VENDETTA

Люцифер

«Зачем я только на это согласился? Точнее сам предложил?» — задавался я вопросами, пока открывал входную дверь. Уокер стояла за спиной, и, если быть честным, это даже в какой-то степени пугало. Она — та, кто держит фотки трупов и расчлененки на потолке и любуется ими, засыпая. Я точно думал мозгами, а не членом, когда сказал, что она может переночевать у меня?

Вздохнув, пропустил новую начальницу внутрь. Щелкнул выключателем и закрыл за собой дверь на замок, пока Уокер, удовлетворенно хмыкнув, осматривала порог квартиры, будто уже чувствуя себя новой хозяйкой.

Стараясь как можно меньше обращать на нее внимание, я прошел на кухню, ставя туда пакет с едой — по дороге сюда мы оба поняли, что не ужинали и даже не обедали. Я предложил заехать в небольшой китайский ресторанчик возле моего дома — почти единственный в городе, где мне нравилась еда. Думал, Уокер откажется: полагал, она питается только низкокалорийными продуктами, а не лапшой из забегаловки. Впрочем, это был еще один ярлык: она была с хорошей фигурой и отличной задницей. При нашей первой встрече именно из-за внешности решил, что Уокер из себя ничего не представляет, — лишь наглая девица, не более. Но, как оказалось, она совсем не дура. И хотя мы проработали вместе всего один день, готов был признать, что ошибся на счет ее умственных способностей.

Уокер прошла за мной на кухню, и я повернулся к ней, намереваясь проявить хоть толику гостеприимности:

— Здесь кухня, как ты понимаешь. — Она кивнула, а я прошел мимо обратно в коридор. — Здесь гостиная с диваном, там ванная и туалет. — Указал нужные направления, чувствуя, что долг хозяина выполнен.

Необычно все это — показывать девушке, где гостиная, и вообще знакомить ее с планировкой квартиры. Еще более странно, что я позвал сюда Уокер реально ночевать. Какой бы охренительно сексуальной не была ее фигура и она вся в целом, спать с ней я не собирался. Тем более после того, как она скакала на Энди. От представшей на мгновение перед глазами картины стало противно, и я тряхнул головой, отбрасывая эти мысли.

— А где твоя комната? — Уокер повернулась ко мне, мягко улыбаясь.

— Здесь. — Кивнул за ее спину, нахмурившись. Не нравятся мне ее тон и улыбка.

Решив не тратить время на разгадывание тайны под названием «Уокер», двинулся в сторону своей комнаты, на ходу скидывая пальто с плеч. Не успел закрыть дверь, как Уокер протиснулась внутрь, с любопытством осматривая помещение. Я вздохнул: она определенно испытывала мои нервы на прочность.

— В гостиной диван, — пояснила она, а я лишь вскинул бровь, не до конца понимая, к чему она клонит. — А у тебя шикарная кровать. Я переночую здесь.

Это ни вопрос, ни предложение, очередной ее приказ. Стерва — смотрит победным взглядом, будто я с распростертыми объятиями пущу ее в постель. И даже не думает уступать, уверена в своей победе не то, что на все сто, на тысячу процентов.

— Вышла, — грубо оборвал я, разворачивая ее и выталкивая за дверь. — Постельное белье в гостиной в шкафу, сама себе расстелешь.

Уокер больше не стала ломиться ко мне в комнату. Слышал, как она везла свой чемодан на колесиках в гостиную, а спустя несколько минут послышался шум воды из ванной. Я выскользнул из комнаты, бредя на кухню, где взял свой бокс с лапшой.

✧✧✧

Я проснулся от непонятного шума, и быстро сел на кровати, прислушиваясь. Только спустя пару секунд удалось сообразить, что это был звук работающей кофемолки. Неужели Уокер уже проснулась? Взглянул на часы: да она ранняя пташка.

Схватив полотенце, я двинулся в ванную, где контрастный душ окончательно прогнал сонливость, и уже предвкушал чашечку свежемолотого кофе, надеясь, что заслужил его за предоставленное спальное место в своей квартире.

Причесав влажные волосы, открыл шкаф, доставая темные брюки и белую рубашку. В местном отделе все копы обходятся джинсами с футболками, но я никак не мог заставить себя поменять стиль одежды — все еще придерживался официального. Видимо, это стало такой же привычкой, как и сигареты.

