Заложники любви

Глеб, ему 45 лет.

Никогда бы не подумал, что в мои годы буду стоять у кухонного стола и методично нарезать оливье. Но у моей любимой Яны уже много лет как сложился свой, незыблемый сценарий новогодней ночи, и, кажется, я – его неотъемлемая часть. В первый наш совместный Новый год, когда мы еще отмечали его втроем: я, она и Пашка, – Яна как-то хитростью пристроила меня к готовке. Сначала я ворчал, бурчал, но потом сдался под ее лучистым взглядом. Ей нравилось видеть меня занятым делом, и это стало нашей маленькой традицией.

И вот, спустя почти пятнадцать лет, мы снова на кухне, только теперь у нас появились юные помощники. Виктория, моя любимая доченька, с копной рыжих кудряшек и лукавыми глазами, вылитая мама. И сын Вадим, моя гордость, копия меня – высокий, статный, с серьезным взглядом. Они, не спеша, нарезают овощи для салата, увлеченно болтая о чем-то своем, подростковом. Я смотрю на них, и сердце наполняется теплом.

— Паша скоро будет? – спрашивает Яна, отрываясь от шинковки зелени. В ее голосе слышится легкое беспокойство.

— Должен успеть к курантам, – отвечаю я, хотя сам в это не очень верю.

Пашка уже давно живет отдельно, учится в институте на экономическом факультете. Помаленьку втягивается в бизнес, который однажды станет его. За эти годы я выстроил еще более мощную империю, чем мой отец, и теперь настала пора передавать эстафету.

— Братик же не обманет? – наивно надувает губы Виктория, бросая на меня умоляющий взгляд.

— Конечно же, нет, – успокаивает ее Яна, – Вы можете идти с Вадимом, а мы с папой сами все доделаем.

Дети радостно вскакивают с мест и с криками разбегаются по своим комнатам, предвкушая праздник.

На кухне мы остаемся вдвоем. Тишину нарушает лишь приглушенный звук телевизора из гостиной и стук ножа о разделочную доску.

— Он должен невесту привести, – произношу я, подходя к Яне. Ее рыжие волосы собраны в небрежный пучок, а на щеках играет легкий румянец от жара плиты.

Обнимаю ее со спины, прижимая к себе. Чувствую, как она вздрагивает от моего прикосновения.

— Я переживаю за него. Паша стал отдаляться от нас… - В ее голосе слышится грусть.

— Тебе кажется, любимая. Он просто вырос, – целую ее в шею, ощущая аромат ее духов.

Она выдыхает, прикрывая глаза. Все так же, как и много лет назад, не может устоять перед моими ласками. А меня это по-прежнему забавляет и одновременно трогает. Время летит, дети растут, а моя Яна остается все такой же прекрасной и любимой. И в эту новогоднюю ночь я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

С этой женщиной я всегда счастлив. Это ощущение пропитывает каждую клеточку моего тела, когда она рядом.

Не говоря ни слова, я подхватываю Яну на руки и усаживаю ее на прохладную столешницу кухонного гарнитура. Ее глаза расширяются от неожиданности, но в них нет ни капли испуга – только предвкушение. Я встаю между ее разведенных ног, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Легкий сарафан чуть задирается, открывая взору соблазнительную линию бедер. Бросаю взгляд на дверь, убеждаясь, что дети далеко и не помешают нашему уединению.

— Глеб, – шепчет Яна, ее голос слегка дрожит. В нем – и предостережение, и мольба.

Я припадаю к ее губам, нежно касаясь их своим языком. Она отвечает на поцелуй с жаром, и мои руки ложатся на ее талию, сжимая ее. Чувствую, как она подается навстречу, и сердце начинает биться чаще.

Опускаюсь поцелуями к ее шее, чувствуя легкий трепет ее кожи под моими губами. Запах ее духов – терпкий и сладкий – пьянит меня. Яна запрокидывает голову, давая мне больше простора, и я чувствую себя всесильным.

Умничка. Моя Яна.

Руки с талии скользят вниз, к ее коленям, и медленно поднимаются выше, под подол платья. Туда, где им самое место. К мягкой, теплой коже, которая обжигает мои пальцы.

— Нельзя, – шипит она, но ее голос звучит неубедительно.

Я лишь усмехаюсь, чувствуя, как она вздрагивает под моими прикосновениями. Ее протест – всего лишь игра, и мы оба это знаем.

— Мы пришли! – раздается из коридора голос Пашки, обрывая нашу игру.

Я отпускаю Яну, чувствуя легкое разочарование. Она быстро поправляет платье, стараясь скрыть следы нашего внезапного порыва.

Мы выходим в коридор, навстречу детям. Пашка давно уже перестал быть просто младшим братом – он стал настоящим сыном, другом, надежной опорой.

— Мамуля, – нежно говорит он, направляясь к Яне. В его голосе – тепло и любовь.

Яна крепко обнимает сына, целуя его в щеку.

