Капореджиме

6 лет спустя...
— Так, а теперь, давайте поговорим о вашем взаимодействии с детьми! — нарочито громко сказала учительница, при этом хлопнув в ладоши, поскольку кое-кто уже начинал мирно дремать. Именно этого кое-кого Мэрилин методично толкнула локтем в бок.

Клацнув от неожиданности зубами, Дэвид заерзал, приосаниваясь, но так и не проявил к происходящему ни капли интереса. Скучающе посмотрев на учительницу его детей, он затем перевел вопросительный взгляд на Мэрилин, поскольку потерял нить разговора еще на теме о пожертвованиях школе.

— Она говорит сейчас о том, что мы должны не забывать о культурном воспитании детей, — прошептала Мэрилин на ушко своему мужу, чем вызвала не мало удивления в классе. Она это сделала слишком эротично, хотя и в мыслях не было провоцировать людей на нехорошие мысли. Это стало ее нормой общения со своим мужем, впрочем, и сама она порой представляла, как они с Дэвидом выглядят со стороны. Вечно обуреваемые жаждой друг друга? Наверное.

— И что? — непонимающе спросил Дэвид. Его дети где только не побывали, и, уж у них, точно было это культурное воспитание, хотя, конечно, не имевшее ничего общего с их поведением.

— Я говорю про то, что не плохо бы по выходным ездить куда-нибудь всем вместе: в музеи, театры или зоопарки, — пояснила девушка, пожав плечами, и сделала очередную короткую запись в своем красном блокноте. Господи, как можно было умудриться накатать два листа с разговора учительницы просто «ни о чем»? Дженовезе так этого понять и не сумел, а только и сделал, что головой покачал.

— А теперь перейдем непосредственно к успеваемости.

— Ты же знаешь, нет на это времени, и потом, мы и так много где бываем вместе, — прошептал мужчина жене на ухо, коснувшись его губами.

Мэрилин с трудом подавила улыбку и в который раз порадовалась тому, что они сидят за последней партой в крайнем ряду у стены. А это значит, что сзади за ними никто не подсмотрит, спереди тем более, а так как Дэвид сидел ближе ко второму ряду, едва умещаясь на школьной мебели — никто и ничего не заметит. Да и парты позволяли — полностью закрыты по бокам.

«Отлично...»

В следующий миг Дэвид почувствовал, как ее ладонь легла ему на ногу, чуть выше колена и, судя по всему, она собиралась продолжить свое путешествие выше.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Дэвид, но несколько вариантов ответов уже дрожью пробежались по его телу. Он хотел опустить руку и остановить ее, но это было не так-то легко в окружении настолько маленькой мебели, будто бы они находились в доме у гномов.

— Делаю то, что хочу, — ответила Мэрилин, начав поглаживать его все выше и выше, пока ее ладонь не достигла «критической точки». Мэрилин уже едва могла сдерживать улыбку и постоянно облизывала или кусала нижнюю губу. А чтобы учительница не заметила ее улыбки, она пряталась за головой, сидящего перед ней чьего-то папы.

— Решила меня с ума свести? — прошипел Дэвид ей на ухо, сжимая ее запястье и отстраняя ее руку. Сколько сил стоило ему сдержать стон.

— Ну, ты же это любишь делать, а я быстро и хорошо учусь, — прошептала лукаво Мэрилин, с трудом сдерживая улыбку и желание высвободить ладонь и продолжить свои шалости.

— И когда это я делал в школе у всех на глазах? — спросил Дэвид, не выпуская ее руки. Он не понимал, что за игру она затеяла. Обычно стеснявшаяся, тихая, скромная, она бранила его, когда он оказывал ей на ее взгляд слишком интимные знаки внимания, а теперь она внезапно выкидывает такое. — Я начинаю понимать, что наши сыновья пошли характером не только в Марка, — добавил он, вспомнив, как их постоянно сравнивают за безалаберный характер.

— Это все твое дурное влияние, — шепнула Мэрилин и тут же, увидев, что внимание учителя направлено на них, встрепенулась и выпрямилась по струнке, как школьница.

— А теперь, что касается поведения, — особым вниманием учитель одарила именно чету Дженовезе .

«О боже».

Дэвид закатил глаза, но ничего не произнес вслух, готовясь выслушать тысячную тираду по поводу братьев Дженовезе , которые всю школу держали в страхе, подобно бомбе замедленного действия. От них можно было ждать чего угодно — начиная от безобидных кнопок на стуле и заканчивая экспериментами в лаборатории кабинета химии, в который вход младшим классам был запрещен. Однако, они даже туда умудрились пробраться.

Обсуждение поведения сводилось к тому, что в этой четверти все вели себя более-менее нормально, и обошлось без эксцессов. И все было бы хорошо, пока очередь не дошла до Дена и Дина.

— Итак, — учительница выдержала огромную паузу, видимо, готовя и себя, и родителей к тому, что их ждет. — Дело в том, что ваши дети на этой неделе разбили окно в классе, избили трех своих одноклассников, украли журнал и исправили оценки, — еще одна пауза.

