мои глаза сияли от счастья. - Спасибо, Фабиано, что делаешь меня счастливой, - моя улыбка стала еще шире, когда я заметила, как в гостиную с горой подарков вошли мои родители. Они тут же кинулись к нам, осыпая объятиями и поцелуями.
В этот момент в комнату вошла Марта с подносом, на котором располагались бокалы с игристым. Игривый звон хрусталя наполнил комнату, и все с удовольствием потянулись за напитком. Рука Фабиано, всё ещё не покидала мою талию, как и мысли о нашем с ним разговоре, к которому мы наверняка вернёмся уже сегодня ночью. И от этого предвкушения в животе вспыхнуло такое знакомое, трепетное волнение.
– За нашу семью! – торжественно провозгласила я, поднимая бокал.
– За семью! – подхватили все, и звон бокалов слился в единую мелодию, наполненную любовью и счастьем.
Я взглянула на Фабиано, и мы одновременно улыбнулись, глядя друг другу в глаза. В этот момент всё остальное перестало существовать, остались только мы, и моё сердце знало, что это Рождество станет началом чего-то невероятно важного для нас всех.