Глава 4. Фиолетовый
Июль 2017г.
Тэхён смотрел в иллюминатор с непонятными для себя чувствами. Этот тур дался ему тяжело не только из-за загруженного расписания, но и из-за дикой тоски по Чонгуку. Он знал, что так будет. Ким всегда тосковал, но после той ночи всё лишь усугубилось. Дошло до того, что Тэхён поймал себя за сохранением скриншотов экрана во время видеозвонка от Чонгука. Делать-то он их прекратил, но потом весь вечер любовался на широкую кроличью улыбку соулмейта. Это не давало взвыть волком. Не давало сорваться в депрессию, когда ему позвонил Отто, обвинив в распространении слухов, что дошли до его нью-йоркских покровителей и той самой «любви всей жизни». Тэхён вздрогнул, словно наяву слыша страшные, обидные слова своего бывшего парня, которые ничем не заслужил. Тогда он просто повесил трубку и весь вечер провалялся в обнимку с огромным розовым кроликом, которого купил в одном из магазинчиков Лос-Анджелеса. И вроде бы все волнения и тревоги постепенно смылись смсками от Гло, разговорами с Чонгуком, теплом и овациями от зрителей на концертах, но в последние дни перед отъездом на Кима накатывала непонятная тревога. Вот прям до обморочного состояния и обкусанных губ. Парни из «Hot» старались его как-то приободрить, но Тэхён не чувствовал, что их поддержка хоть чуть-чуть помогает. Трэвор даже обиделся. Вроде бы. На самом деле сейчас Киму было чуточку всё равно, а поощрение его робких ухаживаний во время тура казалось глупым и эгоистичным. Будто бы Тэхён не знал, что всё бесполезно и обречено и с Отто, и с любым другим, пока он носит метку Чонгука. И дело не в самой метке, дело в Тэхёне, который хочет видеть на запястье именно изумрудные цифры. Ничего не поменялось за это время.
Иногда Техён задавался вопросом: «Почему?». Мазохистом он не был, как и идиотом, но продолжал ждать, что Чонгук поверит в них и перестанет бояться подделки. Сам Ким определился с этим два года назад. А вот Чонгук до сих пор упорно открещивался от их связи, хотя временами Ким чувствовал его колебания. Он думал, что тот вечер, когда они стали близки, наконец перевесит чашу весов в его пользу, но противный напульсник всё так же опоясывал запястье Чонгука. И что теперь делать, Тэхён не знал.
Ким вздохнул, закрыл шторку на иллюминаторе и откинул голову на подголовник. Он начал мысленно проигрывать их финальный концерт, пытаясь найти в этом успокоение, но тревожные звоночки в голове надоедали всё чаще. Тэхён посмотрел на время, понимая, что до приземления почти час, задремал, а потом резко подскочил, судорожно осматриваясь. На краткий миг ему показалось, что он провалился в картину, но не увидел там ни качелей, ни площадки, лишь полыхающую разноцветным маревом бесконечность.
— Что-то случилось, Тэ? — шёпотом спросил Марк, испуганный такими резкими движениями друга.
— Эм, да, прости, — смутился Тэхён, нервно улыбаясь, — не заметил, как задремал, а потом резко проснулся, ну, знаешь, как бывает...
Марк кивнул, но Ким по глазам видел, что тот только сделал вид, что понял, и поспешил отвернуться, якобы продолжая чтение книги.
Для Тэхёна не было новостью, что парни в группе считали его странным, но это не обижало и не мешало их сотрудничеству. Всё-таки в музыке любую странность можно было обратить в плюс, чем Ким и пользовался. А близкие отношения в коллективе важны, но, как считал их руководитель, необязательны. Слаженность панибратством не обеспечить. Тэхён, конечно, был с ним не согласен и даже пытался сильнее сдружиться с остальными, но быстро понял, что для парней «Hot» — это трамплин и ничего более. У Тэхёна тоже были амбиции и желание стать известным, но ему хотелось большего.
