Евангелие от Иуды

Паук сначала вьёт паутину, а лишь потом ловит насекомых. Именно пауком почувствовал себя Чимин в тот момент, когда альфа, оторвавшись от шеи, неспешно и до боли нежно поцеловал его в губы. Да, прочности и гибкости паутины омеги можно только позавидовать. Попав в её узорчатый плен, выбраться на волю уже практически невозможно. И Юнги тому яркий пример. За их недолгое знакомство Чимин натворил столько дел, что на несколько жизней вперёд хватит, но, несмотря на это, Юнги так просто взял и связал с ним свою судьбу. Разве подобное не попахивает безумием? Стоит ли любовь таких жертв? Или же здесь всё дело в человеческом факторе?

На миг задумавшись, Чимин, неспешно отвечая на поцелуй альфы, задал себе один чрезвычайно занятный вопрос: а сделал ли Юнги что-то запредельное для себя? Он и раньше убивал людей и тоже по чьему-то приказу. Выходит, ничего шокирующего омега для него не совершил. Подумаешь, послал на убийство, так не впервой же. Кровь на руках альфы давно уже стала обыденным делом. Если Юнги что-то и задело, так это то, что его использовал именно он. Омега, к которому он проникся искренней симпатией. Но, даже несмотря на свою обиду, тот весьма быстро смирился с амплуа палача и предпочёл не зацикливаться на случившемся. Безусловно, симпатия к нему сыграла в этом свою немаловажную роль, но психология все же оставила за собой пальму первенства.

Кивнув, соглашаясь со своими мыслями, Чимин, несмело углубив поцелуй, мельком отметил про себя, что так действительно лучше. Пусть и непривычно. Всё-таки выработанная годами независимость в омеге не хотела так просто мириться со своим новым статусом и признавать тот факт, что теперь кроме него принимать важные решения будет кто-то ещё. Омега не видел в сложившейся ситуации пресловутого хэппи энда. Они оба пошли на уступки, и в дальнейшем им придётся приложить ещё немало усилий для того, чтобы сохранить гармонию в отношениях. У него сложный характер, он эгоист до мозга костей, а также он люто ненавидит, когда на его свободу посягают. Юнги же слишком прямолинеен и практически всегда живёт по принципу: «вижу цель — не вижу препятствий». Они оба слишком разные, но кто обещал, что будет легко?

Теперь, когда ни Чонгук, ни губернатор не могли как-то повлиять на его дальнейшую судьбу, Чимин, наконец, почувствовал долгожданное облегчение. Омега не был глуп и всегда прекрасно осознавал то, что за обещанием светлого и беззаботного будущего его «любящий» дядя имел в виду исключительно выгодный брак. Кто из сильных мира сего откажется взять в мужья племянника такого влиятельного человека, как губернатор Чон? Верно, никто. Тот, кто имеет власть, всегда стремится её укрепить. А что может быть крепче и надежнее семейных уз? Любой договор можно разорвать, предать же «семью» равносильно самоубийству. Особенно в их грязном мире.

Чего греха таить, Чимин частенько представлял себе, как может сложится его дальнейшая жизнь. В его фантазиях всегда был большой светлый особняк с огромным садом, множество слуг, неограниченные финансовые возможности и нелюбимый грузный супруг. Омега был не из тех, кто считал, будто без любви прожить нельзя, но ему все же хотелось видеть рядом с собой достойного альфу, а не животное, идущее на поводу у инстинктов. Никакие деньги никогда не заменят простого человеческого общения, взаимопонимания и уважения. Жить в золотой клетке, не имея толком права голоса, равносильно медленной смерти. Отчаяние — это болезнь, и он не собирался добровольно ею заражаться. Если есть хоть малейший шанс всё изменить, нужно быть глупцом, чтобы им не воспользоваться. А Юнги — именно такой долгожданный шанс.

