Тревога
Иногда всё хорошее когда-нибудь заканчивается…
Выходные прошли просто прекрасно: лениво, весело и расслабленно. Никаких проблем, никаких воспоминаний о прошлом. Ни капли страха… Вот бы так было вечно.
Именно так думала Эмили, пока не прозвенел будильник. Впервые в жизни она проснулась не от кошмара и не пила снотворное на ночь, чтобы заглушить голоса в голове. Выдохнув полную грудь воздуха, девушка встала и пошла в душ. Горячая вода стегала по плечам, смывая остатки сна и вместе с ним — липкое ощущение тревоги, которое прежде было её постоянным спутником, тенью, приросшей к пяткам. Она смотрела, как пар заполняет кабинку, заволакивая зеркало, и позволила себе маленькую роскошь — не думать о том, что будет завтра. Жить здесь и сейчас, в этом коконе тепла и пара.
Приняв все водные процедуры, она направилась на кухню. Сегодня ей жутко захотелось омлета с беконом — и всё это на поджаренном тосте. Роко, её черно-белый кот, похожий на маленького дворецкого в строгом фраке, тоже тёрся о ноги хозяйки, намекая, что он очень голоден, и громко, требовательно мяукнул.
— И тебя накормлю, — прошептала Эмили, улыбаясь, и в этой улыбке впервые за долгое время не было ни грусти, ни надлома.
Она насыпала корм в миску кота, и тот с довольным урчанием принялся за еду, его чёрная спинка с идеальным белым пятном на груди ритмично подрагивала от удовольствия. Пока сковорода нагревалась, Эмили включила радио — лёгкая мелодия джаза наполнила кухню, отгоняя остатки сонливости. Бекон зашипел, распространяя аппетитный аромат, а яйца взбились в пышную пену. Она аккуратно выложила всё на тост, добавив щепотку соли и свежемолотого перца — маленький ритуал нормальности, который она так долго восстанавливала по крупицам.
Сидя за столом с чашкой крепкого кофе, Эмили смотрела в окно. Утро было ясным, солнце пробивалось сквозь листву, и мир казался таким мирным. Таким обманчиво безопасным. «Может, это начало чего-то нового?» — подумала она, откусывая от омлета. Но в глубине души тень прошлого всё же шевельнулась — лёгкий укол, напоминание о том, что покой хрупок, как яичная скорлупа. Роко запрыгнул на колени, мурлыча, и его чёрная мордочка с белой полоской, рассекающей нос ровно посередине, ткнулась ей в ладонь, требуя ласки. Эмили погладила его, запуская пальцы в мягкую шерсть, пытаясь отогнать эти мысли. Сегодня она просто насладится этим моментом. Ведь жизнь — это не только бури, но и тихие утра. Нужно только научиться их замечать.
После завтрака Эмили собрала сумку и вышла из квартиры. Утро манило свежим воздухом, и она решила пройтись пешком до работы. Улицы города оживали: люди спешили по делам, машины сигналили, а в парке неподалёку стайка голубей клевала крошки. Эмили улыбнулась, чувствуя, как лёгкий ветерок треплет волосы. Впервые за долгое время она не оглядывалась через плечо, не ждала подвоха из-за угла, не вздрагивала от каждого мужского силуэта. «Я справлюсь», — повторяла она про себя, шагая увереннее, и этот шаг действительно становился твёрже.
На работе её встретила Сюзан, коллега с вечной улыбкой и стопкой бумаг в руках.
— Эй, соня! Ты выглядишь… отдохнувшей. Выходные удались? — спросила она, протягивая кофе.
Эмили кивнула, не вдаваясь в детали. Она села за стол, включила компьютер и погрузилась в рутину: ответы на письма, отчёты, мелкие задачи. Всё было привычным, предсказуемым. Но в перерыве, стоя у окна с видом на оживлённую улицу, она поймала себя на мысли о нём — о том мужчине из прошлого, чьи тени всё ещё таились в углах памяти, в запахе дождя, в случайных басовитых голосах прохожих. Сердце сжалось в тугой узел, но Эмили тряхнула головой, отгоняя наваждение. «Не сегодня. Только не сегодня».
Обед прошёл в компании Сьюзан и пары других коллег. Они болтали о пустяках: о новом сериале, о планах на вечер. Эмили смеялась искренне, чувствуя, как напряжение тает, уступая место чему-то похожему на лёгкость. Но когда зазвонил телефон — незнакомый номер, — она замерла, и смех оборвался, как по команде. Не ответила. «Просто совпадение», — убедила она себя, возвращаясь к остывшему салату.