Подобрав галстук и затянув узел, я поправил ворот рубашки и двинулся в сторону кухни, намереваясь пожелать хорошего утра начальнице, как остановился на пороге, не в силах проронить ни слова. Уокер наливала из турки кофе, будучи в одном нижнем белье. Снова кружевном, но на этот раз — белом. Интересно, она это специально? Нет, я определенно не против полюбоваться на ее фигуру, но какого хера? Ради приличия могла бы одеться: все же не у себя дома.

— Доброе утро, — бросила Уокер, заметив меня в дверях, и поставила турку в раковину.

— Доброе, — наконец-то обрел голос я, переводя взгляд с ее груди на стол, где стояла чашка кофе. Одна. Спасибо за заботу, милая.

Это, наверное, было слишком наивно — думать, что она встретит меня, преподнеся кофе? Вместо этого Уокер решила продемонстрировать очередной комплект нижнего белья. Совсем без комплексов. Хотя, признаться, причин комплексовать у нее не было: плоский живот, упругие ягодицы, округлые бедра, стройные длинные ноги и — взгляд опять поднялся выше — приподнятая грудь с выпирающими из-под тонкого белья сосками.

Блять!

— Это мне? — Кивком указал на чашку, подходя к Уокер вплотную и провоцируя. Вот только ее или себя? — Спасибо.

Она не успела отреагировать, как я уже делал глоток бодрящего напитка. Горло обожгло, но я всегда любил погорячее.

Уокер невольно скрестила руки перед собой, снова привлекая внимание к груди, и уже, видимо, собиралась отвесить свой очередной едкий комментарий, как я ее перебил:

— Есть новости по делу?

— Вообще-то есть. Надо меньше спать, — упрекнула она.

— Сейчас всего семь утра.

Я снова сделал глоток кофе, наблюдая, как Уокер хмурилась. Что, не нравится, когда у тебя что-то отбирают из-под носа, милая? Вспомни это, когда будешь вновь забирать мои сигареты.

— Наша догадка подтвердилась.

Она снова использовала местоимение «наша», как и когда говорила про мой кабинет и мой стол. Только сейчас мне это нравилось: она не забирала все заслуги себе, а обозначала, что это общий вклад.

— Оказалось, что отцом Томаса Лонга был Бен Стоун, — продолжила Уокер. — Просто он взял фамилию жены, поэтому связь и не обнаружилась с самого начала.

— У Томаса родители погибли, когда ему было десять лет. Разбились в аварии, — вспомнил я его досье. — Думаешь, если бы этот Бен не погиб тогда, то второй жертвой стал бы он, а не его сын?

— Это логично. — Уокер пожала плечами. — Если это месть — я все же считаю, что кто-то объявил вендетту, — то вполне могли за неимением отца отыграться на сыне.

— Это объясняет, почему Томасу нанесли все увечья посмертно, а не пытали как остальных. Некое проявление милосердия.

Я поставил наполовину опустевшую чашку кофе обратно за стол, и Уокер быстро схватила ее, допивая. А она не из брезгливых. Хотя это я должен брезговать после всего, что знаю про нее и Энди.

Блять, почему я опять об этом подумал?

— Их связывает школа, а точнее — выпускной класс, — продолжила тем временем Уокер. — Надо узнать побольше об этом Бене и попробовать связаться со школой. Понимаю, что прошло уже около тридцати лет, но может быть кто-то что-то помнит.

Я кивнул, соглашаясь.

— Кстати, алиби жены нашей третьей жертвы подтвердилось, — добавила Уокер. — Я сейчас оденусь и можем ехать. — Она поставила пустую чашку в раковину. — Мне нравится твой стиль, — шепотом проговорила она, поравнявшись со мной. — Тебе бы еще подтяжки и шляпу — и будешь героем нуарных детективов. — Соблазнительно улыбнулась и вышла с кухни, оставив меня в легком замешательстве.

Она что, сейчас поделилась со мной одной из своих сексуальных фантазий? «Герой нуарных детективов», — усмехнулся: не хотелось бы им стать. Они, по закону жанра, плохо заканчивали, в частности — из-за роковой красотки. Не хотелось бы в конце получить пулю из-за Уокер, или еще чего.

