Связь с Желанным | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #4]

— Лоренцо.

Наш самолет медленно поднимался в небо. За облаками постепенно исчезал город, и я больше не мог смотреть в иллюминатор. Мои глаза неотрывно следили за Габриэлой, которая сидела на другом ряду, напротив моей сестры, и о чем-то увлеченно рассказывала ей.

Я все еще поражался, как она смогла убедить Витторио взять ее с нами в Лас-Вегас. Конечно, для этого плана пришлось взять и Рианну. Теперь мы вчетвером покидали Сицилию на пару дней на частном самолете Витторио. Взяв с собой сестер, мы наложили еще больше ответственности на свои плечи. И охраны было больше, чем если бы мы летели одни.

Через почти шестнадцать часов мы прибыли в Вегас. Он встретил нас ярким солнцем, но не таким палящим, к какому мы привыкли на Сицилии.

Мы добирались до нашего отеля на черных внедорожниках. Мы вместе с Витторио, Габриэлой и Рианной. А в двух других наши люди и охрана для наших сестер.

На пару дней мы поселились в лучшем люксовом отеле, находившемся на Стрип. Именно здесь завтра у нас пройдут переговоры с Дарио Клементе. Но это случится только поздним вечером, а сейчас мы расселились в свои номера, и до завтрашнего дня никто не собирался выходить из них.

У нас с Витторио были отдельные номера, а девочек мы поселили в один номер для точной безопасности.

Однако у меня были другие планы на сегодняшний первый вечер в Вегасе. Охрана на входе номера Габриэлы и Рианны сменялась каждые четыре часа. Между этим у меня было пять минут, чтобы перехватить Габриэлу и забрать ее.

Еще до того как мы заселились, я отправил записку в их номер, написав Габриэле тихо покинуть номер и идти к моему. Наши номера находились напротив друг друга, сделать это, не попавшись, было несложно.

Одиннадцать часов ночи, а это значит, что началась первая смена охраны. Я собрался и вышел из номера. Перед дверьми в номер напротив никого не было. Тут дверь открывается, и я вижу аккуратно выходящую Габриэлу.

Увидев меня, она быстрее вышла из номера, скорее направившись ко мне.

— Куда ты хочешь увезти меня, Лоренцо? — тихо спросила она, потому что именно это я написал в своей записке.

— Тебе понравится этот вечер, — улыбнулся я и подмигнул ей.

Сплетя наши пальцы, Габриэла решительно посмотрела на меня, и мы вместе, стараясь не попасться охране, добрались до выхода из отеля и, сев в машину, поехали в ресторан на Стрип, столик в котором я забронировал заранее специально для нас.

— Рианна еще не спала, поэтому я предупредила ее, что уеду с тобой, — осторожно сказала Габриэла, сидя рядом на пассажирском сидении, пока я вел черный внедорожник.

— Это к лучшему, — кивнул я.

Габриэла расслабилась и, улыбаясь, смотрела на меня всю дорогу в ресторан. Смотрела с настоящей любовью. Такой, какой никогда не было в моей жизни и в которую я не верил. Не верил, пока не почувствовал ее рядом с Габриэлой. Девушкой, что подарила мне второе дыхание, силы и свободу.

Под моей охраной Габриэла была в полной безопасности, даже если мы были без телохранителей. Мне приходилось оставаться начеку, ведя ее в роскошный дорогой ресторан, ведь я знал, что люди Клементе были повсюду и они следили за нами с момента нашего появления на их территории. Они могли сделать все что угодно, и да, я рисковал, но мне так хотелось подарить лучший вечер в Лас-Вегасе Габриэле, что я не мог иначе.

Мы поднялись на последний этаж, там, где находился ресторан и откуда открывался великолепный вид на Стрип.

Приглушенный свет в ресторане добавлял вечеру романтики, а живая музыка рояля — особенной атмосферы. Наш столик находился возле окна, из которого открывался вид на фонтаны отеля Белладжио. Как только мы сели на красные бархатные стулья, фонтаны включились и танцевали, завораживая каждого своей красотой.