Она подсознательно знала, кто это. Нутро само почувствовало, загудело, как трансформатор перед взрывом, как натянутая до предела струна. «Дьюк» — одно его имя жгло, заставляло её сердце уходить в пятки, а пальцы леденеть, даже спустя два года, даже за сотню километров. Затем телефон снова пиликнул — пришло СМС. Девушка всё же открыла его, и её ужас теперь было не скрыть.
На экране был Роко. Её черно-белый Роко сидел на чьих-то коленях, расслабленный и довольный, его белая манишка топорщилась, а чёрное ухо было настороженно повёрнуто к объективу. Мужская рука — сильная, с грубыми пальцами, которые она помнила на своей коже до сих пор, до мурашек, до боли, — скользила по его чёрной шерсти, поглаживала белую полоску на груди, и кот жмурился от удовольствия, млел в этой руке, не ведая о надвигающейся буре. Фон. На фоне виднелся край тяжёлой бордовой портьеры и корешок старых книг. Она знала этот фон. Она просыпалась под этим фоном сотню раз.
Эмили отшатнулась от стола, вилка выскользнула из пальцев, звякнув о фарфор, и этот звук показался ей оглушительным, как выстрел. Сьюзан и коллеги замерли, их лица исказились беспокойством.
— Эмили? Ты бледная как полотно, — прошептала Сьюзан, но слова тонули в гуле Эмилиного сердца, заглушались его бешеным стуком.
Руки тряслись так сильно, что телефон пришлось сжать обеими ладонями, чтобы не уронить. Фотография не исчезала. Она смотрела на неё, и картинка плыла перед глазами, распадаясь на пиксели и вновь собираясь в чудовищный пазл. Роко. Её Роко, который не подходил к чужим, который шипел на почтальона и прятался под диван при звуке дрели, — этот кот сидел на руках у него и выглядел так, будто знал этого человека всю жизнь. Будто предал её.
— Эмили! — голос Сьюзан прорвался сквозь вакуум, но прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. — Эй, милая, с тобой всё в порядке? Вызвать врача?
— Я… — губы Эмили не слушались, пересохли в один миг. Она резко встала, едва не опрокинув стул. — Мне нужно выйти. Отпроситься. Прямо сейчас.
Сюзан мгновенно оказалась рядом. Её рука легла на плечо Эмили, и этот жест был таким тёплым, таким живым среди ледяного ужаса, сковавшего всё внутри.
— Эмили, посмотри на меня. Просто дыши. Вдох... выдох. Всё хорошо, слышишь?
Сюзан аккуратно, но настойчиво разжала пальцы подруги, в которых была зажата салфетка, и мягко накрыла её ладони своими. Эмили судорожно вздохнула, кивнула, но взгляд её всё ещё метался между телефоном и дверью.
— Я просто... — голос Эмили сорвался в хриплый шёпот. — Я не знаю, что делать.
— И не надо ничего делать прямо сейчас. — Сюзан говорила твёрдо, но мягко. — Смотри на меня. Просто смотри на меня и дыши. Вдох. Выдох. Ещё раз.
Эмили послушно сделала глубокий вдох, потом ещё один. Мир перестал вращаться с бешеной скоростью, но всё ещё казался зыбким, ненадёжным. Сюзан взяла телефон из её рук и положила на стол экраном вниз.
— Так. Телефон пока подождёт. С ним мы разберёмся позже. Сейчас главное — ты.
Эмили кивнула, чувствуя, как пальцы Сюзан — сухие и тёплые — возвращают её к реальности. Запах кофе из чашки Сюзан, приглушённые голоса в читальном зале, мягкий свет ламп над столами — всё это было здесь и сейчас. А фотография — там, в телефоне, который лежал безмолвной угрозой.
— Пойдём, — сказала Сюзан, поднимаясь. — Нам нужно немного проветриться.
Она повела Эмили через читальный зал, и привычная обстановка действовала успокаивающе. Высокие стеллажи с книгами тянулись к потолку, пахло бумагой, старыми переплётами и едва уловимым ароматом кофе из маленького автомата в углу. Несколько студентов подняли головы, но тут же опустили обратно в конспекты — в библиотеке университета никогда не бывает тихо, но здесь всегда уютно.
