36. Марта и я.
Вместо того, чтобы растеряться, я только усмехнулась, поднимая перчатку и глядя на неё уже с гораздо более выраженным разочарованием; действительно, она была даже меньше, чем ладошка Марты: та казалась гораздо длиннее за счёт строгого маникюра, так что, действительно, в таких ей было бы совсем неудобно.
— Олив, это уже... Около полугода происходит. — тихо добавила девушка, глядя на меня исподлобья, но мне уже не было дела до того, что происходит вокруг.
Весь мир сейчас сосредоточился на красной кожаной вещице в моей руке, которая, как я считала ранее, принадлежала именно Марте Стивенс, сидящей напротив. Именно эта мысль, изначально досадная, сейчас стала отрезвляющей: если это не её перчатка, то чья же?
— Меня больше интересует, — я с трудом заставила себя выдохнуть, прежде чем сделала глоток вина и потёрла глаза, — Почему я узнаю об этом последней и... Как я раньше ничего не замечала...
Нет, с какой-то стороны всё было логично: пока я работала и поддерживала квартиру в чистоте, стараясь, чтобы Джонатан возвращался домой в приятную обстановку после долгих, порой даже ночных смен, он умудрялся ходить налево — и это тоже можно как-нибудь оправдать.
— Он такой человек. — просто сказала Марта, — Я тоже заметила, что он поменялся, когда начал... Ну, когда его начали перехваливать.
— Ты хочешь сказать, что он ездил к тебе так часто, чтобы... Просто работать?
— Не особенно часто. — тут же выдала Стивенс, — Раз в неделю — да. А в остальном мы перекидывались проектом онлайн.
Я взяла телефон и открыла приложение поездок за последний месяц, где в календаре смогла выбрать даты, когда Джонатан ездил к ней чаще всего, и была не удивлена, увидев гораздо больше строк, чем даже сама запомнила.
— А это? — я показала телефон Марте, на что она тут же посмотрела на меня так, словно я выдала ей коды от кредитных карт.
— Я клянусь тебе, его не было у меня так часто! Вот здесь я была у подруг, здесь улетала на выходные... Здесь...
— Я поняла, спасибо... — улыбнувшись, я выключила приложение и отвела взгляд, наблюдая за тем, как за окнами в спальне начинает трещать дождь. Коридор из кухни до комнаты казался безумно длинным, почти бесконечным, и в глазах немного поплыло.
Поверить Марте? Просто так? Но для чего бы ей приходить ко мне, чтобы поговорить, но врать? Я видела собственными глазами, как она убирала с себя руку моего мужа; как кривилась и отворачивалась, и как сейчас пустым взглядом смотрит на меня.
— Оливия, я не интересуюсь мужчинами. — говорит она боязливо.
— Чего? — я хмурюсь, отвлекаясь от маленького доступного прямоугольника окна в спальне, — В смысле?
— В прямом. Вообще.
— Ох...
Если жизнь — это лотерея, то я сижу в огромной куче стёртых билетов, в которых ни один не совпадает с выигрышным, но все выбили по одной из финальных цифр. Мне хочется рассмеяться, но я подавляю этот порыв, чтобы не оскорбить Марту; ей тяжело было в этом признаваться, потому что пальцы тут же задрожали, а массивные кольца на них звенели о стекло бокала.
— Это не я. Другая женщина с нашей работы, и ты её не знаешь. К сожалению, он тебе даже имени её никогда не называл.
Всё-таки это действительно измены, которые Джон искусно покрывает занятостью на работе, поездками к Марте — и от точки на карте, именуемой «Марта», он направляется в другие места.
И значит, если перчатка была в салоне, Николас тоже видел ту, кого Джонатан решил довезти до дома. А может, адрес и вовсе не был запланирован как поездка.
— Просто помни, что иногда люди меняются не так медленно, как хотелось бы, Олив, — голос Марты не был наставлением, не звучал с укором или попыткой вбить простую истину, а лишь мягко трогал, — Мне кажется, в нём это всегда было, просто не показывалось. Он всегда хочет больше и лучше, и вот, к чему это привело...
— Да, он давно начал показывать, что «бедная» жизнь его не устраивает. Просто я закрывала глаза. А теперь мы переезжаем в Нью-Джерси, потому что он хочет там занять место.
— Серьёзно? — фыркнула девушка, — Ньюарк, да?
— Мгм. — я кивнула, — Он уже рассказал?