Габриэла смеялась, наблюдая за играющими струями воды, которые все сильнее стремились подняться вверх.

— Этот вечер правда мне нравится, — зачарованно наблюдая за фонтанами, сказала Габриэла, но она еще не знала, почему этот ужин станет для нее незабываемым. — Я впервые в Лас-Вегасе, и сразу же видеть здесь такую красоту — счастье для меня. Витторио обещал, что мы будем сидеть в номере и ходить только по территории отеля.

— Тогда бы вы вовсе могли не лететь с нами, — пожал я плечами. — Мы сделаем так, чтобы эти дни были не такими скучными.

Официант, заметив нас, подошел к нашему столику, и мы сделали заказ. Сначала нам подали шампанское, а потом еду. Я разрезал стейк из тунца с лимонным соусом, а Габриэла наслаждалась грибным жульеном — какая-то французская закуска, которую я никогда не пробовал.

Габриэла не переставала улыбаться, глядя на вид из окна, и говорить о том, как ей нравится в Лас-Вегасе. Ее восхищало все вокруг, как маленького ребенка, но это было понятно. Габриэла не была нигде, кроме Сицилии, и все вокруг в совершенно другом месте было для нее чем-то новым и необычным.

— Мне нравится, что здесь я могу говорить на английском, — хихикнула она после того, как самостоятельно попросила официанта принести еще шампанского, говоря с ним на довольно хорошем английском.

Габриэла потянулась к своему бокалу, и я коснулся ее пальцев, останавливая. Она с интересом взглянула на меня, а я не смог сдержать улыбки.

— Принцесса, — мечтательно произнес я и, кажется, улыбнулся еще шире. — Я принял решение, и если ты согласна, я сделаю это.

Я нагнулся вперед, чтобы быть ближе к ней, и прошептал.

— Могу ли я сделать тебя своей женой?

Розовые губы Габриэлы приоткрылись в удивлении и восторге. Маленькой ладонью она прикрыла рот, явно шокированная моими словами. Я взял ее ладонь в свою и коротко поцеловал ее пальцы.

— Ты не представляешь, насколько сильно я держусь, чтобы не поцеловать тебя прямо сейчас, — всхлипнув, призналась она.

— Оставим это на лучшую часть вечера, — усмехнулся я. — Какой будет твой ответ?

Габриэла прикрыла веки и мягко улыбнулась каким-то своим мыслям.

— Конечно, я согласна, — твердо и уверенно сказала она, и я ни на миг не усомнился.

— Сейчас у меня нет кольца, но когда мы вернемся на Сицилию, я пойду к твоему отцу и брату, чтобы получить их согласие на наш брак.

Габриэла одобрительно закивала и прикусила пухлую розовую губу. Я еще раз нежно поцеловал светлые пальцы ее руки.

— Думаю, нам пора, если ты закончила, — сказал я, потому что был в невероятном предвкушении следующей части нашего вечера.

Мы закончили, поэтому я, заплатив за ужин, повел Габриэлу к выходу, и мы направились на парковку, возвращаясь в машину.

Открыв дверь для Габриэлы, она осторожно села на пассажирское сидение, а я, быстро обойдя машину, сел за руль. Не заведя машину, я полез в карман своего пиджака, чтобы достать телефон, но вместо него нащупал кое-что другое.

Заместо телефона я вытащил белые крошечные трусики. Повернув голову в сторону Габриэлы, было несложно догадаться, что они принадлежат ей, но ее невозмутимый вид заставил моего хищника внутри желать ее еще больше. Понимание того, что под ее коротким розовым платьем нет ничего, заставляло мой член в штанах напрячься и не давать покоя.

Схватив ее сзади за шею, притянул к себе для жадного поцелуя, вкушая восхитительный вкус ее губ, который напоминал жаркое лето и клубничное мороженое. То, что я так не любил, но чувствовать это в Габриэле было словно попасть в рай.

Ее трусики упали из моей руки, оставаясь где-то на полу машины, а моя ладонь направилась по ее гладкой ноге к бедру, намереваясь оказаться под платьем.

