Я хотел ненавидеть Питер

Шли дни и недели, время близилось к экзаменам. Все одиннадцатиклассники так или иначе были на нервах, особенно после неудачных пробников. Мало кто из учителей уделял внимание именно психологическому состоянию старшеклассников, они просто требовали и грозили провалами, а это вообще не мотивировало. Они уже дышать спокойно не могли, ведь давили учителя, родители, просто общество в целом.
У Антона было иначе. Он, конечно, не блистал умом на обычных уроках и контрольных, но к экзаменам готовился гораздо усерднее и серьёзнее. Естественно он переживал, но очень старался не выдавать этого, вот только Арсений всё прекрасно видел и каждый раз на их занятиях в гостиной или на кухне говорил, что верит в него, что всё обязательно получится. В такие моменты он вновь понимал, что ему необыкновенно повезло в жизни с этим человеком. И Шастуну правда везло больше всех, из его класса уж точно, как он думал сам, ведь на него почти никто не оказывал давления, так ещё и Арсений не только ему, но и всему своему классу сказал плевать на разъярённых учителей. Он находил удивительный баланс работы и результата в строгости и мягкости. И это всегда срабатывало.
Отношения парней к маю стали ещё искреннее и крепче. Они понимали друг друга с полуслова и полувзгляда. Никуда не исчезли нежности и уж тем более заигрывания и выведение на ревность или гнев. Никуда не исчез их юмор и смех. Всё только больше и больше прорастало и крепчало. Оба начали привыкать к жизни, а не к выживанию. Но на людях вели себя осторожно, особенно в школе. Новых проблем им не хотелось уж точно.
Только где-то на другом конце города, куда Арсений всё же несколько раз свозил подростка, они почти ничего не опасались.

***Так, двадцатого мая Антон сидел за партой и устало хлопал глазами, пытаясь хоть что-то просто прочитать на этом «химическом» ради «тройки» в аттестате. Но разве кому-то интересно, что ему даже для экзаменов не нужна ни химия, ни алгебра с геометрией, ни физика? Вряд ли, раз уж чуть ли не на каждом уроке его, как и всех остальных заваливали профильными вариантами ЕГЭ по этим предметам всего на сорок минут вместо положенных почти четырёх часов, а потом выставляли отметки. Бред…
Но тут раздался тихий стук в дверь, и Лидия Николаевна разрешила войти.
— Здравствуйте, — донёсся робкий тонкий голосок, очевидно, ребёнка. В классе стояла полная тишина, все были заняты решением невыполнимых задач, пока учитель разбиралась со своими бумажными делами, но тут она приспустила прямоугольные очки и повернула голову. Зато одиннадцатиклассники даже ухом не повели, за исключением двух-трёх человек.
— Здравствуй, — нахмурилась женщина. — Ты что-то хотела?
— А можно Тошу?.. Антона?
Шастун наконец поднял голову, вытряхнув оттуда все эти идиотские формулы, и увидел на пороге сестру.
— Шастун, что за дела? — уже претензионно задала вопрос химичка, обратившись к подростку.
— Извините, — тут же суетно подорвался мальчишка, ловя на себе вопросительные взгляды друзей, — можно ненадолго? Сестра…
— Ну, иди, — явно нехотя, со вздохом кивнула женщина и снова уставилась в тетради восьмиклассников.
Антон в несколько шагов долетел до девочки и мягко развернул её к выходу, положив руку на аккуратное плечико.
— Ты чего? Что случилось? — уже взволнованно шептал он, прикрывая дверь. А увиденное за этой дверью заставило его содрогнуться и намертво застыть. Там стоял его отец, которого он не видел с Нового года…
— Полин, сходи пока в столовую, купи себе что-нибудь вкусное, ладно? И вниз спускайся, я тоже сейчас приду, — улыбчиво попросил мужчина, протянув дочери бумажную купюру. Та молча кивнула и со всех ног побежала по пустым коридорам в сторону столовой.
Они остались наедине. Антон не знал, что будет дальше, он не знал, что сейчас происходит в принципе. Только сердце забилось чаще, а кожа стала бледнее.
