Заложники любви

Глеб.

Наступил тот миг, когда я осознал — если сейчас позволю ей уйти, она исчезнет навсегда. Яна медленно приближалась к выходу, оставляя меня позади. Её признание, что чувства угасли, сперва обожгло сердце болью, но вскоре внутри зажегся огонь решимости. Без долгих размышлений я рванулся вперёд, поднял её на руки и страстно поцеловал, показывая языком тела, что настоящие эмоции гораздо сильнее любых слов.

Её огненно-рыжие волосы вскружили голову ещё сильнее. Сначала девушка отчаянно отбивалась, колотя кулачками по моей груди, царапая плечи сквозь ткань одежды. Однако постепенно сопротивление ослабевало, уступая место взаимному притяжению. Наши губы вновь сомкнулись в долгом поцелуе, полных невысказанных чувств.

Наш поединок любви продолжался бесконечно. Мы не могли расстаться даже на мгновение. Руки жадно исследовали знакомые контуры тел, пальцы сжимались, ощущая тепло другого. Страсть накрывала волнами наслаждения, заставляя забыть обо всём остальном мире.

И именно тогда я ясно осознал своё желание: жить дальше невозможно иначе, кроме как вместе с ней. После расставания три месяца назад я пытался поступить правильно ради её счастья, но теперь понимал, насколько сильно ошибался. Воспоминания о наших моментах были единственным источником радости, и я уже давно перестал надеяться снова ощутить тепло её рук на своей коже.

Но судьба подарила нам второй шанс, и я благодарен судьбе за этот подарок. Теперь она останется со мной навсегда. Если захочет уйти, я сделаю всё возможное, чтобы удержать её возле себя. Постараюсь.

— Маленькая моя… — прошептал я, когда девушка слегка отстранилась.

Её карие глаза беспокойно скользили по моему лицу, словно пытаясь избежать прямого взгляда, в котором читалось столько всего очевидного.

— Не называй так, — тихо произнесла она.

Да, эта резкость была знакома. Хотя я вовсе не считал её виноватой. Просто она привыкла поступать так, как считала правильным.

— Не могу, — искренне ответил я, осторожно проведя кончиком пальца по её нежной щеке.

Яна едва заметно вздрогнула.

— Поцелуй ничего не значил, — добавила она хрипловато, — опусти меня на пол.

Я аккуратно выполнил её просьбу, однако продолжал бережно удерживать девушку за тонкую талию. Внезапно её тело напряглось, ставя точку в нашем недавнем порыве страсти. Сейчас передо мной стояла совсем другая девушка, чуждая той, что только что ответила мне столь же пылко. Что произошло? Это ведь целиком и полностью моя ошибка…

 — Прекрати. Я прекрасно осознаю, что ты меня любишь, — произношу твёрдо.

— Это неправда.

Зажав зубы, чувствую, как нарастает раздражение. Мне понятно, почему она ведёт себя подобным образом: пытается заставить оставить её одну. Только теперь я уже не глупый мальчишка, научился распознавать такие игры. Да, отношения с Яной сложны, но и я далеко не прост.

— Глеб, я действительно хочу уйти, — тихонько продолжает она, — А ты просто не хочешь слышать меня… Думаешь, что достаточно одного поцелуя, и мы тут же вернёмся обратно…

— Никогда не утверждал, что всё элементарно. Мои глаза видят твоё состояние — ты истерзана внутренне. Три месяца спустя, но счастье и свобода так и не пришли к тебе. Тогда я отпустил тебя, полагая, что это лучший выход. Но разве стало легче? Вместо свободы ты увязла в бессмысленном круговороте страданий.

Она отрицательно покачала головой. Ясно, что мои слова неприятны ей, потому что отражают правду. Девушка тоже чувствует, что разрыв не принёс облегчения никому из нас.

— Так что же ты видишь, глядя на меня? — резко бросает она, и её карие глаза наполняются слезами. — Ты замечаешь слабую, бесполезную девчонку. Я презираю саму себя, слышишь? Меня терзает боль... Я верила, что ты останешься рядом... Никогда не посмеешь сделать больно, а ты сделал это неоднократно. Вспомни, как ты кричал на меня, отворачивался, а позже открыто флиртовал с Есенией. Наверное, она прекраснее меня... Но кем оставалась я в твоей жизни? Подумал ли ты обо мне хотя бы однажды?