Начальница появилась в дверях через три минуты. Мне нравилось то, как быстро она собиралась, при этом оставаясь эффектной. Светлые брюки и белая рубашка совсем не делали ее образ невинным. Наоборот — лишь придавали ему пикантности. Я с легким уколом разочарования отметил, что на рубашке расстегнуты всего две пуговицы, давая небольшой обзор на ключицы, но никак не на аппетитную грудь, с тремя маленькими родинками в виде треугольника на левом полушарии.

— Поехали? — спросила Уокер. — И если что, мои глаза выше, — усмехнулась она.

— Снова каблуки? — хмыкнул я, пропустив ее последнюю фразу мимо ушей. — Хочешь казаться выше? Чтобы смотреть на мужиков свысока, подавляя?

— Возможно, — не стала отрицать она. — Зато если ударить, то эффект гораздо лучше.

Намек понят, Уокер. Больше не говоря ни слова, мы вышли из квартиры и отправились в отдел.

На работе Уокер заметно преобразилась. Она забывала абсолютно обо всем, когда видела новую зацепку, и с рвением кидалась распутать клубок тайн и загадок. Мы даже ни разу не препирались, пока искали и изучали всю имеющуюся в базах информацию о Бене Стоуне, отце второй жертвы, и о школьных годах троих друзей. Данных было мало, поэтому оставалось надеяться только на свидетельские показания сотрудников школы, хотя все это было сомнительным — прошло уже тридцать лет с выпуска.

Я связался с женой последней жертвы, и она подтвердила, что ее муж помимо Чарли Паркера дружил с Беном Стоуном. Они весь выпускной год проводили время вместе: прогуливали уроки, ходили на местные вечеринки, развлекались на спортивной площадке. Но новой информации Лиза так и не сообщила: сказала, что не помнит, чтобы у всех троих был с кем-либо конфликт. Она в то время не очень общалась с будущим мужем, только спустя несколько лет между ними завязался роман.

Я съездил в школу, но это не дало никакого результата. Все, кто работал там тридцать лет назад, были уже на кладбище. Кроме одного человека. Мари Роуз — учительницы английского языка. Старухе уже было под семьдесят, и неясно, насколько она во вменяемом состоянии. Но это был шанс что-то выяснять.

Уокер пробила адрес старухи, и, забрав начальницу из отдела, я уже подъезжал к дому бывшей учительницы.

Было непривычно работать с кем-то в паре. Одно дело распределять между собой разные задачи, чтобы сэкономить время, другое же — ездить вместе опрашивать свидетеля. Я всегда работал в одиночку, у меня был в Нью-Йорке напарник, но мы вместе ездили только на задержание особо опасных, в остальном же всегда разделялись и лишь своевременно обменивались информацией. Не припомню, чтобы мы вместе ездили на опрос свидетеля, даже в допросной мы выбивали показания в одиночку.

Не скажу, что присутствие Уокер меня сейчас напрягало. Она — детектив с синдромом отличницы, и, кажется, единственной целью в ее жизни была карьера и поимка преступника. Она жила работой. Сейчас начальница слегка ерзала на сидении, желая узнать как можно быстрее информацию. Я понимал ее предвкушение, и даже одобрял его. Тоже чувствовал, как во мне проснулся кураж оперативной работы, поэтому не стал возражать этой совместной поездке к учительнице.

В квартире пахло... соответствующе — старостью и затхлостью. И это еще повезло, что тут не держали кошек.

Мы прошли в гостиную, где нам любезно предложили чай. Я отказался, Уокер мило улыбнулась — на самом деле мило — и согласилась. Начальница, дав знак не вмешиваться, без брезгливости расположилась на грязном диване — в своих-то светлых брюках — и стала с интересом слушать причитания старухи о внуках и чем-то еще. Я старался не вникать, стоял в стороне, с любопытством разглядывая Уокер. Это одна из ее масок? Сейчас она выглядела иначе — была милой дружелюбной девушкой, наивно смотрящий на мир, вставляла редкие комментарии, пила чай. Удивительно. И все это, чтобы расположить бывшую учительницу к себе? Похвально.

— Миссис Роуз, — ласковым голосом обратилась Уокер.

— Называй меня просто Мари, детка, — поправила ее старуха, и я еле-как удержался от удивленного «ахуеть».

— Мари, мы пришли к вам по делу.

