В условиях обмана (18+)

Добравшись до паба минут за двадцать, я хотела зайти опять через черный вход, но он был заперт. Поэтому теперь захожу через основной вход. Чувствую себя пещерным человеком, который только что вступил в цивилизацию: так непривычно ходить без всего, особенно без телефона.

Осматриваю полупустое помещение и, к счастью, замечаю Сашу, который о чем-то разговаривает с незнакомым мне барменом. Подхожу к ним и, садясь за стул у барной стойки, говорю:
— Это ты так по делам ходишь?

Саша оборачивается в сторону звука и удивляется точно так же, как когда мы встретились на пляже. Бармен одаривает меня ухмылкой и отходит в сторону. Саша осматривает меня и останавливает взгляд на футболке.

— Ты чего все еще в моей футболке? — Улыбается он, но потом его осеняет: — Нет, какого черта ты не в квартире?
— Может, мне тоже нравятся Паники [Примеч. автора: Panic! At The Disco], — вскидываю бровь.
— Это-то ладно, ты зачем квартиру открытой оставила?
— Ничего я не оставляла, — Саша сдвигает брови к переносице, не понимая меня. — Там это...
— Что? — Его корпус поворачивается ко мне, а я стучу пальцами по барной стойке, прикусывая губу. Глубоко вздыхаю и выдаю:
— Женщ... девушка, — произношу неуверенно. — В общем, мама твоя пришла, — его глаза сразу расширяются, он явно шокирован.
— В смысле пришла?
— В самом прямом.

Он как-то растерялся. Не хотел, наверное, знакомить меня со своей родней, понимаю. Это логично для него. Мы даже не встречаемся, а я разгуливаю у него на квартире в его же футболке, встречая его мать.

— Откуда тебе известно, как выглядит моя мать? А если это просто мошенница какая?
— Она сама сказала, — он недовольно фыркает.
— Круто, а если это просто мошенница какая? — Спрыгивает Саша со стула. Об этом я как-то не подумала, но уж очень она похожа как на Сашу, так и на женщину с фотографии. — Поехали.
— Куда?
— Ко мне в дом кто-то пустил какую-то преступницу! — Иду за ним.
— Она знает тебя и твоего брата, это точно твоя мама. И вы чем-то похожи, — не буду же говорить, что видела фотографию.

Саша ничего не говорит. Так мы и едем на машине до его дома молча в очень напряженной обстановке. Словно у него дома не его мать, а, действительно, мошенница.

— Саш,... телефон-то ты взял? — Робко спрашиваю, боясь лишний раз его беспокоить.

Парень достает из своего кармана мой телефон, который уже включен. Вижу много пропущенных, очень много: от папы, мамы, неизвестного номера и от Саши.

— Приятно видеть свой номер у тебя в телефоне, — равнодушно говорит он, слегка поморщившись, когда мы уже подъезжаем к его подъезду. Это он о том, как я его переименовала в телефоне на козла?
— Я была зла на тебя и еще не успела вернуть обратно, — признаюсь я, не желая спорить.
— Ладно, сиди здесь, — паркуется Саша. — Потом отвезу тебя домой.
— Саш, я не хотела кого-то впускать, она сама зашла, — решаю прояснить ситуацию. — А потом она меня... выгнала!

Он ничего не отвечает и уходит. Что ж, подождем. Зачем я на его мать наговорила? Я бы тоже точно такую девушку, которая оказалась у моего сына в гостях, невзлюбила.

Пока ждала Сашу, позвонила своей маме. Сумка с ключами уже у нас дома, поэтому мне надо будет точно заехать к ним. Надеюсь, отца не будет, сейчас я еще не готова это обсуждать.

Саша выходит из подъезда через минут десять-пятнадцать. Довольно быстро для разговора с матерью. Он садится в машину под моим наблюдающим взглядом. Как все прошло? Почему он один? Мама осталась в квартире? Саша без каких-либо слов заводит машину, затем наконец смотрит на меня, натянуто улыбаясь.