Мэрилин пребывала в шоке и даже мельком оглядела родителей. Кто же с ней не поздоровался? Кажется, в этот день много кто. И теперь она знала причину.

Дэвид же безразлично смерил взглядом учительницу и сжал руку своей жены, успокаивая.

— И, конечно, вы уже знаете причину драки? — спросил Дженовезе .

— Нет, к сожалению, этого нам выяснить не удалось. Мальчики напрочь отказываются говорить об этом и сознаваться, — ответила учительница, разводя руки.

— И, судя по вашей реакции, смею предположить, что вы об этом понятия не имели?

— Мой сын все мне рассказал, и все, что я хотел услышать, я уже услышал. Еще только один вопрос. Как вы узнали, что именно мои дети разбили окно? Камеры это зафиксировали или доверились словам детей? — поинтересовался Дэвид скучающим тоном. Видно было, что всех собравшихся он ни капли не уважал и разговаривал с ними, как старец с детьми.

— Да, все подтвердили камеры, — ответила учительница, закивав головой. — Мы можем вам это продемонстрировать, — добавила женщина, видимо, решив «добить» отца двоих мальчиков.

— В таком случае, я жду, — поощрил ее Дэвид, кивнув в сторону ноутбука, стоявшего на столе учителя.

Учительница была явно удивлена подобными словами, однако, ее замешательство долго не продлилось. Она встала со стула и направилась к ноутбуку.

— Что ж, вот то видео, — она не стала спрашивать разрешения Дэвида и при всех включила его.

На видео отчетливо было видно, как мальчишка в красной куртке и белой кепке швыряет осознанно кирпич в окно, и, разбив его, скрывается с места преступления. Одно было странным — он был один, хотя Ден и Дин никогда не расстаются.

— Дорогая, у наших детей была белая кепка и красная куртка? — продолжая смотреть на экран, осведомился Дэвид.

— Куртка да, но кепки нет. И у мальчика на видео же белые волосы, — настороженно проговорила женщина.

Услышав ответ жены, он удовлетворенно кивнул и изогнул бровь, стиснув зубы. Лицо его заметно обострилось — мужчине не нравилось то, что ему приходится разбираться с тем, с чем должна была разобраться сама школа.

— Кстати, кто тот мальчик, которого побили Ден и Дин?

— Это мой сын. И ваши дети, если их можно таковыми назвать, избили его так, что он лежит теперь дома! Мы вызвали врачей! — гаркнула мама пострадавшего мальчика. Ее супруг лениво обернулся, чтобы послушать оправдание, которое, судя по их лицам, они жаждали услышать.

— Есть еще пострадавшие от моих двоих? — вяло спросил Дэвид, накрыв лицо ладонью и потирая глаза.

— Да, есть, — обернулась еще одна мама, и, через один ряд, откликнулись еще двое. — Вы бы научили своих детей, что распускать кулаки нельзя, иначе до добра это не дойдет!

— Когда произошли драки? Или это было один раз? — спросил Дэвид.

— Нет, не один. Это повторяется уже не в первый раз, — в «бой» вступил отец одного из мальчиков.

— Так, давайте все успокоимся, — попросила учительница, стараясь держать все под контролем. Мэрилин начала нервно ерзать на стуле, но вовсе не от страха — она хотела сказать что-то в защиту своих детей, однако, не спешила подражать тем курицам, что ополчились против них.

— Задам вопрос по-другому, — Дэвид, говоря это, достал свой телефон и что-то начал набирать, продолжая говорить при этом. — Как вышло, что все четверо были побиты в одной драке? Четверо на двоих?

— Что вы такое говорите? Неужели не ясно? Наши дети защищались! — рявкнул мужчина, поднявшись со стула. Кажется, терпение «пострадавших» кончилось.

— Четверо от двоих? — переспросил Дэвид снова, немного поправившись, и на этот раз начал подниматься из-за парты.

— Что вы хотите этим сказать, черт побери?! — гаркнул мужчина, правда, уже менее уверенно. Дэвид почувствовал то, как Мэрилин осторожно тронула его за локоть, призывая к тому, чтобы успокоиться.

— Не те ли это четверо ребят, которые обижали одноклассницу Роуз? — Дэвид медленно направился к мужчине, возмущавшемуся больше всех.

Он получил на него уже всю информацию. Чиновник, наживший свое имущество честным путем, выполнявший свою работу, однако, шедший по ступени карьеры по головам. Честный в отношении денег, но в то же время прогнивший в отношении людей.Дэвид даже не мог никак понять, что же это за человек такой. И ребенок лягушки — лягушка, как говорится.

— Я, конечно, польщен, что вы такого высокого мнения о моих пареньках, но вам не кажется это... ммм... слишком явной лестью? Чтобы двое побили четверых?

Внезапно в дверь кто-то постучался, и робко так, словно боялся зайти в кабинет и, вообще, что ему откроют. Учительница сказала строго «войдите», но, так и не дождавшись посетителя, сама встала и подошла к дверям. На пороге стояла девочка. Та самая — Роуз. Она тихо спросила, можно ли ей войти, и, получив одобрение учительницы, прошла в класс. Роуз вся дрожала и что-то невнятное лепетала, после чего подошла к маме с папой и села рядышком.

