Одержимый

Регина

Не думала, что мне придётся столкнуться лбом с моим ужасным прошлым. С одним из родителей, если точнее. Инстинктивно закрываю живот руками и делаю шаг назад, видя в собственном отце угрозу. Что-то поменялось в его взгляде за эти несколько лет. Если до заключения в тюрьме я догадывалась по его поступкам, что он может причинить мне боль, то теперь это открыто видно в недобрых глазах. Папа пялится на мой живот и ухмыляется:

— А вы, я смотрю, время зря не теряли.

— Что тебе нужно? — как можно спокойнее произношу. Не время, чтобы провоцировать его в отсутствие Германа.

— Увидеть младшую дочь, — отвечает он, улыбаясь. Улыбка фальшивая, как и его слова.

Позади меня раздаются твёрдые шаги, и в следующую секунду Аким закрывает меня своей спиной, направляя пистолет на моего отца.

— Пошёл на хер отсюда, пока я не выстрелил тебе в голову, — предупреждающе рычит телохранитель.

— Излишняя агрессия ни к чему. Я захотел увидеть свою дочь, разве это запрещено?

— Хочет ли она видеть тебя? — парирует Аким. — Если она скажет «нет» заказывай себе место на кладбище.

— Регина, ты ведь хочешь меня видеть? Мы же давно не виделись. С момента, как ты и Троицкий подставили меня.

— Уходи, — отвечаю я.

И совсем не жалею, что Герман засадил его за решётку. Этот человек всегда был чёрствым, и даже несколько лет заточения в четырёх стенах не сделают его искренним и добрым.

— А если не уйду? — дерзко ухмыляется, делая шаг ближе.

За спиной папы вырастает внушительная фигура Германа, и я облегчённо выдыхаю, почувствовав себя в безопасности.

— Я, блять, сам выпровожу тебя отсюда, — Герман хватает его за шкирку и тянет за дверь, на полпути обращаясь к Акиму: — За мной.

Мужчины покидают квартиру, а я с громыхающим сердцем падаю на пуфик. Что это вообще было? Меня начинает знобить. Зная, что у Германа есть ключи от нижнего замка, запираю дверь и возвращаюсь в постель. Как бы мне не хотелось прояснить ситуацию, ребёнок намного важнее. Не зря врач упомянула, что, находясь в положении, нужно избегать любых стрессовых ситуаций, поскольку они негативно влияют на развитие малыша.

Сколько прошло времени с момента, как я заснула, неизвестно. Слух улавливает шаги в комнате, а потом матрас прогибается под тяжестью мужского тела. Герман притягивает меня к себе вплотную и целует в макушку, шумно втягивая носом мой запах, а его рука, как обычно, ложится мне на живот.

— Утром тебе придётся мне всё рассказать, — шепчу, но он прекрасно меня слышит.

— Я не возражаю. Спи, красавица. Вам больше ничего не угрожает, — ласково произносит, поглаживая мои волосы.

***

Я игнорирую большое количество тарелок с плотным завтраком. Герман, наблюдая за происходящем, крайне недоволен моим поведением и сам берёт инициативу в свои руки. Он подсаживается и пододвигает мне овсянные хлопья с йогуртом и кусочками фруктов.

— Ешь. Наш сын не должен голодать, помнишь? — Герман протягивает мне ложку, и я, опомнившись, хватаюсь за неё. —  Ночью я встречался с Давидом. Оказывается, за всё время, что вы виделись, он собирал информацию для твоего отца. В его намерениях даже была организация вашей встречи. Давид должен был выманить тебя днём на улицу, чтобы ты осталась без моего присмотра. Он, конечно же, вовремя понял, что такого не случится, поэтому нарочно ночью прислал на твой телефон сообщение с просьбой встретиться. Он знал, что я увижу его и отправлюсь туда. Пока ездил, Баженов воспользовался моментом и проскочил к нам.

— Но что ему нужно было?

— Похитить тебя, чтобы вымогать у меня деньги. Они знают моё слабое место, — его объяснение нагоняет страх. Неужели папа и вправду решился на такое? А Давид?

