Я здесь, я рядом.
Я не боюсь боли, которая может случиться со мной.
Я боюсь боли, которая может случиться с ней.
***
Бусинка❤️:
Я прилетела
Я:
Хорошо
Как чувствуешь себя?
Бусинка❤️:
Не очень
Я:
Поговорим?
Бусинка❤️:
Ты как?
Я:
Пока ты на меня обижаешься, тоже не очень
Бусинка❤️:
Я не обижаюсь
Я:
Не ври, я знаю, что обижаешься
Бусинка❤️:
Неа
Я:
Тогда почему не пишешь, как любишь? Как соскучилась, как хочешь ко мне, как переживаешь перед соревнованиями?
Почему не хочешь поговорить?
Бусинка❤️:
Кстати, о соревнованиях
Короткую программу перенесли на сегодня, в 21:00 начало
Я:
Я в курсе, малыш
Мне как спонсору уже сообщили
Бусинка❤️:
А, точно
Я:
У меня есть для тебя сюрприз
Бусинка❤️:
Какой?
Я:
Увидишь после выступления
Бусинка❤️:
Я надеюсь это не новый пост, где ты с какой-то курицей
Я:
Соф
Бусинка❤️:
Ладно
Я:
Я буду повторять тебе это миллион раз
Мне никто не нужен, кроме тебя
Я люблю только тебя. Тебя одну
А на всех остальных я плевать хотел, у меня даже глаза на них не смотрят
Бусинка❤️:
Мне пора заселяться в отель
Я:
Я пойду работать
Держу за тебя кулачки
Ты у меня большая умничка, у тебя всё получится ❤️
Я верю в тебя)
Бусинка❤️:
💋
***
Лед сверкал под светом софитов, отражая на себе волшебство. Арена затихла, удерживая дыхание в предвкушении. Я занял место в вип-ложе и наблюдал за ней, как маньяк за своей жертвой. И вот она, София, появилась на льду. В своем платье с перьями, она была воплощением грации и силы. Её выход на лед был не просто появлением, а вторжением богини, готовой покорить мир своим талантом.
Первые ноты музыки зазвучали, и Софа начала свое выступление. Это было не просто катание, это был рассказ, написанный на льду. Её движения были плавными, как шелк, точными, как выстрел, и наполненными такой страстью, что зрители затаили дыхание. Каждый прыжок был идеален – высок, чист, с безупречным приземлением. Её вращения заставляли голову кружиться от восторга, а дорожки шагов сплетались в завораживающий узор, рассказывая историю любви, потери и возрождения. Она была в своей стихии, в своем мире, где гравитация казалась лишь рекомендацией. Софа дышала музыкой, её тело говорило на языке льда, и каждый жест был наполнен смыслом. Зрители, застывшие в своих креслах, чувствовали, как их сердца бьются в унисон с её движениями. Казалось, что сама Вселенная замерла, чтобы увидеть это совершенство. И вот она добралась до последней связки – кульминации её программы, той самой, что должна была принести ей победу, стать визитной карточкой её триумфа. Софа набрала скорость, её взгляд был прикован к точке, где должен был произойти её завершающий, самый сложный элемент. Она взлетела. Казалось, она на секунду зависла в воздухе, бросая вызов всем законам физики, словно птица, парящая над землей. Но в самый последний момент, когда до приземления оставались миллисекунды, что-то пошло не так. То ли лед оказался предательски неровным, то ли ошибка в расчете, то ли просто злой урок. Вместо уверенного приземления, её нога подвернулась. Секунда невесомости сменилась резким, пугающим падением. Оглушительный стук ее тела о лед разнесся по замершей арене, словно раскат грома. Пышное платье рассыпалось по льду, как россыпь разбитых звезд. Она издала тихий, но пронзительный стон. Звук, который в этой тишине показался криком отчаяния. Лицо моей малышки, еще секунду назад сияющее триумфом, исказилось от боли. В глазах, которые минуту назад рассказывали истории о полете, появилась растерянность, а затем – пустота. Музыка продолжала играть, но для неё она уже звучала как погребальная песнь. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось. Глаза медленно закатились, и в следующее мгновение она, чемпионка мира, та, что покорила этот лед, погрузилась во тьму. На трибунах поднялся гул. Врачи, еще недавно наблюдавшие с улыбкой, теперь стремительно бросились к ней. Арена, только что наполненная восторгом, погрузилась в скорбную тишину, нарушаемую лишь отчаянным шепотом болельщиков и тревогой в глазах тех, кто видел, как рушится мечта. Софа лежала на льду, обездвиженная, её триумфальное выступление закончилось трагедией.
