Одержимый

Герман

Этот вечер вовсе не праздник, а настоящая пытка. Моё животное, ненормальное вожделение к Регине усиливается с каждым днём. Думал, хуже быть не может, но это ещё далеко не конец. Она вызывает широкий спектр эмоций. Разных и живых. Я чувствую всё, начиная от боли, заканчивая победным ликованием. Я заметил, что в её взгляде что-то поменялось. Ещё в тот день, когда Алексей приехал за ней. Верхушка ледяного айсберга начала медленно оттаивать. Регина может отрицать сколько угодно, но её подсознание уже решило за неё, что меня можно подпускать. Я ей не враг. Только пока она не хочет признавать это.

Её тело также льнëт ко мне. Я до сих вспоминаю, как каких-то полчаса назад Регина пылко целовала меня, словно моё безумие передалось и ей.

Осталась последняя проблема. Это нижняя часть айсберга, состоящая из её непоколебимом мнении, что брак — это худшее, что может случиться с ней. Мне кажется, что Регина не боится смерти так, как боится выйти замуж. Причиной этому послужило запугивание её родителей. Если ей с детства вдалбливали в мозг, что она обязана выйти за какого-нибудь старого богатого урода и плевать, что будет чувствовать она. Главное — это наличие денег. Остальное их не интересовало. Но это только мои догадки.

Один раз я уже говорил Регине: без её желания она не станет моей женой. Я не собираюсь на неё давить, ведь мне главное, чтобы она просто была рядом. Обручальное кольцо — это формальная часть, которая непременно будет в нашей жизни. Всему своё время. А до этого момента ей будут доступны множество способов увидеть и познакомиться с миром поближе. Путешествия в разные страны. Если ей понравится, я даже буду готов купить временное жильё в определённом месте, чтобы она наслаждалась жизнью.

Регина продолжит обучение, если захочет. В любом случае, я помогу ей с получением образования, устроив в самый престижный университет или институт. Всё будет зависеть только от неё. Ей только стоит показать пальцем, и желаемое сразу будет у неё в ногах.

Я выпрямляюсь, и резкая боль охватывает рёбра. Сжимаю челюсть, стараясь не подавать вида.

Пару дней я провёл в бойцовском клубе Вала. Как мог, выбивал из себя эту ярую нужду в ней. В те моменты я не ощущал себя таким спокойным, как сейчас. Тогда я хотел лишь одного. Регину. Обнажённую, стонущую, весёлую, грустную. Любой. Сейчас я вновь вернул контроль над собой и готов продолжить рушить её крепость. Я докажу ей, что брак — это в первую очередь союз, в который вступают люди добровольно, по обоюдному согласию и любви.

Перевожу взгляд на Регину, которая вернулась не так давно. Она сидит рядом, и я прекрасно улавливаю сладкий аромат личи, присущий только ей одной. За столом ведутся оживлённые беседы, но всё внимание сконцентрировано только на ней. У неё безупречная ровная осанка, а в обтягивающих брюках её шикарная упругая задница выглядит чертовски сексуально. Член твердеет от одного взгляда на неё.

Регина убивает меня. Медленно и мучительно. Глаза поднимаются выше, к оголённой спине, которую шёлковый топ совсем не прикрывает. Легче не становится. Какого хера она решила надеть это на себя? Желание убить каждого выродка, который успел задержать на ней свой грёбанный взгляд, зудит под кожей. Она моя. Миниатюрная брюнетка с холодным взглядом голубых глаз. Чертовски красивая, идеальная, безупречная. Моя. Никто не имеет право смотреть на неё, прожигая сальным взглядом идеальную фарфоровую кожу.

Регина, ощутив мой взгляд на себе, поворачивает голову и вопросительно поднимает бровь. Я улыбаюсь и качаю головой. Она выглядит озадаченной, но не из-за меня. Догадываюсь, из-за кого. Если её тупоголовая сестрица вылила свою грязь на неё, я придушу её, не раздумывая. Борис трахнул жену своего сына, наплевав на всё. Теперь оба трясутся от мысли, что я могу раскрыть их секрет, ведь я видел их вместе. Их потрахушки не волнуют меня. Я не собираюсь тратить своё время на этих двух.

— Вы и вправду не знаете эту девушку? — внезапно спрашивает Регина.