— Зачем Давид помогал ему?

— Баженов пообещал, что он сможет отомстить Борису со своими старыми связями. Давид до сих пор таит на него обиду.

— Я думала он забыл об этом.

— Больной мудак.

— Что ты сделал с Давидом?

— Погладил по голове, и, как самый лучший дядя, объяснил своему племяннику, что хорошо, а что нет.

— Ты бил его?!

— Нет, — улыбается Герман, стреляя в меня невинным взглядом. — Я же дружелюбный.

— Ну конечно, — закатываю глаза, прожевывая кашу. — А что с папой теперь?

— Его забрали. Оказывается, он недавно незаконно угнал чужую машину и участвовал в мелком ограблении бывшего партнёра. Вот что значит несколько лет изоляции от людей, — пожимает плечами.

— Его посадят?

Герман уверенно кивает. Дальше нет смысла расспрашивать его о подробностях. На этот раз он сделает всё, чтобы его заперли за решёткой. Там ему и место.

***

— Герман был больше Бориса, когда я родила его. Как видишь, мой сын до сих пор большой мужчина, — смеётся Антонина, перелистывая детский альбом Германа.

Честное слово, глазам не верю, что из такого маленького мальчика с озорными черными глазами вырос грозный мужчина с ужасной вспыльчивостью. Если наш сын возьмет всё от отца, начиная от одержимости к женщине, заканчивая желанием убить любого мужчину, который рискнёт приблизиться хотя бы на один сантиметр, то будущей снохе точно захочется сбежать.

— Надеюсь, у меня он будет не таким большим, как его папа, — улыбаюсь, поглаживая живот пальцем. — Мне нужно свыкнуться с мыслью, что я буду выталкивать из себя ребёнка размером с арбуз или дыню.

— Региночка, поверь, мой внук родится точной копией Германа. Вы ещё не думали, как назовете его?

Отец Германа, сидящий в кресле с газетой, поднимает голову и поправляет очки:

— Конечно же, Эмилианом. Я слишком шикарен, и моему внуку по наследству перейдут не только лучшие гены, но и имя.

— Эмиль, когда ты стал таким самовлюбленным? — хохочет Антонина.

Ей всё же удалось повлиять на мужа. Он стал чаще проводить время с нами, и даже их отношения с Германом потеплели. Наблюдая за этим, мое сердце не может не радоваться. Любить и быть любимым — душевная сила, окрыляющая каждого.

— В день нашего знакомства, дорогая, — подмигивает он.

Болезнь прогрессирует, но Эмилиан старается держаться. Улыбка практически не спадает с его бледного лица. Каждый день своим бодрым настроем он показывает, что болезнь не добралась до глубин его сознания. Возможно, организм наполовину сражен, но не его сила духа.

— Если вы встретите нас с выписки, мы назовём его вашем именем, — произношу с улыбкой. — Всё в ваших руках.

— Отлично. Дорогая, поставь отсчёт до рождения Эмилиана Второго. Мы с ним покорим этот мир.

Гостинная наполняется нашим смехом. Они заполняют пустоту в моем сердце, даря тепло, которого меня лишили мои родители. Я смело могу назвать их своим домом. Вторым после Германа.

— Где здесь прячется беременная бестия? — из глуби дома доносится громкий голос Марка. — Регина, повелитель приказал забрать вас в его покои.

— Я ударю тебя своим костылём, Марк, если ты ещё раз так назовёшь её, — грозится Эмилиан.

— А я добавлю! — соглашается Антонина.

— Всё хорошо, — успокаиваю их, глядя на ошарашенного Марка. — Если бы он сказал что-то другое, это был бы уже не Марк.

— Не знал, что вы тут, — неловко бормочет он. — Регина, поедем, там кое-что важное..

— Спасибо за этот вечер. С вами всегда весело, — я поочередно обнимаю их и направляюсь к Марку.