Габриэла послушно раздвинула ноги, когда мои пальцы протиснулись между ними и я ощутил ее горячую влажную плоть. На ней не было ничего, и, не сдерживая себя окончательно, я схватил ее за бедра и посадил к себе на колени.

Раздвинув бедра и упираясь коленями в дорогие кожаные сидения автомобиля, она оседлала меня и прижалась к моей груди.

— Когда ты успела это сделать? — прошептал я ей на ушко.

Она коротко засмеялась, щекоча дыханием мою шею.

— Игрок не раскрывает свои секреты, — было ответом Габриэлы, и я, схватив ее за волосы, притянул к себе для нового сладкого поцелуя.

Габриэла, не сдерживая себя, стонала мне в губы, и ее киска не переставала тереться об мое возбуждение в штанах, нарастающее все больше.

Приподняв зад Габриэлы, я расстегнул ширинку своих брюк, выпуская свою эрекцию. Я полез в карман за презервативом, а Габриэла спешно приподняла свое платье. Схватив ее за ягодицы и сжимая их, сажал ее на себя. Она была идеально влажной и податливой, чтобы принять меня прямо сейчас.

Занимаясь с Габриэлой сексом на вилле, когда мы были в Санта-Флавии, ей всегда приходилось сдерживать восхитительные стоны, однако сейчас, здесь, в машине, когда никто не услышит ее на этой одинокой парковке, она не скрывала дразнящие меня звуки. А я наслаждался ими, не стараясь заглушать своими губами.

Габриэла активно двигала тазом взад-вперед. Ее спина прекрасно выгибалась. Я наклонился ближе, целуя ее открытую шею, не переставая делать несильные движения в ее такт.

Мои влажные поцелуи перешли на ее ключицы, плечи и дошли до груди. Потянув лямки ее платья, я оголил ее грудь, впиваясь зубами в возбужденную розовую горошинку и после ласково целуя и облизывая.

Мы закончили вместе, и Габриэла наградила меня сладостными стонами. Габриэла вернулась на свое место и схватила трусики, валяющиеся рядом. Я же завел машину и помчался в отель, чтобы вернуться в свой номер, где бы мы с Габриэлой могли продолжить то, что начали в машине.

— Габриэла.

После предложения Лоренцо я не могла успокоиться, все время находясь в возбужденном состоянии. То, о чем я так долго мечтала, сбывалось. Но теперь последнее решение было за моим отцом и братом. От них зависело, станет ли Лоренцо моим мужем или же этому никогда не суждено случится. Я верила только в лучшее и надеялась.

Было три часа ночи, но мы не хотели спать. После пары часов горячего страстного секса я лежала на Лоренцо, прижимаясь щекой к его теплой груди, а он перебирал мои светлые локоны пальцами.

— Можешь загадать любое желание, — вдруг задумчиво сказал он, поцеловав меня в макушку.

— Улыбнись, — подняв голову, я посмотрела на него.

— Зачем? — удивленно спросил он.

— Это мое желание, — засмеялась я.

Лоренцо улыбнулся, и я прижалась губами к его улыбке, крепко целуя ее, желая запомнить и запечатлеть ее в памяти навечно. Секс и разговоры с Лоренцо отвлекали, но мысли о возможном отказе отца и брата в браке с Лоренцо не давали покоя. Как я буду жить дальше и что мы будем делать, если ответом окажет твердое «нет»?

— Знаешь, что больше всего я люблю? — заметно загрустив, спросила я.

— Что?

— Твою улыбку, — я приблизилась к лицу Лоренцо, касаясь кончиком носа его.

— Любишь ее больше, чем меня? — усмехнулся он.

— Да, — насмешливо произнесла я, и вдруг пальцы Лоренцо защекотали мой бок.

Я чуть ли не подпрыгнула и сморщилась, а он не прекращал, взявшись и за второй бок. Я упала с него, оказавшись спиной на матрасе, и Лоренцо оказался сверху меня, нависая и усмехаясь. Он перестал щекотать меня и теперь заинтересованно смотрел на меня.

— Твоя очередь загадать желание, — вполголоса сказала я.

