Боль делает из нас людей

Я проснулась лежащей на диване, руки спрятались под мягкой подушкой. Единственным источником света в помещении, где я оказалась, был слабый лунный свет из широкого окна, плотно прикрытого занавесками. Попыталась подняться, но тело заныло от боли.

Резко включился свет.

— Уже очнулась?

Я прикрылась от внезапного сияния, но, увидев, присевшую в кресле напротив фигуру, тщательно протёрла глаза. Нет, это действительно он.

— Где я? — голос превратился в измученный хрип.

— У меня дома, — спокойно ответил Никита.

— У тебя дома?! — я подавилась в кашле, прежде чем уточнить, — мы в Москве?

— Рядом.

Очухавшись от боли в глазах, я осмотрела помещение. Приятно оказаться в большой, уютной комнате, скорее всего, в зале с дорогим и красивым интерьером, крутым плазменным телевизором. Интересно, часто он здесь отсиживается? И насколько далеко мы от места вампирской бойни?

— Сколько время?

— Стукнуло четыре часа ночи.

О, боже! Мама наверняка битый час обзванивает всех знакомых и ближайшие полицейские участки. Я посмотрела на Никиту — он холоден и безмятежен.

— Что с Ксюшей?

— Если ты о девушке, которую привязали рядом с тобой, то она живая, спит в комнате наверху.

— Ну, хоть какая-то хорошая новость.

Нахлынула усталость, и я опустила голову обратно на подушку. Никита вдруг поднялся и вышел из комнаты, но вернулся не с пустыми руками — заняв то же место на кресле, он передавал мне огромную упаковку йогурта с ягодным вкусом и ложку. Во мне проснулся неистовый голод, обычно, я ем немного и не торопясь, но сейчас скушала йогурт в считанные секунды, и немного, но насытилась.

— А что с Максом? — спросила я. Воспоминания о бывшем друге выпустили мурашки прогуляться по коже, и следующие слова дались мне с трудом. — Ты... ты его убил?

— Нет, — также спокойно ответил Никита.

— Правда? Почему?

— Ты отвлекла меня, чем он воспользовался и сбежал. Раз тебе стало лучше, удосужишься объяснить, что связывает вас с Максом?

Я поерзалась на месте и отвернулась, избегая взгляда прелестных голубых глаз, немедленно требующих ответа.

— Это долгая история...

— Времени у нас сполна.

— И тебе она не понравится...

— Я готов ко всему.

— Тогда обещай не злиться, — жалобно простонала я.

— Поздно. Я уже злюсь, — Никита наигранно улыбнулся. — Не волнуйся, кусаться не стану. Но прошу, не пытайся лгать. Или тебе нужно ещё несколько поводов убедиться в моей ненависти к играм в правду или ложь?

— Если говорить начистоту... выбор у меня не велик.

Пришлось стыдливо раскаиваться. Дурная башка, ну клюнула на удочку Макса! Я впилась пальцами в диван, вспоминая, как в последствии подрабатывала двойным агентом, фактически очень грамотно обманывая всех вокруг, в том числе себя...

— И ты ничего не рассказала мне, — стальным тоном подытожил Никита.

— Я же не знала...

— Скажи ты правду немного раньше, этого всего, — он указал ладонью по сторонам, в размерах обозначая то самое «этого всего», — можно было избежать.

— Признаю, виновата. Никит, прости!

Одна ладонь вжалась в ткань мягкого кресла, другая поддерживала его лоб. Грудь высоко взмывала от задумчивых вздохов, он смотрел куда-то себе под ноги... Никите потребовалось полминуты, чтобы снова повернуться ко мне, но теперь в виде воплощения беспощадного зимнего холода.

— Ходить сможешь?

— Всё болит, но попробовать можно, — пискнула я.

— Я помогу.

С некоторым замешательством я схватилась за протянутую руку, и вампир резко потянул на себя. Тело пронзила жгучая агония, но всё-таки я встала на ноги. Шершавая, сухая кожа напомнила мне о всех трудностях, через которые Никита прошёл за двести лет, сколько ужасов повидал и крови пролил, прежде чем снова спасти меня из лап Кровавого Альянса...

— Ой! — я еле поспевала за его шагами, передвигаясь сквозь боль. — Куда мы идём?