— Антон, — заговорил наконец старший, набрав в лёгкие воздуха. Было видно, что ему некомфортно, он потирал пальцем губу и всё никак не поднимал глаз на сына, который, в свою очередь, вообще не моргал и в упор смотрел на него.
Не понятно, на что надеялся Андрей, но он попытался закинуть руку на дальнее плечо парня, чем наконец-то оживил подростка. Шастун дёрнулся, вжал в себя шею и отпрянул на метр, если не больше. Мужчина неловко опустил руку и снова вздохнул.
— В общем, мне нужно, чтобы ты после экзаменов подал документы в конкретный вуз. Один из моих партнёров в компании договорился за твоё место, я не могу его подвести. Ты будешь поступать туда, — напрямую признался Андрей.
Антон ещё с пару секунд стоял в ступоре, прогоняя сказанные слова в голове раз за разом, а потом вслух усмехнулся, подрагивая губами, будто нервно, хотя почему будто… Он дошёл до окон и, поставив локти на подоконник, упал лицом в ладони, пока отец стоял чуть позади.
— Я же когда увидел тебя, знал, что надеяться на что-то бесполезно, я же знал, что тебе просто что-то нужно, но… что ты ублюдок настолько! — он неожиданно подскочил и в упор встал с ним лицом к лицу, заливаясь истерическим смехом. — Ты… Ты меня, блять, не видел полгода! Ты обо мне не знаешь ничего! Ты же мне никто просто! — с какими-то всхлипами негромко восклицал подросток, не желая быть услышанным другими людьми. Именно поэтому они как-то сделали пару шагов к лестнице, чтобы отдалиться от кабинетов. — И снова, когда тебе понадобилось прикрыть свою задницу, создать вид счастливой семьи, ты вспомнил про меня! Как восемь лет назад! Опять идёшь ко мне! Ко мне, блять! — последние слова он уже прокричал.
— Прекрати орать! — противно рявкнул Андрей, озираясь по сторонам.
— Прекрати нести хуйню! Это моя жизнь! Моя! И ты в ней никто! — он не мог сдерживаться, без остановки продолжая бить кулаком в грудь.
И Андрей, уже зло сжав зубы, резко схватил парня за шею сзади и больно сдавил, но Антон со всей яростью рубанул рукой поперёк чужой, тем самым освободив свою шею. В это время с лестницы послышались шаги и до боли знакомый голос, но подросток был не в состоянии остановиться.
— Не трогай меня! Не прикасайся даже, тварь! — гневно рычал он и видел, как беспокойно бегают глаза отца.
— Антон? Что происходит? — это были шаги Арсения. Он с какой-то папкой поднялся на четвёртый этаж и узнал парня со спины, но хмурый взгляд сменился на взволнованный, когда он увидел знакомое лицо его отца.
— Всё в порядке, Арсений Сергеевич, — усмехнулся парень, даже не оборачиваясь и ни на секунду не отрывая глаз от отца, пока тот растерянно мялся, не зная, что говорить.
— Вы ко мне? По поводу Антона?.. — да ну конечно Арсений понимал, что нихера это не к нему. Он просто увидел эти тёмно-зелёные глаза, где ничего хорошего не было. Это были не «смеющиеся лисьи глазки Тоши», вообще не они. В них сверкала только злоба и ненависть, чего Арсений, кажется, не видел никогда в своём мальчике.
— Н-нет… Я за дочкой младшей заехал, вот и к… сыну зашёл… — неумело оправдывался Шастун-старший, противно посмеиваясь. — Мы тут просто… немного…
— Да, но сейчас ведь урок… — настороженно продолжил Попов. Всё было и так понятно, но ситуацию нужно было спасать. Нельзя было допустить, чтобы кто-то что-то знал.
— Ну, я…
— Ты её использовал, — словно в озарении прошептал мальчишка, искривив губы в подобии улыбки. — В этой семье остался единственный человек, который мне дорог, и ты использовал его ради своих жалких целей?.. — всё тем же шёпотом сказал он. — Я знал, что ты урод, но чтобы настолько… — неверяще качая головой, ухмыльнулся подросток.
— Антон, — напряжённо шикнул литератор, толкая парня локтём в бок.