— С Новым годом, дорогой!

Он жмет мне руку и обнимает за плечо. В его взгляде – уважение и благодарность.

— С Новым годом, отец.

Я киваю, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— С Новым годом, Пашка. Рад тебя видеть.

— Братик, братик! – радостно кричит Вика, прыгая к брату на руки. Ее глаза сияют от восторга. Он подхватывает ее и кружит, заставляя визжать от счастья.

Мое внимание привлекает девушка, стоящая в дверях. Темноволосая, хрупкая, с робкой улыбкой на лице. Она явно смущена вниманием.

— Здравствуйте… – произносит она тихо, запинаясь.

— Здравствуй, – отвечает Яна, делая шаг навстречу девушке. – Меня зовут Яна Вадимовна, но можешь звать просто Яна.

— А я Алиса.

Девушки обмениваются улыбками, и я вижу, как Яна уже пытается расположить к себе гостью.

Паша отпускает Вику на пол и обнимает младшего брата, что-то шепча ему на ухо. Наверняка, опять что-то ему купил или обещает купить. Он всегда был щедрым и заботливым братом.

Новый год на пороге, а напряжение в этой комнате можно ножом резать.

— А я Глеб Александрович, - протягиваю руку Алисе. Она жмет неуверенно, словно боится сломать что-то хрупкое.

Паша, добавляет:

— Моя девушка.

Сердце екает, словно предчувствуя бурю.

Рассаживаемся за столом. Я рядом с Яной, моей женой, моей опорой. Дети по обе стороны. Напротив – Паша и эта Алиса. Куранты пробьют уже через полчаса, а воздух сгустился так, что дышать тяжело.

— Алиса, что ты будешь пить? – спрашиваю, стараясь быть приветливым.

— Аа, сок, если можно.

Наливаю шампанское по бокалам, а Алисе и детям сок. Взгляд Яны ищет мой, в нем – тревога.

И вдруг, словно выстрел:

— Пап, я хотел тебе кое-что сказать, – начинает Пашка. Смотрю на него, вопросительно поднимая бровь. Яна кладет ладонь на мое колено. Успокаивает. Ее тепло – единственное, что сейчас держит меня на плаву.

— Мы женимся, – выпаливает сын.

Закрываю глаза. Знал, что это произойдет. Рано или поздно. Но не сейчас. Не под бой курантов. Не тогда, когда так сильно хочется, чтобы время замерло, а семья осталась такой, какой она была всегда.

— Сынок, я рада за вас, – ласково отвечает Яна. Ее мудрость, ее умение сглаживать углы – бесценны. Алиса благодарит нас и придвигается ближе к Паше. Молодые, влюбленные. Но что они знают о жизни?

— Сын, не рано? – вырывается у меня вопрос, полный сомнений и опасений.

— Глеб… – Паша делает паузу, в его глазах – вызов. — То есть, отец, извини. Я сам решу, когда и что. Хорошо?

В его голосе слышится упрямство, та самая черта, которая так часто встает между нами стеной.

— Спокойно, – Яна целует меня в щеку. Ее прикосновение – словно якорь. — Прошу, успокойся.

Прикрываю глаза, пытаясь обуздать гнев, бушующий внутри.

— Хорошо, твое дело. Я только поддержу, - Говорю это, но слова звучат фальшиво даже для меня самого.

— Спасибо, – сухо бросает Паша.

Не знаю, почему с ним мы никогда не находим общий язык. Почему каждое наше общение – это хождение по минному полю. Только Яна, моя Яна, между нами хоть как-то тушит это пламя.

Бьют куранты. Двенадцать ударов, отсчитывающих последние секунды старого года. Салют за окном раскрашивает небо яркими огнями. Вика и Вадим хлопают в ладоши, радуясь, ведь они дети. Яна целует меня, так трепетно, так нежно.

— Я люблю тебя, – шепчет она, пока все смотрят на телевизор. В ее глазах – целая вселенная.

—И я тебя, обезьянка, – отвечаю, вновь целуя ее. В этот миг я забываю обо всем. О Паше, об Алисе, о предстоящих проблемах. Есть только мы. Только любовь.

И пусть у нас еще будут проблемы. Мы узнаем, что Алиса – это дочь Юли Ветровой. Той самой, которая рассказала всю правду о нас. Той, чье появление перевернуло нашу жизнь. Пусть Пашка откажется от компании и уедет через пару лет в Америку. Пусть между нами опять пробежит холод.

Трудно будет, очень трудно. Но я это переживу. Потому что знаю, что рядом будет Яна, моя любимая обезьянка. Ее любовь – моя броня.

Вика бросит танцы и будет писать книги. А Вадим станет профессиональным бойцом. Каждый из моих детей выберет свой путь. И я не стану для них помехой. Я постараюсь.

Мы с Яной просто будем для них опорой. Надежным тылом. Потому что это и есть семья. Любовь, поддержка и вера друг в друга. Даже если впереди – только буря.