Ответ я поняла, когда мы дошли до комнаты с мраморными стенами и сплошным жёлтым интерьером, чуть дальше по коридору от гостиной . Огромный круглый стол в центре, за который Никита велел садиться, плита и буфеты, разная посуда на подставках. Неудивительно заметить лёгкий слой пыли, когда находишься на кухне у вампира, не знающий другой еды, кроме крови.

— Откуда у тебя этот дом? Или, точнее, деньги на него?

— Тебя не касается, — грубо отрезал он.

— Незаконным путём, да?

Строгий, пресекающий дальнейшие вопросы, взгляд, и я покорно уселась за стол. Он протянул мне мягкую булочку и горячую кружку напитка с ароматным запахом, я с блаженным удовольствием узнала в нём кофейный шлейф. Разломила слойку пополам, оттуда на чистый стол капнула варёная сгущёнка...

— Хорошо не испытывать потребность в углеводах, всяких там витаминов и клетчатки из пищевых продуктов, да, Никит? И без всего перечисленного жив здоров.

Я, тщательно изучавшая вампиров, знала — всё необходимое для поддержания «жизнедеятельности» вампиры получали из человеческой крови. Но мне хотелось услышать ответ от Никиты, от настоящего вампира! Только он промолчал, конечно, и сел почти напротив, повернувшись к окну, за которым, благодаря ночной темноте, ничего не разглядеть. Его лицо теперь чистое от порезов и следов кровавой битвы, но даже на вечно молодой коже легко рассмотреть усталость от происходящего. Пару минут я просто пила кофе, невероятно вкусный после часов, проведённых в голодном плену.

— Никит?

— Что?

О, отозвался! Похоже, остыл и готов со мной разговаривать. А, может, не против ответить на любопытные вопросы

— Давно хотела спросить. Почему ты иногда вздыхаешь? Тебе же не нужно получать кислород из воздуха.

— Это одна из немногих человеческих привычек.

— Человеческих привычек?

— Когда превращаешься в вампира, сильно меняешься, — объяснил Никита. — С собой в бессмертие уходит малая часть прежней жизни. Некоторые старые привычки дают о себе знать неосознанно, а иногда... в память о прошлом. Или чтобы не вызывать подозрений среди людей.

После чего скрестил руки на столе. Я отчаянно всматривалась в пейзаж за окном в попытке определить местоположение во мраке ночи. Тишина здесь и на улице, прерываемая исключительно моим дыханием, нет тикающих часов или телевизора, который играл бы на заднем фоне и тем самым делал обстановку спокойнее. Никакой звучащей трассы или парковой живности. В этот момент пришло одно сравнение — мертвецы притягивают мёртвое. Наверное, так должно быть. Сделала ещё глоток горячего кофе, понимая, как хорошо быть живой и наслаждаться его вкусом.

— А ты сильно изменился с тех времён, когда был человеком?

Очень плохой вопрос. Ожидаемо, лицо Никиты приобрело сердитый оттенок, он посмотрел на меня чуть ли не свысока.

— Тебе не должно быть наплевать?

— Мне интересно. Двести лет большой срок для перемен... Или ты забыл, каким был раньше?

Он нахмурился. Пальцы потянулись к приоткрытому рту, вампир почесал зубы в месте, где появляются нечеловеческие клыки в минуты несдерживаемого гнева или голода, прежде чем ответить:

— Думаю, я был совсем другим.

Коротко и туманно, зато ответил и немного, но порадовал. Я залпом выпила остатки бодрящего напитка, проглотила последние кусочки булочки.

— Что теперь? — спросила я.

— Можем навестить твою подругу.

— Отличная идея, пойдём.

Прихрамывая, я последовала за вскочившим с места Никитой. Мы прошли по коридору с синими узорчатыми обоями, и, вроде бы, выглядит свежо и богато, но чего-то этим стенам не хватало... Виднелась лестница на второй этаж в конце. В прихожей я заметила висящее зеркало и подбежала к нему. Мой собственный вид до ужаса поражал — взъерошенные, грязные волосы, заляпанное лицо, покрытое мелкими ранками от порезов и укусов, аналогично шее и плечам, одежда местами порвана. Должно быть, в полусонном состоянии я упустила некоторые детали...

— И сколько времени заживают следы от вампирского укуса? — поинтересовалась я, поглаживая дырочки. Раны не болели от прикосновения.