— Я хочу кое в чем признаться, — ответила девочка — первая умница и красавица в классе, нервно теребя край кофты. — Ден и Дин ничего не крали из лаборатории.
Дэвид, даже если и удивился ее поведению, то его эмоции не отразились на лице. Развернувшись, он вернулся к Мэрилин, по дороге расплывшись в хитрой улыбке, будто говорил: «Вот теперь становится интересно».

Сев на свое место, Дэвид начал внимательно слушать происходящее, а его рука тем временем блуждала по задворкам самых чувствительных и не видных для остальных местечек в теле Мэрилин. Небрежно и властно, незаметно для других, но ощутимо для нее.

— Ах, ты, — девушка толкнула его локтем в бок и вцепилась в его запястье, как и он в ее до этого. Затем сверкнула гневным взглядом, мол, тут решается такое, а он решил сдобрить все щепоткой похоти! В такой момент! Наглец!

И тут девочка выдала всю правду, как есть на одном дыхании, едва сдерживая слезы. Оказалось, близнецы защищали ее от Тима и его группы друзей, когда те игрались в кабинете биологии и чуть ли не разбили скелет и все его составляющие — дорогую модель. Мальчишки не только заступились за Роуз, которая попалась под руку, так еще и взяли на себя «воровство». А на самом деле, Тим и его друзья сломали часть деталей экспоната и оставили все на первой парте, где сидела девочка. Потом ребята, не любившие оставаться в долгу, пошли поговорить с Тимом и пытались заставить его попросить прощения у девочки. В итоге завязалась драка, в ходе которой куртка Дена осталась у Тима.

— Думаю, сегодня вечером у нас дома будет шикарнейший торт, приготовленный руками моей обожаемой женушки, — прошептал Дэвид, прикусив краешек уха Мэрилин, мимолетно, но один из родителей краем глаза заметил это и недовольно хмыкнул.

— Да, как же тебе не стыдно! —прошипела девушка , пытаясь дослушать и разобраться в том, что сейчас лепетала девочка. Выходит, ее ребята защищали Роуз. Хотя, черт возьми, этот всепоглощающий трепет, пробуждавшийся в ее теле после его прикосновений, было уже не унять. Мышцы живота свело приятной и сладкой судорогой.

— Пожалуй, нам пора, — Дэвид резко поднялся, заставив Мэрилин последовать за ним, и вышел из кабинета так стремительно, что преподаватель ничего не успела даже возразить.

Дэвид не хотел выслушивать ни дальнейшего разбора, ни извинений — ничего. Главное, от парнишек отстанут. Тем более, что сейчас у него на уме были совершенно другие мысли. Покосившись на Мэрилин, Дэвид сладко улыбнулся, а его взгляд потемнел от тех ощущений, что разбудила в нем эта девушка, однажды прикоснувшись.

— Господи! Ты ведешь себя как мальчишка! Как же та девочка? Мы должны были ей что-то сказать, ведь благодаря ей правда раскрылась! — не унималась Мэрилин, следуя за Дэвидом и порой спотыкаясь — все же шаг у него был куда больше ее.

— О, мы скажем. У нас дома. Я уже отослал приглашение ее родителям, — Дэвид явно что-то недоговаривал.

— Что? О чем ты?! — Мэрилин была вынуждена следовать за мужем, поскольку тот очень крепко держал ее за руку. И, тем не менее, она постоянно оглядывалась назад.

— Какие же они у нас молодцы, — с гордостью проговорила Мэрилин.

— Молодцы, говоришь? — произнес Дэвид, выслушав отчет дворецкого — он поведал, что братья вместе с шофером отправились в гости к Марку, но почему-то спустя полчаса младший Дженовезе сам приехал в этот дом и без племянников. Все уже около двух часов пытаются их найти, но ничего не выходит.Оливер уже прочесывает часть города вместе с людьми, а служанка старается выгородить мальчишек и скрыть происходящее от Сальваторе и Элизабет, которые не вовремя решили позвонить и пообщаться с внуками.

— Все в этом ясно, кроме одного, — Дэвид потер глаза и посмотрел на бледного чуть живого шофера, который каким-то образом оказался на пороге дома. Один.

— Что он здесь делает, и где мои дети? — ледяное спокойствие было призвано выяснить детали и все проанализировать, но окружающих оно только пугало.

— Они потребовали остановиться возле магазина и купить газировки, а когда я вышел, их уже и след простыл. Я пытался отыскать их, но безрезультатно, — едва живой от страха ответил шофер.

— Дэвид, успокойся, — дрожащим голосом проговорила Мэрилин, которая и сама была напугана. Девушка нервно взъерошила волосы, после чего ее ладонь накрыла губы.

«Куда... Куда они могли поехать... — повторяла она как мантру про себя. — Главное — без паники... Без паники», — очередное успокоение.

— Одно мы знаем точно, — дворецкий отпустил шофера жестом руки, — они ушли пешком, как зафиксировала камера видеонаблюдения. Но, к сожалению, больше мы ничего не...

— Камеры, — Дэвид обнял Мэрилин и, поцеловав ее в макушку, приказал служанке отвести ее в комнату и дать успокоительного.