Ему всегда хотелось большего, во всем. Стать с Чонгуком парой, с коллегами по группе — хорошими приятелями, с друзьями — семьёй. Вот только желания были односторонними. Он был близок со всеми, но даже отдалённо не чувствовал того, что можно было бы назвать единением душ. Даже Чонгук по возможности отгораживался от него, не желая, чтобы соулмейт лез ему в душу.
Тэхён вздохнул и провёл кончиками пальцев по розово-чёрной метке, что появилась у него в апреле месяце, почти сразу после того, как группа отправилась в турне. Чонгука наградили такой же, и первые пару недель Ким со смехом слушал его возмущения. Никто из них так и не понял, что за аномалия приключилась, и, словно сговорившись, даже с семьёй не обсуждали это. Но Тэхён поневоле вспоминал слова матери и думал, с трепетом следя за отсчитывающим минуты таймером, что, возможно, это ещё один шанс для них с Чонгуком повернуть всё в правильное русло. Он чувствовал исходящее от метки тёплое покалывание и в такие моменты накрывал её ладонью, мысленно прося поддержки. Смешно, конечно, но Ким хватался за любую возможность.
Объявили посадку, и Тэхён на время отвлёкся от своих размышлений, пока они проходили контроль и получали багаж. Он попрощался с остальными участниками группы, вежливо отклонив предложение Трэвора составить компанию, и поехал в свою квартиру в одиночестве, в глупом ожидании увидеть там Чонгука.
Квартира была, ожидаемо, пустой.
Ким печально покачал головой и принялся раскладывать вещи, чтобы хоть как-то избавиться от навязчивых мыслей. Правда получалось это из рук вон плохо. Ему всё время хотелось куда-то бежать, руки подрагивали, а сердце нет-нет да сжималось в груди, словно сейчас и вовсе остановится. Ким бездумно разложил вещи, переоделся в свой любимый клетчатый костюм и вышел на улицу, присев на лестнице.
Погода была просто сказочной. Тэхён очень любил в такие тёплые дни сидеть на улице, прислонившись к перилам и просто впитывать солнечный свет, наблюдая, как он подсвечивает листья деревьев изумрудным. Вот и сейчас всё его тело медленно расслаблялось, пока воздух Нью-Йорка впитывался в кожу, вытравливая изнутри следы других городов. Спокойствие и умиротворение накатывали волнами, и Тэхён улыбнулся, радуясь, что внутренние тревоги улеглись. Он собирался позвонить Чонгуку, когда по метке словно ножом прошлись. Ким схватился за запястье, закусывая губу до крови, и согнулся, давя стон. Перед глазами вновь вспыхнул пугающий космос, и он второпях стал набирать номер соулмейта. Но на том конце равнодушно-механический голос оповестил, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Ким пробовал снова и снова, но ничего не менялось. Тогда Тэхён стал поочередно набирать номера всех ребят из группы и, наконец, трубку взяла Гло.
— Гло, привет! — стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, прокричал Тэхён. — Я...
— Тэ? Тэх...
— Что? Я не слышу!
— Кха, кха, Тэ!..
Тэхён подскочил с места, комкая рубашку на груди и вслушиваясь в какой-то непонятный шум и треск, а потом телефон и вовсе выключился, оставляя Кима в полной растерянности. Он судорожно пытался вспомнить, какое сегодня расписание у группы, а потом плюнул, поймал такси и назвал адрес отеля.
Чем ближе они подъезжали к цели, тем тревожнее становилось Киму. Паника поднималась по телу вверх от пальцев ног, словно его пожирало огромное чудовище. Тэхён раз за разом пробовал дозвониться Чонгуку или Гло, но всё было впустую.
— Сэр, мы не можем проехать дальше, дорога перекрыта, — раздался равнодушный голос водителя, и у Тэхёна всё оборвалось внутри.
Он сунул деньги таксисту, вылетел из автомобиля и бросился вверх по улице к отелю. Уже издалека он заметил чёрный дым и людей, стоящих группками то тут, то там. Красные блестящие пожарные машины, так любимые им в детстве, сейчас вызывали лишь ужас, а их сирены врывались в мозг подобно бурям, кроша там всё в кровавое месиво.
Крики, стоны, плач.