— Подобно средним человеческим увечьям, — ответил Никита. — Через неделю, если не больше, должно исчезнуть.

— Это слишком долго! Мне придётся объяснять маме... Ладно, можно хотя бы сходить умыться?

— Ванная — первая комната слева. Потом поднимайся наверх и заходи в коричневую дверь.

Я быстро отыскала ванную комнату. Здесь тоже пусто, никаких предметов гигиены или специального текстиля, спасибо, что вода из крана полилась. Ополоснувшись, я поспешила в комнату, где спала Ксю. А по пути составляла список вопросов к Никите — как он догадался, что я в опасности? Почему вообще решился нас спасти, когда ставки были настолько высоки? И откуда, в конце концов, у него этот дом! Но сейчас, когда он злится из-за случившегося... Узнаю состояние лучшей подруги, потом посмотрим.

Я не стала проверять, что находится за серой дверью напротив коричневой (хотя очень хотелось) и сразу завернула в спальню для Ксю. Это оказалась не замороченная комнатка с разными наклейками на обоях, огромным шкафом в углу, на котором красовался небольшой плакат с моей любимой музыкальной группой «30 second to Mars». Последним мой взор заметил типичную школьную парту, ещё один комод и кровать у окна, на котором лежало тело потрёпанной Ксю. Чувствовалась в этой комнате потерянная частичка детства, как будто... здесь жила я.

— Как ты помнишь, ничего сверхъестественного не требуется, — сказал Никита, оказавшись на стуле за партой. Я же уселась рядом с подругой и легонько толкнула её.

— Ксю, пора просыпаться, — произнесла над ушком и ущипнула за кожу. Я знала, у неё крайне чуткий сон, и прогуливала она школу не потому, что хотелось спать. Поэтому, немного погодя, она перевернулась ко мне спиной.

— Роза, мы дома? — сонливо протянула через губы одноклассница. — Или постой...

— Не дома, но в безопасности, всё закончилось благополучно...

Но тут её взгляд метнулся к Никите, и глаза чуть ли не повылезали за пределы орбит. Тыкая пальцем в вампира, она прижалась к стене и в страхе кричала кучу неразборчивых слов.

— Глубоко дышать полезно для разрядки, — невзначай буркнул тот.

— Ксю! Ксю, расслабься, — я аккуратно схватила её за плечи, заключила в объятия. — Познакомься с Никитой, тот самый Хищник, про которого я тебе рассказывала. Именно ему мы обязаны своим спасением.

Но дрожь снова парализовала рассудок подруги, она безостановочно бурчала под нос. Я пробовала кратко объясниться, гладила по спине, легонько касалась ран, пока Ксю не смирилась, что объект её кошмаров никуда не денется. Покосившись на Никиту, она посмотрела мне в глаза.

— Я плохо помню...

— В отличие от Макса, Никита не причинит нам вреда. Мы сейчас у него дома... Кстати, где твой дом на карте рядом с Москвой? — этот вопрос я адресовала вампиру по соседству, но тот в качестве ответа лишь пожал плечами. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь, пойдём перекусить?

Она слабо, неуверенно кивнула, Никита к тому времени бесшумно исчез из комнаты подруге на радость. Я помогла Ксю подняться, провела ей небольшое турне по дому, обойдя уже знакомые комнаты. Каждое действие, будь то умывание или просто осмотр дома, происходило молча, наверное, у нас не осталось сил на болтовню. Но кружка горячего кофе с булкой, заботливо приготовленные владельцем дома, помогли развязать язык.

— А куда он делся? — по робким движениям Ксю было ясно, что дрожь и испуг не отпускали её. Впрочем, я тоже чувствовала себя крайне некомфортно, особо не понимая, почему. Чисто теоретически, мы в безопасности, почему же мне хочется скорее покинуть это место?..

— Не знаю. Но Никита постоянно так себя ведёт. В смысле, исчезает без предупреждения. А когда вернётся, то сделает это максимально внезапно.

— Ты так говоришь, — хмыкнула Ксю, — будто вы знакомы с пелёнок и знаете друг друга, как никто другой.

— Ну, впервые мы встретились два месяца назад, но нам пришлось многое пережить вместе...

— Хочешь сказать, он тебя совершенно не пугает? Вампир, срубивший головы десятку другим?

— Немного есть, — ответила я, пальцами замеряя то самое «чуть-чуть», — со временем привыкаешь.

