11
Я уже не сплю, но продолжаю лежать с закрытыми глазами, потому что боюсь. Боюсь неизвестности, поджидающей меня где-то рядом, совсем близко, но стоит преодолеть себя и осмотреться, понимаю — в спальне я одна, а «неизвестность» создаёт шум за пределами комнаты. Бросив на себя мимолётный взгляд в зеркало, и ужаснувшись собственного отражения, пытаюсь пальцами расчесать взлохмаченные волосы — вышло дурно.
«Была, не была», — подумалось мне, когда я вышла из спальни. Ну, не выгонит же он беременную меня вон из квартиры? Если честно, я сомневалась в ответе, потому что Саша умеет удивлять, что доказал ещё вчера.
Я снова ошиблась. Зеленоглазого не было видно, а шум производила женщина средних лет, собирающая пустые бутылки от алкоголя в большой мусорный мешок.
-Доброе утро, — заприметив меня, заулыбалась женщина, на что я лишь кивнула, неуверенно переступая с ноги на ногу.
-А вы не знаете, где Александр?
-Кажется, на кухне, — поблагодарив, с неожиданно появившейся уверенностью направилась к мужчине.
Свежий и бодрый, будто вчера ни капли не пил, зеленоглазый сидел за столом, попивая кофе из фарфоровой кружки, попутно просматривая почту по ноутбуку.
-Привет, — чуть улыбнулся, устремив взгляд на мои босые ноги, — будешь завтракать?
-Не отказалась бы.
-Соня приготовила глазунью, — молодой человек поднялся из-за стола, заставляя меня отступить на шаг. Не знаю, что заставило сделать этот чёртов шаг, но Александр заметно приосанился.
-Ты любишь глазунью?
-У меня такой период в жизни, что я всеядна.
До беременности терпеть не могла глазунью, что, наверное, должен знать человек, прожившись со мной под одной крышей не один месяц. Саша не знал, а у меня не было сил даже винить его. Я вообще пребывала в растерянности, следя за каждым его действием.
«Неужели решил подать тебе завтрак?» — едко поинтересовалось сознание, пока я медленно опускалась на ближайший стул.
-Ты выглядишь хорошо, — начала разговор заново, — Несмотря на то, что вчера был пьян.
-Я никогда не напиваюсь до беспамятства, — Александр вернулся за ноутбук, предварительно поставив передо мной тарелку с завтраком, — Я умею держать себя в рамках.
-Значит ли это, что ты помнишь вчерашний разговор?
-Да. И об этом я хотел поговорить.
От меня последовал отрывистый кивок, тем временем, когда сердце сжалось от страха.
-Я рос без матери и отца, Кира, и всегда был уверен, что мой ребёнок не будет знать, что это такое — жить без родителей.
-У него есть я, — довольно резко, чем следовало, отозвалась, неосознанно обхватывая рукой живот.
-Знаю, — зеленоглазый улыбнулся, — Но к сожалению, меня рядом нет, поэтому я прошу… Давай ещё раз попробуем. Ради ребёнка.
-Ради ребёнка, — эхом повторила, наперёд зная, что не смогу отказать, но и давать согласие было очень больно, — Конечно.
Немного недоверчиво нахмурились брови, будто молодого человека терзают противоречия: «Так просто согласилась?»
-Но при одном условии, — продолжаю свою мысль, чувствуя в висках стук ошалевшего сердца, — Никаких девушек, кроме меня быть не должно. Только я. Ради ребёнка.
«Ради ребёнка, — повторяю мысленно, оплакивая произнесённые слова, — Любви нет, есть только в этом мужчине отцовская обязанность».
-Договорились, — улыбка на его губах стала ещё шире, что заставило засомневаться:
-Точно?
-На этот раз я сделал выбор, а я всегда его придерживаюсь.
В молчании беру вилку и начинаю опустошать свою тарелку, а зеленоглазый продолжает наблюдать за мной, будто бы чего-то поджидая.
-Что? — наконец, не выдерживаю пристального взгляда, — Что-то не так?
-Я хотел это спросить, — непонимающе свожу брови, Александр продолжает, — Ты не кажешься довольной моим предложением.
-Так и есть.
-Что-то изменилось?
-Да, — большего не добавляю, в глубине души желая, чтобы он помучился в догадках. Изменилось скорее не во мне, а в нём. Эти перемены не могу не пугать, они заставляют сомневаться, поджидать момента, когда всё встанет на округи своя — Александр уйдёт, а я останусь одна, что не раз повторялось в нашей «семейной жизни».
Продолжать этот разговор не входило в планы молодого человека, поэтому он продолжил уделять внимания монитору ноутбука, изредка бросая на меня взгляд. Не знаю, что за мысли витали у него в голове, но они заставляли хмуриться и с каждой минутой выглядеть всё больше раздосадованным и предельно раздражённым. Мне пришлось заговорить первой, лишь бы настроение Александра не испортилось в конец.