— Хватит нести всякую чушь, — прорычал Андрей, понимая, что если свидетелем всему станет какой-то учитель, проблем не оберёшься, но он даже не представлял, что это за учитель… Он лишь едва сдерживал буйные руки, которые так хотели добраться до сына.
— Чушь? — заметно завёлся младший, сжимая кулаки. — Чушь, блять?! — он не выдержал и с этими словами резко прописал тому в район стыка скулы и носа, задев и то, и другое.
— Антон! — испуганно вскрикнул учитель, оттаскивая парня в сторону и прикрывая собой.
— Щенок… — выплюнул Андрей, утерев струйки крови, что прыснули после удара. — Вы извините… — начал было он, глядя на Попова.
— Не прикольно, правда? — но Арсений даже не мог остановить Шастуна, упорно рвущегося обратно. — А я так жил восемь лет. В аду, прикинь?
— Прекращай выдумывать, — суетно замялся мужчина, глядя на литератора. — Это он… Не обра…
— Хватит, я говорю! Не нужно! — тихо шептал учитель, охватывая парня руками через грудь и живот. Но его усилия были безуспешными, Антон упорно тянулся вперёд и наконец вырвался из этого плена, снова опасно приблизившись к отцу нос к носу.
— Я же просил забыть про меня, вычеркнуть и не вспоминать никогда. Неужели так сложно? — впиваясь в чужие глаза, шипел он, словно на змеином. — Я смог забыть, смог забыть все твои унижения в течение этих лет, я всё забыл. Мне теперь плевать, у меня жизнь началась. У меня есть семья, как в фильмах, представляешь? — он ухмыльнулся, но говорить продолжил. — Любимый человек, собака и дом. Я не знал, что так можно жить, думал, что ты правду говорил мне всё это время… А оказалось, что я умею любить и меня можно любить. Оказалось, что я не ничтожество, как ты говорил каждый раз. А ты… — парень опустил голову и болезненно улыбнулся, пока в груди Попова после разлившегося тепла на словах о семье, что-то холодно застыло, а потом забилось гневом. Гневом на человека, который сейчас не решался отвечать своему сыну. — Вы… Вы с ней полгода не видели и не слышали меня. И не важно, что я ваш родной ребёнок, что я самый обыкновенный ребёнок, как и все, просто… вас же даже не волнует собственная репутация. Твоя же, блять, работа! Я же мог такой херни натворить, мог вскрыться к чертям, с крыши сброситься!.. — Арсений, что стоял за его спиной, изменился в лице. Он мгновенно побледнел, только услышав эти слова, в то время как ни одна мышца Андрея даже не дрогнула. — Ну и как бы ты это объяснял своим партнёрам, м? Тебя же это волнует… Ты бы скакал перед ними с оправданиями, а не перед дочерью с правдой.
— Я сказал, прекрати, — сквозь зубы рычал мужчина, испепеляя сына тяжёлым взглядом.
— А я сказал, забудь меня, блять! Нет меня больше! Всё! Я умер! Умер! — он смело схватил его за грудки и почти на каждом слове дёргал на себя.
— Антон! — строго донеслось из-за спины. Шастун же не слышал в этом голосе, что давно был родным, никакой строгости. Там явно читалось волнение и опасение. Он выдохнул и, отпустив помятую его же цепкими пальцами одежду, шагнул назад. Парень устало потёр глаза пальцами, стараясь выровнять дыхание. На секунду в голове проскользнула мысль, будто сейчас он откроет веки, а перед ним уже не будет стоять этот человек. Перед ним будет пусто, и только за спиной будет Арсений. Это всё, чего он хотел сейчас.
Но пока он об этом думал, почувствовал ладонь именно Арсения на своём плече, поэтому и был вынужден открыть глаза и опять увидеть его…
— Иди в класс, пожалуйста, — тихо попросил учитель. Антон повернул голову и увидел то, что хотел бы видеть всю жизнь — небесно-голубые, абсолютно чистые и бескорыстные глаза, которые просто пылали любовью и заботой. Он подчинился. Просто молча развернулся и пошёл в сторону кабинета через весь коридор, оставив тех наедине. Он даже не хотел думать и представлять, что там сейчас может случиться. Он просто знал, что Арсений сделает всё правильно.