— Тебя куда? Домой?
— Сначала скажи, как ты сходил.
— Нормально, — ведет плечом парень, кладя руку на руль и выезжая с парковки. Нормально? И все?
— И как? Это была твоя мама?
— Да, но она ушла.
— Она тебе звонила?
— Нет.
— Ничего не понимаю, как ты тогда понял, что это действительно было она?
— Оставила записку. Вик, куда тебя везти? — Саша в упор глядит на меня.
— Записку? Может, стоит ей позвонить?
— Значит, везу тебя домой, — он ускоряется, подъезжая к главной дороге.
— Нет, остановись! — Он стоит на перекрестке, готовый ехать дальше, и бросает взор на меня. — Мне надо к родителям, — называю адрес.
— Понял.

Да, он точно не хочет, чтобы я хоть что-то знала о его семье. Неужели настолько ему противно какое-либо сближение, что он даже не хочет затрагивать такие темы? И знакомить меня хотя бы с мамой, которая, между прочим, выгнала меня. Или он боится, что она — его мать — решит, что я его девушка? Более того, Сашу нисколько не трогает тот факт, что он даже не созвонился со своей матерью, а она при этом просто оставила записку. Странно все это.

А, может, они все-таки созвонились, я же не знаю, что он делал дома все время. Может, он просто сейчас обиделся на нее из-за того, что она выставила меня за дверь.

— Саш, а... как зовут твою маму? — Все также неуверенно спрашиваю я. А что мне делать? Я хочу поддержать разговор. Пусть поймет, что я на выходку его матери не обижаюсь.
— Лена. А что? — Отвечает Саша без каких-либо эмоций. Пожимаю плечами.
— Ничего, просто интересно, — спустя некоторое время снова спрашиваю: — А папа как зовут?
— Вик, к чему такие вопросы? — Напряжение нарастает.
— Я не могу спросить тебя ни о чем? — Дежавю, когда-то мы это уже проходили.
— Можешь, но давай не о моей семье, — хорошо, если тему о его бывшей девушке я больше не поднимаю, то с семьей-то что? Даже имен спросить нельзя?

Злобно выдыхаю воздух как дракон. Что за семейка такая? Что он, что его мать, и слова из них не вытащишь, прямо семья молчунов. Наверное, вся болтливость осталась у его отца.

А вдруг и вправду что-то не так? Как минимум, его родители разведены. Может, они с братом остались с матерью, а отец ушел. А я его тут про отца спрашиваю.

— У вас не очень дружные отношения? — Уже спокойным тоном интересуюсь я.

Судя по его реакции, дракон тут Саша, потому что у него сильно сжата челюсть и расширены ноздри. Он точно недоволен продолжением разговора.

— Так это или нет, это уже не твое дело, — опять. Закатываю глаза и недовольно смотрю в окно.
— Яблочко от яблоньки... — очень тихо бурчу себе под нос, подперев голову рукой.

Не знаю, слышал он или нет,мне все равно. Если он так яро не хочет впускать меня в свою жизнь, то ради Бога. Я тоже теперь так буду делать. Буду держать строгий тон, буду любезной, но не больше.

Наконец мы приехали. Попросила его припарковать около соседнего дома. Не хватало создать еще поводы для разговора с родителями или еще с кем-нибудь. Как только хочу открыть дверь и уйти, Саша закрывает все двери одним нажатием кнопки. Удивленно смотрю на него. Теперь он меня убьет за то, что я слишком много видела и слишком много знаю?

— Послушай, — делает паузу парень, а потом пронзительно смотрит на меня. — Я не говорю тебе о некоторых вещах, потому что о них не стоит знать. Поверь, это не то, что ты хотела бы услышать.
— Знаешь, ты слишком замкнут, — все еще выражаю свое недовольство. Он же просто ждет, что я скажу, пытаясь меня понять. — Как я могу общаться с тобой, если я тебя совершенно не знаю?
— И что же я должен рассказать тебе каждую секунду своей жизни? — Зачем каждую секунду-то? Я прошу-то малость.
— Открой дверь, пожалуйста, — я не смотрю на него. Молчим несколько минут, после которых бросаю на Сашу злой взгляд. Он снова нажимает кнопочку, и все мигом со щелчком открывается. — Футболку потом верну.
— Подожди, — кладет руку мне на плечо. Что, прямо сейчас отдать? Если честно, я могу сейчас сделать и это. — Просто давай не будем говорить на тему моей семьи, хорошо? — Цокаю языком.
— Как скажешь, — убираю его руку с плеча, открывая дверь. — Знаешь, теперь я понимаю, почему ты не заводишь серьезные отношения, — Саша шокировано сдвигает брови. — Вряд ли бы кто-то смог встречаться с тобой с такой твоей политикой, — сразу же выхожу из машины, не дожидаясь ответа и несильно хлопая дверью. Не оглядываясь, гордо, с прямой спиной и поднятой головой иду к дому родителей.