Почувствовав, как руки альфы ловко пробираются под тонкую ткань футболки и ласково оглаживают в миг напрягшийся живот, Чимин, пронзительно пискнув, вынырнул из бушующего водоворота своих чувств и тихо прошипел:

— Ты что творишь?

— Ну так, первая брачная ночь, — не прекращая щупать омегу, невозмутимо ответил Юнги.

— Что, уже? Потерпеть никак?

— А тебе что, арка с цветами нужна? — передразнил омегу Юнги.

— Ага, и звёздное небо над головой.

— Прости, Чимин-и, но во дворе мы не сможем заняться любовью. Слишком много свидетелей.

— Извращенец!

— Не без этого.

Весело рассмеявшись, Чимин, здраво расценив, что терять ему уже всё равно больше нечего, несколько раз глубоко вздохнул и сам потянулся к губам альфы. Раньше во время течки, сгорая от желания, омега всегда напоминал себе слова графа Филиппа Честерфилда: «Значение любовных утех сильно переоценено: поза нелепая, удовольствие кратковременное, а последствия самые пагубные». Подобное позволяло ему сохранить здравомыслие и, хоть и ненадолго, мысленно усмирить разбушевавшиеся гормоны. Сейчас же, получая ласку от Юнги, он вдруг неожиданно захотелось проверить, а так ли это на самом деле. Каждой ночи необходимо свое меню, похоже, и для него, наконец, настало время немного разнообразить привычный «рацион».

Убедившись в том, что омега не собирается никуда от него сбегать, Юнги, будь он павлином, тут же гордо распушил бы хвост, а так альфе пришлось довольствоваться лишь лёгкой победной улыбкой, которая помимо воли расцвела на его лице. Ещё вчера далёкий, как звёздные созвездия омега, сейчас был на расстоянии вытянутой руки, и подобное заставляло альфу не на шутку нервничать. Он так долго ждал, пока Чимин ответит ему взаимностью, что, в конце концов, получив желаемое, боялся лишний раз вздохнуть, дабы не спугнуть сладкое наваждение. Альфе безумно хотелось поскорее смешать свежий аромат омеги со своим немного терпким запахом и тем самым продемонстрировать всему миру то, что это чудо занято. Теперь от Чимина всегда будет пахнуть им, не это ли истинное блаженство?

Слегка потянув омегу за руки, Юнги, заставив того встать на ноги, не глядя по сторонам, на ощупь направился в спальню. По пути стаскивая с Чимина футболку, а с себя рубашку, альфа, дав себе мысленную установку не торопиться, медленно подвёл омегу к кровати и нежно уложил того на постель. Чувствуя обнажённой кожей тепло тела альфы, Чимин, зажмурившись, так не вовремя вспомнил тот злополучный день, когда Хосок обтирал Юнги от крови, а он краем глаза «случайно» лицезрел всё, чем был богат его мужчина. Увиденное тогда так сильно впечатлило омегу, что он, не сдержавшись, на следующий день спросил у Тэхёна, у всех ли альф большой член. Бедняга Тэ тогда, подавившись горячим чаем, долго смотрел на него, словно баран на новые ворота, совершенно не зная, как корректно ответить на столь щепетильный вопрос.

Заметив, как щёки омеги расцвели румянцем, подобно красному маку на весеннем поле, а глаза трепетно закрылись, Юнги, наклонившись, сначала невесомо поцеловал уста Чимина, а затем провёл кончиком языка сначала по мочке уха, а затем вниз по шее. Нащупав языком точку, где пульс толчками приподнимал плоть под кожей, создавая узорчатую метку, альфа, не сдержавшись, громко рыкнул и ещё раз прикусил это место зубами. Именно в этот момент он окончательно убедился, что это не сон. Он действительно получил того, кого так сильно хотел.

— Ты такой красивый, — не сдержавшись, выдохнул альфа, расстёгивая ширинку на джинсах омеги.