Мое сердце рухнуло в пятки, когда я увидел это. Я почувствовал, как реальность треснула, словно лед под ее коньками. Я словно онемел. Мои глаза расширились, взгляд был прикован к ней, к этому беспомощному, беззащитному существу, которое еще минуту назад парило в небесах. Я видел ее лицо, искаженное болью, видел, как врачи бросились к ней, как они осторожно прикасались к ее телу, пытаясь понять, что произошло. Время остановилось. Каждая секунда казалась вечностью. Я хотел кричать, звать ее, бежать к ней, но тело словно застыло. Страх парализовал меня. Страх за нее. Я видел, как ее уносят со льда на носилках, и в этот момент во мне что-то оборвалось.
Я больше не мог сидеть. Я выскочил со своего места, игнорируя оцепление, игнорируя крики охраны. Мои ноги сами понесли вперед, к ней. Я продирался сквозь толпу, сквозь врачей, сквозь этот бесконечный коридор страха.
Я видел ее в полумраке раздевалки, окруженную врачами. Ее лицо было бледным, глаза закрыты, губы шептали что-то неразборчивое. Я опустился рядом с ней на колени, взял ее за руку и сжал. Мои пальцы дрожали, но я не мог отпустить.
-Софа, маленькая моя...Открой глаза, пожалуйста...- шептал я, гладя её волосы.
В этот момент я чувствовал себя беспомощным, как никогда в жизни. Мое сердце разрывалось от боли, от страха, от бессилия. Я был готов отдать все, чтобы стереть эту трагедию, чтобы вернуть ее на лед, чтобы снова увидеть ее улыбку, ее сияющие глаза.
-Бусинка, пожалуйста, не спи. Смотри на меня, я здесь, я рядом, - шептал я, не разрывая с ней зрительного контакта.
-Мишка, - прошептала Софа, на её лице появилось что-то на подобии улыбки, а затем она отключилась...
***
Я мчался за машиной скорой помощи, в которой моя жизнь была без сознания.
Дороги сливались в размытые полосы под светом фар, а сердце металось в груди, как испуганная птица. Я не слышал сирены, я не видел других машин, я видел только скорую, которая увозила любимую в неизвестность.
В голове пульсировала лишь одна мысль: «Что с ней?» Я снова и снова прокручивал в памяти момент падения.
Прибыв в больницу,я, не обращая внимания на окрики персонала, помчался в приемное отделение. Белые халаты, кругом белые халаты, и запах лекарств пропитал воздух. Я сидел около реанимации, куда меня проводила медсестра. Я безмолвно сидел на стуле, всматриваясь в стрелку на часах, отсчитывая удары своего сердца и ожидая приговора врачей. Время медленно тянулось, терзая меня. Все чувства во мне смешались, и я уже не разбирал ничего, что творилось на моей душе. Да и что разбирать? Мое сердце без анестезии вырвали из груди и сжимали тисками, а я смотрел-смотрел, и это все, на что я был способен. Медсестра сказала, что врач уже сообщил о случившемся родителям. Аксенов звонить им боялся, потому что не хотел ранить ещё больше. А я решился.
-Александр Викторович, здравствуйте. - строго сказал я, набрав номер её отца.
-Здравствуй. - Коротко ответил мужчина.
-Это Миша Калинин, молодой человек вашей дочери. Я хотел сказать, что я рядом с ней. Я приехал в Казань.
-Мы только купили билеты, самолет через 4 часа. - ответил он и,кажется, ушел в другую комнату, потому что я перестал слышать плач женщины, мамы Софы. - Ты узнал у врача, как она?
-Осматривают, МРТ делали, он только сейчас должен придти и сообщить.
-Ты видел, как это случилось?
-Видел. И ее видел.
-Сообщай мне о всех изменениях её состояния.
-Я сделаю всё, чтобы она была в порядке, не волнуйтесь. - пообещал я и скорее впервую очередь себе, чем отцу девушки. - Перезвоню.
Дверь операционной распахнулась, и из нее вышел седовласый мужчина в белом халате.