— А когда мы можем вернуться домой? И каким образом, ты не спрашивала?

— Я вас довезу.

От неожиданности Ксю ойкнула, обронив ложку, которым ела оставленный напоследок йогурт, розовая мазня украсила пол. Никита безразлично наблюдал за лёгкой трапезой в коридорном проёме на кухню, облокотившись об стену. Кажется, его внезапные появления и правда перестали меня удивлять.

— У тебя есть машина?

— И я хорошо вожу.

Мы с Ксю многозначно переглянулись.

— Тогда у нас другая проблема, — сказала я, проверяя раны от клыков на шее.— Я не собираюсь рассказывать маме историю с вампирами в главных ролях.

— Могу внушить вашим родным в память то, что вы не уходили из дома, — предложил Никита.

— Нет, не надо, — возразила Ксю тонким голоском. — Не хочу, чтобы кто-то возился в памяти моих близких. Тем более у меня есть маленькая сестрёнка, я обещала ей вернуться к вечернему показу мультиков, о чём она точно не забыла. Вдруг стирка памяти ей навредит.

— У тебя есть другие идеи? — обратился к ней Никита, от чего Ксю ещё больше смутилась.

— Мы можем слукавить. Например, провожали Макса, задержались на прощальной тусовке, типа того.

— Но раны всё равно останутся, — напомнила я.

— Об этом я позабочусь, — сказал Никита, будто решил это задолго до нашего пробуждения.

— Я же сумку брала! — тут Ксю громко ахнула, судорожно пробежалась по карманам. — С телефоном, косметичкой и карточками. И куртка моя... Они остались там, да?

Я вспомнила, что в убежище КА нас предварительно обыскали и забрали всё имущество, и с бездонной печалью начала составлять план, как буду выпрашивать у мамы деньги на новый телефон...

— Возможно, здесь осталось что-то из верхней одежды, — сказал Никита. — Проверю в прихожей. Поторопитесь, вам пора.

После чего вампир скрылся в коридоре. Мы с Ксю снова обменялись взглядами, полными удивления и надежды вернуть дорогое утраченное.

— Он типа способен на абсолютно всё? — произнесла подруга, не прекращая смотреть на место, откуда Никита секунду назад испарился.

— Сама в шоке, — честно выпалила я.

Выпив остатки кофе, я повела нас в прихожую. Никита как раз перебирал вещи, вытащенные из шкафа. Среди них — длинное чёрное мужское пальто с высоким воротником, которое он, долго не думая, засунул обратно. Одна серая куртка, чересчур длинный бежевый женский плащ и детская курточка красного цвета, в которую Ксю не влезла. Зато почти в пору оказалась мне.

— Но серая куртка мужская, — фыркнула она. — Я не хочу её надевать.

— Не привередничай, — отчеканил Никита, — и не тяни время. Я хочу приступить к самой неприятной части нашей ночи после времени, проведённого вами в плену. Однако это самый быстрый способ избавить вас от ран, пока у меня есть силы и желание.

— И в чём он заключается? — поинтересовалась я.

— Тебе нужно только довериться мне.

Его холодные руки резко прильнули к моей шее. Страх перед неизвестным наполнил меня с ног до головы, я попробовала отскочить, но тогда Никита с силой прижал к себе.

— Друзья доверяют друг другу, — мягко, но не без издёвки сказал он мне на ухо.

— Но ты сам говорил, что мы не друзья, — вырвалось у меня. Его внезапные объятия сбили меня с толку!

— Успокойся и наберись терпения, ибо будет больно. Ты, — вампир обратился к Ксю, — не подглядывать. Роза, тебя тоже касается.

— Но...

— Я сказал — закройте глаза. Обе.

Не знаю, как там Ксю, но я послушалась.

— Начинай.

Нечто крайне неприятное, мерзким зудом отозвавшееся во всех органах чувств, коснулось кожи поверх холодных пальцев. Впечатление от поразительно нежных движений по телу портило обжигающее оно, по ощущениям напоминающее странную липкую жидкость, покорно следовавшее за ладонями вампира. После чего в местах, к которым непонятная субстанция прикасались, начиналось лёгкое жжение, что перерастало в болезненное покалывание...

— Хватит, прекрати!