Сюзан усадила Эмили на мягкий диван в дальнем углу, у окна, выходящего в старый парк. За стеклом лениво покачивались ветки клёнов, по аллее брёл пожилой профессор с неизменным портфелем. Обычный день. Обычная жизнь. Такая далёкая сейчас от того кошмара, который развернулся в телефоне.
— Посиди здесь, — Сюзан присела рядом на подлокотник. — Я принесу нам чаю. Или кофе? Что хочешь?
— Воду, — Эмили облизала пересохшие губы. — Просто воды.
Сюзан кивнула и ушла. Эмили осталась одна, прижимая ладони к холодному стеклу. Мысли путались, но одна билась настойчивее других: Роко. Где он? Что с ним? Она представила, как его мягкие лапы ступают по её полу, по её ковру, как он трётся о чужие ноги — о ноги Дьюка. Как этот человек сидит в её кресле, в её гостиной, и гладит её кота. Чужой в её доме. Чужой, который знает, где она живёт. Который уже там.
В горле встал ком. Эмили сглотнула, прогоняя подступающую тошноту. Роко не виноват. Он не знает, кто такой Дьюк на самом деле. Для него это просто человек, который пришёл, который пахнет незнакомо, но даёт рыбу или кошачье лакомство — Дьюк всегда умел подкупать. Даже животных.
— Вот, пей. — Сюзан вернулась с двумя стаканами воды и села напротив. — Как ты?
— Лучше. — Эмили сделала глоток. Вода обожгла холодом, но это было приятно, отрезвляюще. — Спасибо, Сью.
— Не за что. — Сюзан помолчала, внимательно разглядывая подругу. — Эмили, я не буду лезть в душу. Но если захочешь рассказать, что случилось... я рядом. Хорошо?
Эмили кивнула, чувствуя благодарность и одновременно острую боль оттого, что не может рассказать правду. Не сейчас. Не здесь. Как объяснить Сюзан, что человек, которого она когда-то любила, сейчас сидит в её доме? Что он не просто бывший, а нечто гораздо более страшное? Сюзан добрая, но она не поймёт. Не сможет понять, каково это — жить в постоянном страхе, просыпаться по ночам от каждого шороха, вздрагивать, когда мужчина заходит в лифт. Сюзан живёт обычной жизнью, с обычными проблемами — ипотека, ремонт, отношения с парнем, который вечно забывает выносить мусор. Эмили завидовала этой обычности молча, ни разу не позволив себе даже намёка на жалость к себе.
— Посиди здесь, отдохни, — Сюзан встала. — Я пойду разберусь с отчётами и прикрою тебя перед начальством. Скажу, что тебе плохо, ты отлёживаешься в подсобке. Никто не придёт.
— Сью, не надо... — Эмили попыталась встать, но Сюзан мягко, но настойчиво усадила её обратно.
— Надо. Посмотри на себя — на тебе лица нет. Отдыхай. Я справлюсь.
И она ушла, оставив Эмили в тишине библиотечного уголка.
Время тянулось медленно. Эмили сидела, прижимаясь лбом к стеклу, и смотрела, как по аллее бегают белки, как студенты спешат на пары, как солнце медленно ползёт по небу. Обычный день в университетской библиотеке. Снизу, из читального зала, доносился приглушённый шелест страниц, стук клавиш ноутбуков, редкие покашливания. Иногда слышался голос Сюзан — она объясняла первокурсникам, как пользоваться каталогом, или тихо переговаривалась с коллегами.
Эмили закрыла глаза и попыталась представить, что ничего не случилось. Что она сейчас допьёт чай, вернётся к компьютеру и до вечера будет заполнять карточки новых поступлений. А потом поедет домой, и Роко встретит её у двери, громко требуя ужин. И в доме будет чисто и пусто, и никаких чужих в её кресле.
Но телефон лежал в кармане тяжёлым напоминанием, и образ Роко на руках у Дьюка — в её собственной гостиной, на фоне её дивана, её книг — всплывал перед глазами снова и снова. Она узнала этот фон. Фото было сделано у неё дома. Он уже там. Он ждёт.
Через час Сюзан заглянула снова.
— Как ты? — спросила она, присаживаясь на корточки рядом.
— Держусь, — Эмили попыталась улыбнуться, но вышло жалко.
Сюзан вздохнула.