— Арсений Сергеевич, он просто… — в ту же секунду поспешил говорить Андрей.
— Это не он. Это Вы.
— В смысле? — заметно нервно нахмурился тот.
— Не нужно больше лезть в его жизнь, — мягко попросил Попов, исследуя глазами собственные туфли.
— Что, простите? — усмехнулся Шастун-старший. — Это мой сын. Какое право Вы…
— Хватит, — решительно прервал его учитель, сравняв взгляды. Вот только у Андрея глаза беспокойно бегали и суетились, а у Арсения они замерли в одном положении, просто выжигая дыру в человеке напротив. — Вы и так искалечили ему всю жизнь. На этом миссия Вашего отцовства закончена.
— Ч-что?..
— Андрей Владимирович, я всё знаю, — на выдохе признался Попов. — Не нужно больше устраивать эти представления. Хотя бы при мне.
— О чём Вы? Я не понимаю, — тот всё ещё предпринимал попытки притвориться дураком.
— Антон уже взрослый, совершеннолетний человек. Просто знайте, что он в любой момент может обратиться в полицию, а свидетелем выступлю я, если Вы ещё хоть раз заявитесь к нему, — чётко изложил литератор, уже разворачиваясь на пятках.
— Нет, подождите! Это мой сын! — заметно опешив и побледнев, продолжил стоять на своём мужчина. Арсений вновь обернулся к нему.
— Антон ясно дал понять, что Вы ему не отец. Он сам отвечает за свою жизнь, — буравя Андрея тяжёлым взглядом потемневших от злости глаз, сказал Попов. — Я не собираюсь сейчас ничего выяснять с Вами. Мне всё уже давно известно. И Вы должны быть по гроб благодарны ему хотя бы за то, что он не мешает, что он всю жизнь молчит.
— Да что Вы не…
— Я ещё раз повторяю: убирайтесь, иначе отсюда Вас уберёт уже полиция, — сквозь зубы прорычал мужчина. — И я говорю абсолютно серьёзно.
— Погодите, но…
— Я ничего ждать не буду. Мне состояние моего… — он вдруг запнулся, отведя посветлевший взгляд в сторону всего на секунду, — ученика гораздо дороже всего остального.
Андрей замер, не зная, что сейчас будет лучше сказать и будет ли. Он заметно потерялся, пока Попов сверлил его сердитыми синими глазами, беспрестанно двигая желваками.
— Уходите, пожалуйста. Это будет лучшее, что Вы сделаете для него… и для себя тоже, — тише добавил учитель. Тот же постоял с пару секунд, а потом кивнул и медленно спустился по лестнице, не проронив и слова.
Пока всё это происходило всё в том же коридоре, Антон перешагнул порог класса и излишне громко хлопнул дверью, так что все сразу же обратили на него внимание.
— Шастун! Имей совесть, не отвлекай людей! — противно заверещала Лидия Николаевна. Антон и бровью в её сторону не повёл, он молча и опустив голову, двигался к своей парте. — И что ты хлопаешь вообще? Ты мне эту дверь чинить будешь? Бестолочь…
Шастун грузно уселся на стул и зашуршал кучей листков с заданиями, что беспорядочно лежали перед ним, будто всё совершенно нормально и он готов учиться и решать эту херню.
— Шаст, чё случилось? — прямо и шёпотом спросил Позов, переглянувшись с Катей. Оба ведь заметили этот чёрный взгляд и бледное лицо. Ничего хорошего это точно не значило.
— Ничё, всё хорошо, — хрипло ответил подросток, небрежно отмахнувшись рукой и спрятав глаза за свалившимися к ним кудрями.
— Хватит пиздеть, говори давай! — опять тихим шипением потребовал парень. Катя тоже не отставала, одним своим дотошным взглядом давала понять, что ему не отвязаться.
— Давайте потом?
— Ты сейчас чернее тучи. Говори, я сказал!
— Блять… — одними губами произнёс подросток, беспокойно крутя ручку между пальцев.
— Что с Полиной? — обеспокоенно прошептала девушка. Антон проигнорировал этот вопрос.
