37 глава
Повисшая в подъезде гробовая тишина облепила нас своими противными лапами. Гас в который раз облизнул губы, озираясь по сторонам и почёсывая затылок немного трясущимися пальцами.
— Ты в чём-то меня подозреваешь? Я абсолютно трезвый. — парень хихикнул, стараясь скрыть своё волнение, и одновременно с этим нажал кнопку вызова лифта, крепче прижимая меня к себе.
Железные двери громко раздвинулись в стороны, и мы вошли внутрь.
— Не увиливай от ответа... — пролепетала я, погладив парня по спине.
Густав плавно уложил свои ладони под моей челюстью и склонился ниже, начав нежно целовать меня в щеки и подбородок.
— Гас! — пропищала я, обхватывая широкие кисти своими пальцами.
— Детка, расслабься, это тебя не коснётся... — приглушённым голосом говорил ярковолосый, вновь и вновь касаясь губами кожи.
— Я хочу знать! — прогундела я, мотая головой из стороны в сторону.
Сигаретный привкус на губах Гаса плавно перекачевал на мои. Поцелуй был робкий, однако выражал искренность чувств, испытываемых ко мне. Сил сопротивляться больше не было. Я обмякла под мужскими руками, позволяя губам двигаться втакт.
— Давай лучше поскорее уедем отсюда. — прошептал прямо в губы Густав, ещё раз аккуратно чмокая.
— Куда? В твой наркопритон? — с иронией спросила я, прикрывая глаза от удовольствия.
— Ох, детка, ты такая шутница... — хрипло засмеялся тот, а затем быстро чмокнул в макушку.
...
После того, как мы с Густавом провели время вместе у него дома, парень отвёз меня домой. В квартире привычно пахло только приготовленным ужином, а из зала доносились звуки включённого телевизора.
Я быстро сняла верхнюю одежду, а затем потопала в спальню, дабы не пересекаться с мамой. Брата в комнате не было, да и некоторые игрушки отсутствовали на своём месте. Видимо, ночует у бабушки.
Я принялась переодеваться в домашнюю одежду, предварительно закрыв за собой дверь. Когда я уже оказалась в одном бюстгальтере спиной к выходу, то услышала, как ручка дёрнулась вниз, и запах жареного мяса ворвался в спальню.
— Ужин на столе. — донеслось у меня за спиной, а затем дверь так же быстро закрылась.
— Стучать не учили что ли... — пробухтела под нос я, натягивая на себя футболку.
Переодевшись, я всё таки покинула просторы нашей с Райаном комнаты и прошла на кухню. На столе действительно стоял ужин, состоящий из риса и мяса с подливой. Мама копошилась у гарнитура, перемешивая овощи в салате.
Я тихо, почти бесшумно села на стул и пододвинулась ближе к столу. Мамино молчание очень сильно давило на меня, и мне хотелось, чтобы она хоть что-то сказала.
— Даже не спросишь, где я была? — сказала я, насаживая на вилку кусок мяса.
Этот вопрос звучал довольно провокационно и язвительно, но я не имела цели как-то задеть мать. Она тяжело вздохнула и, не отрываясь от своего дела, проговорила:
— Я больше не буду тебя во всём контролировать. — в голосе прослеживались грустные нотки.
На секунду мне показалось, что мама просто манипулирует и давит на жалость, и я уже думала, что бы такого ответить, но она продолжила.
— Я не заметила, как ты выросла, Рокси.
К горлу подкатил ком. Аппетит, которого и до этого особо не было, пропал окончательно.
— Ты сама прекрасно знаешь, что после смерти Ходжа... — она назвала отца по имени, как и обращалась к нему когда-то. — Мне приходится очень много работать, дабы прокормить вас с Райаном. — её усталый взгляд всё же уставился на меня через плечо.
— Да, знаю... — промямлила я, опуская глаза под стол.
— И пока вы всё ещё здоровы, сыты и одеты, я могу точно знать, что он приглядывает за нами с небес. — уголки губ дрогнули вверх, но эта улыбка не была признаком радости.
— Мам, ну хватит! — резко вскрикнула я, подавляя желание разреветься прямо здесь и сейчас. — Папа был долбанным циником! Ты не помнишь, какие богохульные анекдоты он травил?! — я вскочила из-за стола, прожестикулировав руками.
На этот раз слова матери заставили мою жопу подорваться, а сердце разрываться от нахлынувших воспоминаний.
— Его больше нет! Мы сами за себя! — я тыкнула пальцем в её сторону, чувствуя, как дрожат мои колени. — И я полагаюсь лишь на свои силы! Мы с Райаном самостоятельнее, чем ты думаешь!
Ладони непроизвольно сжались в кулаки, а нижняя губа оказалась прикусанной зубами. Всё тело дрожало от переизбытка эмоций. На глазах уставшей матери выступили слёзы. Она вовсе не ожидала такой реакции.
— Прости. — прохрипела женщина, вновь обернувшись к столешнице и оперевшись на неё руками. — Я просто боюсь вас потерять.
Я не могла и не хотела больше злиться. Гнев сменился на отчаяние и грусть, обволакивая каждую частицу моего разума и вынуждая меня извиниться в ответ.
Я ушла в комнату, так и не поев рис с мясом. В голову вернулись воспоминания, которые я так гнала несколько лет.
...
Щетинистый мужчина средних лет стоял в прихожей крупных размеров квартиры, одетый в синие брюки и тёмную рубашку с длинными рукавами. Ремень обтягивал широкий мужской таз, а на ногах сидели зашнурованные берцы.
— Ты снова уезжаешь? — высоким голоском поинтересовалась одиннадцатилетняя я, опираясь спиной на высокий белоснежный комод.
— Я буду дома утром. — улыбнулся папа, накидывая на себя зимнюю полицейскую куртку. — Ты во сне и не заметишь, что меня не было.
— Да, но ты обещал помочь мне с английским. — хихикнула я, обножая кривоватые зубы.
Темноволосый вновь вернул взгляд в мою сторону и хитро ухмыльнулся.
— Если сделаешь его сама на хорошую оценку... — его крупный палец указал в мою сторону. — То на Рождество Санта Клаус обязательно принесёт тебе куклу Барби.
В свои 11 я уже прекрасно понимала, что Санты не существует, ведь однажды подглядела, как папа в одних лишь трусах и домашних тапочках подкладывает подарки под ёлку.
Я закатила глаза и грустно вздохнула, подыгрывая убеждённому в моей наивности отцу.
— Ладно.
— Вот и договорились. — его пальцы одним движением застегнули синий пуховик.
— Ходж, ты уже поехал?! — крикнула мама из родительской спальни.
— Да! Проводишь меня?! — громко сказал мужчина, вглядываясь в темноту коридора.
Миссис Коллинс, одетая в домашний шёлковый халат, вышла в прихожую прямо с родившимся три месяца назад братом на руках. Его маленькие и пока что не очень понимающие глаза оглядывали пространство вокруг.
— Давай, удачи... — приглушённо сказала женщина, поворачивая свободной рукой дверную защёлку.
Отец кинул добрый взгляд на младенца и задорно пощекотал крупной рукой его по животу, обёрнотому в тканевую пелёнку-кокон голубого цвета. Затем громкий стук подошвы ботинок эхом отразился за пределами квартиры, и массивная дверь захлопнулась.
...
Я потёрла уставшие и сонные от сегодняшних слёз глаза. Вернувшись в реальность, я поняла, что уроки сами себя не сделают, даже если ты решишь податься в воспоминания и немного пореветь от тоски.