Пройдя в свой кабинет, Дэвид связался с Оливером и приказал выделить группу людей, которые прочесали бы окружающие камеры магазинов, отеля и других зданий, находящихся в округе. Так можно было бы найти детей, но на это уйдет уйма времени. Поэтому, вторую группу он воодушевил огромным наказанием, которое они получат в случае промедления или провала и десятки людей продолжали осматривать улицы и закоулки.

— Что вы так все всполошились? — поинтересовался Марк у Мэрилин, проводив взглядом брата. — Ну, пошли ребята погулять, какая разница? Их же не украли.

— Марк, я, — начала дрожащим голосом девушка, — еще тогда я была готова к тому, что детей не будет своих, как бы я того ни хотела, — она замолчала на несколько мгновений, чтобы унять дрожь в голосе и затем продолжила. — И когда появились Ден и Дин — это было такое счастье, такая радость, что я просто не переживу, если с ними что-то случится... — Мэрилин часто сглатывала и облизывала губы. Она сильно нервничала, но держала себя в руках. По-крайней, мере очень старалась не поддаваться панике.

— Все с парнями нормально. Я бы тоже сбежал, будь надо мной такой контроль, — фыркнул Марк. — Спорим, они вернутся сами часа через три?

— Да, возможно, ты прав, — согласилась мама ребят, закивав отстраненно головой. «Знал бы ты, как сильно боится их потерять Дэвид...»

Мэрилин поднялась с постели и подошла к окну. Она о чем-то напряженно думала, покусывая нижнюю губу.

— Опс, кажется, я проиграл пари, — усмехнулся Марк, увидев, как две тени проскользнули из комнаты в комнату, и, услышав, как едва слышно скрипнула дверь с черного входа. — Паршивцы вернулись раньше.

— Что?! — Мэрилин будто ожила всего лишь за один миг. Она кинулась к дверям комнаты, и, выбежав в коридор, понеслась в комнаты мальчишек. — Ден, Дин! — звала она их на весь дом.

— Да, мам? Вы уже вернулись? — бодро ответил Дин, с некоторой заминкой не открывая двери в свою комнату.

— Дин, пожалуйста открой двери! — Мэрилин хотела их крепко-крепко обнять, чтобы, наконец, понять, что они дома и им ничего не угрожает. Ну, конечно же, если не считать лекций отца.

— Как прошло собрание? — осторожно, но сразу же выпалил сын, открывая дверь спустя минуту. Его пугал встревоженный тон матери и не было ясно, заметили ли, что их не было или еще нет.

Вместо ответа мама присела и крепко обняла Дина и, затем, притянув подошедшего Дена, так же крепко стиснула его в своих объятиях.

— Господи, как же вы нас с папой напугали! — женщина крепко прижимала их к себе, ероша немного непослушные волосы Дина и Дена.

— А чего мы сделали-то? — переглянувшись, хором спросили дети. Ден потер нос, а Дин смотрел упрямо себе под ноги. Он был более бойким и в последнее время его начала раздражать чрезмерная забота родителей.

— Почему вы никого не предупредили о том, что вы хотели пойти погулять?! — Мэрилин содрогалась при одной только мысли, что могло с ними случиться. С другой стороны, она прекрасно понимала, что нельзя было так поступать с мальчиками, но страх прошлого никак не отпускал ее.

— Ну... мы просто пошли погулять, — нелепо повторился Дин, уже сомневавшийся, что сюрприз того стоил. Вдруг, в комнате стало темнее — это Дэвид загородил собой свет, падавший из коридора.

— Вы, оба, что вы делали в городе? — спросил Дэвид, сурово смотря на детей.

— Ну... Погулять, — тут вступился и Ден, да только вот под таким взглядом отца становилось ой как не по себе. Мэрилин поднялась и бережно тронула Дэвида за предплечье, одними глазами говоря: «Помягче».

— Погулять. В городе. Четыре часа на морозе, сбежав от шофера и не сказав, где вы, — Дэвид с каждым словом давил своей аурой все больше и больше. — Да, не думал, что мои сыновья держат меня за дурака, — скрестив на груди руки, мужчина замолчал, пристально смотря на близнецов и ожидая объяснений.

— Папа, нам надо было отлучиться! — вдруг выпалил Дин.

— Мы тебе объясним все потом, — поддержал его Ден, посмотрев неуверенно на отца. Когда он нависал над ними вот так, подобно грозовой туче, даже правду говорить было сложно!

— А теперь извинитесь перед матерью, — закрыв глаза, произнес Дэвид, все так же не двигаясь. — Немедленно! Вы и представить себе не можете, какой ужас она пережила за это время, и я не жду, что вы поймете, но просить прощения обязаны, все ясно?

— Ма-а-ам, прости, — немедленно проговорили в один голос ребята, понурив головы, чем вызвали немереную радость матери и умиление. Мэрилин склонилась, поцеловав каждого в макушку и, подмигнув ребятам, вышла из комнаты, оставив тех с отцом — им еще предстоял, судя по всему, долгий разговор.