— Отец… Он приходил… — хрипом ответил мальчишка, опять ныряя в собственные ладони.
— Что?.. Зачем?.. — заметно растерялись ребята.
— За тем, что он гондон ебучий… — разочарованно вздохнул парень, берясь за ручку и утыкаясь в распечатанные листки. Катя с Димой мгновенно потеряли всю уверенность, вообще не зная, что делать.
— Что он хотел?
— Очевидно, доломать мою жизнь, — с усмешкой ответил Шастун. Позов с Добрачёвой в очередной раз перекинулись взглядами, и дверь снова распахнулась, только на пороге уже был Попов. Антон напрягся, как и почти весь класс, только чуть больше.
— Лидия Николаевна, можно Шастуна заберу?
— Да что там происходит с ним! — возмущённо нахмурилась женщина.
— Очень нужно. Я как… классный руководитель, — добавил мужчина, не сводя глаз с мальчишки.
— Ну, иди, Шастун! — снисходительно вздохнула химичка. Парень медленно поднялся и уже шагнул вперёд, но тут снова:
— С портфелем, Антон, — попросил литератор.
Шастун сначала робко взглянул на него, потом на друзей, что были в абсолютной растерянности, но всё же скинул свои вещи в рюкзак и дошёл до двери, у которой Арсений выпустил его наружу первым.
Подросток начал разглядывать весь коридор до самой лестницы, боясь увидеть того самого человека.
— Нет там его, идём, — коротко бросил мужчина, следуя вперёд первым.
Они в абсолютной тишине спустились на третий этаж и дошли до его кабинета, пройдя в лаборантскую. Благо, что у Попова не было урока…
Арсений пропустил парня первым и захлопнул дверь. Шастун просто замер у самого косяка, вообще не двигаясь и почти не моргая, упёршись глазами в одну точку в стене.
— Иди ко мне, — тихо позвал его старший, мягко прижав к себе. Антон небрежно выронил рюкзак из рук и просто свалился на учителя, зарываясь носом в его шее.
— Зачем он пришёл?.. Зачем?.. — почти неслышно шептал мальчишка, втягивая носом такой родной и успокаивающий запах.
— Тише-тише, — Арсений крепко держал парня одной рукой за спину, а второй беспрерывно перебирал мягкие кудри. — Он ушёл, не волнуйся, он ушёл.
— Арс, он придёт. Если что-то касается его работы, он меня из-под земли достанет…
— Нет, не придёт. Я всё уладил, не переживай. Всё у нас будет хорошо, слышишь?
— Арс… — Антон оторвался от его плеча, подняв голову и взглянув ему прямо в глаза.
— Я сказал ему о том, что знаю всё. И если он ещё хоть раз придёт, то в курсе будем не только мы, но и полиция. А там ему проблемы нужны вряд ли, — серьёзно проговорил старший, ухватив мальчишку за плечи и пытаясь прямо-таки внушить это.
— Погоди, но как он…
— Не важно. Антош, всё хорошо будет. Обещаю, — Арсений произнёс это медленно, вкрадчиво и очень тихо, заходясь в едва заметной улыбке. Антон верил. Он не мог не верить. Он тоже на мгновение приподнял уголки губ и вновь упал в тёплые объятия.
— Я его ударил…
— После всего того… Это ещё очень даже мало. Я сам там уже еле держался… — ответил мужчина, гладя парня по спине. — Ты даже не представляешь, как напугал меня, когда говорил про самоубийство… — действительно взволнованно проговорил он.
— Я чувствовал, — тихо признался Шастун.
— Что?
— Я чувствовал это, но не мог не сказать ему всё, что… сказал.
— Хорошо, что никто не прибежал на эти звуки. Хорошо, что вы были не так близко к кабинетам.
— Да, я погорячился. Кричать не надо было, — виновато признался мальчишка.
— Вообще ты молодец. Так нужно было поступить.
— Но это же было опасно..?
— Приведи мне пример ситуации, в которой ты был в безопасности, — усмехнувшись, сказал мужчина, желая разбавить напряжение парня. Да, Антон вечно был не в самом лучшем положении.
