Сборник драбблов

Кросс готов был на всё, лишь бы покинуть бесконечную пустоту своей вселенной и снова зажить хотя бы сколько-нибудь нормальной жизнью. Да, Найтмер, пришедший за ним, выглядел крайне подозрительно, однако он был не в том положении, чтобы хоть как-то обратить на это внимание. Тем более, на тот момент это был единственный возможный вариант побега из белоснежной клетки, так ещё и с возможностью избавиться от надоедливого человека.

Появляясь посреди помещения, которое после станет для него залом замка, Кросс не испытывал ничего другого, кроме облегчения и счастья. Как Найтмер не закинул его в тот момент от такого большого количества позитива обратно, вопрос хороший, но, видимо, его надежды на результат в длительной перспективе пересилили отвращение. Тогда он не думал ни о скелетах, которые удивлённо смотрели на крайне эмоционального новичка, ни об условиях, на которые только что подписался. Полное поминовение любому приказу. Да, после оказалось, что, если у тебя откуда-то есть лишние целые кости в организме, этому можно воспротивиться, однако это всё ещё было главным и, по сути, единственным требованием.

И в тот момент он не мог даже представить, насколько сильно вскоре пожалеет обо всех своих решениях насчёт этого кальмара.

Сначала всё было достаточно спокойно. Хотя, что уж врать, это Кросс просто хотел так думать, на самом деле первый звоночек прозвучал сразу же. Другие жители замка. Хоррор, Даст и, упасите Создатели, Киллер. Каждый из них был в своей мере неадекватным, надоедливым и вызывающим желание сбежать как можно дальше. Только вот если от того же Хоррора хотелось просто уйти в противоположный угол замка, то от Даста и Киллера хотелось сбежать в совершенно другую вселенную. Правда, вряд ли это помогло бы.

Хоррор, будучи самым спокойным и безопасным из этой троицы, каждую секунду своего существования, даже считая его сон, который был удивительно чутким, выглядел так, будто убил больше, чем Даст и Киллер вместе взятые, что было полной ложью. Он передвигался очень тихо и настороженно, даже не в оборванной одежде выглядел крайне жутко, улыбался так широко, что иногда даже Киллер мог позавидовать, и невероятно часто вёл себя очень и очень странно. Хотя, кто в этом месте вёл себя сколько-нибудь нормально?

Этот скелет с огромной и явно несовместимой с жизнью дырой в голове всё время сторожил кухню. Буквально. Единственное время, когда он этого не делал, это комендантский час, во время которого по комнатам расходились все и, если кого увидели бы в коридоре, обязательно бы переломали несколько костей. А Найтмер удивительно сильно любил прогуливаться по ночному замку. В остальное же время Хоррор был либо на самой кухне, либо в зале, откуда было видно вход туда. Нередко он садился на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и, всё ещё оставаясь сидя, принимал такой вид будто он спит. Однако, стоило даже абсолютно беззвучно идущему рядом монстру заставить воздух всколыхнуться, что нельзя было не сделать, тут же раздавался удивительно тихий, но каждый раз пробирающий до мурашек звук скрежета его острых пальцев, лежащих в глазнице, о внутреннюю сторону черепа.

Именно поэтому Хоррор, пусть и был жутким, но вполне безопасным. Пусть несколько раз Кроссу и приходилось уворачиваться от летящего в него тесака. Ну, не прибил в итоге и на том спасибо.

С Дастом же ситуация была иная.

Если Хоррор двигался едва слышно, то каждое появление Даста в любом помещении сопровождалось как минимум мысленным вопросом «Когда успел?». Казалось, будто он вообще не ходит, а удивительно тихо телепортируется всегда в самую нужную для него точку. Самое нужное место, самое нужное время и обязательно за спиной Кросса, чтобы, когда Даст подал голос, тот чуть не подпрыгнул от того, насколько это было внезапно.

