Сожги меня

Квартира Форда встретила меня гробовой тишиной. Проходя в гостиную, я рассчитывала увидеть бодрого парня, который решил приготовить романтичный завтрак мне с утра, но заглянув, все мои глупые фантазии развеялись так-же быстро, как и появились.

На диване, где ещё вчера мы согревали друг друга жаркими поцелуями, ругались и мерились, лежал спящий Ли.
Мой взгляд сразу зацепился за почти нагое мужское тело. На его бёдрах красовались синие боксерки, и я невольно задержала на них взгляд. Было стыдно за свое детское поведение, поэтому я встрепенулась и дернула одеяло, прикрывая бедра парня. Рельефные мышцы рук, ног, чётко выделенные кубики пресса на животе, накаченная грудь. Этот мужчина был настолько идеален, что самой становилось неловко.

Соответствую ли такому парню?

Чёрные волосы были сильно взлохмаченны, а на лице у него был безмятежный покой. Тихое сопение было почти неслышным, но дарило спокойствие в душе. Мне становилось легко, когда я разглядовала парня. В данный момент он был настолько уязвим, и казалось, я могу сделать с ним что угодно. Но смогла бы я причинить ему боль? Конечно же нет. Вовсе нет...

По полу прошёл лёгкий холодок. Я вздрогнула, приходя в себя. Хватит на него пялиться, Мия! Нечего голых мужиков рассматривать.
Хотя татуировка, которая была на руке у Форда все-таки привлекла моё внимание. Его рука тряпичной куклой свисала с дивана. Никогда раньше я не вглядывалась в её рисунок и это было странно. Обычно, когда люди видят татуировки на других, они долго рассматривают их, параллельно допытывая у человека значение каждой линии. Но меня это особо не интересовало. Она просто была у Форда, и я не обращала внимания на неё так же, как и Форд на мою родинку в виде сердца на щеке.
Наклонившись поближе, я стала рассматривать рисунок от локтя до кисти. Там были хаотичные линии, разные узоры и ничего конкретного. Это было весьма необычно и непонятно одновременно.

Форд вдруг неожиданно зашевелился, и перевернулся на бок, по-прежнему тихонько посапывая. Решив, что пора оставить его, я отправилась в ванную, где наскоро умылась и почистила зубы запасной щёткой. Душ принимать не стала. Дома схожу. Переоделась во вчерашнюю одежду, аккуратно сложила розовую футболку, оставляя её на кровати, и пошла на кухню. Покинуть дом Форда так просто было бы не правильно. Хотелось чем то отблагодарить парня.

«Приготовлю ему что-то на завтрак! Надеюсь, у него есть какие-то продукты» — после этой мысли я полезла в холодильник, и, к своему счастью, обнаружила пару яиц, молоко, и овощи.

Выбор пал на омлет.

Так как кухня была для меня неизведанной, я долго ломала голову, что бы отыскать нужные приборы. Всё лежало в каком-то неправильном порядке! Ну кто кладёт сковородки на верхние полки, а чашки — на нижние!?
С горем пополам я нашла всё, что хотела. Разложила на столе, стараясь не звенеть посудой. И как на зло уронила стеклянную кружку на пол. Раздался звон битого стекла, и я замерла, как испуганный оленёнок. Нога отозвалась резкой и острой болью. От неожиданной боли я прикрикнула и тут же закрыла рот рукой. Нога болела, повсюду были мелкие осколки, но Ли не проснулся. Лишь что-то пробормотал, вновь перевернулся и затих.

«Вот это сон» — изумилась я.

Готовку пришлось отложить, и первым делом перескочить через стекло на полу. Благо рана чуть ниже голени была не столь серьёзной, и давала спокойно перепрыгнуть препятствие.
В ванной комнате я аккуратно изъяла мелкий осколок стекла из кожи, обработала порез, и перевязала бинтом.
Мыслей было много, поэтому я и не заметила, как забыла убрать всё это обратно в шкафчик.
Веника в квартире не обнаружилось, поэтому я вооружилась какой-то старой тряпкой. Убрала осколки, завернула тряпку в пакет и выкинула в мусорное ведро.

«Вроде бы ничего не пропустила»

Форд всё ещё спал, и я наконец-то начала готовить. Взбила молоко и яйца, вылила на сковородку, обжарила и присыпала мелко порезанными овощами. Осталось только закрыть крышкой и вуаля: лёгкий завтрак готов!
Только когда я бросила взгляд на раковину, доверху заполненную грязной посудой, сразу помрачнела. Ещё нужно помыть посуду...
Я стояла посреди кухни и зло буравила взглядом грязные тарелки, стаканы, вилки и ложки. Желания копаться там не было, но раз начал одно, будь добр, сделай и второе. А если я не добрая? Ладно, к чёрту препирательства.