Лоренцо не задумался ни на секунду и сразу же ответил.

— Я бы хотел, чтобы ты станцевала в пачке и пуантах, пока я буду играть на рояле.

Мои губы обычно приоткрылись, и для Лоренцо это было как предложение. Опираясь на крепкие руки, он наклонился ко мне, с трепетом целуя меня.

— Я сделаю это однажды, обещаю, — прошептала я между поцелуями.

Мы больше не могли валяться в постели, наслаждаясь друг другом, потому что мне снова приходилось уходить и возвращаться к себе. Когда-нибудь, я надеялась, очень скоро, мы перестанем убегать и скрываться. Но сейчас нам еще предстояло пройти через многое, чтобы получить это.

Следующим днем мы с Рианной и нашими братьями, которые пошли за нами, как охрана, вечная ходящая тенью, в открытый бассейн отеля, в котором мы остановились. Вечером мы вернулись в номер, и Лоренцо с Витторио уехали на переговоры.

Их возвращение случилось через два часа с новостями о том, что Клементе отказался от взаимной помощи, но с обещанием не наступать на нас в ближайшие несколько лет. Из-за этого Витторио, как и Лоренцо, были на взводе, но смерились с этим уже, когда мы летели домой этим же вечером.

И все же эта новость радовала. Если Витторио решит вступить в войну с русской мафией, если ситуация с ними обострится, мафия Лас-Вегаса не нападет на нас, и так в тяжелом положении. Однако они считали иначе.

— Лоренцо.

Я принял решение сделать это в конце сентября. У меня появилось время, да и тянуть с этим больше не было смысла. Габриэла, как и я, ждала этого, и мне нужно было сделать все, чтобы мы были вместе.

Заезжая во двор особняка Барбаросса, я был спокоен. Я знал, что связь двух главенствующих семей в Диаволе было козырем в кармане. Это бы сделало нас сильнее перед другими кланами, поэтому моя уверенность в том, что Алессандро Барбаросса даст согласие на брак, усилилась.

Покинув свой новый серый «Aston Martin», я стремительными широкими шагами направился внутрь. Две служанки суетились в холле, шепча о чем-то. Из гостиной доносились звуки работающего телевизора. По одной из лестниц быстро спускался Донато. Пройдя мимо меня, он приветственно кивнул и вышел из особняка.

Я продолжил свой путь к лестнице и, поднявшись на второй этаж, остановился у темно-коричневой двери в кабинет, постучав костяшкой пальца. Услышав резкое «входите», я широко распахнул дверь, входя внутрь.

За дубовым столом в кожаном кресле сидел Алессандро, а напротив него сидел Витторио, который с интересом повернулся в мою сторону, когда я вошел.

Закрыв за собой дверь, я прошел в кабинет и остановился перед ними. Витторио выглядел хмурым. Смотрел на меня, прищурив темные глаза, и словно догадывался, зачем я здесь, хоть и не знал ничего того, что мы скрывали с его сестрой так долго.

Алессандро лишь ждал, так же не догадываясь. Я позвонил ему и предупредил, что хочу поговорить с ним. Теперь мне предстояло начать.

— Алессандро Барбаросса, сегодня я пришел к вам, чтобы просить руки вашей дочери. Для меня будет честью получить ваше благословение и продолжить род Барбаросса и Романо.

Витторио немедля встал со своего места и, сделав предостерегающий шаг вперед, процедил сквозь зубы тихо, но угрожающе.

— Я же предупреждал тебя.

Это была вполне ожидаемая реакция от него, поэтому я оставался спокоен, и мое лицо ничего не выражало. Однако сердце все быстрее начинало биться в груди, больше не подвластное мне с того момента, когда я открыл его Габриэле.

— Я пытался, правда, но мой разум проиграл сердцу, — честно признался я.

— О каком сердце ты говоришь, Лоренцо? — дрожащим от возраста голосом и с хохотом поинтересовался Алессандро.

Я, скрывая отвращение, повернулся к нему.

— Говорю о своем сердце, что принадлежит вашей дочери и которое стало биться из-за ее тепла и любви ко мне, — искренне говорил я, хоть и знал, что это никак не повлияет на решение Алессандро.