Когда она проходила мимо гостиной, то услышала звуки игры — Марк «дорвался» до приставки «Sony PlayStation», что значило, что брюнет снова ввязался в неприятности. Именно проводя время на диване перед телевизором с этой игрой, он успокаивал себе нервы. И действительно, из-за суматохи с близнецами, никто так и не поинтересовался, почему вдруг явился Марк.

Мэрилин прошла мимо дивана и задумчиво уставилась на младшего брата.

— Марк, а зачем ты приехал? — поинтересовалась она с искренним любопытством. Сейчас она будто выглядела даже моложе, когда поняла, что детям ничего не угрожает.

— Эта сумасшедшая решила меня «доконать». Она хочет, чтобы я пошел против отца, открыл свое дело и стал владельцем крупных акций, если вкратце, — раздраженно ответил Марк. — Я знаю, что она это специально, чтоб меня позлить, но у всего же есть предел!

— Марк, а чего ты хочешь? — спросила Мэрилин, присев рядом. Она принесла тарелку с мандаринками. Как там говорилось? Я съел одну, и тут понеслось? Кажется, все именно так.

— Я хочу, чтобы моя жена перестала, наконец, строить из себя не пойми что. Я хочу спать с ней, когда мне того хочется. Хочу перестать ругаться с отцом по поводу нее, и вообще, какого черта?! — Марк кинул джойстик в стену, и тот, стукнувшись, разлетелся на куски. — Бесит она меня.

Внезапно кто-то сзади надавил ему на плечи. Не мудрено понять, что это была Мэрилин — она заставила сесть его на диван.

— Тш-ш-ш-ш,— на ее устах играла легкая улыбка. «Как был мальчишкой, так им и остался, но, Марк, это твоя главная выразительная черта...»

— А ты не думал, что это и есть то, чего ты так хотел? Подобные сражения — это фундамент, который вы укрепляете вместе. Но не забывай говорить о том, чего хочешь ты, и спрашивать, чего хочет она.

— Все, все, хватит лекций, —Марк небрежно передернул плечами, смахивая ее руки. — Иди детей спасай, я даже отсюда чувствовал всю брутальность твоего мужа.

— Дурачок, — Мэрилин присела рядом. — Хватит уже, — попросила его девушка, укоризненно, но с улыбкой посмотрев на Марка. — Я тебе всегда говорила — оставаться самим собой, — Мэрилин дала легкий подзатыльник мужчине.— И все будет хо-ро-шо.

— Ты опять мою жену соблазняешь? — ревнивым тоном осведомился Дэвид. Он все еще был зол, поскольку мальчишки так и не пояснили, что конкретно делали в городе, а он всегда учил их искренности. — Расселся как султан с наложницей.

Мэрилин закатила глаза и не сумела сдержать улыбки. Поднявшись с дивана, на котором сидел Марк, девушка подмигнула парню и подошла к мужу. — У вас все нормально?

— Лично у меня все хорошо, а мальчики под домашним арестом, — отрезал Дэвид.

— Но они и так постоянно под конвоем, Дэвид, — попыталась возразить Мэрилин.Она не меньше ребят хотела, чтобы у них было раздолье, но... Это было довольно проблематично.

— Но они должны быть наказаны. Нет ни единого оправдания тому, что они заставили тебя чувствовать, — возразил он непререкаемым тоном.

«И меня тоже».

— Но мы не можем всю жизнь вот так их оберегать, — грустно ответила Мэрилин, понимая всю серьезность ситуации.Девушка направилась к лестнице на второй этаж и кивком головы позвала Дэвида с собой. Перед тем, как подняться наверх, она посмотрела на младшего брата и подмигнула, улыбнувшись мужу. А глаза говорили: «Подбодри его».

Но Дэвид напрочь проигнорировал ее намек, последовав за ней и продолжив спор.

— Дело не в этом. Они должны знать свою ответственность, знать, что каждый поступок влияет на жизни окружающих. Не забывай, с чем в будущем им придется столкнуться.

— Понимаю, — понурив голову, ответила Мэрилин. — Но мне бы просто хотелось, чтобы они были свободными, хотя бы... — она замолчала, посмотрев в окно, — сейчас.

— И речи быть не может об этом, — перебил ее Дэвид, рассерженный словами жены. — Они наказаны — и точка. В следующий раз будут думать о последствиях, чтобы быть свободными.

— Я не об этом, — Мэрилин подошла к мужу и взяла в ладони его лицо. — Может, им, просто, нужно больше свободы? — она вглядывалась в такое родное и любимое лицо, надеясь сыскать в его глазах одобрение.

— В четырнадцать лет они получат свободу, как ты это называешь, — нехотя ответил Дэвид, не в силах возражать, когда она так на него смотрит. — Но не раньше!

Мэрилин ласково улыбнулась мужу и обняла его, прижавшись щекой к груди.

«Главное знать, что и когда надо делать...» — подумала довольно она. Со стороны Мэрилин прямо светилась!

— Чуть не забыл, мы же не закончили, — ехидно протянул Дэвид, увлекая жену в комнату и закрывая за собой дверь.