Прослеживаю за её взглядом, обращённом на Жанну. Не понимаю, какого хрена она забыла здесь. Пусть и является дальней родственницей, но не настолько, чтобы появляться на дне рождения Давида. Борис попытался подкинуть мне неприятность, чтобы я не заострял внимание на них с Верой, но он просчитался. Центром моего внимания является Регина и никто другой.

— Знаю, — честно отвечаю, но всё равно решаю схитрить, умолчав о ненужных вещах, связывающих нас с Жанной. Хотя сложно сказать, что секс может как-то связывать. Он лишён эмоций и был нужен мне, чтобы избавиться от ненужных мыслей после работы. — Это дальняя родственница.

— И все родственницы смотрят на вас таким взглядом? — интересуется насмешливым тоном.

— Только она одна. У неё просто неполадки с головой, — замечаю, что гости медленно поднимаются со своих мест, чтобы потанцевать, и решаю перевести тему: — Давай потанцуем.

— Я не хочу.

— Это не предложение и у тебя нет выбора.

— Зачем тогда спрашивать? — раздражённо огрызается Регина.

Я встаю и беру её за руку, утягивая за собой. Регина не сопротивляется, чтобы не привлекать к нам внимание, и молча следует за мной. Уверенно обхватываю узкую талию, стараясь не прижимать Регину к себе. Её руки ложатся на мои плечи, и девушка смотрит куда угодно, но только не на меня.

Мы неспешно раскачиваемся из стороны в сторону, кружась по кругу. Остальные пары также танцуют, и среди них я замечаю Давида и Веру, глазеющую на Бориса. Мне даже рассказывать ничего не нужно. Эта дура выдаст их сама.

— Вы знали, что ваш брат и моя сестра... — Регина не решается продолжить и выжидающе взирает на меня снизу-вверх.

— Знал. Я видел их вместе.

— И что думаете?

— Что я могу думать? — усмехаюсь я. — Давид не простит ни его, ни её.

— Она беременна, — шёпотом выпаливает Регина.

— Не удивлён. Это логично, учитывая, что люди занимаются сексом.

— Я не понимаю вашего спокойствия! — возмущается Регина.

— Ты беременна? — она отрицательно мотает головой. — Ты спала с отцом своего мужа?

— Нет! Что за дурацкие вопросы?!

— Тогда не понимаю причины твоего волнения. Твоя сестра взрослый человек. Не могу сказать, что с работающими мозгами, поскольку она влипла в эту историю. Настал момент, когда ей нужно самой нести ответственность за свои действия.

— Это очень жестоко с вашей стороны, — кривится Регина.

— Это правда, красавица. Суровая, но реальная.

Голубые глаза продолжают испепелять меня. Поворачиваю нас так, что моя спина скрывает Регину, а сзади неё никого нет. Все танцующие только позади меня. Моя ладонь проходится вверх по оголённым участкам спины, и я тут же отслеживаю выступающие мурашки на фарфоровой коже.

— Что вы делаете? — шипит Регина.

Острые ноготки впиваются в мои плечи сквозь рубашку. Я ухмыляюсь от неудачной попытки причинить мне боль, поскольку то, что я испытываю сейчас, затмевает неприятную резь.

— Тебе же нравится, — ухмыляюсь, продолжая поглаживать нежную кожу. Регина опасается, что люди могут увидеть, как я касаюсь её. Но мне плевать. Эта же рука меняет курс направления, спускаясь ниже, чтобы не сильно сжать округлую ягодицу. — И так тоже, правда ведь?

Зрачки расширяются, от чего голубая радужка почти исчезает. Регина облизывает пересохшие губы и это не остаётся не замеченным. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не прижать её к своему телу, и не вцепиться в её губы.

— Хватит. Люди могут увидеть, — женский хриплый голос умоляет меня.

— На нас никто не смотрит. Все заняты рассматриванием моего племянника и твоей сестры.

Я подталкиваю Регину поближе к себе и ощущаю не только собственное учащённое дыхание, но и её. Регина обхватывает обеими руками мою шею, делая вид, что мы танцуем, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Член упирается ей в живот, и она шумно выдыхает. Регина возбуждена не меньше меня и знание этого, чуть ли не срывает крышу.

Рука, покоящаяся на её бедре, соскальзывает на внутреннюю часть и немедля пробирается к промежности. Я с нажимом надавливаю ладонью на неё, и Регина вздрагивает, выгибаясь в моих руках. В голубых глазах плещется нескрываемая похоть.

— Карина, отпусти её!

Позади раздаются крики и грохот падающих тел. Праздник подошёл к концу.