Тэхён метался возле служебных машин перед зданием, со слезами на глазах наблюдая за действиями пожарных, вновь и вновь пробуя дозвониться до Чонгука. Он прислушивался к метке, но та просто горела огнём, ещё больше подкрепляя ужас Кима. И тогда он решился прибегнуть к крайней мере. Понимал, что это может не сработать, что шанс невелик, но всё равно мысленно потянулся к картине, прикрывая глаза. Та отозвалась не сразу, но когда спину привычно окатил холод, Тэхён счастливо выдохнул. Он сорвался с места, думая, что если упадет вниз с платформы, то в итоге это может вывести его к Чонгуку, и тут же затормозил, поражённо осматриваясь. Площадка с качелями больше не парила одиноко в бескрайнем космосе. Теперь со всех сторон её окружал изумрудный парк в виде лабиринта из кустарников и разнообразных статуй.
— Какого чёрта? — ошарашенно протянул Ким. — Я же не... Но тогда... Чонгук? Он был здесь? Он снова?..
Тэхён упал на колени, не зная, смеяться ему, плакать или злиться. Что происходит? Почему Чонгук говорит одно, а делает — в который раз — совершенно другое? Ким прикрыл глаза и пару раз вдохнул, пытаясь успокоиться. Он так устал, чертовски устал решать этот ребус с именем соулмейта на всех гранях. Но сейчас для сомнений и сожалений явно было неподходящее время. Тэхён ударил себя по щекам, поднялся и попробовал пройти через лабиринт, но быстро понял тщетность своих усилий.
— Засранец! Не мог найти более удачное время для своей заботы? — заорал Тэхён в пустоту и вывалился в реальный мир, перепугав стоящую рядом пожилую пару.
Он кинулся к отелю, высматривая в толпах возле скорых и пожарных машин знакомые лица, но никого из группы так и не увидел. Рядом с одним из пострадавших валялся небольшой респиратор, и Ким не задумываясь подхватил его, рванув ко входу в отель.
Тэхён ужом проскользнул внутрь, игнорируя предупреждающие возгласы и попытки себя остановить, готовый даже драться, если потребуется. Мысли о риске и опасности для себя даже не отпечатались в сознании, смытые ужасом от холода метки. Ким перестал чувствовать Чонгука, и это толкнуло бы его даже в Ад.
Он бросился к центральной лестнице сквозь дым, стараясь не обращать внимания на доносящиеся до него треск и крики. Не было времени на страх и сомнения, он потом подумает, каким идиотом был, будет пить валерьянку после осознания, что прошёл в шаге от серьёзных неприятностей. Сейчас же молчащая метка гнала его вперёд. Он ринулся на второй этаж, свернул направо, в широкий коридор, откуда по боковой лестнице можно было добраться почти до самых номеров всей группы, но путь ему перегородили клубящийся дым, жар и редкие языки пламени, что лизали обшивку на лестнице.
Тэхён застонал, вытирая слезящиеся глаза. Наверх ему пути не было. Он повернул обратно, стремясь найти кого-то из пожарных, на ощупь добрался до лестницы, почти кубарем скатываясь на первый этаж, и увидел вбегающего в холл невысокого пожарного.
— Пожалуйста, помогите, — Ким почти рухнул в руки мужчины, тяжело дыша, — он где-то там. Я звонил, звонил, но этот придурок не берёт трубку! Я не чувствую его, мне страшно! Пожалуйста, помогите!
Тэхён был готов к отповеди, к крикам и приказам покинуть здание, но пожарный коротко кивнул, сжав его плечи, и жестами попросил указывать путь. Они вновь вернулись на второй этаж, туда, куда из-за плохой видимости и жара сам Тэхён пройти не смог.
— Где его номер?
— На третьем этаже. Через два от лестницы налево, тридцать шестой. Рядом комнаты его друзей, они вместе, в группе. Что с ними — я тоже не знаю, — захлёбываясь словами тараторил Тэхён.
Пожарный кивнул.
— Ты уверен, что твой парень в здании? Мы вывели почти всех людей...
— Я... я не знаю, — признался Тэхён, но потом скользнул пальцами по запястью, накрывая метку, — но мне беспокойно, а значит, он всё ещё здесь.