Я тяжело сглатываю ком в горле.

— Повторяю, я полный идиот, — глухо соглашаюсь, потупившись взглядом. — Должен был стать опорой, решить все твои трудности, поддержать, защитить. Но подумал, что тебе нужен отдых, личное пространство. Ошибался, вся ответственность лежит исключительно на моих плечах.

Однако мои оправдания остаются незамеченными. Слёзы девушки текут неудержимо, её взгляд утонул в моём лице, полном боли и отчаяния.

О Господи! Опять из-за меня Яна переживает.

Меня внезапно озарило понимание происходящего.

Своими действиями я становлюсь похожим на отца. Когда родители развелись, он постоянно уверял мать в своей любви, одновременно причиняя ей боль. Сначала он поддерживал иллюзию близости, позволяя маме верить, что скоро всё изменится к лучшему. Однако со временем надежда растаяла, оставив женщину брошенной и разбитой. Отец разрушил её судьбу.

Сейчас же именно я рушу жизнь любимой девушки, творя те же ошибки, которых так страшился.

Всё напряжение спадает, сменяясь тяжёлым прозрением. Яна абсолютно права: всю дорогу прислушивался лишь к себе самому.

— Хочешь уйти — уходи, — тихо говорю, подавляя голос, — Сам не понимаю, зачем решил, что тебе необходим мой поцелуй. Извини.

Девушка недоверчиво смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Действительно, можешь идти, если так хочешь, — подтверждаю решение.

Решительно отправляюсь в гостиную, стараясь держаться подальше, чтобы случайно не усугубить ситуацию. Тяжело опускаюсь на диван, закидывая затылок на мягкое изголовье. Сквозь тишину квартиры отчётливо звучит хлопок входной двери.

Яна ушла. Окончательно и бесповоротно.

Именно сейчас, в этот самый момент, я наконец принял неотвратимую реальность произошедшего. Разлука состоялась не в январские холода, а именно сейчас, весной. Сердце замерло, расколовшись на мелкие острые кусочки. Эмоциональные качели следовало прекратить раньше, и Яна поступила совершенно верно, поставив точку.

Только жаль, что прозрение наступило слишком поздно.

Тишина.

Комната погружена в глубокую, звенящую тишину. Медленно поднимаю голову, шумно выдыхая скопившийся воздух. Взгляд задерживается на старой фотографии, скромно выглядывающей из-под стопки книг на столике.

Фотография возвращает меня в детство, когда мне было одиннадцать лет. Там мы вдвоем с отцом, оба одеты в спортивные костюмы, стоят, прижавшись друг к другу. Я вспоминаю первые шаги в секцию бокса, мечты о победах и славу победителя.

— Кажется, я тоже такой, какой и ты, — тихо бормочу, всматриваясь в улыбающееся лицо мужчины.

Будь отец здесь, наверное, снисходительно кивнул бы и заметил, что характер передается генетически и против природы не попрёшь.

— Ты не такой, — звонко нарушает молчание чей-то ласковый голос.

Резко разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с девушкой, застывшей в дверном проеме гостиной. Выражение лица Яны нерешительное, испуганное, словно боится прогнать очередную ошибку своим появлением.

Несколько секунд внимательно рассматриваю её, ожидая, что видение рассеется, как дым. Но нет, она реально здесь, такая близкая и родная.

— Любимая, — прорывается усталый вздох.

Делая маленький шажок навстречу, она робко протягивает руки, цепляясь за мои плечи. Обнимаю её крепче, прячусь лицом в тёплый пушистый кардиган, напоенный запахом лаванды и ванили. Сердце гулко стучит в такт дыханию Яны, отдаваясь эхом в ушах.

Так хорошо, так спокойно. Словно вернулись домой после долгого путешествия, полного разочарований и ошибок. Эта близость важнее всех оправданий, сомнений и споров.

— Прости, прости меня, прошу, — бессвязно лепечу я, чувствуя себя полным ничтожеством.