Не выдержав новой волны боли, я беспрепятственно вырвалась из объятий и открыла глаза. Встретилась с охладевшим за мгновение Никитой и, придерживаясь за предметы окружения, встала перед зеркалом. Раны и правда исчезли, но на их месте появились подозрительные тёмные пятна...

— Они скоро исчезнут, — сказал Никита, прочитав мои мысли, и повернулся к подруге. — Следующая?

— Нет! Я передумала, — взвизгнула та. — Правда, не надо, я обойдусь!

— Как хочешь. Я предупреждал, что нужно закрывать глаза.

— Подождите, — вмешалась я, встав между обоими. — Ксю, если Никита умеет исцелять раны, пусть и не самым приятным образом...

— Роз, я не могу! Ты бы видела!

Она выглядела такой растерянной и напуганной. Как же Никита на самом деле решил провернуть наше «исцеление»? Следующий вопрос, попавший в список. Тем не менее я взяла Ксю за руку, чтобы придать уверенность, произнесла напутствующую речь про заботу о близких и отсутствие выбора... но вампир рядом всё равно усмехнулся. И стоило только подруге дать согласие, Никита мгновенно оказался за её спиной.

— Спокойно, с тобой будет быстрее, меньше покоцали. Не дёргайся.

— Легко сказать! — подпрыгнувшая от перепуга Ксю сглотнула и прикрыла глаза ладонями. — Давай уже.

Из рук Никиты появилась подвижная, беспросветно чёрная... энергия? Всё в её виде твердило о неестественности, переходе границ существующего. Эта подвижная штука коснулась ран Ксю и буквально впиталась в кожу, после чего прямо на глазах ранения начали медленно заживать, а на их месте возникали знакомые чёрные пятна. Ни звука, ни запаха...

Я стояла, разинув рот. Что это такое?

Ксю держалась храбро и ни разу не вскрикнула, но совсем скоро процесс заживления закончился. 

— Ну, было максимально противно, - она посмотрела на себя в зеркало и, не увидев больше ран, облегчённо выдохнула...

Мы повернулись на внезапно раздавшийся крик — это Никита опустился на корточки и пронзительно застонал. Спрятанный руками лик не помогал мучительным воплям прекратиться. Ксю умоляюще посмотрела на меня, предпочитая держать расстояние от трясущего по непонятным причинам кровопийцы рядом. И я, искренне обеспокоенная происхождением этих — иначе быть не могло — болевых потуг, медленно приблизилась к нему...

— Стой на месте! — рявкнул он в ответ на движение. — Мне просто нужно... побыть одному... Ждите на улице!

Колебание воздуха — и Никита исчез. Я обняла саму себя, не в силах прекратить дрожание после его душераздирающего рёва...

— Ничего не понимаю, — прошептала я, а для Ксю добавила: — Я не подозревала, что у него есть подобные фокусы в арсенале. Но знаешь, нам лучше послушаться. Пошли на выход.

Подруга молча согласилась, и мы, нацепив найденную одежду, вышли на улицу — где я, поражённая тёплым ноябрьским воздухом, в первую очередь внимательно осмотрелась. Крыльцо освещала единственная тусклая лампочка, а в глубокой ночи трудно рассмотреть окружающий пейзаж. Лишь тени остальных похожих по силуэту домов виднелись по бокам и мрачный лес, застывший в тишине... Наверное, дачный посёлок в Подмосковье. Пока я рассматривала детали блистательной красоты коттеджа, откуда мы вышли, из гаража справа выехала чёрная машина марки Chevrolet. Никита сидел за рулём, бодрый и невозмутимый, кивком головы приглашая нас в салон. Смахивает на то, что он не собирается объяснять случившееся.

И правда, ехали мы молча. Коллективно было решено начать с дома Ксю, после чего я всмотрелась в виды за окном, чтобы запомнить дорогу. Проезд через КПП, вывеска перед въездом, которую снова не разобрать. Кроме нескольких букв на латинице...

Лучшая подруга тоже не решалась заговорить. Тяжело представить, что у неё на уме после предательства парня, раскрытие тёмного мира вампиров и знакомство с одним из них, с самым необычным... Хотя нет, я отлично представляла.

— Так ты расскажешь про это место? — ещё раз попытала я счастье.

— По-твоему я настолько глуп, что выдам, где иногда живу? — усмехнулся Никита.

— А я по-твоему настолько глупа, что приду к тебе погостить?