Наверное, мы никогда не сможем нормально общаться. В моем понимании нормальности с ним слишком сложно. То очень легко, то снова сложно. Что же мне теперь с ним только обмениваться песнями или стихами? Кататься на аттракционах и ночевать друг у друга? Клевые взаимоотношения без глубокого смысла. На такое время тратить не очень хочется.

На пороге встречаю Аню, которая уже уходит.

— О, хай, — заботливо улыбается сестра. — Чего такая недовольная? — Принюхивается: — От тебя пахнет... мужскими духами? — Игриво играет бровями.
— Будто ты не знаешь причину моего недовольства, — не собираюсь рассказывать про какого-то идиота. — Тебя совсем не волнует, что мы можем вылететь из страны?
— Ну не вылетим же, — пожимает плечами. — Контракт подписан.
— А, ну тогда все просто великолепно, — фальшиво улыбаюсь.
— Ну подумаешь, Марк подкидывал тебе денег. Это всего лишь деньги, которые лишними не бывают.
— И от которых меня уже тошнит, — захожу в дом, ставя точку в разговоре. Видимо, еще очень много дней будут наполнены моим раздражением.

Вижу маму: она стоит в проходе, ведущим в зал, смотря с сожалением, и я сразу теряю все силы. Чувствую лишь опустошенность внутри с комом в горле. Мама протягивает без слов руки ко мне с предложением обняться. Выдыхаю весь накопившийся воздух и бросаюсь в ее крепкие объятья.

— Мам, ты знала об этом? — Она гладит меня по голове.
— Нет, солнышко, твой папа и мне не все рассказывает, — зажмуриваю глаза, из которых вот-вот могут вылезти слезы, но это мало помогает. — Но я все равно считаю, что ты должна хотя бы выслушать его, — опять двадцать пять.
— Он дома?
— Нет.
— И хорошо, я не хочу с ним разговаривать.
— Ладно,... ладно.

Отхожу от матери, вытираю единичные слезы, которые я все-таки не смогла удержать. Не хочу, чтобы мама их не заметила. Проходя мимо дивана, вижу свою сумку и проверяю все ли вещи в ней на месте.

— Это тебе Полина одолжила футболку? — Грустно улыбается мама, пытаясь поддержать разговор. Киваю. — Что-то она растолстела, — тихий и осторожный смех. Прикусываю губу, отводя глаза.
— Это... ее парня, — он теперь и ее жених. Совсем об этом забыла, какая из меня подруга после этого? Я ведь ей даже не позвонила.
— Да? Правда? — Снова киваю, а мама делает шаг вперед и становится более спокойной и улыбчивой. — А я уж подумала... — мотает головой, — ладно, неважно.

Внимательно изучаю ее. Вполне себе логичное умозаключение, только ложное. Хотя человек, которому принадлежит эта футболка, тоже меня беспокоит. Немного остыв, понимаю, что тема семьи не всегда проста, как кажется. Я бы тоже не смогла бы сказать Саше, почему сейчас обижена на отца; почему мне так иногда не хочется в родительский дом, особенно сейчас; почему я попросила его припарковать подальше. Если уж требуешь от кого-то честности, нужно подумать, сможешь ли ты сам быть честным в этом вопросе.