Мужчина заметил жест, немного подумал, будто прислушиваясь к чему-то, а потом хлопнул Тэхёна по плечу и ринулся по лестнице наверх.
Ким прислонился к стене, заламывая руки, стараясь не думать, что он сделает с Чонгуком, если тот на самом деле сейчас в студии, а телефон валяется в сумке разряженный. Минуты тянулись бесконечно медленно, дым разъедал глаза, жар усиливался, и становилось труднее дышать. Всё вокруг превращалось в гигантскую печь, и Тэхён уже не слышал ничего вокруг, кроме страшного треска и воя пламени. Маленький, ничтожный, напуганный и слабеющий, он упрямо сидел на месте, рискуя всем, и когда на лестнице появились тяжёлые форменные ботинки, а рядом ещё одни, волочащиеся по ковролину, не смог сдержать слёз. Тэхён кинулся к пожарному, обнял ничего не соображающего Чонгука, а потом стянул маску и с силой укусил за плечо.
— Дебил, я тебе ещё припомню этот садик!
— Спятил? — взвился пожарный, отвешивая Тэхёну подзатыльник. — А ну натянул маску, дурень, подхватил своего драгоценного и потопал за мной. Тут рухнет всё скоро.
Ким кинул виноватый взгляд на мужчину, подлез под правую руку соулмейта, и вместе они поспешили на выход.
— У нас ещё пострадавший! — крикнул пожарный подоспевшим медикам.
— Кратковременная потеря сознания, дыхание затруднено, есть ожоги первой степени. Вот этот идиот, — он кивнул на еле стоящего Тэхёна, — его соулмейт. Его тоже проверьте.
Их загрузили в одну машину, и всю дорогу Ким сжимал дрожащую руку Чонгука в своих, ничего не видя из-за застилавших глаза слёз. Такого страха он не испытывал даже тогда, когда в школе его избили старшеклассники из соседней школы. Сердце билось в груди, Тэхён не слышал водителя, не слышал сестру скорой помощи, которая хотела осмотреть его. Он просто пустыми глазами смотрел перед собой, стискивая пальцы Чонгука.
Он не позволил их разлучить даже в больнице, устроив скандал, и в итоге персоналу пришлось смириться, разместив Тэхёна на кушетке в палате.
Его осмотрели, не нашли ничего серьёзного, накачали успокоительным и позволили дежурить возле соулмейта. Ким не спал, боясь даже моргнуть, и пусть врачи сказали, что с правильным лечением они быстро поставят Чонгука на ноги, это не убедило Тэхёна, ведь метка до сих пор оставалась холодной.
К утру он чувствовал себя пережёванным овощем, но то, что цвет лица Чонгука перестал напоминать спелый помидор, несколько подбодрило измученного Кима. Он вышел в коридор, собираясь позвонить Шону, и только сейчас обнаружил, что его телефон пропал. Видимо, выпал, когда они тащили Чонгука прочь из отеля. Ким спросил у сестры, откуда можно позвонить, и набрал номер Саттона.
— Боги, Тэ, какого чёрта ты не отвечаешь на звонки? — затараторил Шон, потом в телефоне раздался какой-то шум, и Тэхён услышал спокойный голос Мэта.
— Тэ, в отеле был пожар. Мы только сейчас узнали, в какой больнице Гук, и едем с Шоном туда. Стэн и Кит остались с Гло. Ей сильно досталось.
— Да я знаю, Мэт, — вздохнул Ким, — я был там, вытащил Чонгука. Мне разрешили остаться с ним в палате. Как Гло?
— У неё сильные ожоги. Дыма наглоталась, но состояние стабильное. Что с Чонгуком?
— Врачи сказали, у него средняя тяжесть. Сознание периодически теряет, но сейчас он выглядит намного лучше. Обгорел, но, слава богам, несильно, — ответил Тэхён, радуясь, что его голос не дрожит.
— Держись, мы скоро будем!
— Постараюсь, — невесело усмехнулся тот в трубку и отключился.