Чимин ничего не ответил на столь лестный комплимент, он просто притянул альфу к себе за волосы и, поцеловав того в губы, протолкнул своей язык в его рот. Пусть азам французского поцелуя омега и не был обучен, но все же он предпочёл практику лживой скромности. Какой толк строить из себя святую невинность, когда Юнги и так уже видел его голым? Пусть в той ситуации и не было ничего эротичного, но все же факт остаётся фактом. Когда бёдер Чимина коснулся прохладный воздух, пробравшийся в дом через приоткрытое окно, омега, отпустив шевелюру альфы, чуть приподнявшись, позволил тому полностью стянуть с себя джинсы вместе с бельём.

Не теряя времени понапрасну, Юнги быстро освободил и своё тело от плена одежды и вновь лёг поверх омеги, даря тому ещё один поцелуй. Утопая в аромате мяты, полностью заполняющем собой всё сознание, альфа сделал очередной глубокий вздох, дабы в последний раз сполна насладиться пока ещё чистым запахом, и коленом раздвинул Чимину ноги. Ещё несколько минут, и девственный аромат омеги обретёт свой шлейф, и тот больше никогда не сможет избавиться от ноток малины, окутывающих его подобно кокону. Юнги был зациклен на теме запахов, ему всегда хотелось, чтобы его пара полностью пропахла исключительно им. В подобном альфа видел дикий животный эротизм. Только мята и малина. Ничего лишнего. Всего два запаха. Такую роскошь мог подарить ему только девственник, и он бессовестно кайфовал от этого.

В тот момент, когда пальцы альфы, немного покружив вокруг ануса, ловко проникли внутрь, нежно оглаживая влажные тугие стенки, все тело Чимина, подобно тетиве охотничьего лука, предательски напряглось. Ну да, в первый раз всегда страшно. Что в этом такого? Как бы омега ни пытался убедить себя в том, что Юнги ничего плохого ему не сделает, победить предательскую дрожь у него так и не получалось. Как жаль, что собственные чувства нельзя загипнотизировать. Потонув в потоке своих хаотичных мыслей и непривычных прикосновений, Чимин не сразу понял, что альфа, воспользовавшись его замешательством, бережно заменил свои пальцы членом. Было больно, но не настолько, чтобы вырываться или кричать. Свет рождается во мраке, и, похоже, альфа и эту простую истину тоже решил наглядно продемонстрировать омеге.

Не контролируя своей силы, Чимин уцепился пальцами за плечи Юнги и с некоторым вызовом посмотрел тому в глаза. Сейчас в очах альфы полыхала чистейшая страсть, на точёных скулах выступил румянец, а с виска скатилась капелька пота, которую ему неожиданно захотелось поймать языком. Но он не решился этого сделать. Слишком смущающе. Сильные точки то и дело заставляли омегу, прикусывать нижнюю губу и негромко поскуливать. Дискомфорт понемногу отступал, великодушно позволяя Чимину, наконец, начать сполна ощущать удовольствие. Не прав был Филип Честерфилд, занятия любовью стоят того, чтобы тратить на них своё время. Ведь только в моменты подобного уединения можно достигнуть высшей степени общения. Только взгляды, никаких слов. Любящее сердце все поймёт и так.

И ведь Юнги действительно понял. Иначе как объяснить, что альфа, немного замедлившись, просунул руку между плотно сжатыми животами и принялся в такт своим движениям старательно ласкать его член. Причём именно так, как этого хотелось омеге. Кульминация не стала ни для кого сюрпризом. Собственно, как и последующая вязка. Прямая дорога иной раз длиннее окольной, но сейчас, нежась в объятиях своего альфы и чувствуя его набухающую плоть глубоко внутри себя, Чимин ни капли не сожалел, что выбрал именно её. Никуда не сворачивать оказалось самым верным решением.

