10
Хэнк должен прийти через два часа. Киса идет в ванную, откручивает шланг душа, включает полный напор и отодвигает ягодицу. Не самое приятное занятие, но ради ебли можно и потерпеть. Живот наполняется водой, и Киса выползает из ванны, злясь, что у них типичный Моспроект и раздельная планировка. Он бегает так дважды — на всякий случай. Если Хэнк испачкается говном, Киса достанет сраный гарнитур из-под земли и отстрелит себе мозги. Все должно быть как можно... Приятней. Нормальней. Поэтому Киса берет бритву и убирает волосы во всех местах, до которых может долезть. Будет раздражение, конечно. Но не в салон же записываться к матери.
«Теть Ир, сделайте глубокое бикини, мне для друга». Когда до прихода Хэнка остается час, он на таком нервяке, что лезет в запасы алкоголя, которые мать хранит для следующей поездки к теткам. Открывает очень сладкий ликер и опрокидывает стопку. Наверное, это вообще хорошо, если он будет расслабленным. Поэтому Киса, недолго думая, опрокидывает вторую. К приходу Хэнка он уже довольно спокоен. *** — Ты накидался? — спрашивает Хэнк с порога. Или утверждает. На нем парадно-выходной синий трешер. Ваня качает головой. Может, чересчур сильно. — Так, немного. Тоже хочешь? — Хочу, — кивает Хэнк. Он явно нервничает. — Но не надо, наверное. Я же тебя ебать буду. Уточнять было необязательно, но Киса не обижается. Хэнк снимает кроссовки и проходит в комнату, ничего больше не сказав и не сделав. Киса, конечно, и не ждал поцелуев сходу, но все равно слегка обидно. Можно было и по плечу похлопать. Или руку пожать. Он заходит в комнату за Хэнком и смотрит ему в спину. — Че, готов лишиться девственности? Не передумал? Зря Киса выебывается, но что уже. Хэнк медленно поворачивается. — Ну, я же пришел. Ты готов так-то? — Жопу помыл. Смазка, вон, на кровати валяется. Я за нее пятихатку отдал, кстати. Нельзя сказать, что Хэнка это впечатляет. Его как будто уже давно ничто не ебет, включая возможность выебать самого Кису. — Ты хоть штаны снимешь? — уточняет Киса. — Да я все сниму, — спокойно отвечает Боря и стягивает трешер. Он поступает так же. Теперь они раздеты по пояс, и у обоих ебаная «черная весна» под сердцем. Киса смотрит на такое желанное тело и думает, как Хэнку он сам — ведет ли его хоть вполовину так, как самого Ваню? Но раз они все еще говорят и не только — ему тоже хочется, да? Пусть и других вариантов на горизонте нет.
Хэнк тем временем ничего не делает. Ну да, это же Киса все предложил, ему и отдуваться. Он подходит ближе. Гладит пресс — тогда Хэнк ему особо не дался. Живот напрягается. — Я не стал покупать гондоны, — зачем-то уточняет Боря. — Ну и не надо, — Киса просовывает руку в штаны и обхватывает член. Надо было облизать пальцы, но и так пойдет. Хэнк сглатывает. Кисе очень хочется его поцеловать. Пиздец как. Когда хочется, то можно, он всегда жил по этому принципу. Его не отталкивают, еще бы Хэнк его оттолкнул, блять, не каждый день предлагают девственности лишиться. Тем более в очко. Киса, конечно, не большой специалист, но вроде как многим мужикам анал больше заходит, он читал. Так что Хэнк пусть будет благодарен. Ему он, конечно, этого не говорит. Хэнк отвечает, довольно скованно, но руки сжимают Кису через ткань шортов за задницу, и он потихоньку заводится. Несмотря на то, что ему пиздец как страшно. Но Хэнк, какие бы у них ни были обиды, вряд ли порвет ему очко. Разве что от незнания. — Че, начнем? — спрашивает Киса, отрываясь. — Я подготовился, так что можно сразу. Он не хотел пихать в себя пальцы при Хэнке, а ждать помощи от него самого было бы наивно. Это для тех, кто был вместе по-серьезному, наверное. А они вместе не были. — Хорошо, — Хэнк отходит на полшага назад и стягивает с себя штаны, а потом и белье. Стоит у него неплохо, и можно приступать, но Киса, поддаваясь странному порыву, плюхается перед Хэнком на колени и, не давая тому ничего сказать, берет в рот. — Да мы же... — вырывается у Бори, но он все