-Я сообщила родителям о нашем разводе.
-Я знаю, твой отец звонил мне.
Сочувственно пожимаю плечами, когда перед глазами так и мелькал образ разъярённого отца и не менее злого зеленоглазого.
-Тебе не позавидуешь, но, как мне известно, отец поддержал развод и не будет в восторге от твоего решения начать всё заново.
-От моего решения? — переспросил Сафронов, с шумом захлопывая крышку ноутбука, — Я тебя не принуждаю, Кира, выбор за тобой: вместе мы или нет?
-Ради ребёнка можно и потерпеть, не так ли? — я тоже начала раздражаться и не сдерживать себя, что могло легко сыграть против нас, — Ведь именно этим ты собираешься заниматься? Терпеть меня?
Александр поражённо взмахнул руками, не находя правильных слов, чтобы описать свои эмоции.
-Я просто не хочу возвращаться в тот ад, в который ты меня поселил.
-Нет, дорогая моя, ты сама создала для себя ад, ты всё усложняла и виновных искать не надо! Пора вырастить и научиться отвечать за свои ошибки.
-Самой моей большой ошибкой был ты! — от ярости сделалось душно, пришлось подняться из-за стола следом за молодым человеком.
-Тоже могу сказать и о тебе!
Мне остаётся топнуть ногой, точно малое неудовлетворённое дитя, и вихрем покинуть столовую.
-Давай, вперёд! Легко так убегать от проблемы, а?
-Мне с тобой разговаривать больше не о чем, — натягивая на себя сапоги, шипела я, не обращая внимания на попытки зеленоглазого остановить меня, — Каждое твоё слово уничтожает моё желание быть с тобой, любить тебя.
Чувствую резкий, но безболезненный рывок вперёд, заставляющий посмотреть в глаза Сафронову и в какой раз убедиться в своей лжи. Неужели никогда не наступит тот день, когда я смогу смотреть на него без единой эмоции, без любви?
-Успокойся, Кира, а после мы обо всё поговорим.
-Я не хочу разговаривать с тобой, — пытаюсь придать своему голосу как можно больше яда, но безрезультатно — он звучит тихо и до неприличия жалко, — Отпусти меня.
-Я тебя не держу, — а ведь и правда не держит, только стоит очень близко, гипнотизирует взглядом, тем самым удерживая меня на месте, создавая вокруг клетку, из которой я не хочу выходить. Не хочу, но почему-то покидаю её, отводя свой взгляд в сторону.
Застёгиваю куртку, зачем-то достаю перчатки, может, в надежде потянуть время, за которое он сможет уговорить меня остаться, но этого не произошло, поэтому пришлось покинуть квартиру и отправиться в родное местечко, туда, где я смогу найти поддержку. В родительский дом.
Полная раздумий, я вышагивала по мокрому асфальту добрых пятнадцать минут, пока боль в спине не дала о себе знать — пришлось вспомнить о существовании такси. Автомобиль довёз до родителей за считанные минуты, чему я бесконечно была рада, так как с беременностью меня часто стали навещать приступы тошноты, особенно проявляющиеся в дороге.
Мама, облачённая в строгое чёрное платье, вышла ко мне на встречу, после заключая в крепкие объятья.
-Я сама собиралась тебя навестить, — призналась она, расплатившись с водителем и проводив меня в дом, — Хорошо, что ты заехала.
-Папа дома?
-У себя в кабинете, сейчас сообщу о твоём приезде.
-Не стоит,- удержала за руку родительницу, утягивая её к камину в гостиной, — Мне надо тебе кое-что рассказать.
-Что-то случилось? — судя по проявившимся морщинкам в области глаз, мои речи встревожили маму.
Я рассказала всё, начиная со вчерашнего дня и заканчивая сегодняшним разговором с Александром, а точнее нашей ссорой, которая в какой раз ни к чему конкретному не привела, оставила лишь множество вопросов. Мама слушала внимательно, периодически кивала, тем самым поддерживая меня, иногда отвлекалась, чтобы попросить домработницу приготовить горячий напиток.
-Мне кажется, я всё сама испортила, — заканчиваю свой рассказ, согревая холодные пальцы кружкой горячего шоколада.
-Ты всё сделала правильно. Была бы я на твоём месте, то забыла бы вовсе о Сафронове, но, к сожалению, ребёнок никогда не даст забыть.
-Ему важен малыш, — на удивление в моём тоне проскальзывает гордость и нежность…за Александра? За его чувство ответственности? — Может, стоило сдержаться и не ссориться ради ребёнка?