А в это время на первом этаже дома в гостиной Марк пытался починить джойстик, который сам же и сломал, но стало еще хуже, когда зазвонил его телефон и он снова выронил детали. Разлетевшись по полу, одна из них укатилась под тумбочку, а еще две под кровать. Третья же осталась валяться на ковре возле ноги Дженовезе .

Чертыхаясь, Марк еще больше помрачнел, когда увидел, кто именно ему звонит, и машинально встал, собираясь мерить шагами комнату, чтобы хоть куда-то деть энергию раздражения, переполнявшего его.

— Да, да что ж за... — извергая нецензурные выражения, Марк, наступив на острую детальку, повалился на пол, ударившись и мягким местом, и локтями, и головой о край столика.

— И я рада тебя слышать, муженек, — произнесла женщина на том конце связи, закатывая глаза и снова прислоняя телефон к уху — слышать его вопли было невозможно. — Я еду к твоим родственникам и я знаю, что ты там. Учти, попробуешь снова сбежать — и ты труп, — произнеся это, она повесила трубку и надавила на газ.

— Дядя, как не стыдно при детях то, — насмешливо протянул Дин, повторяя слова своего отца. За старшим следовал и Ден, с тоской смотревший на куски от джойстика.

— А вы уши закройте и не слушайте, — буркнул Марк, тяжело поднимаясь и стараясь не промахнуться мимо кресла — в глазах все двоилось, и из-под ног весь мир уходил.

— Зачем ты его сломал? — удивленно спросил Ден, поднимая остатки джойстика. Впрочем, дело немудреное — можно еще починить. Он вовсе не злился на своего крестного, Дена гораздо больше волновала причина такого его поведения. Марк очень редко, во всяком случае, при них, показывал свой норов и агрессию.

— Это все жена, да? — спросил понимающе Дин.

— Она сюда едет, — буркнул Марк, отсылая дворецкого и служанку, прибежавших на шум, куда подальше со своим ворохом лекарств и пластырей. — Черт, она уже здесь, — с ужасом Дженовезе взирал на машину, остановившуюся возле парадного входа. Стена была полностью стеклянной, поэтому было все замечательно видно.

— А чего ты ее так боишься? — удивленно вскинул бровями Дин.

— Ты не бойся, мы тебя защитим, — твердо подбодрил младший брат.

— Так, вот только лезть не надо во взрослые отношения, — набычился Марк, которого до сих пор выводил тот факт, что он женился не по своей воле. Но на самом деле, младший Дженовезе только причину искал, чтобы не признавать, что в какой-то момент он действительно хотел ее проучить, таким образом, и в итоге проиграл.

— Что, даже дети тебя защищают? — рявкнула Изобел, появившись ой как не кстати в гостиной. — Не стыдно, дорогой? — она, эффектная брюнетка — та самая лесбиянка, что отшила его на корабле, шла напролом к нему и племянникам. На ней дорогая шуба и украшения — словом, она себя не обделяла вниманием.

— А не из-за присутствия ли детей ты приперлась сюда? — Марк внезапно преобразился, став наглым, как наевшийся сметаны кот и столь же ленивым. Поднявшись на ноги, он слегка пошатнулся (голова все еще кружилась), а затем посмотрел на свою жену сверху вниз. — Ты просто устоять не можешь перед моим обаянием.

— Конечно не могу, просто ты дурак, не можешь никак смириться с тем, что у меня никогда голова не болит, — подколола Марка в своей манере Изобел. — Еще скажи мне, что я не права, иначе бы ты от меня не сбегал. Что передышка нужна?

Марк даже рот приоткрыл от такой наглости. Расплывшись в наглой улыбке, он шагнул к ней, но тут же зашатался — теперь его еще и мутило. Пересилив себя, мужчина таки дошел до жены и, сжав ее плечо, будто собирался прямо здесь раздеть и заняться с ней любовью, внезапно уткнулся лицом ей в грудь.

— Мне плохо, — произнес он, подавляя желание вырвать.

— Марк, у тебя кровь на макушке, — заметил вдруг Дин, широко распахнув глаза.

— Что? — лицо жены в миг переменилось. — Эй, Дженовезе ! — она взяла его лицо в ладони и посмотрела в мутные глаза.

«Черт...»

Бэл сразу подхватила мужа подмышки, перекинув одну его руку через себя. — Ребят, принесите мне тряпку и воды, да побыстрее, и дворецкого позовите, — попросила она мальчишек, на что те сразу же откликнулись и побежали исполнять наказанное. — Господи, у всех мужья как мужья, — проговорила Бел, осторожно ведя Марка по коридору в спальни для гостей. — Угораздило же ... — как бы сильно она не ругалась на Марка, она с истерическим смехом признавала свою любовь к нему. Ненормальную, чокнутую и извращенную, но любовь. Настоящую.

Когда дворецкий прибежал на зов, то услышал, как жена младшего Дженовезе снова ругается на своем родном английском языке. А это значило, что она очень сильно переживала за него, что было весьма удивительно.

— Я уже вызвал врача и объяснил ему случившееся, он считает, что это сотрясение мозга. Скорее всего, его надо будет отвезти в больницу, — отрапортовал мужчина, следя за тем, чтобы Изобель принесли все необходимое.