— Слушай, до конца смены два часа. Давай я договорюсь, и мы уйдём пораньше? Посидим где-нибудь, выпьем по чашке чая. Или ко мне поедем. Только не одна, ладно?
Эмили посмотрела на неё — на встревоженное лицо, на морщинку между бровями, которая появлялась всегда, когда Сюзан за кого-то переживала. И вдруг почувствовала, как отпускает. Хотя бы чуть-чуть.
— Ладно, — выдохнула она. — Спасибо, Сью.
— Вот и умница. — Сюзан сжала её руку. — Я сейчас вернусь, закончу с отчётом и пойдём. Только телефон пока не трогай. Договорились?
Эмили кивнула, и Сюзан ушла, оставив её в тишине.
Эмили снова отвернулась к окну. За стеклом всё так же светило солнце, бегали белки, спешили студенты. И в этом был какой-то странный покой — в том, что мир продолжается, несмотря ни на что. Что где-то там, за стенами библиотеки, жизнь идёт своим чередом. Но теперь она знала: дома её ждёт не пустота. Дома её ждёт он. И Роко. И вопрос, который она боялась задать себе вслух: что ему нужно на этот раз?
---------------------------------------------------------------------------------------------
Он ходил по дому Эмили, рассматривая его уже более детально — в прошлый раз он так и не успел, потому что был занят своей Розочкой.
Дьюк провёл пальцем по корешкам книг на полке. Романы, стихи, пара потрёпанных детективов — она всегда любила читать. Раньше, лёжа в постели по утрам, она читала ему вслух отрывки, а он делал вид, что слушает, хотя на самом деле просто смотрел на неё. На то, как шевелятся её губы, как хмурится лоб, когда ей что-то непонятно, как она заправляет прядь волос за ухо — этот жест он запомнил навсегда.
Роко сидел на подоконнике и внимательно следил за ним янтарными глазами. Кот больше не мурлыкал, не тёрся о ноги — насторожился, почуял что-то. Умный зверь. Дьюк усмехнулся, подошёл и почесал его за ухом. Роко дёрнулся, но не убежал, только уши прижал.
— Что, не нравится тебе чужой в доме? — тихо спросил Дьюк. — А я ведь не чужой, Роко. Я был тут всегда. Просто она забыла.
Он прошёл в спальню и остановился на пороге.
Здесь пахло ею. Тем самым шампунем с запахом кокоса, которым она мыла голову. Тем кремом, которым мазала руки на ночь. Дьюк закрыл глаза и вдохнул глубоко, позволяя памяти накрыть его с головой. Четыре года. Четыре чёртовых года он искал её, перебирая города, просматривая базы, нанимая людей, которые рыли землю носом. Она была умна — сменила телефон, работу. Но осталась в своей дурацкой профессии, осталась верна своим привычкам. И не сменила имя. Глупая, наивная Розочка. Думала, он не найдёт?
Он сел на край кровати — её кровати, заправленной пледом с рисунком кошачьих лапок — и провёл ладонью по ткани. Мягкая, уютная. Такая же, как она сама. Та, в которую он когда-то влюбился до потери пульса, до ломоты в костях, до готовности убивать за один её взгляд.
Что он, собственно, и делал.
Дьюк усмехнулся этой мысли, но усмешка вышла кривой. Он убивал и до неё. Это было частью его работы, частью его жизни — холодной, расчётливой, чистой, как лезвие ножа. А потом появилась она — тёплая, живая, пахнущая кокосом и утренним кофе, и он вдруг захотел оставить её себе. Как редкую птицу в золотой клетке.
Только птица захотела на волю.
В кармане завибрировал телефон. Дьюк вытащил его, глянул на экран — сообщение от Эмили: «Что тебе нужно? Где Роко?»
Он улыбнулся, представляя её лицо. Испуганное, бледное, с этими огромными глазами, которые он так любил. Которые так красиво наполнялись слезами, когда он чуть сильнее сжимал пальцы на её горле. Не до смерти, нет. Просто чтобы помнила, чья она.
Пальцы сами набрали ответ: «Соскучился. Хочу поговорить. Кот в порядке, не волнуйся. Приходи вечером, адрес тот же».
Отправил и отложил телефон.
Роко спрыгнул с подоконника и подошёл к миске — пустой, если верить его возмущённому мяуканью. Дьюк посмотрел на кота, на его чёрно-белую морду с идеальной белой полоской, рассекающей нос. Похож на маленького дворецкого. Эмили всегда смеялась, говорила, что он единственный мужчина в доме, который её понимает.