Он зашёл в палату и, напоровшись на внимательный взгляд Чонгука, еле удержал себя на ногах. Ким бросился к койке, вызывая персонал, и осторожно дотронулся до щеки соулмейта.
— Как ты?
— Если не считать, что у меня нещадно дерёт горло и горит тело в некоторых местах, то вполне сносно, — прохрипел Чонгук, стянув кислородную маску. — Хреново выгляжу, да?
— Не разговаривай, — прошептал Тэхён, — всё потом. Я буду здесь. Сейчас Мэт и Шон приедут. Гло тоже пострадала, но я навещу её позже. Отдыхай.
Чонгук кивнул и закрыл глаза.
Ким перевел дух, отошел к окну, где стояла кушетка, и без сил на неё опустился. Он не слышал и не видел, как пришла сестра, провела осмотр, сменила капельницу и снова вышла. Тэхён на какой-то миг просто отключился от действительности, впервые настолько сильно желая попасть в их особый мир. И в то же время очень хотелось сейчас ощутить в руках тяжесть саксофона, пустив по ветру беспорядочный набор звуков. В такие моменты Тэхён очень жалел, что не выбрал в своё время скрипку. Сейчас её возможность своими высокими нотами в музыкальном смысле резать слух и нервы очень бы пригодилась. На него давила больничная атмосфера, эти въедливые запахи, размеренный писк приборов. Паника схлынула, оставив после себя ужасающую пустоту и неприятные мысли.
Отчего-то в этот момент Ким понял для себя одну вещь — так больше продолжаться не может. Ему надоело разбирать баррикады, которые Чонгук строит всякий раз, когда случайно даст послабление в отношении к истинности. Надоело понимающе улыбаться, прятать свои чувства и делать вид, что он всем доволен. Порой так в действительности и было, но подобные моменты наступали всё реже и реже. А уж после их ночи Тэхён состоял из одних сплошных недовольств. Ему очень хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но он не знал, с кем именно. А городе у него не было родственников, кроме...
Тэхён чуть не подпрыгнул на месте от радости, вспомнив о дядюшке Робере. Он ведь вполне может дать дельный совет. Да и навестить старика давно пора уже было, а то последний раз он был у него почти четыре месяца назад, когда помогал разбирать привезённые в антикварную лавку товары. Ким улыбнулся собственным мыслям, немного расслабившись. Сейчас нужно дождаться приезда парней.
***
Три дня Ким покидал палату Чонгука только для того, чтобы переодеться, принять душ и наскоро перекусить. Он пару раз в день созванивался с близнецами, чтобы узнать состояние Гло, и только после того, как доктор подтвердил, что Чонгук идёт на поправку, Тэхён отправился в больницу к подруге.
— Ну, как Чонгук? — спросил Шон, обнимая Кима. — Мы решили, что завтра придём после обеда. Стэн как раз со всеми делами в группе управится.
— Он будет только рад, — усмехнулся Тэхён, — уже ноет, что надоело лежать и ничего не делать. Придумал какие-то новые связки, пытался мне на пальцах объяснить, а потом плюнул и надулся.
— Он в своём репертуаре, — кисло улыбнулся Мэт, распахивая перед Кимом дверь в палату Гло.
Тэхён рассмеялся, шагнул в помещение, собираясь поприветствовать подругу, и тут же кинулся к ней, скрученной на койке и стонущей от боли.
— Гло, что с тобой? — заорал Шон, заметавшись по палате, пока Мэт не пнул его.
— Рука, — прохрипела девушка, и Тэхён перевёл взгляд на запястье, что она сжимала со всей силы.
Прибежавшая медсестра осмотрела её и только тепло улыбнулась, по-матерински погладив по голове.
— С вашей дамой всё в порядке, — ответила она, сунув Шону таблетку успокоительного, видимо, уже по привычке.
Тэхён был с ней совершенно не согласен, видя, насколько Гло больно, но спорить не стал, аккуратно присаживаясь на краешек постели и поглаживая её по ноге через покрывало.
Через пару минут, девушка перестала стонать, откинувшись на подушки в попытке отдышаться.
— Чертовски не вовремя, — пробурчала она, вытирая пот со лба.