Засучив рукава свитера, я принялась драить посуду.
Через десять минут всё блестело, и я, довольная проделанной работой, отправилась собирать свои вещи. Телефон, ключи от дома, куртка и прочее. Хотя стоп. А как же разбитая кружка? Возможно, она была дорога Форду, а из-за меня её не стало?

Денег с собой на новую кружку не нашлось. И не долго думая, я нашла салфетку и ручку. Идея была проста. Чернила не спеша выводили корявые буквы, создавая вполне читабельные слова. Закончив, я оставила салфетку с ручкой на кухонном столе и тихонько вышла в коридор.

«Черт. А как же я закрою дверь? — я вопросительно глянула в сторону сладко спящего Форда и покачала головой. — Нет. Будить его точно не буду. Пускай спит».

Прихожая была довольно пустой. Единственное место, где я могла посмотреть запасные ключи, был огромный шкаф, который стоял рядом. Двери-купе негромко зашелестели колёсиками, и мне открылся вид на хлам из вещей, обуви и прочего. Я полезла вглубь полок, надеясь найти ключи. Тревожить сон парня не хотелось, но и сидеть в его квартире — тоже.
Спустя несколько десятков минут, я всё же нашла связку ключей. Убедившись, что их несколько, я кинула ключи себе в карман. Напоследок обернулась.

«Спасибо, что помог мне вчера» — улыбнулась я.

Закрыв двери квартиры, где пришлось провести ночь, я несколько раз проверила замок. После того, как я убедилась в полной безопасности Форда, я отправилась домой.

Прийдя домой, меня тут же с порога встретила мама. Вид у неё был, как и всегда: улыбка и радушный взгляд. Но что-то необъяснимое бросилось мне на глаза. То-ли слишком механически натянутые уголки губ, то-ли хорошо скрываемое волнение.

— Привет, Мия. Надеюсь, ты хорошо провела время с подругой? — спокойно поинтересовалась мама.

— Привет. Да, всё было хорошо, — отвечала я, снимая ботинки. — Мы ели пиццу, фильмы смотрели.

Ложь вышла правдоподобной. Мама ничего не заметила. Её руки потрепали меня по волосам.

— А ты? Всё в порядке?

Мама резко убрала руку, будто обожглась, и отшатнулась. Я подняла взгляд снизу вверх, пытаясь понять причину маминого молчания. Но та лишь судорожно отвела взгляд. Её сухие руки, которые были похожи на руки сильно пожилой женщины, сжались в маленькие кулачки.
Когда тишина стала черезчур громкой и давящай, я сказала: — Мам?

В нéкогда ярко зелёных глазах виднелись сомнения, но затем она ответила:

— Да, всё хорошо. — В голосе была неуверенность. — Но я бы хотела тебе кое-что сообщить...

Я выпрямилась, как струна. Неуверенный взгляд, дрожь в голосе, напряжённые руки. Все эти детали не ускользнули от моих внимательных глаз.
Воздух вокруг будто бы сгустился, и температура в комнате повысилась. Было такое ощущение, что сейчас жаркий июнь, а не холодный ноябрь. Одним движением куртка упала на пол, но легче не становилось.

— Что? — с замиранием сердца спросила я не мигая.

Мать обречённо выдохнула.

— Мне нужно уехать из города. На лечение.

Сердце пропустило удар.

Уехать? На лечение?

По горлу проползла вязкая слюна. Ноги стали ватными, и кажется, я забыла как дышать.

— Лечение? Мам, насколько всё плохо, скажи...

Руками я вцепилась в хрупкую женскую фигуру. Я хотела обнять маму, но на деле держалась, что бы не упасть. Та в свою очередь нахмурилась, поджав губы. Было страшно представить, что происходит на самом деле... Отчего будут лечить маму? Мою, черт возьми, родную маму!

— Мия, — вдруг чужим голосом позвала она меня, — всё будет нормально. Тебе незачем знать все подробности. Деньги у меня есть, время — тоже. Поэтому просто прими ситуацию. Ради меня.

Эти слова сработали как успокоительное. Не сразу. Через время. Внутри появилась уверенность. Хоть и хрупкая, но она была. Я вздохнула, выдыхая весь страх.