О, наконец-то она заговорила о цели нашего прибытия.

— Да, конечно, спрашивайте.

— Расскажите нам, пожалуйста, о ваших учениках — Чарли Паркере, Бене Стоуне и Джейсе Тине. Понимаю, прошло уже тридцать лет...

— Я все прекрасно помню, — кивнула старуха. — Что вас интересует?

— В выпускной год с ними ничего не происходило? — начала Уокер. — Может быть ссорились с кем-то? Или, наоборот, был кто-то еще в их компании?

— Они были не конфликтными. Бен и Джейс дружили с начальных классов, потом на последний год к нам перевелся Чарли, и влился в их компанию. Они общались втроем, никого не пускали в свой круг.

Я заметил, как Уокер разочарованно поджала губы, но все же продолжила:

— А вы ничего не знаете об их жизни после выпуска из школы?

— Чарли и Бен после выпуска сразу уехали из города, насколько я знаю, в Сиэтл. Джейс остался здесь, женился потом на однокласснице — Лизе. — Старуха задумалась. — У нас был небольшой класс, все хорошо общались, без конфликтов и ссор.

— Значит, с ними ничего не происходило? — вновь спросила Уокер, разочарованно вздыхая.

— С ними нет, — подтвердила Роуз. — Но раз вы спросили... Под конец года их одноклассница, Шелли, пропала. Ее долго искали, но так и не нашли — ни живую, ни мертвую. Не оказалось ни в окрестностях города, ни за его пределами.

Пропавшая одноклассница? Это уже любопытно.

— Мальчишки очень переживали, — добавила старуха. — Даже вызвались добровольцами на поиски — тогда надо было прочесывать лес.

— Все трое вызвались на поиске? — встрял я разговор.

— Да, все трое. Это событие сильно на них повлияло.

На всех троих парней, которые никого не пускали в свой круг, так сильно отпечаталась пропажа одноклассницы? Не верю. И, судя по прищуренному взгляду Уокер, она тоже на эту историю не купилась.

Никакой новой информации от Роуз мы не узнали, поэтому, быстро попрощавшись с ней, поспешили уйти. На улице я полной грудью вдохнул свежий воздух: после «ароматов» квартиры он действовал опьяняюще.

Мельком я заметил, как Уокер копалась в собственной сумке, скривившись.

— Черт! — ругнулась она; в голосе отчетливо слышалась досада.

— Что такое?

— Жвачка закончилась, — пояснила начальница. — Тут есть где-то кофейня? — Она с надеждой посмотрела на меня. — Мне срочно надо смочить горло, чтобы избавиться от этого мерзкого травяного привкуса. Ненавижу чай, а у нее он был больше похож на помои.

Я улыбнулся: вот сейчас она стала похожа на себя настоящую, а не на ту милую девушку, которую из себя строила в квартире Роуз.

— Тут есть недалеко место, где делают отличный кофе. Минут десять езды.

— Десять? Я не выдержу. — Она снова скривилась. — Меня сейчас вырвет.

— А мне казалось, что тебе понравился чай, как и рассказы старухи.

Снова усмехнулся, но все же пожалел Уокер и протянул ей пачку сигарет. Такого облегчения в ее глазах я еще не видел. Она за мгновение вытащила сигарету и зажала ее между губами. Насколько я помнил, у нее с собой нет ни сигарет, ни зажигалки. Что она вообще в сумке носит?

Достав из кармана зажигалку, я щелкнул колесиком, и Уокер мигом наклонилась, прикуривая.

— Блаженство, — выдохнула она, выпустив облако дыма. — Чего только не сделаешь, чтобы установить контакт со свидетелем или подозреваемым и добиться показаний, — пояснила она. — Я оценила твою жертву: отдать последнюю. — Уокер улыбнулась, махнув теперь уже пустой пачкой. — Теперь я должна тебе кофе. — Она сделала еще одну затяжку.

— Сам куплю, — отмахнулся, забирая сигарету из ее пальцев.

— Эй! — крикнула Уокер мне в спину.

— Все же это мои сигареты. — Я пожал плечами и наполнил легкие никотином. Уокер была права: блаженство. — Теперь мы в расчете, — припомнил, как она сама без спроса выхватила у меня сигарету изо рта. — Поехали. Есть что обсудить.