***

Когда Чимин проснулся, за окном уже светало. Первые лучи утреннего солнца озарили небосвод, будоража души птиц и призывая пернатых начать новый день со звонкой песни. Услышав, как призывно прокукарекал соседский петух, омега осторожно выбрался из медвежьих объятий альфы и, довольно потянувшись, принялся собирать разбросанную по полу одежду. Сонно одевшись и выйдя на улицу, Чимин, широко зевнув, огляделся по сторонам и, убедившись в том, что улицы пока пусты, поспешил добраться до своего дома. Нет, он ни в коем случае не сбегал от Юнги, просто услышав надрывное «пение» голосистого петуха, вспомнил, что его куриное семейство всю ночь было предоставлено самому себе, а значит вся еда давно съедена, а вода выпита.

За рекордно короткое время добравшись до своих скромных владений, Чимин, войдя во двор, тут же направился к курятнику. Проходя мимо сарая, омега чуть об собственные ноги не споткнулся, уловив в метре от себя, такой знакомый аромат мелиссы.

— Чонгук, ты здесь? — напрягшись, поинтересовался Чимин.

— Здесь, — выйдя из своего укрытия, прошипел Чон. — Полночи уже как.

— Я тебя сегодня не ждал.

— Я заметил, — раздражённо кивнул альфа, подходя к Чимину. — Где ты был?

— Тут... неподалёку, — расплывчато ответил омега, неопределённо махнув рукой.

Резко сделав несколько шагов вперёд и уткнувшись в шею омеги носом, Чонгук, в миг став ещё мрачнее, оглядел свежую метку и прорычал сквозь зубы:

— Он тебя заставил?

— Нет.

— Тогда почему?

— Мне так захотелось.

— Ты хоть понимаешь, что испортил себе жизнь? — терял самообладание Чонгук. — Ему нечего тебе дать.

— Это спорный вопрос, — уверенно произнёс Чимин. — Юнги не глуп и при должной поддержке добьётся многого.

— Ты хоть сам в это веришь? Отец нашёл бы тебе замечательного мужа. Ты имел бы всё, чего только пожелаешь! Чем ты думал?

— Головой. Я в состоянии сам справиться со своей личной жизнью.

— Что-то не заметно, — выдохнул Чонгук, устало помассировав пальцами переносицу. — Будешь до конца своих дней слоняться по съёмным квартирам. Это предел твоих мечтаний?

— Почему тебя всегда бросает в крайности? — фыркнул Чимин. — Я уже всё продумал. Втюхаю дяде за приличную сумму свою землю и Юнги, а затем куплю частный дом в черте города. Всё гениальное просто.

— Ты, правда, думаешь, что отец пойдёт у тебя на поводу? — усмехнулся Чонгук.

— У него нет выбора. Я довольно много сделал на благо вашей семьи, вы же для меня и палец о палец не ударили. Пора платить по счетам.

— О, как заговорил, — искренне восхитился Чонгук. — И в кого ты такой уродился?

— Из грязного источника и вода течет грязная, — оскалился Чимин. — Кому как не тебе об этом знать?

— Не будь ты моим братом, я бы на тебе женился. Такую сволочную натуру нужно ещё поискать, — похлопав омегу по плечу, проговорил Чонгук. — Хорошо, будь по-твоему. Я переговорю с отцом. Только не пожалей, оказавшись на воле.

— Не переживай, я себя в обиду не дам.

— Поживём — увидим, — пожал плечами Чонгук. — Я пойду.

Проводив Чона внимательным взглядом, Чимин, прекрасно зная норов своих родственников, всерьёз забеспокоился о Юнги. Пока они не покинут посёлок, оставлять альфу без присмотра никак нельзя. Волки держатся поближе к волкам, косули — к косулям. Правильнее всего будет окружить Юнги множеством косуль. Не станет же его любимый дядя трогать того, кто будет на виду у всего посёлка? Риск не оправдан. Оно и к лучшему. По крайней мере, для Чимина.