ГЛАВА 42. Справедливость
Дима позвал меня на главную улицу. Я сначала хотела отказаться. Зачем мне этот цирк? Идти на всеобщее обозрение, выслушивать шепот и презрительные взгляды? Нет уж, увольте. Но в его голосе была такая отчаянная мольба, такая надежда, что я не смогла устоять.
Я надела своё старенькое ситцевое платье, расчесала волосы и, скрепя сердце, вышла из дома. Бабушка проводила меня взглядом, полным сочувствия. Мне стало еще хуже.
Когда я подошла к месту встречи, у сельского магазина уже собралась толпа. Они смотрели на меня, как на прокажённую. Шептались, тыкали пальцами. В груди разрасталась ледяная пустота.
Дима ждал меня у крыльца. Его лицо было бледным и решительным. Он протянул мне руку, но я отшатнулась. Не знаю, что он задумал, но не хочу быть частью его плана.
Толпа загудела, когда я подошла ближе.
— Вот она, потаскуха! Позорит нашу деревню! — крикнула какая-то бабка, тряся кулаком.
Я опустила голову, стараясь не слушать. Но слова резали, словно ножом.
— Распущенная девка! Нагуляла себе! — прокричал кто-то еще.
Слезы подступили к горлу, но я сдержалась. Не позволю им увидеть мою слабость.
И тут Дима шагнул вперед. Встал передо мной, словно щит.
— Хватит! — крикнул он так громко, что все затихли.
— Я знаю, что вы все думаете. Я знаю, какие слухи про Настю ходят по селу. Но это все ложь! — его голос дрожал, но в нем звучала твердость.
Толпа загудела снова, но он не дал им говорить. Рядом с ним встали Леха и Саня.
— Мы все расскажем, как было на самом деле, — заявил Леха, глядя прямо в глаза каждому.
Саня достал из кармана диктофон.
— У нас есть доказательства. Голос Алены. Она сама призналась во всем.
Раздался щелчок, и из динамика телефона полился голос Алены. Я не могла поверить своим ушам. Она говорила, как пустила слухи обо мне, как хотела, чтобы Дима бросил меня. Она говорила это так легко, так беззаботно, словно это была всего лишь игра.
В толпе воцарилось молчание. Даже самые ярые противники замолкли, слушая признание Алены.
Когда запись закончилась, тишину прорезал крик:
— Алена! Что ты наделала?!
Я увидела, как сквозь толпу пробирается ее бабушка, старенькая, сгорбленная. Она смотрела на свою внучку с ужасом и разочарованием.
— Внученька, как же так? Неужели это правда? — ее голос дрожал от слез.
Алена стояла, как громом пораженная. Она смотрела на бабушку, на Диму, на меня, на всю деревню. И вдруг развернулась и побежала прочь, зарываясь в платок.
Бабушка Алены тяжело опустилась на скамейку, закрыв лицо руками. Толпа загудела снова, но уже по-другому. В шепотках сквозило осуждение, но уже не в мою сторону.
Дима повернулся ко мне. В его глазах была видна боль и раскаяние.
— Любимая, ты как?
Я не знала, что сказать. В груди было слишком много чувств: злость, обида, облегчение. Но главное — надежда.
— Спасибо, — прошептала я, глядя в его глаза. — Спасибо, что помог мне.
Он взял мою руку в свою. Его ладонь была теплой и твердой. И я поняла, что все еще может быть хорошо. Может быть, даже лучше, чем прежде. Потому что теперь я знала, что у меня есть парень, который готов бороться за меня до конца. И этого было достаточно.