-Кира, сколько раз ты возвращала Сашу? — от внимательного взгляда родительницы становится дурно и самую малость стыдно, — Если он действительно хочет быть с сыном, он вернётся к тебе и не раз.
Конечно, она права, но мало верилось, что он вернётся, если я опять не переступлю через свою гордость и не вернусь за ним. Гордость… Да, её уже и не существует, она растоптана и всем своим величием сравнялась с землёй.
-Подлей, пожалуйста, ещё, — прошу маму, передавая ей стакан напитка, который был опустошён меньше чем на середину, но родительница, сердцем уловив моё душевное состояние, оставила меня одну.
«Ну, зачем он попросил начать всё сначала? — ругаюсь я в мыслях, от переполняющих эмоций сжимаю пальцы в кулак, — Ведь всё было так хорошо!»
«Ничего подобного! — просыпается моё второе „я“, которое было намного благоразумнее меня нынешней, — Ты только и делала, что страдала без него!»
Не успела я разобраться со своими мыслями и дать ощутимый пинок своему подсознанию, как зазвонил мобильный телефон, побуждая подняться с дивана и пойти на его поиски.
-Да? — довольно грубо ответила на звонок, раздражённая тем, что кто-то потревожил и заставил подняться с тёплого местечка.
-Кира? — удивлённо поинтересовался Руслан, но дожидаться ответа не стал, — Здравствуй.
-Привет, чего звонишь?
-Хотел узнать как у тебя дела…
-Отлично, — устало делаю круг вокруг журнального столика, останавливаясь около окна, за которым красовался унылый вид пожелтевших деревьев.
-Я рад, — с каждым его словом я начинала всё больше жалеть, что простила его за поцелуй, так ещё дала свой номер телефона. Сама, конечно, мало понимаю причину своей раздражённости на этого мужчину, но почему-то в этой ситуации иначе вести себя не могла.
-И немного удивлён, я думал, тебе нужна поддержка.
-О чём ты?
-Я недавно разговаривал с твоим отцом, так он мне сообщил о разводе.
-Информация устарела, — перебила Руслана, не давая закончить ему мысль, — Я ни с кем не развожусь.
«Можешь не радоваться!» — мысленно добавляю, стискивая зубы, чтобы не ляпнуть это вслух.
Наступила тишина, нарушаемая лишь громким дыханием молодого человека, который не находил слов, чтобы выразить свою «радость» за моё семейное благополучие.
-Так что, — продолжаю терзать Руслана, сама мало веря своим словам, — Нам не удастся встретиться.
-Я рад, что у тебя всё наладилось, Кира, — тихо проговорил парень, после попрощавшись с онемевшей мной. Неприятный осадок оставил этот разговор в моей душе, потому что за время нашего диалога я успела соврать на несколько дней вперёд и обидеть настолько же.
Отбрасываю телефон на диван, теряя его из виду в маленьких подушках.
Послышался шум, заставивший меня обернуться и встретиться глазами с окаменевшим лицом матери.
-Что? — выпаливаю, тут же встревожившись вида родительницы.
-Кира, нас Александр посетил…
-Саша? — одними губа переспрашиваю, в один миг срываясь с места, чуть ли не сбив с ног мать.
-Постой, — хватается та за рукав моей кофты, — Я не хочу ссор, дочка.
-Мой отец, мама, пошёл его встречать, о каких «не хочу» ты можешь говорить?
Я выбежала в коридор, чтобы увидеть отца, злобно уставившегося на гостя, который как ни в чём не бывало, снимал чёрное пальто.
-Что ты здесь делаешь? — поражённо рассматриваю молодого человека, вставая между двумя мужчинам. Мало ли?
-Я приехал поговорить с тобой и твоими родителями.
-Поговорить он приехал, — нехорошо усмехнулся отец, медленно удаляясь в гостиную.
-Это очень плохая идея, — выхватываю из рук зеленоглазого пальто, за что получаю осуждающий взгляд.
-Пальто холодное, хочешь простудиться?
«Да она уже…», — вставляет свои пять копеек подсознание, на что я даже не обратила внимания, так как тупо уставилась на молодого человека, непонимающе хлопая ресницами.
-Ты не заболел? — тянусь к его лбу ладонью, в надежде узнать ответ, но не выдерживаю и смеюсь.
-Мне не до шуток.
-Какие шутки? — характерно киваю в сторону гостиной, — Мой отец в предвкушении начать с тобой разговор.
-Как и я…
-Постой, — упираюсь ладонями в грудь зеленоглазого, но быстро отстраняюсь, наперёд зная, что ему неприятны мои прикосновения, — Пожалуйста, будь мягче с моими родными. Я знаю, с отцом бывает тяжело, но постарайся.
-Я знаю, что надо делать.
С горечью смотрю в спину молодому человеку, пока с тяжёлым вздохом не отправляюсь следом за ним.