Просто прими эту ситуацию. Ради меня.

Это звучало, словно прощание. Я не хочу, не хочу прощаться с тобой. Надеюсь, твои слова являются правдой.

— Хорошо... — я крепко обняла родительницу, после чего потупила взгляд. Зажмурила глаза, на которых начал проступать слезы. Не здесь и не сейчас. Маме и без того, наверняка, тяжело, а тут ещё и я со своими слезами.

Ладони легли мне на спину. Они гладили сверху вниз, проходя от плеч до поясницы.

Давление внутри начало сходить.

Женская грудь вздымалась под моей головой. Мне почудилось, что мама хотела что-то сказать. Высказать накопившиеся проблемы и отчистить душу от постоянного замалчивания. Она устала, но показывать этого не желала. И я её понимаю.
Когда у меня были проблемы с Джессикой в новой школе, мне тоже было тяжело. Тот период казался чересчур давящим, и я боялась, что распространение видео с унижениями надо мной продолжаться. К счастью, всё быстро замяли. Но несмотря на все мои переживания, я молчала. Ни маме, ни Форду, никому я об этом не говорила. Если бы они знали обо всём в тот ураган событий, они бы, наверное, жутко переживали.

Я отпрянула от мамы, возвращая взгляд на её лицо. Оно было спокойным, но глаза улыбались.

— Я... пойду в душ, — буркнула я и направилась в ванную комнату. Нужно было смыть весь негатив вчерашнего и сегодняшнего дня.

— Ты не принимала его у подруги? — бросила уходящей мне вслед мама.

Я растеряно остановилась.

— У неё... — пауза, — не было воды дома.

Сзади послышалось неопределённое хмыканье. Что-бы избежать ещё больше вопросов, я быстро шмыгнула в ванную комнату, закрыв дверь на замок.

Руки сами стянули одежду, пропитанную пылью. Мысли же вытали где-то далеко.

«Мама уедет в другой город лечиться от недуга. Я останусь в этом городе одна... или нет?».

Я вошла в душевую кабинку, включая теплую воду. Множество струек начали стекать вдоль моих длинных волос, сползая на обнажённую кожу. Я стояла, прикрыв веки.

«Рядом будет моя подруга. Оливия стала одной из близких мне людей в этом городе. Я смогу делиться с ней мыслями. Слушать советы, — в руках оказался гель для душа, который я нанесла на тело. — Ещё у меня есть Форд. Мы не пара, да и не факт, что могли бы стать ей.
Однако уж точно приходимся не друзьями друг другу. Но есть множество факторов, которые мешают нам стать ещё ближе».

Мыльный пузырь оказался у меня на кончике носа. Я фыркнула. Прозрачный шарик метнулся в воздух, и лопнул, как только на него попала вода.
Дальше я ни о чем не думала. Мозг требовал тишины, а я не смела ему перечить. Вода огибала мой силуэт, утягивая всю грязь в слив. Чувство чистоты и лёгкости начало брать вверх. Казалось, вода проникала в самую душу, но не отчищала её, а приглушала надоедливые мысли и эмоции. Накрывала их куполом, создавая внутренее спокойствие. Свежая рана на ноге дала о себе знать. Она начала ныть, и слегка кровоточить. Но мне не было до неё дела.

В конце концов я завернулась в чистое полотенце мятного цвета, обернула волосы в полотенце поменьше. Открыла дверь. Пар из комнаты вышел первым, а я — за ним. Из-за влажной кожи стало холодно. Поэтому я ускорила шаг, скрываясь в глубине своей комнаты.

Через пару часов я уже была в своей домашней одежде. В своей любимой футболке с пандой и шортиками. Мама просила помочь со сборами, и я охотно согласилась. Она, стоя у большого шкафа тёмного цвета, подавала мне одежду, которую возьмет с собой. Я же бережно укладывала её в глубь чемодана. Мы перекидывались редкими, неловкими фразами. Поговорить открыто было невозможным. Но я не оставляла попыток.

— Мам... — набравшись воздуха в лёгкие начала я. — Ты надолго уедешь?

До моего уха донёсся усталый вздох. Пересилив желание обернуться, я продолжила складывать вещи.

— Я... Я не знаю, Мия, — отмахнулась мать.

Я стушевалась. Все мои попытки добиться хоть какой-то информации не увенчались успехом. Впрочем, так было всегда. Мама обладала невероятной выдержкой. Никогда и ничего не скажет, если на то есть весомые причины.