— Ладно, мелкий, — Дьюк поднялся и прошёл на кухню. — Где у неё тут корм?
Он открыл шкафчик, нашёл пачку, насыпал в миску. Роко набросился на еду, позабыв про осторожность. Дьюк смотрел на него и чувствовал странную пустоту внутри. Кот — это просто кот. Не заложник, не оружие. Просто способ заставить её прийти. Способ увидеть её снова.
Но что дальше?
Одна его часть — та, старая, та, что сделала его тем, кем он стал, — хотела мучить Эмили. Хотела видеть этот страх в её глазах, слышать, как её голос срывается на крик, чувствовать, как она дрожит под его руками. Заставить её плакать, умолять, ползать на коленях. Наказать за то, что посмела уйти. За то, что заставила искать её два года. За то, что посмела жить без него.
Эта часть просыпалась всегда, когда он думал о ней. Она была горячей, требовательной, пульсировала в висках и в паху, заставляла сжимать кулаки до хруста в костяшках.
Но вторая...
Вторая сжимала сердце ледяными пальцами и шептала: остановись. Прекрати всё это. Ты любишь её. Ты всегда любил только её. Поэтому ты не убил её тогда, два года назад, хотя мог. Хотя должен был, по всем правилам. Она видела слишком много, знала слишком много. Её следовало убрать, как убирал всех, кто становился опасен.
Но ты не смог. Ты дал ей уйти. Ты искал её два года не для того, чтобы убить.
Дьюк провёл ладонью по лицу, прогоняя наваждение. Рядом на столе лежал её ежедневник, открытый на сегодняшней дате. Крупным почерком: «Забрать заказ из прачечной, купить корм Роко, позвонить маме». Обычные дела обычной женщины. Женщины, которая построила жизнь заново. Без него.
В груди защемило. Он не ожидал этого — щемящей, почти болезненной тоски по тому, что было. По тому, как она сворачивалась калачиком у него под боком по ночам. По тому, как смеялась, запрокидывая голову. По тому, как говорила, что любит его, несмотря ни на что.
Он разрушил это сам. Своими руками, своей жестокостью, своим неумением быть другим. Но тогда ему казалось, что по-другому нельзя. Что любовь — это власть, это собственность, это когда никто не смеет даже взглянуть на твоё.
А она смела. Смела уйти.
Роко доел корм и теперь вылизывался, сидя на полу кухни. Дьюк присел на корточки, протянул руку. Кот понюхал пальцы и вдруг ткнулся в них головой, требуя ласки. Дьюк погладил его по мягкой шерсти, и от этого простого, тёплого жеста внутри что-то перевернулось.
— Что мне делать, мелкий? — тихо спросил он у кота. — Как мне быть с твоей хозяйкой?
Роко посмотрел на него янтарными глазами и ничего не ответил. Только замурлыкал, подставляя шею.
Дьюк вздохнул и поднялся. Подошёл к окну, выглянул на улицу. Тихий район, частные дома, цветы в палисадниках. Соседи поливают газоны, дети гоняют на велосипедах. Идеальное место, чтобы спрятаться. Она выбрала хорошо.
Но он всё равно нашёл.
Он всегда находил.
Телефон снова пиликнул. Дьюк глянул — Эмили: «Не смей трогать Роко. Я приду. Но если ты хоть пальцем...»
Дальше он читать не стал. Улыбнулся, представив, как она набирает это дрожащими руками, как злится и боится одновременно. Его Розочка. Всегда такая смелая на словах. Пока дело не доходит до дела.
Он убрал телефон и снова посмотрел на кота.
— Она придёт, — сказал он вслух. — А ты, дружок, пока поживёшь тут. Будешь моим талисманом.
Роко зевнул, демонстрируя острые клыки, и отвернулся к окну, где за стеклом щебетали птицы. Ему не было дела до людских игр.
Дьюк прошёл в гостиную, сел в кресло — её любимое, с пледом, в котором она, судя по запаху, спала каждую ночь. Откинул голову на спинку, закрыл глаза. Время тянулось медленно. Солнце ползло по небу, по стенам скользили тени, где-то лаяла собака, за стеной работал телевизор у соседей. Обычный день в обычном городе. Только в этом доме сидел хищник и ждал свою добычу.
Или не добычу.
Он сам ещё не решил.