— Гло, что стряслось? — выплюнув дреды изо рта, обеспокоенно поинтересовался Шон.
— Вот ты тупой! — протянул Кит.
— А что сразу тупой?! — взвился Шон. — Объясните нормально!
— Да таймер у меня появился, — пояснила Гло. — Ой, как курить хочется, сил нет.
Тэхён осторожно взял её за запястье и повернул так, чтобы остальные тоже видели. На тонкой коже пульсировала розовенькая метка, вся усыпанная блёстками. Ким завороженно смотрел на мигающий таймер и улыбался как дурак. Он ещё ни разу в жизни не видел, как метка появляется у других людей, и только слышал, что это бывает крайне болезненно. Мама как-то сказала ему, что таким людям любовь всегда достаётся только после трудностей и страданий. Вот только если вспомнить Чонгука, вышло всё с точностью до наоборот.
Тэхён закусил щёку изнутри, не позволив себе сейчас нырнуть в очередные волны самокопания, что всё чаще и чаще в последнее время неотвратимо накатывали на него.
— Моя душечка с явными причудами, — покачала головой Гло, очерчивая таймер кончиками пальцев.
— Ты думаешь, что твой соулмейт — девушка? — удивился Шон, на что Мэт и Кит синхронно хлопнули себя по лбу.
— Да уж, надеюсь, не престарелый гей — любитель переодеваться в розовую фею, — съязвила Гло, — в любом случае, узнаем через — сколько? — о, через неделю.
— Видимо, тогда тебя уже выпишут, — протянул Мэт, поправляя девушке покрывало.
— Или ваша романтическая встреча произойдёт в приёмном покое, когда мы будем забирать тебя! — воодушевился Тэхён. — Я уверен, она будет самой лучшей на свете. Вся такая воздушная, миленькая и маленькая.
— И наша Гло, высокая и хмурая. Вот уж парочка будет, — хмыкнул Шон, за что получил два подзатыльника от близнецов и надулся.
Гло лишь беззлобно хмыкнула и повернулась к Тэхёну:
— Как там наш миленький крольчонок?
— На стену лезет от безделья, — доверительно зашептал Ким, — как только перестал напоминать спелый помидор, весь мозг вынес медперсоналу. Они уже ждут не дождутся решения врача о выписке.
— Ну и славненько. А ты как?
— Да со мной-то что будет? — удивился Тэхён, но Гло покачала головой, и он сник. — Всё нормально. Живой, а в остальном — без изменений.
— Не раскисай, тигра, — похлопала его по руке Гло, — что-нибудь придумаем. Не верю, что нет ничего, чем его можно было бы зацепить.
Тэхён застыл, словно наяву услышав медленную, тягучую, как патока или самый сладкий сон, мелодию. Он посидел со всеми ещё немного, наскоро заехал к Чонгуку в больницу, удостоверился, что с ним всё в порядке, и заперся дома, впервые за эти месяцы беря в руки нотную тетрадь.
В безумной фантазии Тэхён провел несколько дней. Он жил этой мелодией, когда вставал, когда умывался, когда навещал Чонгука и Гло. Был пропитан ею и даже чуть-чуть отравлен, но за все эти дни так и не смог ухватить в ней главного. Ким видел, что Чонгук обеспокоен, через метку ощущая его болезненное воодушевление, но ни о чём не спрашивал. Да и не смог бы Тэхён описать своё состояние.
Тема рождалась в мучениях, и только спустя время он понял, что обличал в ноты все произошедшие с ними события с момента первой встречи. Мелодия выходила исповедью. И к ней нужны были соответствующие декорации. Однако Тэхён видел лишь смутные силуэты, тени, что скользили по воображаемой сцене, мучаясь невозможностью представить полную картину.