— С тобой тоже, Регина, — улыбается Эмилиан. — Такими темпами мы с женой заберём тебя у Германа.

— Он быстрее увезёт её на другую планету, чем вы успеете приблизиться к ней, — усмехается Марк.

— Как я уже говорил: только лучшие гены, — смеётся Эмилиан.

***

— Зачем мы приехали сюда? — недоумеваю, оглядывая огромную пустую площадку.

— Увидишь, — отвечает Марк.

Мужчина отправляет кому-то сообщение, и в следующую секунду мой телефон звонит. Герман. Хмурюсь, озираясь по сторонам. Что происходит?

— Где ты? — обеспокоенно спрашиваю я. — Марк привёз меня на какой-то пустырь.

— Красавица, скажи, помнишь ли ты нашу первую встречу? — неожиданный вопрос ставит меня в ступор.

— Помню. Но это при чём?

— Помнишь, когда я говорил, что рано или поздно ты станешь моей?

— Герман! Не время для ностальгии! Объясни, в чём дело, — возмущаюсь я.

— Помнишь или нет? — невозмутимо произносит и во мне просыпается желание ударить его. Жаль, сейчас он находится не пойми где.

— Помню, — выдыхаю, крепче сжимая телефон. Злить беременную женщину – ужасная идея. Или он самоубийца или не представляет, что гормоны – страшная вещь.

— Ты любишь меня? — спрашивает Герман спустя минуту молчания.

— Люблю. Герман хватит издеваться надо мной!

— Я тебя тоже люблю, Регина. Даже представить не можешь, насколько.

— Где ты?

— Скучаешь?

— Ты решил устроить мне викторину?

— Повернись.

Я поворачиваюсь и ничего не происходит. Марк вернулся обратно в машину, оставив меня одну. Резкий хлопок в воздухе заставляет меня подпрыгнуть на ровном месте. Хлопок. Ещё хлопок. Вскидываю голову и ахаю, когда перед моими глазами на небе из яркого салюта ровно выстраиваются буквы.

«Ты выйдешь за меня?»

— Ты с ума сошёл? — прерывисто шепчу в трубку поражённая в самое сердце.

Его предложение слишком неожиданное. Мы даже не заводили тему об этом, и мне казалось, что Герман смирился с нашими текущими отношениями.

— Я серьёзно. Красавица, пора бы стать моей официально. Теперь не только моё сердце будет всецело принадлежать тебе, но и моя фамилия. Наша фамилия.

Его голос звучит рядом. Не только по ту сторону провода. Меня обнимают сзади, и нежный поцелуй касается моей холодной щеки. Я поворачиваюсь в руках Германа и смотрю в его завораживающие глаза. Словно два магнита, забирающие всю меня. Я люблю Германа. Моё сердце любит. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Ведь раньше я уверяла его и саму себя в своей недоступности. Герману было всё равно на мои отказы. Он пообещал и с уверенностью проломил крепость, забравшись в глубины моей души.

— Да или нет, Регина? — спрашивает Герман, проводя ладонью по моей пояснице. — Если нет, я всё равно добьюсь твоего «да».

— Звучит как угроза, — хихикаю я.

— Это предложение руки и сердца, — закатывает глаза, улыбаясь. — Ты согласна или нет?

— Согласна, — отвечаю без капли сомнений. Даже не задумываясь в правильности решения. Оно, безусловно, безошибочное и лучшее в моей жизни.

Герман прижимает меня к себе и целует, словно у нас больше никогда не будет возможности коснуться друг друга. Я чувствую, как крепкая рука обхватывает мою правую ладонь, и что-то холодное и лёгкое касается моего безымянного пальца. Мы отстраняемся и теперь мои глаза смотрят прямо на помолвочное кольцо с синим бриллиантом. Вокруг него рассыпались мелкие сапфиры, подчёркивая глубинный цвет самого бриллианта.

— Кольцо напомнило мне твои глаза, — произносит он, наблюдая за моим восторгом.

— Теперь ты покупаешь всё, что напоминает меня?

— И я не устану это делать.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