25. Ко дну
Новый день, новая я — решила начать все с чистого листа. Нет, не так. Решила почистить все, выкинуть ненужное отовсюду, стать лучшей версией себя во всех своих ролях. И начинаю я с квартиры. Впереди было много времени перед тем, как я встречусь с Сашей.
Да, на следующий же день, сегодня, в пятницу мы снова встретимся. Немного пробегает дрожь от будущего вечера. Он заедет за мной, а я выйду и даже уже не знаю, что сказать. «Хэй, привет», и все? Нужно ли его поцеловать в щечку или просто обнять? Мы уже точно не знакомые, как минимум друзья. Друзья, позволяющие себе иногда коснуться губ друг друга.
Время: 18:46 — осталось ждать не так долго. Как оказалось, даже еще меньше, потому что слышу звонок в дверь. Я даже не готовилась. Это заставляет меня экстремально быстро прихорошиться. Я открываю и... снова Марк? Сколько можно?
Без лишних слов парень заходит. «И я тебя рада видеть», — мелькает саркастический голос в моих мыслях. Марк очень хмурый, словно не с той ноги встал. Он уже успел уйти на кухню и стоит около окна, прожигая меня раздраженным взглядом. Закрываю дверь, недовольно вздыхая, и присоединяюсь к парню.
— Можешь догадаться, зачем я пришел? — Марк убирает руки в карманы, смотря будто свысока.
— Лишний раз напомнить о себе? — Уступать я не собираюсь, поэтому говорю с ним его же тоном.
— Нет, — еще больше хмурится парень. — Хотя, в каком-то смысле, да.
— О чем ты?
Он берет свой телефон и что-то в нем делает. Я, может, ему мешаю? Затем он убирает его обратно в карман и кивает в мою сторону.
— Открой свои СМС, — говорит Марк, и я недоумевающе смотрю на него. Через мгновение слышу, как мне пришло уведомление. Что там?
Беру телефон с тумбочки и, наконец, нахожу нашу с ним переписку. Марк меня уже выбешивает, с ним невозможно ни враждовать, ни сотрудничать! Открываю сообщения, а там фотография.
— Довольна собой? — Гневно спрашивает Марк, подойдя ближе, когда видит мое ошеломленное лицо.
Просто замечательно: кто-то сфотографировал наш вчерашний поцелуй с Сашей. Боже, но кто? Нет, погодите, зачем?
— Откуда это у тебя? — Я в полном шоке и возмущена.
— Думала, получится незаметно, да? А ты подумала о том, чем это может обернуться для тебя? Для твоей семьи? Или для моей?
— Твоя семья-то тут причем? Это вторжение в мою личную жизнь!
— Для прессы я — твоя личная жизнь. Мы теперь за одним столом сидим, Вика, и если ты вздумала пилить его, то достанется всем. И тебе повезло, что фото у меня, а не у прессы.
— В чем тогда проблема? Да и здесь непонятно, кто есть кто.
— Твой отец в курсе, — спокойно говорит Марк. Я в ужасе поднимаю брови. Значит, теперь нет смысла притворяться, что мы с ним встречаемся.
— Ты сам виноват, почти за неделю можно было и разобраться с той проблемой, и перестать меня обеспечивать.
— Неужели тебя больше всего волнуют деньги? Не будь меркантильной.
— Что? Я, наоборот, хочу от них избавиться.
— Тогда ты идешь на верном пути. Когда эта информация дойдет до моего отца, а там и дальше, в местное СМИ, бизнес разрушится.
Я некоторое время молчу. Хотелось бы поскорее избавиться от опеки Марка, но эта другая сторона, от которой зависит будущее папиного труда и вообще будущее семьи, постоянно ставит мне палки в колеса. С самого начала мне не нравилась эта идея, но так не нравится мне все, что сейчас происходит. Надо попытаться разобраться и закончить с этим, как можно скорее.
— Это значит, ... — начинаю я.
— Значит, фирма твоего отца пойдет ко дну, — я поджимаю губы. — И нас, к сожалению, вы тоже потянете за собой.
Один поцелуй — и все так обернулось. Боюсь, мне никогда не узнать, кто это сфотографировал и зачем. В моей ситуации я должна была быть тише воды и ниже травы, а мне это даже в голову не пришло.
— Но ты же знаешь, как быть. Да? — Никогда не думала, что мне потребуется рука помощи от Марка.
— Не совсем, — его тон все еще строгий, но стал спокойнее. — Но я не дам вам погубить нашу компанию. Хорошая месть, Курагина, но ты не учла, что вам достанется больше всего. Или это еще и «подарок» папочке?
— Никому я не мщу, — отчаянно произношу я. Но последнее его предположение мне вообще не понравилось, поэтому хмурюсь.