За день до выписки Чонгука он, наскоро пообщавшись с руководителем, крайне недовольным невнятной репетицией «Hot», собрал свои наброски и поехал в район Вест-Виллиджа, где располагался антикварный магазинчик его дядюшки Робера Мейсона. У Техёна так и не было достаточного количества времени, чтобы подробнее изучить эту улочку, ведь дядя ни за что бы не стал бы открывать лавочку в обычном месте. У него вечно были какие-то свои собственные ритуалы и знаки для подобных дел. Да и ассортимент магазина был необычным — вещи соулмейтов, памятные, сделанные, в основном, своим руками. Эдакие талисманы на счастье. Тэхён частенько ловил себя на желании прикупить что-нибудь по совету дяди и подарить Чонгуку, в надежде на магию. Но в последний момент всегда останавливал себя, тоже страшась подделки.
Он приехал в лавочку рано утром, ещё до открытия, предварительно уведомив дядюшку о визите. Дядя Робер встретил его у главной двери, крепко обнял и, оглядев с ног до головы, завёл внутрь.
— Уверен, ты соскучился и рад меня видеть, но стариковское сердечко подсказывает — дело не в этом.
Тэхён кивнул, кусая губы от стыда, но дядя Робер только ласково погладил его по голове, поблёскивая своим пенсне.
— Что ж, ваша ситуация с Чонгуком мне известна. Удивлён твоему терпению, но и понять это нетрудно. Идём в мой кабинет. Время до открытия ещё есть, расскажешь старику обо всём.
Ким не стал ничего утаивать. Его дядя был из тех людей, кому не стыдно было признаться даже в мелких недостойных мыслях. Он умел слушать и слышать, не осуждая, не перебивая, всем своим видом выражая понимание. Завершив рассказ, Тэхён замер, расстроенный собственными словами. На миг ему показалось, что зря он вывалил на дядюшку эти глупости, пока тёплая шершавая ладонь не накрыла его сцепленные руки.
— Я всегда знал, что ты очень смелый мальчик с большим и добрым сердцем. И то, что ты до сих пор не опустил руки, достойно восхищения. Мне бы очень хотелось помочь, но боюсь, что амулета, способного вытравить сомнения и страхи из молодого сердца, попросту не существует. Но на что не способны стекляшки — на то способны люди.
— Наши друзья очень старались, но так ничего и не изменилось, — печально вздохнул Тэхён, осторожно отпивая приготовленный дядей Робером чай.
Он откинулся на спинку плетёного кресла, сгребая в руки мягкую подушку в виде головы альпаки, и бездумно заскользил взглядом по комнате. Ему всегда здесь нравилось. Когда он был ребёнком, а их семья часто навещала дядюшку, Тэхён думал, что это место — волшебное, а дядюшка — мудрый старец, вроде Гэндальфа. Хотя внешне он всегда ему напоминал больше взрослого Бильбо из фильма, только выше, намного. Тэхён часами мог слушать рассказы дядюшки о каждом экспонате, хотя знал наизусть больше половины из них. Потом родители привозили его сюда всё реже и реже, и магия этого места попросту испарилась.
Сейчас Ким смотрел на до боли знакомую обстановку, но в душе не было подъёма. Не было ощущения, что он попал в другой мир, где в каждом предмете спрятана таинственная частичка соулмейтов и их картин. Надежда, что здесь отыщутся ответы, таяла, а руки начали чесаться от желания схватиться за саксофон.
— Эй, Тэ, мальчик мой, — раздался обеспокоенный голос дяди Робера, — ну-ну, не переживай.
Он медленно встал со своего места и подошёл к Тэхёну, осторожно обнимая его.
— Твоя мама всегда была и остаётся очень мудрой женщиной, верно?
— Конечно, — улыбнулся Тэхён, вспоминая свою миниатюрную родительницу.
— Тогда вспомни, что за время вашего с Чонгуком конфликта она ни разу, ни на секунду не усомнилась в счастливом финале.
Тэхён согласно кивнул. Да, именно так. В ответ на слёзы, злость и упрёки сына она неизменно твердила, что стоит подождать, дать время, и всё наладится. «Я сердцем чувствую».
Вот только Тэхён чувствовал, что теряет последние крупицы надежды.
— Вы оба люди творческие, — тем временем продолжал дядя Робер, — что если ты попробуешь высказаться через музыку?
— Я как раз пишу одну мелодию, — встрепенулся Тэхён, — но не уверен, что получается. Вечно всё переделываю и начинаю заново. Не хватает чего-то...