В тот вечер больше никто из нас не проронил ни слова. Было такое чувство, что мама избегает меня. Но почему?
Сон нагнал меня быстрее, чем я смогла найти логичный ответ на этот вопрос.

—Оливия—

Оказавшись дома, я сдерживала себя, что бы не заплакать. Дома ведь могут быть родители, а, если увидят меня грязную, с крокодильими слезами, то мне точно не отвертеться от допроса. Однако я не увидела их обуви в прихожей, и больше не стала сдерживать эмоции. Солёные слезы хлянули ручьём, а я осела на холодный пол коридора.

Хэнк...

Почему именно ты? Почему из всех людей на этой чертовой планете, я влюбилась именно в тебя?! Ненавижу! Ненавижу и люблю одновременно!

Грудь сдавливало от боли, которая расползалась по всему телу. Каждая клеточка, каждая частица внутри меня содрогалась в агонии. Слезы перешли в рыдания и сдавленные крики. Я схватилась за голову обеими руками. Проклятый мужской образ прочно засел в голове, и я не могла его выкинуть. Сжечь. Уничтожить. Да что угодно, мать вашу!

У него. Есть. Девушка.

Оливия, очнись! Он занят. У него нет к тебе чувств! Нет и... не было?..

Я ему никогда не нравилась? Совсем?..

Кулак впечатался в стену. Костяшки моих нежных пальцев отозвались острой болью. Боль из сердца перенеслась в руку, а из руки в сердце. Стало легче.
Я последний раз погрузилась в воспоминания с Броуди, пообещав себе, что больше никогда не подумаю о нём.

Немного ранее...

Все салфетки были испачканы кровью. Не знаю, какой силы был мой удар, что я смогла так сильно поранить Хэнка, однако он не жаловался.
Мне не хотелось разговаривать, а, если быть точнее, разговаривать с ним. Но парень не отставал. Заваливал глупыми вопросами. Спрашивал о школе, об одноклассниках, о моей жизни в целом. Я не старалась сильно поддержать диалог, хотя раньше хваталась за любую возможность. Это было мне в новинку. Много болтать — это неотъемлемая часть меня. Сейчас же, она куда-то исчезла.

— Оливия, с тобой всё нормально? Выглядишь помятой.

Внутри вспыхнула ярость.

— Будто бы ты выглядишь лучше, — неслышно проворчала я.

Хэнк повернул голову в мою сторону.

— Что? Извини, я не услышал. Можешь повторить?

«Могу в лицо тебе плюнуть» — пронеслось в голове, но я ответила:

— Говорю, плохо себя чувствую. Устала, наверное.

Парень понимающе кивнул. Его внимание снова украла дорога.
Наступила долгожданная тишина. Я расслабила напряжённые плечи и попыталась сконцентрироваться на собственном дыхании. Я и сама не заметила, как сомкнулись мои веки, и я погрузилась в сон.

Меня разбудил громкий звонок телефона. Я сразу поняла, что это звонили не мне. Судя по звуку, Хэнк взял смартфон в руку и принял вызов.

— Да?

Я не слышала, кто был по ту сторону экрана, но начала внимательно слушать. Не знаю, зачем, но было сильное желание подслушать чужой разговор.

— Я так рад тебя слышать! — неожиданно громко воскликнул Броуди. В его грубоватом голосе была теплота, с которой он общался с человеком.

Наверное, Хэнк увидел, что я сплю, поэтому стал говорить потише.

— Как ты? Всё в порядке? — кто-то что-то долго рассказывал на ухо парню. Тот иногда улыбался краешком губ. — Я завтра приеду к тебе. Хочешь, я куплю тебе чего-то вкусного?

Эта фраза была такой простой, и ничем не примечательной, но в моём сердце образовалась глубокая рана. Она кровоточила, создавая невыносимую боль. Неужели, ему позвонила девушка? Его девушка?

— Хорошо. Завтра всё будет. Я уже буду ложиться спать. Спокойной ночи, люблю тебя!

Хэнк сбросил трубку, и откинул телефон куда-то назад. Лжец. Он обманул свою вторую половинку. Сказал, что якобы ложиться спать, а сам поздней ночью везёт другую девушку в своей машине! А она ведь поверила ему...

К горлу подкатила тошнота. Мне пришлось незаметно сглотнуть, что бы не испачкать машину парня. Хотя такого парня врагу не пожалеешь. Наверное, я не одна такая, которую наш мальчик катает по ночам в своём джипе. Мерзость.

Но тот факт, что он все-таки и вправду в отношениях, убил меня окончательно.