— Ну да.

Ксю не выдержала и хихикнула себе в рукав.

— Тебе это не нужно, — отрезал вампир. — Поверь мне.

Отсутствие пробок не сократило время в пути. А пока я предложила Ксю рассказать родителям миф о Максе, который перед срочным отъездом на родину в Молдавию устроил прощальную вечеринку. Это было очень удобно с той стороны, что появился предлог, почему мы больше никогда не увидимся, и причина, почему вещи не при нас и мы задержались непонятно где.

— Кстати, насчёт Макса, — осторожно произнесла Ксю. — Только честно, он... мёртв?

— Никита не успел его обезглавить, — ответила я.

— Ах! Не думала, что скажу это, но Никита — пожалуйста, добей его.

Хищная улыбка, появившаяся на его лице, говорила громче слов.

Никто больше не пытался начать разговор. Уткнувшись в окно, Ксю думала о своём, и я глядела на мир снаружи, пополняя список вопросов к вампирскому спутнику новыми и новыми пунктами. Приезд к дому подруги, где на первом этаже всё ещё горел свет на кухне, воспринялся нами с великим облегчением. Пожелав друг другу уснуть и не видеть кошмары во снах, мы попрощались и договорились списаться позже в соцсетях.

Наконец, пришло время остаться с Никитой один на один.

— Теперь твоя очередь объясняться, — потребовала я. — Как ты узнал, что я у КА? Откуда эта тёмная энергия, вылечившая нас? Боже, у меня столько вопросов...

В заднем окошке я увидела его закатившиеся глаза.

- Конечно, ты и не собирался вдаваться в подробности!

— Тебе не нужно это знать, — ответил вампир. Мы проехали светофор на красный свет и заметно ускорились.

— Ну понятное дело, не нужно. В который раз? Никита, без шуток.

— Разве я шутил?

— Эй, прекращай! Мы не виделись почти две недели, куча всего произошло...

— Ты не успокоишься, пока не узнаешь? — он утомлённо вздохнул.

— Какой ты догадливый вампир, оказывается!

Я обиженно фыркнула, скрестив руки на груди. Никита размышлял над ответом, нервно кусая губы, пока старая человеческая привычка опять не дала знать, проглотив и выпустив воздух.

— Быстро изложить не получится, но я попробую, — начал он. — Понимаешь, о вампирах я узнал впервые от Мортимера, так звали моего создателя, ещё в дни болезни, когда я был непросвещённым крестьянином на смертном больничном ложе. Даже обнаружив... ряд возникших отличий от его рассказов, то признал их словно в порядке вещей. То, что я необычный вампир, выяснилось позже, когда я воспользовался силой... названной мною тьмой.

— Как это случилось? — схожим полушёпотом спросила я. Так, как Никита рассказывал, тихий голос, наполненный едва сочимой ностальгией. Будто, слушая историю, ты погружаешься в глубокий старый колодец, но не в одиночку. Ведь рядом тот, кто вынужден переживать случившееся снова и снова, смотреть в отражение себя в воде, падая на дно.

— Мортимер сказал, что, обратившись в вампира, придётся отречься от прошлой человеческой жизни. Начать новую, с другим именем и иной историей. Я согласился с этим условием, хотя не воспринимал его всерьёз. Ум мой был одержим навязчивой идеей выжить, а в предложенном договоре я увидел долгожданный шанс.

В итоге он обратил меня в вампира. Наполненный долгожданной силой, я вдыхал сельский воздух, чувствуя свободу и исцеление, и больше всего хотел подойти к дорогим мне людям и сказать — я здесь, живой... Но не мог. Слишком много стояло на кону. Когда я осознал истину, то... О, как же я был глуп...

Протянув через горло глухой возглас, Никита почти потерял управление и чуть не врезался в столб. Подобные воспоминания двухсотлетней давности... Кажется, давно ушедшая боль пробудилась с новой силой.

— Заметив мою тягу к близким, Мортимер строго запретил навещать кого либо, даже просто видеть. Но время не щадит даже самых терпеливых. Я часто прятался по деревне, чтобы наблюдать за родными, друзьями и другими жителями, за их привычным укладом, а спустя месяц после обращения вошёл в свой родной дом. Неделя... жалкая неделя рядом с матерью, которая недавно справляла поминки сына. Однако кому, как не тебе знать, что любые секреты рано или поздно всплывают наружу. Мортимер очень разозлился, узнав правду о непослушании, он намеревался лишить меня свободы. Я взбунтовался против создателя... и убил его.