— Тогда зачем ты меня подставляешь? Я уже почти закончил: подтвердил наши отношения, а ты тут со своими... — Марк сжимает руки в кулаки и соприкасается одним из них с тумбочкой. — Короче, — делает глубокий вдох и выдох. — Нужно снова как-то решать этот вопрос. Раз мы это уже начали, то нужно как-то и расхлебывать.
— Может, это все неправильно? — Обреченно говорю я. Парень приподнимает бровь. — Я не хочу обманывать отца. Может, это к лучшему, что он знает, что это неправда?
— Вика, — подходит он ближе. — Ты меня слышишь? Тут два варианта: либо мы рассказываем, как оно есть, либо мы пытаемся замять это дело. В первом варианте всему конец. Во втором — мы можем спасти репутацию и компанию твоего отца. И я не собираюсь за него впрягаться в одиночку, — он поправляет мои волосы и оставляет руку на моем плече, снисходительно и будто бы по-доброму (что самой не верится) смотря. — Ответь на простой вопрос: ты хочешь, чтобы твоя семья была счастлива?
— Конечно, что за вопрос?
— Тогда не разрушай то, что было сделано их трудом, — произносит Марк и убирает руку.
Палка о двух концах. Что же мне делать? Я не представляю, как можно спасти ситуацию. Мне просто хотелось почувствовать радость и некоторую эйфорию от проведенного времени не с чужим уже мне человеком. Видимо, не бывает ничего хорошего без плохого.
— И как это сделать? — Тяжело выдыхаю я, облокотившись на островок.
— Есть один вариант, — Марк встает рядом. — Но действовать надо как можно быстрее. Если эта фотография есть у меня, не факт, что ее нет у других. И убедить нужно всех сразу, не только твоего отца. Нужен мощный удар.
— Что за вариант? — Равнодушно и потерянно, даже не смотря уже на парня, спрашиваю я. Секундная пауза.
— Помолвка.
Сначала все упало куда-то вниз, но затем резко поднялось к груди вместе с головой. Я вскидываю брови. Марк долбанулся?
— Какая еще к черту помолвка? — Злюсь я.
— Так, одно колечко, щепотка официальности и все в кармане.
— Мне кажется, что ты все-таки принимаешь какие-то таблетки.
— Перестань, помолвка — не свадьба.
— Отношения — не помолвка, помолвка — не свадьба. Ты не охренел? — выпрямляюсь я, сдвигая брови, но спокойствие парня непоколебимо.
— Послушай, ...
— Даже не собираюсь, — я не даю ему договорить и в ярости отхожу к окну, не зная куда деться.
— Твои любовные интрижки никуда не приведут или если только в полнейшую задницу, к самому дну. — я оборачиваюсь к парню,челюсть которого напряжена. Да я уже в этой полной заднице!
— Я не собираюсь врать, чтобы достичь какой-то цели.
— Да, лучше говорить правду, чтобы оставаться чистой, а на остальных — плевать.
— Плюешь на всех тут только ты.
— Тем не менее, я пытаюсь спасти общую репутацию, а ты развлекаешься.
— Отличное решение, знаешь ли, для спасения. Хотя, нет, другое слово — ужасное!
— Если бы ты думала о последствиях, мне бы не пришлось это предлагать.
— Что ж, тогда мой ответ: нет.
— В какой сказке ты живешь? — Медленно идет Марк в мою сторону, прищурив взгляд. — Где есть говорящие кролики, пляшущие феи, где любовь спасает мир? Очнись, Вика! Это жизнь, и здесь приходится платить за свои поступки.
— Да ради Бога! — Вскидываю я руки. — Я тебе все твои несчастные деньги до копейки отдам. Мне не жалко.
— А семью свою тебе тоже не жалко? — Останавливается он. — Деньгами репутацию не вернешь.
— Мы найдем другой выход без ваших подачек!
Марк усмехается, не по-доброму улыбается, но замолкает. Злой огонек играет в его глазах, он в бешенстве. Видимо, все-таки он больше заботится о своей репутации, чем о репутации моей семьи. И парня мне точно не жалко.
— Я дам тебе время подумать, — смотрит он на часы. — Чтобы ты правильно все взвесила.
— Я уже все взвесила.
Парень на долю секунды вскидывает брови, мол, «какая упрямая», вздыхает и направляется к выходу.
— Подумай хорошенько, на что ты меняешь свою семью, — оборачивается он. — Парни уходят, летние романы заканчиваются. Отец вряд ли скажет тебе за это «спасибо», — я складываю руки на груди. Марк молчит, затем его лицо перестает выражать какие-либо эмоции. — У тебя есть выходные. Надеюсь, ты поступишь правильно, — и уходит, хлопнув дверью.