Реакция Алессандро над этими слова была понятна. Он смеялся надо мной. Это уже начинало злить меня.

— Мне плевать, если за эти слова вы примете меня слабым, или что там для вас значит любовь? — выпалил я. — Я пришел к вам просить руку вашей дочери, как подобает, с серьезными намерениями. Я тот, кто достоин ее, и я тот, кого хочет она. Не уготавливайте ей судьбу несчастной жены на всю жизнь, она этого не заслужила.

Алессандро изучал меня голубыми глазами, цвет которых, казалось, уже давно выцветал, облокотившись на спинку кресла. Мерзкая ухмылка не спадала с его лица.

— Ты ли, Лоренцо, человек разума и логики, непреклонный айсберг и стратег, будешь рассказывать мне о любви, счастье и как мне лучше воспитывать дочь, — ровным тоном сказал он, а потом с силой ударил ладонью по столу. Следующие его слова были громкими и пропитанными ядом. — Габриэла, как и все девушки Диаволы, уже отдана достойному ее мужчине, и это решил я, ее отец, как и надобно в нашем мире.

Мои брови нахмурились. Ладони крепко сжались в кулаки, но я изо всех сил сдерживал себя.

— Ты опоздал, Лоренцо, — последние его слова, сказанные с насмешкой, добили меня.

Сделав резкий шаг вперед, я схватился за край стола, наклонившись, приблизился к Алессандро, который по страху в дряхлых глазах испугался этого.

— Кому? — выдавил из себя я. — Кому вы ее отдали?

— Тому, кому считаю нужным, она нужна.

Оттолкнувшись от стола, я сделал глубокий вдох, продолжая держать себя в руках, ведь мне так хотелось что-нибудь сделать с Алессандро прямо сейчас, чтобы он передумал и отдал свою дочь мне. Я бы мог сделать это с радостью, но получил бы не Габриэлу, а, скорее всего, смерть.

Витторио, что все это время находился рядом, стоял в непонимании. Он убийственным взглядом смотрел на отца, скривившись. Кажется, он сам не знал, что отец отдал кому-то его младшую сестру.

— Флавио Беллуччи, — сказал Алессандро, глядя на сына.

Сука. Гребаный Флавио Беллуччи, который несколько лет не переставал крутиться около Габриэлы и которая теперь была отдана ему. Я убью этого ублюдка или сделаю все, чтобы его не стало. Чтобы он понял, что не стоило ввязываться в это.

— К черту, — выругался я и пошел к выходу из кабинета. Витторио направился за мной.

— Ты теряешь хватку, Лоренцо. Можешь убеждать меня, что любовь не есть слабость, но посмотри теперь на себя, — последнее, что сказал Алессандро, наполняя каждое свое слово издевкой.

Только ладонь Витторио, идущего позади меня, что вцепилась в мое плечо, останавливала меня от ошибки, которую я мог совершить под волной эмоций и чувств.

Оказавшись за дверью, Витторио тотчас отправился вниз по лестнице, а я следом за ним.

— Никакому Флавио Беллуччи она не достанется! — кричал я, идя рука об руку с ним.

— Почему же? — резко остановившись, спросил Витторио с кривой ухмылкой.

— То, что я сейчас скажу, тебе не понравится, — перейдя на спокойный тон, произнес я.

— Говори! — прорычал он.

— Я уже сделал ее своей, — сказал я и тут же получил четкий удар кулаком в лицо от Витторио.

Отступив на пару шагов назад, я коснулся щеки, поведя челюстью. Такой удар не мог причинить мне вред, и я не был против, чтобы Витторио выпустил пар.

Вдруг из гостиной выходит Габриэла, и по ее широко раскрытым глазам и приоткрытым губам мы поняли, что она слышала нас. Испуганные голубые глаза метались между мной и Витторио, словно она ждала, пока кто-то из нас скажет ей правду, которая ранит ее, как кинжал в сердце. Что будет с моей Габриэлой, узнав она об этом.