— Хм...
Дядя Робер вновь сел в кресло и задумался, а потом как-то подобрался, и лицо его озарила лукавая улыбка.
— Думается мне, я знаю, кто сможет помочь! Здесь через пару домов есть кафе — «Арте». Там собираются музыканты, поэты, художники, писатели. Его владелец — Ким Намджун — мой очень хороший друг, и я просто уверен: он тот, кто направит тебя!
Тэхён задумался. Доверить свою историю совершенно незнакомому человеку, даже если он — хороший друг дяди Робера? Пока Ким не был готов к таким подвигам.
Видимо, дядя понял его без слов, поэтому не стал настаивать, потрепал по волосам и перевёл разговор в другое русло.
Они засиделись в лавке до вечера, и Тэхён ушёл оттуда спокойный и счастливый. Он не поехал в этот день к Чонгуку, проболтав с ним до часу ночи по телефону, и уже собирался ложиться спать, когда запястье обожгло огнём.
Рядом с розово-чёрной меткой теперь мигал сине-красный таймер, и оба они показывали шесть часов до встречи.
Через пару минут позвонил Чонгук и раздражённым шёпотом поинтересовался:
— У тебя тоже появилась ещё одна дурацкая метка?
— Она не дурацкая, а очень красивая, — возразил Ким, протяжно вздыхая.
— Мало нам было розово-чёрной, так теперь ещё и красно-синяя. Скоро запястье будет напоминать фломастеры в коробочке. Какого хрена происходит?
— Не знаю, — отозвался Тэхён, — но мне кажется...
— Не фантазируй, — жёстко оборвал его Чонгук, — метка — это проблема. А их у нас теперь уже три.
— Давай не будем ссориться, Гук, — устало попросил Ким. — Спокойной ночи. Набирайся лучше сил.
— Спокойной ночи, Тэ, — после недолгого молчания, ответил Чонгук и отключился.
Вот только в ту ночь Тэхён так и не смог уснуть. Он мучил саксофон, ожесточённо выправляя некоторые места в композиции, и чуть ли не плакал, чувствуя её несовершенство. Периодически его взгляд падал на левое запястье, и Ким принимался гадать, кому принадлежат двойственные метки. В какой-то момент ему вспомнились сегодняшние посиделки с дядей Робером и его рассказ об «Арте». Покопавшись в интернете, Тэхён немного разузнал о владельце и самом кафе, удивившись, почему не слышал о нём раньше. Обычно среди людей творческой профессии слухи о подобных местах распространялись довольно быстро.
Ким смотрел на фото улыбающегося привлекательного парня с милыми ямочками на щеках и внезапно подумал: а что он потеряет, если обратится за помощью? Посмотрев на часы, он убрался в комнате, переоделся в свой любимый клетчатый костюм, захватил солнцезащитные очки и отправился на улицу Роурри*.
Чем ближе Тэхён подходил к «Арте», тем менее уверенным он становился. Никогда ранее не ходя по этой стороне улицы, Ким блуждал туда-сюда, рассматривая объявления на доске у продуктового магазинчика, в общем, делал всё, только чтобы не заходить внутрь кафе. Он видел, как миниатюрная девушка проскользнула внутрь, видел силуэты людей, сидящих за столом, но никак не мог заставить себя сделать шаг вперёд.
Тэхён прикрыл на секунду глаза, желая провалиться в их картину, но вдруг почувствовал покалывание от метки Чонгука. Видимо, тот ощутил переживания соулмейта и теперь бесился. Ким достал телефон, выключил его, не собираясь выслушивать ненужные сейчас вопросы, и сорвался с места.
Он залетел в кафе, огляделся и бросился к четырём парням, что полукругом сидели за столиком у окна.
— Вы должны помочь мне завоевать мир! — выпалил Тэхён, и лицо рыжеволосого красавчика удивленно вытянулось.
— Может, хоть его соулмейт будет нормальным? — обречённо вздохнул он, но худощавый парень, что сидел по правую руку от него, обречённо покачал головой:
— Нет, не будет. Я уже встречал эту парочку.
Теперь пришла очередь Тэхёна удивляться.