Я громко взвываю. Вот идиот. Какой же он идиот! Ни за что в жизни не выйду за него, хоть с фальшивой помолвкой, хоть с настоящей. Да, и помолвки не будет! Не бу-дет. Кем он себя возомнил? Вершителем всея судеб?
Фирме конец. Всему конец, все пойдет ко дну, черт, как со всем этим справиться? Прислонившись к стене рядом с окном, сажусь на пол. Обнимаю колени руками, прячу в них голову, начиная тихонько плакать. Почему Марк не может придумать что-то получше? Мне вообще не стоило ввязываться в это.
Звонит телефон, и я вспоминаю про Сашу, про которого я не забывала ни на секунду, но о прогулке с которым уже перестала думать. Собираясь с силами, я перевожу дыхание, чтобы нормализовать голос. Беру трубку.
— Да? — Как-то неуверенно получилось.
— Привет, Вик, я жду тебя внизу, — у Саши хорошее настроение. Как жаль, что у меня нет.
— Я еще не готова.
— Опять не знаешь, что надеть? — Смеется он.
— Типа того.
— Хорошо, я подожду.
— Саш, — я смотрю в потолок, стараясь сдерживать любые эмоции, — я не смогу.
— Почему?
Да, почему? Если кроме него сейчас никого не хочу видеть, то почему? С родителями опять будет скандал (теперь уже по противоположному поводу), Полина с Никитой уехали на все выходные. Из-за Марка, с которым я решила разорвать все что можно, отказываться от вечера было бы отвратительно.
— В смысле, я еще долго, поднимись.
— Ладно, только открой домофон.
— Хорошо, давай.
Любовные интрижки. Сашу хотя бы можно понять, он мне не врет. Я это знаю, он честен со мной. Я знаю.
Открыв парню домофонную дверь, я быстренько переодеваюсь в спальне. Встаю около зеркала: тушь, которую нанесла уже давно, слегка размазана от слез. От стука в дверь я теряюсь на мгновение. Кричу, что открыто, быстро хватая умывалку для глаз. Не хватало еще вопросов по этому поводу.
Слышу, как закрывается дверь, пока я беру тушь и подкрашиваю ресницы.
— Хоть бы спросила, мало ли кто стучит, — парень уже в моей комнате и сидит на стуле возле синтезатора.
— Привет, Саш, — кидаю тушь на туалетный столик и расчесываюсь.
— Привет.
— Я же знаю, что ты поднимаешься. В крайнем случае, спас бы, нет?
— Да, спас, — говорит Саша как-то загадочно или задумчиво. — Как успехи с клавишными?
— Потихоньку, — я убираю расческу, чуть ли не уронив ее, быстренько намазываю губы бальзамом. Словно на автопилоте подхожу к нему и улыбаюсь. — Идем? — Он вскидывает бровь.
— Это мода теперь такая: ходить с одним накрашенным глазом? — Ухмыляется парень.
Возвращаюсь к зеркалу, и да: даже не заметила, все витаю где-то не здесь. Все из-за Марка. Идиот, истинное мудачье. Вздыхаю, и наконец заканчиваю свой легкий макияж. Смотрю на Сашу, который все еще улыбается. Его явно насмешила эта ситуация. Цокаю, закатывая глаза.
— Очень смешно, — вспоминаю, что еще не использовала духи, поэтому сразу же прыскаю ими на шею и запястья.
Снова обращаю свой взор к парню: конец будничной недели не сильно сказался на нем, практически никак. Только, может, бодрости в нем не так много. А вот я, у меня ощущение, будто я мешки с картошкой таскала.
Почему-то смотрю на Сашу, пока он встает, и понимаю: Марк неправ. Внутри что-то тянется к этому парню, отрицая тот факт, что это лишь на лето. Это не на лето. Конечно, оно еще только началось, грубо говоря, но с Сашей я очень хочу продлить общение не только на лето. На осень, на зиму, на весну. На все времена года.
Вспоминая Марка, я опять поглощаюсь в этот негатив. Сглатываю и какая-то истощенная прижимаюсь к подошедшему парню, желая объятий.
— Ничего не говори, — очень тихо проговариваю я, уткнувшись ему в грудь.
Чувствую, как на моей талии размещается его рука, обнимая, а другая придерживает голову, поглаживая волосы. Крепче обхватываю его руками, закрывая глаза. Саша ничего не говорит, как я и просила. Мысли медленно уходят на второй план, растворяясь в его руках, в его тепле. От него приятно пахнет тем самым одеколоном, отчего я легонько улыбаюсь.
Я все решу, все обязательно разрешится. А пока я хочу быть с Сашей в эту секунду и во все последующие. Больше меня ничего не волнует. Может, нам не суждено быть вместе, но его присутствия и объятий достаточно, чтобы было солнечно на душе. Солнечно по-весеннему.