Глаза расширились от удивления, я приподнялась, желая лучше слышать.

— Сам не знаю, как это вышло. Я был взбешён, потому что... В тот момент я перестал себя контролировать. И вонзил клыки в горло Мортимера с яростью, какую раньше не испытывал, пил его кровь с наслаждением, когда... Так во мне родилась тьма.

Лёгкая пауза. Мы снова ускорились, теперь чуть более аккуратно минуя повороты.

— Порою, в приступе гнева, тьма ощущалась сильнее. Она дарует небывалое могущество, делает почти неуязвимым. Цена — несдерживаемая агрессия, свирепость и алчная жажда крови. Я не знаю, почему связан с ней. Однако, чем чаще я пользуюсь тьмой, неважно, осознанно или нет, тем сложнее становилось удерживать контроль. Именно это вы увидели... побочные эффекты. Прошло много лет, но я не познал силу тьмы до конца. Во благо она способна исцелять раны, но я едва не нанёс новые...

— Неужели Мортимер никогда не говорил о твоих особенностях?

— Он был довольно загадочной личностью, — задумывавшись, ответил Никита. — Многое скрывал, ни разу не заикнулся о прошлом. Вампиры не любят говорить о прошлом. Любимый ответ был: «всему своё время», а обещания великого будущего звучали из дня в день.

— И никто не смог объяснить природу твоих сил?

Никита покачал головой в отрицании. Знакомые дворы показались за окном автомобиля, но я не радовалась их виду, неторопливо переваривая услышанное...

— Подожди. Получается, ты убил Мортимера, своего... кхм, создателя из-за того, что он запрещал тебе видеться с родной мамой? — уточнила я.

— Это всё, что мне было нужно, — почти неслышно ответил вампир, вглядевшись в тень себя на приспущенном стекле, будто говорил не со мной. — Она заслужила знать, что я выжил. Но Мортимер так не считал.

— Но он же обратил тебя и мог знать о тьме гораздо больше.

— Тебе, не видавшей истинный лик смерти, трудно понять...

— Вот тут ты глубоко ошибаешься, — хмыкнула я. — То есть, если бы ты не уничтожил Мортимера, то мог бы знать про тьму...

— Я был на своих похоронах, Роза! — грозно рявкнул Никита, перекрикивая скрежет затормозивших колёс. — Мне пришлось наблюдать, как мать оплакивает последнего сына. Я стал вампиром, потому что очень хотел жить. Жить ради мамы! И я должен был навещать её! Но когда Мортимер узнал, что у меня не получилось расстаться с прошлым... он решил избавиться от него раз и навсегда собственными руками. В ту ночь он явился в наш дом, чтобы убить мою мать. А я не смог ему помешать.

Я вздрогнула, не готовая к этой внезапной вспышке гнева, схватилась за сердце, почувствовав глубокий укол внутрь. Делай или умри... так называлась моя любимая песня от "Марсов" - кажется, это был песенный мотив следовать мечте и не сдаваться? Но как тут не сдаться, когда единственная мечта - жить счастливой жизнью рядом с близкими - была уничтожена, раздавлена... обращена в прах? Опасаясь снова надавить на нервы вампира, я не начала напевать даже мотив. Мы в молчании стояли посреди дорожного шоссе, за поворотом виднелась моя пятиэтажка. Правда, Никита не торопился заводить машину, пока некий водитель позади не заявил о своём присутствии возмущённым автомобильным гудком. Когда Никита остановился перед нужным подъездом, я немного помедлила перед выходом. Знала, здесь и сейчас чего-то не хватает, я просто должна сказать, что не хотела зацепить его за живое, поблагодарить за искренность. Сказать, что память о самом любимом человеке в той, давно ушедшей смертной жизни, нужна в том числе для того, чтобы ту самую тьму прогонять. Странно защипало глаза, когда я вспомнила своих потерянных близких, о старой клятве сохранить благополучие любимых, клятву, которую постоянно нарушаю. Я потянулась к ручке двери и осторожно прошептала...

— До встречи, Никит.

— Стой, Роза.

Я мгновенно замерла и забыла как дышать.