— Успокойся, Глеб, всё нормально, — успокаивает Яна, нежно притягивая меня ближе.

Вдруг оказываюсь ребёнком, нуждающимся в защите. Мне двадцать восемь лет, а я буквально рыдаю в шею девушки, которую полюбил, несмотря на наши бесконечные ссоры и недопонимания. Справедливо ли это?

— Ничуть не нормально, любимая, — пробормотал я прямо в тёплую кожу её шеи, — Ты заслуживаешь лучшей жизни, а я лишь отравляю твоё существование.

Самосожаление заполонило сознание, не давая дышать свободно. Почему она не ушла, если обещала себе такое ранее?

— Уйду только тогда, когда буду уверена, что ты в порядке, — откровенно признаётся она, прислоняясь ко мне плотнее.

— А когда ты сможешь выбраться из этого? — задаю встречный вопрос.

Яна замолкает надолго. Ответа нет, ведь она сама запуталась в сомнениях и страхах.

Осторожно беру её на руки и отношу в спальню. Ласково укладываю на постель, ложась рядом. Движением головы девушка мгновенно находит удобное положение у меня на груди, инстинктивно прижимаясь покрепче. Ладошкой проводит вдоль линии ключицы, словно пытаясь согреть моё раненое сердце.

Хочется плакать и смеяться одновременно. Я обязан защищать её, давать ощущение надёжности, а получается наоборот — она вынуждена поддерживать меня.

— Я безумно влюблен в тебя, — тихо сознаюсь, чувствуя дыхание её.

Некоторое время царит полная тишина. Лишь спокойное дыхание даёт надежду, что моя фраза услышана.

Уже почти засыпая, я различаю еле заметный шёпот:

— Давай попробуем остаться друзьями хотя бы временно?

Никакого ответа, только крепче прижимаю к себе любимую, забываясь тревожным сном.

***

Яна.

20 мая.

До Последнего звонка остаётся ровно пять дней.

Трудно поверить, что школьная пора подходит к концу. Время промчалось незаметно.

— Послушай, Янка, после праздника предлагаю отправиться в ночной клуб, — делится планами Юля во время нашей репетиции выпускного сценария.

Я изучаю строки роли, сосредоточенно пытаясь усвоить каждую фразу.

— Вероятно, не получится, придётся готовиться к экзамену по математике, — уклончиво отказываюсь, предлагая альтернативу, — Сходите вдвоём с Лёшей.

Юля грустно улыбается:

— Между нами всё сложнее, чем казалось вначале.

Оставляю бумаги в стороне, оценивающе разглядывая подругу. Она выглядит расстроенной, но отказывается признать серьёзность ситуации.

— Что конкретно случилось?

— Похоже, его интерес ко мне улетучился. Видимо, наше общение подошло к финальной черте, — печально рассуждает она.

Откликается ли моё сердце сочувствием? Безусловно, но подобрать нужные слова непросто.

— Он потеряет нечто особенное, если откажется от вас, — высказываю мысль вслух.

Юля громко смеётся и шутливо приобнимает меня за плечо.

— Ах, какая же ты умница, Янка.

Моя подруга достойна большего, чем мелочный парень вроде Борисаова. Алексей непредсказуем и ненадёжен, доверять ему рискованно.

— Эй, девочки, подойдите-ка сюда! — приглашает нас Глеб.

Интересно, что у него на уме?

Недавно мы договорились оставаться просто друзьями. Такое положение дел вполне приемлемо для нас обоих. Каждый вечер Глеб приезжает забрать меня после занятий, чтобы лишний раз не привлекать внимание окружающих. Вместе гуляем, общаемся, наслаждаясь обществом друг друга, словно самые обыкновенные приятели.

Правда, периодически Глеб напоминает о своей любви ко мне, а я намеренно храню молчание. Признавшись, рискую вернуться к прежним отношениям, пережить заново весь драматизм и неопределённость. Несмотря на собственные желания быть рядом с любимым парнем, предпочитаю выждать подходящий момент, вероятно, после окончания учёбы.

Пусть ждёт, если и вправду испытывает сильные чувства ко мне.