— Это правда? — сорвалось с ее губ так тихо, что мы могли не услышать, если бы в коридоре не стояла мертвая тишина. — Отец отдал меня Флавио Беллуччи?

Я смотрел на Габриэлу, пытаясь поймать ее взгляд и показать, что все хорошо, если даже это было не так, однако она больше не смотрела на меня, спрашивая у брата.

— Да, — как смертельный приговор произнес Витторио, сделав шаг к сестре.

Габриэла же тихо выдохнула, словно сейчас собиралась упасть замертво и больше никогда не проснуться. Но я не должен был дать ей упасть. На небесных глазах навернулись слезы, и, быстро развернувшись, Габриэла убежала в сторону своего балетного зала. Я двинулся с места, чтобы побежать за ней, но Витторио остановил меня, положив мне ладонь на грудь.

— Нет! — зарычал Витторио. — Возвращайся домой, — приказал он.

— Я не сдамся, — сделав шаг к нему, уверенно заявил я.

— Знаю, — кивнул Витторио. — Я не позволю Флавио Беллуччи забрать Габриэлу.

— Ты должен отдать ее мне, — нахмурился я.

— Не говори мне о том, что я должен, — рассердился он.

— И все же ты сделаешь это, — парировал я.

— Только ради нее.

— Габриэла.

Прикрывая рот ладонью, чтобы не издать громкого звука плача, я бежала туда, куда вели меня ноги. Распахнув дверь, я оказалась в балетном зале, а потом, распахнув французское окно, вылетела в сад, упав прямо на зеленом подстриженном газоне.

Отец отдал меня в руки Флавио Беллуччи, который так давно желал меня. Что теперь мне остается делать, если выхода нет и золотая клетка в виде брака с Флавио была закрыта на замки и не выпустит меня. Сделал ли это Флавио после того, как поймал меня в коридоре, или он давно спланировал это с моим отцом и просто ничего не говорил.

Я заставила себя подняться с земли и, почти перестав плакать, я добрела до качели возле красивых растущих роз. Отсюда я могла хорошо видеть, как Лоренцо выходит из особняка и садится в машину, силой хлопая дверью. Провожая его, я молилась, чтобы увидеть его еще раз, еще раз поцеловать его и обнять. Молилась, чтобы у нас еще был шанс.

Мое внимание привлекает фигура, выходящая из балетного зала. Витторио. Он нашел меня и направлялся в мою сторону. Я прятала заплаканные глаза, глядя на свои перебирающие платье пальцы.

— Габриэла, — привлекая мое внимание, позвал Витторио.

Я даже не подняла голову, когда он подошел ближе. Молчала, продолжила плакать, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Почему наш мир настолько жесток, Витторио? — спросила я, не ждя ответа. — Ты думаешь, что смог доползти до счастья, утрачивая все свои силы, но вдруг на твоем пути встает что-то, что смотрит на тебя сверху вниз и не дает ползти дальше, ты даже подняться не можешь, чтобы сопротивляться этому, и сдаешься.

Брат оказался еще ближе ко мне и коснулся моего подбородка нежной ладонью, приподнимая его и заставляя посмотреть на него.

— Еще никто не сдался, Габи, — решительно сообщил Витторио.

— Но Лоренцо, — осеклась я.

— Он будет бороться, и я буду на вашей стороне, когда последнее слово будет за мной.

— Отец уже пообещал меня Флавио Беллуччи, и тот так просто не отдаст меня Лоренцо, это будет унизительным для него, — удивилась я.

— Верно, но есть способ все изменить. Бой, в котором решится, кто из них получит тебя.

Бой на ринге, а призом победителю стану я. Так Флавио и Лоренцо, которые хотели меня, смогут достойно решить, кто же из них заслуживает взять меня в жены.

Оба мужчины были сильны и беспощадны. Флавио был молод и ловок, а Лоренцо опытен и бесстрашен. У обоих были, как я думала, равные силы.

— Если Флавио выиграет, ты же все равно не отдашь ему меня, — я умоляюще взглянула на брата.

— Не отдам, не позволю ему увезти тебя, но это будет наша тайна.