Однако, если бы Даст выделялся только тем, что пугает своим внезапным появлением, Кросс бы быстро привык и даже не думал особо жаловаться. Но вот когда он проходит мимо комнаты Пыльного, где едва слышно что-то грохочет, а потом с огромной скоростью, прошибая дверь насквозь и оставляя в стене прям рядом с черепом большую вмятину, пролетает напитанная магией кость, в голове не остаётся ни одной цензурной мысли. И если б это оставалось только в рамках комнаты Даста, это тоже можно было принять. Но когда это происходило прямо в зале, вопросов о полном отсутствии безопасности нахождения рядом с ним не оставалось.

Резкие всплески агрессии никогда не сопровождались хоть каким-то предупреждением. Это буквально могло начаться в любой момент. Абсолютно. Исключением разве что было то время, когда рядом находился Найтмер. Кросс особо не понимал, но как-то он это останавливал. Только вот чаще всего его не было.

Просто проходя мимо любой из комнат, Кросс мог ожидать что угодно. Полная тишина, неестественно, особенно для Даста, громкий смех, летящая в его сторону кость или даже появляющиеся перед лицом яркие от избытка магии сине-красные глаза, а после резкий удар прямо в грудь, выбивающий из несуществующих лëгких весь воздух.

Первый раз, как Кросс попал под горячую руку, он выжил только из-за того, что на горизонте достаточно быстро появился Найтмер, всегда умудряющийся в мгновение ока успокоить любого. Ну или вырубить, если успокоить не получается. Как выходило обычно с Киллером.

Если Даста можно было назвать просто психом, то Киллер был ебанутым. В самом прямом смысле этого слова. Даст любил появляться где-то за спиной и пугать, стоило только обернуться, а вот Киллер возникал прямо перед лицом. Даже при том, что он имеет крайне ограниченный запас магии и перемещается по большей части ногами. Но умудряется делать это так незаметно и тихо, что создавалось ощущение, будто он просто исчезал и появлялся в нужный момент.

— Доброе утро, Крисс-Кросс, — утром в один из дней, когда новобранец уже более менее освоился, сказал ему Киллер.

Только вот суть была не в самих словах, а в их подаче. Он мог сказать это на кухне, когда все собирались завтракать, в зале, когда Кросс просто проходил мимо. Ну, в крайнем случае, на выходе из комнаты. Однако в тот момент Киллер был прямо у изголовья кровати Кросса. А его лицо в нескольких сантиметрах над лицом только проснувшегося. Это определëнно не было тем, что хотел увидеть Кросс сразу же, стоило только открыть глаза.

— А ты знал, что ты очень быстро засыпаешь? И ещë не ворочаешься. Ты как заснул, так всю ночь и лежал.

Скажи это кто угодно другой, можно было бы подумать, что это глупая шутка. Но в случае с Киллером вопросов не оставалось. Он пробыл здесь всю ночь. Кросс бы даже не удивился, если бы узнал, что всë эти часы тот стоял именно в этом положении. В сантиметрах от его лица.

Кросс подпрыгнул с кровати, облил Киллера благим матом, пригрозил смертью за хотя бы попытку сделать что-то подобное и в следующую ночь забаррикадировал все входы в комнату. Дверь, окно, даже небольшую дырочку в стене, которая, скорее всего, даже не была сквозной. Только, чтобы на следующее утро снова увидеть перевëрнутую улыбку и услышать злополучное:

— Утречко, Крестик. Снилось что-нибудь? К примеру, я?

Киллер преследовал его всюду. Утром у кровати, каждый раз в одном и том же положении, как бы сильно не пытался прятаться Кросс, затем, когда его выгоняли, на выходе из комнаты, на протяжении всего пути на кухню и даже на выходе из душа. Спасибо хоть не в самой душевой. Хотя, возможно, Кросс просто не смог застать его за этим.

К сожалению или к счастью, бытом его жизнь в этом месте не ограничивалась. Кросса довольно быстро посвятили в суть их работы, добычу негатива для Найтмера, а так же периодические спарринги внутри команды. По сравнению с остальными, Кросс оказался очень даже силён. Всё-таки годы служения короне не прошли зря. Он довольно просто сражался один на один против Даста и Хоррора, но стоило только выйти Киллеру, как бой превращался в пытку. Именно здесь тот лучше всего показывал свои садомазохистские наклонности, раня так, чтобы доставить как можно больше боли, и принимая пропущенные удары с лицом полнейшего удовольствия, пытая Кросса как физически, так и морально. Он был уверен, что Найтмер в этот момент с удовольствием впитывал эмоции новобранца.