Даже в такой ситуации Дженовезе не сдержал ехидства и улыбнулся девушке, показывая, что даже сейчас он все равно от нее улизнет, после чего провалился в беспамятство.

— Но... вообще доктор сказал, что он либо потеряет сознание сразу, либо с этим пронесло... — задумчиво смотря на своего хозяина, протянул дворецкий.

«Все в этой семье не как у людей».

— Да нет же, просто мой опять выделиться сумел. Да. Да. Нет. Да. Все хорошо, ага, давай, — голос Изобел тихо обволакивал белое помещение. Она стояла у окна и говорила с подругой и после окончания их разговора повернулась к постели, на которой безмятежно спал Марк с перебинтованной головой. Сейчас он так забавно выглядел. Даже, несмотря на то, что он в больнице — смотрит на нее и улыбается, гаденыш.

— Моему брату позвони, скажи, чтобы не беспокоился и дома сидел. Не желаю в праздники видеть жалостливые взгляды и терпеть опеку, — попросил Марк, продолжая улыбаться. Он бы и посмеялся, если бы мог, но голова слишком болела. И все же, ему было дико смешно от произошедшего.

— Я это уже все сделала, — гаркнула Бел, садясь рядом с Марком. Только она села к нему спиной и лицом к окну. — Какая же ты все-таки скотина, — буркнула она обиженно, сложив руки на груди.

— Бел, и так голова болит, хватит быть гарпией, лучше наклонись поближе, что скажу, — серьезным тоном произнес Марк, стерев наконец с лица эту улыбку до ушей.
Девушка картинно закатила глаза, но повернулась и наклонилась, как было велено.

— Неужели мы не можешь нормально провести хотя бы один новый год?

— Ниже, — произнес Марк, лежа с прикрытыми глазами. — То, что скажу — это секрет, — о, этот паршивец знал силу любопытства своей жены.

— Ну! — рявкнула Бел, наклонившись к самому лицу.

— Твой муж настолько испорченный, что готов заняться Этим прямо здесь и сейчас, — со смешком, Марк надавил ладонью на ее затылок, зарывшись пальцами в волосы, и, не давая вырваться, запечатлил жаркий и настойчивый поцелуй на ее губах.

Бел с шумом вдохнула воздух. После чего оторвалась от Марка и встала с постели, оставив того лежать в недоумении. Но вскоре от этих эмоций ничего не осталось. Марк видел, как торопливо она стучала каблучками, пока добежала до дверей и не заперла их. Проверила — не сможет ли войти кто? И затем, развернувшись, побежала к нему, на ходу снимая с себя водолазку, джинсовую юбку на молнии. Сняла и сапоги. И в миг оседлала парня, оставшись лишь в кружевном белье и чулках.

— Ты же не... — Марку уже казалось, что его сотрясение принесло ему галлюцинации. Парень ошалело смотрел на собственную жену, между тем, не в силах отрицать, что данная щекотливая ситуация будоражит кровь и еще как.

— Я же «да», — Бел стянула одеяло и помогла Марку стащить рубашку. — Штаны сам снимешь или я? — спросила она вызывающе.

— Попробуй, если не шутишь, — хмыкнул Марк, заводя руки за голову и устраиваясь поудобнее.

Бел многозначно усмехнулась и чуть сползла на ноги Дженовезе , после чего, сняв штаны до колен, высвободила из трусов его уже горячую плоть.

— О, ты уже готов, — заявила без капли стеснения она, склоняясь над самым чувствительным органом мужчины. И на последнем слове она мимолетно обхватила кончик губами.

Судорожно втянув воздух, Марк закрыл глаза и полностью расслабился, отдаваясь в руки горячей девицы. Не верилось до сих пор, что она сменила гнев на милость, но такой момент он не мог пропустить.

Бел времени зря не теряла. Она еще глубже захватила плоть, при этом чуть крепче сдавливая ее губами. Она начала двигаться более интенсивно, чувствуя его в себе все глубже и глубже, чувствуя, как сильно Марк напрягается и с каким трудом держит себя в руках. Порой замедляла темп сбавляя до отметки «мучительно медленно» и порой невыносимо сладко ласкала его языком.

— Ты сама не сможешь получить удовольствия, если продолжишь в том же духе, — прошептал Марк.

— Что такое, — девушка лизнула самый кончик, — солдат не сможет встать вновь? — и вот так всю жизнь.

— Заткнись, дура. О тебе же и забочусь, — поймав ее за руку, Марк потянул ее, заставляя прервать это занятие и перейти к «другому».

— Почему ты меня вечно выводишь из себя? — спросила Изобел, целуя его грудь, шею и губы.

— Потому что я не девочка? — шепотом спросил Марк. Голова болела как после перепоя.

— Хватит уже с этим, — буркнула Бел, прильнув к его губам и по-хозяйски начав исследовать его рот.

— О, то есть я правильно понял — ты окончательно признаешься в любви ко мне? — спросил Марк, прерывая поцелуй, стягивая руками ее нижнее белье и плавным движением бедер достигая влажной и разгоряченной плоти. От этого соприкосновения Марк совсем потерял контроль, поэтому и ворвался в нее одним рывком, и замер, кусая губы от боли в голове и сражаясь с головокружением.