— С тобой. С тобой я всегда был в безопасности, — на полном серьёзе ответил тот после недолгой паузы. Арсений немного потупился, поджав губы. — Арс?..
— М?
— Ты меня… не бросишь? — очень тихо и робко, с заметной дрожью в голосе и теле спросил Антон.
— Ты с ума сошёл? — через секунду после услышанного всполошился литератор, отрывая парня от себя и вглядываясь в опущенные зелёные глаза. — Посмотри на меня.
Шастун несмело выглянул из-под ресниц.
— Я всегда буду с тобой, понял меня? — встряхнув парня за плечи, спросил старший. — Я никому тебя не отдам. Никогда.
— Никогда? — безголосо переспросил подросток. 
— Никогда. Обещаю.
Антон шумно выдохнул и опять прямо лбом уткнулся ему в грудь, крепко обвивая руками вокруг. Оба понимали всю серьёзность момента, оба знали, что масштаб их любви друг к другу не поддаётся воображению. И сейчас Антон боялся потерять это счастье в виде целого человека, боялся опять оказаться в той серой никчёмной жизни, где он и себя вынужденно считал никем. Арсений тоже прекрасно понимал, почему Шастун задаёт такие вопросы, он прекрасно понимал это, и он был готов сделать всё для того, чтобы его мальчик был счастлив, чтобы он улыбался и смеялся, поэтому и сейчас заговорил по-другому, не имея цели загружать без того встревоженного парня новыми тяжёлыми мыслями:
— Только если сильно надоем тебе лет так через семьдесят…
— Дурак! — мгновенно оживился подросток, больно стукнув того ладонью по спине, тем самым заставив что-то невнятно простонать и выпрямиться. Арсений рассмеялся и крепко обнял парнишку, вообще не желая отпускать.
— Если у тебя в планах ещё есть семьдесят лет нашей совместной жизни, то я поспешу тебя огорчить, что не протяну и минуты. У меня дыхалка хреновая, — кряхтя от давления крепких рук, всё же выговорил младший.
— Курить меньше надо, — снисходительно фыркнул учитель, легонько шлёпнув того по ягодице, обтянутой тёмными джинсами.
— Эй! Я не курю! — возмущённо встрепенулся Антон. — Почти… — тише добавил он, отведя глаза в сторону.
— «Почти»?? — вздёрнул брови Попов, снова оторвав парня от себя и хватаясь за его плечи. — Давно не прилетало, что ли?
— Да вот только что, — неловко усмехнулся мальчишка, почесав нос и пожав плечами. Арсений не удержался при виде этого кудрявого чуда, и расплылся в улыбке.
— Так что насчёт семидесяти лет под одной крышей? — опять мягко прижав подростка к себе, спросил он.
— А чё, прям всё время под одной и той же крышей? Даже не попутешествуем нигде? — Антон говорил это в шутку, а вот Арсений задумался всерьёз.
— А ты хочешь?
— Ты щас реально спрашиваешь или так? — умиротворённо прикрыв глаза на плече мужчины, спросил младший.
— Реально, — кивнул тот, беспрестанно поглаживая чуть сутулую спину.
— Тогда будем путешествовать. Давай сразу после твоего выпускного куда-нибудь рванём, м? — Попов сам постепенно всё больше и больше загорался этой идеей, поэтому интонация этого предложения отличалась от других невероятной заряженностью и энергией.
— Например?
— А куда ты хочешь?
— Я? — задумчиво нахмурился парень. — На море… Я на море не был…
— Значит, поедем к морю, — вполголоса прошептал старший, ласково целуя мальчишку в шею. — Только больше никогда не задавай тот глупый вопрос, понял?
Шастун молча поджал губы.
— Антон? — даже чуть строже послышалось от Попова, который моментально оторвал мальчишку от себя и взглянул в его глаза.
— Понял, — едва слышно отозвался тот.
— Никогда и никому я тебя не отдам. Никогда и никто тебя у меня не заберёт. Ты и сам во всю жизнь от меня не отвяжешься, — с усмешкой фыркнул учитель, нежно припадая к любимым губам и чувствуя, как они тоже медленно растягиваются в кроткой улыбке.

Конец.