Кросс был уверен, этому куску слизи, приютившему его, было абсолютно плевать на своих подчинённых. Его волновал только результат их работы, а как он был достигнут, было совершенно не важно. И Кросс попался именно на этом. Будучи и королевским стражем, и псом, благодарным за своё спасение, он просто пылал преданностью и желанием показать себя с как можно лучшей стороны. Планка требований для него была стандартной, как и у остальных, но стоило только разок постараться и перевыполнить план, сделать всё гораздо качественнее, чем рассчитывалось, как ожидания Найтмера тут же возросли.

Сначала совсем немного, прощупывая почву, а затем, когда Кросс снова и снова показывал, что способен на многое, пусть и не чувствовал конечностей после такой нагрузки, ещё сильнее повышал требования. Ровно до того момента, пока Кросс, едва доходя до нужной планки не начинал валиться с ног. Тогда нужно было дать денёк-два отдохнуть, что было практически невозможно в такой-то компашке, а потом можно было снова загружать того работой.

Когда Кросс впервые увидел воочию их главного врага, он уже был на все возможные проценты уверен, что совершенно точно не хочет больше оставаться замке, где приходилось практически выживать. Дрим был лучом света, надеждой, единственной возможностью выбраться из этого ада. И Кросс пытался. Каждый бой, злясь как можно сильнее, чтобы Найтмер не заподозрил ничего из-за изменений в его эмоциональном фоне, он подавал Дриму безмолвные сигналы о помощи. Сначала пытался взглядом, затем небольшими намёками в движениях, а после уже, казалось, добил до автомата сигнал сос кодом морзе. Ударами оружия, шагами, да чем угодно, он просто пытался подать сигнал о помощи, да хоть в голос уже закричать, оставляя все последствия на себя секунду спустя.

И в один момент наконец произошло что-то необычное. Вся команда покидала вселенную после поражения Звёздным, когда Кросс внезапно свалился без сознания. То ли кто-то решил его вырубить, то ли просто от усталости, это уже было не понять, да и не было особо важно.

Ведь очнулся он головой на коленях у Дрима. Всюду были яркие жёлтые цветы, Кросс не разбирался в них, но, похоже, лютики, небо было идеально ясным, рука в жёлтой перчатке мягко поглаживала его по макушке, а солнечные лучи красиво освещали ровный белоснежный череп.

— Уже проснулся? Как ты себя чувствуешь? — лицо Дрима осветила мягкая улыбка, адресованная именно Кроссу.

— Как никогда хорошо, — послышался удивительно тихий ответ.

Кросс не мог никак отвести взгляда широко распахнутых глазниц от солнца, сидящего настолько близко и смотрящего прямо на него. Тот в ответ отпустил звонкий смешок:

— Тогда зачем же ты пытался привлечь моё внимание всеми этими знаками? Я с тобой уже наизусть код Морзе выучил. Удивлён, как этого не заметил Найтмер.

И тогда Кросс отпустил себя. Рассказал всё. Всё, что пережил, всё, что его тревожило. Дрим лишь молча слушал, мягко поглаживая того по голове во время всей речи. А затем улыбнулся, но не мягко, как до этого, я будто бы даже больше похоже на оскал.

— Так вот, из-за чего были все эти сигналы. Какая мелочь, — голос Дрима внезапно сменился, становясь несколько ниже и подозрительно знакомым.

Кросс замер, переводя взгляд на смотрящего на него Дрима. А затем моргнул. И тут же хотел было подскочить с места, как тело застыло в одном положении, даже не давая отвести взгляда от Найтмера. Найтмера, чьи скорее царапающие, чем мягко поглаживающие слизистые пальцы ясно ощущались на макушке.

— Не волнуйся, думаю, я знаю, как исправить эту небольшую проблему. И как сделать так, чтобы ты больше не смог контактировать с ним тоже. А пока спи, как проснёшься, я сделаю всё необходимое.

Последнее, чего сейчас хотелось Кроссу, это проснуться.