— Как же до тебя туго все доходит, — простонала томно девушка, почувствовав ту самую сладкую наполненность. Мышцы живота сладко пульсировали и сжимались, а ладони Марка медленно и нежно поглаживали ее бедра.

— Скажи, что любишь меня, — потребовал Марк, сжимая ее до синяков.

Бел чувствовала эту нарастающую волну, это сладкое покалывание внизу живота, чувствовала, как желание поднимается внутри нее, все выше и выше с каждым ударом, вздохом и грубой лаской. И, наконец, достигая самой вершины, Бел громко вскрикнула. Тело будто рассыпалось или расплавилось до того состояния, что невозможно было пошевелиться и ничего более не хотелось. Внутри приятное покалывание и пульсация медленно утихли, а Марк достиг вершины наслаждения следом за ней.

Бел медленно опустилась на мужа и так и осталась лежать, стараясь привести дыхание в норму. И только когда она успокоилась и уняла дрожь в теле, то шепнула ему в шею: «Люблю».

— В чем дело? Немедленно откройте дверь! — конец идиллии настиг их внезапно с приходом врача, готового выломать бедную преграду на его пути.

— Мне уже хорошо, — нагло заявил Марк, игнорируя гневный взгляд врача, когда одевшаяся девушка все же отперла тому дверь. — Двухсот тысяч хватит, чтобы вы забыли об этой ситуации?

Ничего не изменилось. Когда-то в юности именно так же этот человек добивался желаемого. Тогда юная медсестра запихнула взятку ему за шиворот, а сейчас врач всеми правдами и неправдами отправил его домой, и думать не желая о таких деньгах. Жаль, что никто, кроме неба над головой не мог в этот момент сравнить учителя и ученицу. Дэвид хорошо спрятал этого врача, инсценировав его убийство, и никто до сих пор не знал о случившемся, даже его жена.

— Ну, в любом случае, не надо быть слишком строгим, хотя бы сегодня вечером, — Мэрилин стояла перед мужем и завязывала ему галстук. Поправив его рубашку, она положила руки ему на грудь и сказала: «Я горжусь ими».

— А я люблю тебя, но это не значит, что я должен тебе потакать во всем, — улыбнулся Дэвид, привлекая жену к себе и целуя ее в тысячный раз за последние полчаса.

Мэрилин закатила глаза и заулыбалась.

— Хватит делать из меня школьницу, — проговорила она в перерывах между поцелуями. — Я говорю на полном серьезе, разве ты не гордишься их поступком?

— Конечно, горжусь, — ответил Дэвид с такой же улыбкой. — Но я не имею права их баловать.

— Ммм, — кивнула Мэрилин, — ты как всегда, сама рассудительность, — усмехнувшись, ответила женщина, поцеловав Дэвида в уголок губ.

— Как думаешь, хотя бы новый год пройдет без происшествий? — спросил Дэвид, не веря в положительный ответ — с близнецами вечно что-то случалось.

— Даже, если и не обойдется, так должно быть, — улыбаясь, ответила девушка. И, когда она потянулась, чтобы поцеловать Дэвида вновь, в дверь постучались и бесцеремонно вошли.

— Ой, да хватит вам уже, — буркнул Дин, которого раздражали всегда всякие эти «поцелуйчики».

— Вы, почему не в зале? — спросил Дэвид, обнимая жену и слегка укачивая ее.

— Мы тебе и маме подарок приготовили, — ответил Ден, от чего-то застеснявшись. Дин? Стесняется? И Ден?!

Увидев первый раз в жизни детей такими, Дэвид едва сдержал смех. Он сохранил серьезное лицо, однако глаза его улыбались.

— Подарок? — мужчина подошел к детям и присел на корточки. — И где же он?

— Ну, да, вот тебе, — Дин протянул небольшую коробочку в темно-синей оберточной бумаге, при этом сделал это не глядя на отца. Мэрилин, наблюдавшая за этой картиной, не могла не улыбнуться, особенно тем эмоциям, что промелькнули в глазах у Дэвида.

Обняв сыновей и потрепав их по головам с такой силой, что оба хором начали возмущаться, Дэвид все же рассмеялся, отходя в сторону и медленно развертывая свой подарок.

В коробочке лежало простое серебряное кольцо без каких-либо излишеств и красоты с единственной надписью: «Лучшему отцу на свете».

— Вот видишь, Мэрилин, — усмехнулся Дэвид, хвастаясь своим подарком перед женой. — Какие у нас дети умные.

Мэрилин, улыбалась, наблюдая за реакцией детей. Оба были невероятно горды за то, что сказал отец и что ему понравился их подарок. А затем, переминаясь с ноги на ногу, к маме подошел Ден.

— Держи, мам, — просто сказал он. Увидев сияющие глаза матери — покраснел, как помидор.

— А как же поцеловать маму? — ехидно спросил Дэвид, уже надев кольцо.

— Сам целуй, — буркнул Ден и покраснел от той мысли, что сподвигнул отца на то занятие, которое они с братом не любили наблюдать.

— Вызов принят.