— Нет, Лидия рассказала.
— Её зовут Лидия?
— Да, это Лидия Белл. Я же говорю, ты даже не слышала о ней. Она из отдела кадров, типаж с виду «шпильки-макияж», но на деле обычная селянка из Огайо. Ничего интересного, если покопаться.
— Не успокаивай меня... — попросила я, доливая нам обеим вина и уже не чувствуя совершенно ничего, кроме мрачного разочарования, которое только благодаря Марте не вылезало наружу содержимым желудка, — Я всё понимаю. Мальчик не наигрался.
— Ты правда бросишь всё здесь и уедешь с ним?
— На пару недель — да. Не хочу срываться так быстро в скандал, мне нужно время...
Сколько раз я уже сказала каждому из знакомых об этом времени?
Девушка понимающе кивнула, следом ударяя краем бокала по моему. Только сейчас я заметила, что, наверное, понимаю её ситуацию тоже: за тобой ухлёстывает женатый мужчина, который тебе не интересен, а его супруга думает, что ты — любовница. В глазах Марты я видела облегчение, мечтая о таком же в своих.
— Если что, у меня есть хороший риелтор, который поможет найти квартиру здесь, может даже не такую дорогую, — сказала девушка уже с более расслабленными плечами и поддетая градусом алкоголя, — Потому что я думаю, что именно в Ньюарке ты не сможешь остаться.
— Она там живёт?
— Да. Поэтому я в шоке от того, что он творит.
Мы одновременно отпили из бокалов, а я подумала о том, что совершенно не планирую так просто бросать идею с Нью-Джерси, оставаясь тут ни с чем: да, это было бы проще и не так сильно ударило бы по нервам, но и на это я пока не могла рассчитывать.
В планах оставался переезд, пусть половину вещей я и отвезу Аманде — ей нужнее, а какие-то платья она даже сможет носить на свидания с Рэем, а всё остальное — просто мелочёвка.
Две недели в Нью-Джерси в компании Джонатана, скрывающего любовницу и истинные мотивы переезда?
Николас, знавший, что Марта — не единственная женщина, которая нравится моему мужу?
Нет, винить Николаса я не могла — он просто работал, и не важно, кого он возил по запросу Хадсона. Дело было не только в переезде, не только в изменах или попытках вывезти меня с собой.
Джон хотел сделать меня ручной зверушкой, угодной для переноски на важные мероприятия, производить впечатление полноценной семьи, ведь на вид я не была простушкой, пусть и родилась в крошечном городе.
Ему было бы выгодно показывать собственную значимость, обозначать себя женатым, подающим надежду специалистом, но меня такой расклад не устраивал.
— Не вини себя.
— Мне все так говорят. — я поджимаю губы, — Но я устала. Я просто хочу покоя.
— Я понимаю, это здорово забивает голову. Особенно знать, что твой муж — козёл. О чём он только думает...
— Если честно, то не всё так легко, как хочется. Я привязана к нему, мы больше пяти лет вместе, учились и росли, даже эту квартиру... Купили. — я обвела рукой кухню, а потом опустила взгляд, — И всё это для того, чтобы произошло то, что произошло.
— Так бывает, Олив. Не твой человек. Поэтому не гони себя и никуда не спеши. Если деваться некуда, просто составь себе какой-нибудь план. Так всегда проще.
— Да, этим я и займусь...
— А ещё лучше — дай себе несколько дней отдыха. Может, прогуляйся где-нибудь или что-то такое. Развейся.
— Будто у меня есть другой выбор? — я улыбнулась.
Он был, но никак не устраивал, а это было важным — знать чего ждать, и оказалось так, что я осталась в такой ситуации, когда ничто не может быть единственно верным.
И вещи, которые казались такими далёкими и недосягаемыми, сейчас становились всё более реальными: я не смогу оставить Николаса и мысли о нём, но не могла назвать точных причин. Мне требовалось ещё больше времени наедине, чтобы понять, что именно я чувствую.
Но пока меня держало лишь то, что я вырвусь из этого круга, так цепко забирающего у меня силы и время, но не думала, что неделя пройдёт так унизительно быстро, а сил на дальнейшую жизнь у меня совсем скоро не останется.
Надо учиться отыгрывать роль дурочки, которая ничего не знает, и я даже не знаю, что лучше — быть в неведении и играть идеально или же всё знать и вымучивать из себя хоть что-то, напоминающее... любовь.