равно кладет руку Кисе на голову. Уже привычней. Осваивается, гад. Странно признаваться в этом самому себе, но Кисе нравится, очень. И ощущения, и все остальное — запах, вкус, рука Бори, цепляющаяся за волосы. А ещё он хочет отсрочить момент, когда раздвинет ноги. — Если ты продолжишь, то все, Кис, — хрипло говорит Хэнк, отстраняя его двумя руками. С его ракурса вид, наверное, пиздец. Хорошо, что Киса сам на себя не смотрит. — Ну давай тогда. Он поднимается с колен и снимает с себя шорты, под которыми ничего лишнего нет. — Мы как будем? Киса знает, как. По-хорошему, нужно сбоку или раком — но он хочет иметь возможность смотреть. Поэтому он подкатывает под спину небольшую подушку и ложится лицом вверх, молча глядя на Борю. Он не спорит. Киса разводит ноги в стороны, подцепляя себя за колени, и Хэнк садится между ними. Самое сложное — начать, успокаивает себя Киса. Остальное хуйня. — Только член намажь еще. Хэнк кивает, выдавливает смазку и растирает по головке. — Можно? — голос не сказать чтобы ласковый, но он хотя бы уточнил. Киса же не девочка, в конце концов. Этого вполне достаточно. Поэтому он кивает. Хэнк наклоняется, опираясь на кровать одной рукой, а другой направляя член. Когда он упирается в анус, Киса непроизвольно зажимается. Буквально на полсекунды. — Давай, давай. Хэнк поднимает на него взгляд, ничего не говорит и входит. Это все равно больно. Не так, как в тот ебаный раз — терпимей. Даже если бы и нет, Киса бы Хэнка все равно не сбросил — ставки слишком высоки. Поэтому Киса сжимает губы и терпит. Дальше будет полегче, нужно просто его впустить. Поэтому он пытается расслабиться, сконцентрироваться на том, что Хэнк ебется первый раз в жизни именно с ним, и этого у Кисы уже никто никогда не отнимет. Когда он начинает двигаться, это даже приятно — если привыкнуть к странным ощущениям. Хэнк буквально в нем, Киса чувствует жар его тела, он может трогать его плечи или спину. Член задевает простату, и возбуждение возвращается. Все, можно сказать, нормально. Если бы на лице Хэнка была хоть какая-то заинтересованность. Не то чтобы ему не нравилось происходящие — член внутри Кисы ни капли не опал. Киса просто не уверен, что Хэнку нравится он сам. Непонятно, чего он ждал — не признаний в любви, конечно. Киса вообще не думал, что ему нужны особые ласки.
Но Хэнк даже не смотрит ему в глаза. Только когда кончает, подхватывает Кису под бедра и утыкается в шею, покрывая собой. Несколько глубоких толчков, и Хэнк затихает. Они лежат так пару секунд, потом Хэнк поднимается, и Киса отворачивается к стенке, стараясь сделать это как можно быстрее. Ему не хочется, чтобы Хэнк видел его лицо. Хочется накрыться с головой и исчезнуть, но они лежат на одеяле, а Киса точно не встанет. — Кис? — Хэнк еле заметно касается его плеча. — Тебе больно было? Он сам не знает, как объяснить, что не так. Да и какие он может предъявить претензии? Хэнк реально ничего плохого не сделал. Спрашивал его. Остановился бы, если Ваня попросил. — Я один хочу побыть, — выдавливает из себя Киса через пару секунд. — Закроешь дверь просто, ок? Больше всего он боится, что Хэнк реально так сделает. — Че за цирк? — спрашивает Боря и пытается его повернуть, но Киса не дается. — Да ну бля, Кис?! — Че Кис? — голос предательски срывается, и Ваня закрывает лицо рукой. — Ты, че хотел сделать, сделал? Ну и все тут. Хэнк вздыхает, словно его заставляют успокаивать раздражающего ребенка, а потом все-таки переворачивает Кису и заставляет убрать руку. У Кисы уже нет сил сопротивляться. Он смотрит Хэнку в глаза со спокойной обреченностью. Поебать уже, если честно. Он слишком перечувствовал всякой хуйни за последнее время. Хэнк смотрит на него несколько долгих секунд, перед тем как начать вытирать слезы пальцами.
— Я мудак, да? Ваня не уверен, вопрос это или утверждение, но он кивает. А потом открывает рот, зная, что другого момента спросить у него может и не быть: — Ты хоть что-то чувствуешь ко мне?