— Я не рассказывал тебе, что случилось со мной после перерождения. Просто я... очень любил её. И был готов пойти на всё, лишь бы мама была счастлива.

— Ты тоже меня прости, — потупив взгляд, сказала я. — Не стоило так резко высказываться. Я тебя хорошо понимаю. Мамы — самое драгоценное у человека в жизни.

— Да. Верно.

Воцарилось неловкое молчание — я боялась снова обидеть, а Никита, видимо, вновь погрузился в тот до боли страшный день, пережитый двести лет назад. Каждый смотрел куда-то, но не друг на друга в тесном салоне авто.

— Ну, я пойду?

— Да... то есть, нет, — Никита замешкался. — Подожди. Я не договорил.

Я поерзалась на месте и спрятала пальцы в пушистые волосы, лишь бы опять от волнения не начать грызть ногти.

— Когда мы в последний раз виделись на той крыше, я погорячился. Наговорил много лишнего... то есть, выкинь из головы всё, что я тогда сказал. Я просто был крайне... раздражён тем, что ты не смогла сдержать язык за зубами, потом снова пытался убить...

— А, забей, — прыснув, ответила я. — Мне не привыкать к твоим вспышкам гнева или покушениям на жизнь. К тому же я на самом деле провинилась и заслуженно выслушала накопившуюся грязь. Итоги вспыльчивого прощания нам известны. Короче, я не сержусь.

Через зеркальце заднего вида я увидела, какой обезоруживающей улыбкой он воспользовался в этот момент.

— Кстати, это благодаря тебе я оказался на шаг ближе к Максу, — неожиданно признался Никита, — а уж сдохнуть из-за кучки полоумных вампиров было бы чрезвычайно позорно. Потому хочу выразить признание за очередную безумную выходку и простить тебя. В самом деле, мы оба получили сполна.

Мне неожиданно захотелось рассмеяться. Настолько нелепа наша ситуация! И я не стала себя сдерживать. Никита, недолго думая, тоже залился хохотом. Мы ржали подобно двум счастливым лошадям на чистом поле, наверное, секунд пять. В этот момент я почувствовала облегчение за каждые минуты, когда тряслась от навалившегося стресса.

— Последнее перед тем, как я тебя отпущу, — заговорил Никита. — Мы не друзья, ты не забыла?

— Ни в коем случае, — максимально серьёзно закивала я. — А мы ещё увидимся?

— Я должен вернуть ваши потерянные вещи.

— Ах, да... а ты вернёшь?

— Постараюсь, — кратко ответил он.

— Немного успокоил... Теперь я точно могу идти?

— Да, ступай. Буду верить, у тебя получится заговорить мать без моего вмешательства.

— Не волнуйся, больше я о тебе никому ни слова! — заявила я, уверенно расправляя плечи.

— Точно никому?

— Ну, кроме тех, кого ты уже знаешь. Честное слово!

Он осмотрел меня самым подозрительным взглядом, который я отчётливо ощутила на чужой куртке и грязных джинсах.

— Пеняй на себя, — слегка охладившись, буркнул вампир. Но я не сдержалась от добродушной улыбки, чем быстро растопила лёд на его лице.

— Ой, а как же благодарности в самом конце! — вовремя вспомнила я. — Спасибо, что спас жизнь мне и подруге. Я сбилась со счёта, который это раз?

— Мне не привыкать, — усмехнулся Никита. — Вперёд, твоя мама ждёт.

Наконец, я вышла из авто чуть ли не пританцовывая. Душа обрела долгожданный покой, и я с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, растрепала русые волосы на славу ласкающему ветру...

— Роза!

Я услышала его голос позади, когда стояла перед домофоном. Никита выглядывал из машины, спустив стекло.

— Я серьёзно, мы не друзья! — выкрикнул он.

— Естественно! Никаких сомнений!

Видимо, я снова сказала предельно фальшиво, потому что в ответ вампир, недовольно нахмурившись, покачал головой.

— Я предупредил.

— А я запомнила!

Он не наградил меня словами прощания, совсем скоро машина скрылась вдалеке. Я осталась на улице в гордом одиночестве. Подняла глаза к кусочку луны на небе, сейчас прикрытого умиротворённым движением облаков. Поверить не могу, этот ужас закончился на позитивной ноте! И ничего меня больше не тревожило... кроме одного — а насколько наша история о Максе на самом деле похожа на правду?