— Мам, можно спросить? — Накидываю сумку на плечо.
— Да, конечно, — она обходит диван, и мы садимся на него.
— В общем как ты думаешь... вот если ты общаешься с человеком, хочешь узнать его получше, а он... человек этот, — царапаю ногтями свои пальцы и вдруг чувствую боль. Смотрю на средний палец: ужасный вид, видимо, вчера оторвался заусенец. — Так вот, — снова обращаюсь к маме. — Как можно понять, нужен ли ты человеку, если он сам не посвящает тебя в свою жизнь? Или и так понятно, что не нужен?
— Зависит от ситуации, — она задумывается и слегка приподнимает уголки губ, подсаживаясь ближе и обнимая. Затем смотрит в глаза: — Да и нужность определяется совсем не тем, как много человек говорит о себе. Ты нужна ему, если он заботится о том, как ты себя чувствуешь, интересуется твоей жизнью, как у тебя дела. Защищает и помогает, если ты просишь. Да даже когда и не просишь.
— Это все понятно, — смотрю в пол. — Но разве люди, с которыми ты общаешься, не стремятся рассказать о себе больше? — Возвращаю взгляд к матери. — Не стремятся поделиться о чем-то важном,углубить эти отношения? И если все не так хорошо, найти поддержку, понимание или... что-нибудь еще? — Мама вздыхает, поглаживая меня по спине.
— Мы все разные: кому-то проще передержать все в себе, кто-то ищет поддержки у других. Если человек тебе что-то не рассказывает, это, конечно, может быть тревожным звоночком. Но чаще всего это лишь защитный рефлекс. И неважно, это защита себя самого или тебя. Просто он не хочет впутывать тебя в это, чтобы лишний раз не тревожить. Это ты сейчас про отца? — Удивленно смотрю на нее. Лучше сказать «да», но она теперь гадает: — Про Полину?
— Нет, мы всегда всем делимся, — блин, надо было сказать, что про отца.
— Тогда кто этот мальчик?
— Мам! — Она улыбается. — Нет никакого мальчика. Мне просто так спросить нельзя? Это так... — встаю с дивана, и мама следует моему примеру. — Интересно мне, это вообще не про меня.
— Ну тогда передай тому, о ком это, что не обо всем можно говорить с другими людьми. Все мы что-то скрываем, — она обнимает меня за плечи с взглядом, полным теплотой. — Если ты ему нужна, он может показать это и другими способами, — закатываю глаза. — Дай ему немного воздуха, не дави, — недовольно вздыхаю.
— Мам, говорю же это не про меня, — бегаю глазами по ее лицу.
— Хорошо-хорошо, — смеется. — Но тебе тоже полезно это знать, — ехидно улыбается.

Она обнимает меня и уходит из зала. Что за намеки? Саша мне никакой не бойфренд. Мы вообще переспали даже без предварительного знакомства, разве такое бывает у нормальных пар? И никакая мы не пара, о чем это я? Просто общаемся.

Хотя слова мама сказала очень точные. Несмотря на весь образ жизни Саши и наши взаимоотношения, он все-таки человек. А я со своим напором и природной любознательностью, наверное, слишком многого от него хотела. Признаю, что я была не права. Как бы тяжело это не было, но я признаю это. Все-таки мы еще не на том уровне общения, чтобы доверять друг другу всецело, тем более на тему семьи. Может, Саша не зря сказал, что это не та тема, на которую стоит говорить.

В этом же ключе я думаю и об отце. Даже родной человек, который рядом с тобой всю жизнь, не говорит тебе всего, почему я должна требовать это от Саши? Погорячилась, нужно дать ему время. Сегодня уж точно не буду звонить, но, может, завтра или потом. Точно не сегодня.

Избежать встречи с отцом мне не удалось, как и новой ссоры с ним. Не знаю даже, на что именно я теперь злюсь. Наверное, за его постоянный контроль и мнение, что он лучше знает, что мне нужно. Так было всю жизнь, но сейчас я не хочу ему потакать. Поэтому поругавшись с отцом, я уехала домой. Немного поплакала в автобусе, на кровати, в душе. Немного слез обронила на диван, смотря телевизор, и задремала. Иногда проще пережить все во сне, когда отключаются все мысли, чувства и память. Где ты можешь сделать все что угодно, даже больше, забывая о суровой реальности.