Мы проходим мимо толпы, и я случайно встречаюсь взглядом с ним. Парень приветливо улыбается.

— Так, — коротко откликается Ника.

Давыдова уверенно выходит вперед, останавливаясь рядом со Ждановым. Это раздражает меня, потому что такое поведение уже стало привычным.

— Хочу напомнить, что поздравления родителям запланированы на середину мероприятия. Для пап приготовлены именные футболки — большинство из них увлечены спортом. Мам же предлагаю порадовать цветами, выбор каждого остается личным делом, поскольку общего решения достичь сложно. Согласны?

Присутствующие одобрительно отзываются.

Хоть я и понимаю Давыдову, моя ситуация отличается: отец давно ушел из жизни, а мать отказывается признавать родство, даже на празднике присутствовать не собирается.

— Ян, — спокойно интересуется светловолосая девушка, — твой брат сможет приехать? Нужно заранее учесть количество мест.

Её тон совершенно бесхитростный, лишённый какого-либо подтекста.

— Брат не приедет, и мама тоже. Поэтому места для них не резервировать, — открыто сообщаю я.

Такое заявление вызывает недоумение среди собравшихся, однако Глеб сохраняет невозмутимость.

— Как так, Яна? — раздается голос Есении позади.

Девушка приближается к нам, поправляя складки своей юбки и бросая любопытный взгляд на молодого учителя.

Зачем ей постоянно привлекать внимание именно его взгляда?

Но Жданов игнорирует её попытки, продолжая смотреть исключительно на меня.

— Всё сложилось так, — поясняю я своим одноклассникам.

— А вы, Глеб Александрович, планируете отмечать этот праздник сами? — задаёт вопрос Есения, откровенно кокетничая.

— Никаких планов, это торжество моих учеников, а не моё личное событие, — невозмутимо парирует учитель.

Несомненно, такая откровенная попытка привлечь внимание сильно заметна окружающим.

Остальные ребята нашего класса незаметно расходятся, предоставив возможность двум продолжить беседу. Проходя мимо, я невольно слышу реплику Глеба:

— Уже говорил вам, Есения, у меня есть возлюбленная. Из уважения не стану притворяться, оставьте ваши игры — всё-таки мы находимся в стенах школы.

И правда, будь он всегда столь честен и прямолинеен…

***

Уже сидя в его машине, я спрашиваю:

— Ты ей уже говорил?

Глеб улыбается и открывает пачку мармеладок.

— Да, в тот день, когда мы с тобой заговорили.

Я беру одну сладость и кладу её в рот. Это слишком вкусно.

— Будешь? — предлагаю парню. — А то я всегда кушаю, а ты нет.

Он смеётся и поглаживает мою щеку.

— Я тебе это покупаю, поэтому всё это твоё, — говорит он.

Мне хочется его поцеловать и одновременно рассердиться. Спустя месяц нашего "нового"общения в роли друзей я ни разу не плакала. Все плохие мысли ушли на второй план, ведь я знала, что завтра Глеб вновь будет рядом, как друг.

— Всё-таки попробуй, — тяну ему одну мармеладку.

Его пухлые губы раскрываются, и он откусывает немного. Вторую половину съедаю я.

— Слишком сладко, — парирует Глеб, запивая водой.

Теперь смеюсь я. Это слишком мило — то, как он морщится.

— Да ты что? Это же вкусно! — возмущаюсь я.

Он качает головой, не понимая моей любви к мармеладу.

— Когда я была маленькой, мне лет восемь было. Я впервые сольно выступила, а потом папа... Папа принёс мне целую пачку мармелада. И так было на каждом выступлении...

Он берёт меня за руку и нежно гладит костяшки пальцев.

— Я тебе его всегда буду покупать.

Он снова обещает. А если не сможет выполнить обещание?

— Угу.

Мы подъезжаем к моему дому. Возвращаться туда не хочется, но надо. Подготовка к экзаменам никуда не делась.

— Пока, — говорю я.

Глеб тянется к моему лицу и целует меня в щеку.

— Я помню, что мы друзья. Но я также помню и знаю, что очень тебя люблю, маленькая моя. И всегда буду рядом, поверь мне.

Не могу поверить.