7 часть
Хёнджин резко выдохнул, его глаза вспыхнули темным огнём желания. "К чёрту!" — прошипел он сквозь стиснутые зубы, и в следующий миг все запреты рухнули.
Одним стремительным движением он прижал Феликса к столешнице, их тела слились воедино. Феликс ахнул от неожиданности, его горячее дыхание обожгло щёку Хёнджина.
Хёнджин грубо раздвинул его бёдра своим коленом, втиснувшись между ног. Его пальцы впились в волосы Феликса, притягивая его в поцелуй — жадный, влажный, безудержный.
Их губы слились в яростном танце — Хёнджин кусал нижнюю губу Феликса, заставляя того стонать, а затем вновь поглощал его рот, словно утоляя долгую жажду. Феликс ответил с той же страстью, его язык смело вторгся в теплоту Хёнджина, выискивая каждый сладкий уголок.
Не разрывая поцелуя, Феликс шагнул вперёд, разворачивая их так, что теперь уже Хёнджин оказался прижат к газовой плите. Его руки скользнули под футболку, исследуя каждый изгиб талии, каждый трепещущий мускул на животе.
Хёнджин стонал прямо в его рот, его пальцы впились в щёки Феликса, не давая тому оторваться. Он углублял поцелуй, словно пытаясь вдохнуть в себя самого Феликса. Их дыхание стало прерывистым — горячим, влажным, переплетающимся в пространстве между ними.
Их бёдра непроизвольно двигались в унисон, создавая сладостное трение. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон — всё слилось в один порочный круговорот желания.
Хёнджин хотел ненавидеть его. Искренне хотел. Но чем больше он пытался оттолкнуть эти мысли, тем навязчивее они становились. Что, если... Что, если попробовать еще раз? Что, если...
Хёнджин не понимал, что с ним происходит. Почему его так тянет к человеку, которого он должен презирать? Почему каждый их разговор, каждый случайный взгляд заставляет его сердце биться чаще?
Феликс спустиься к шеи.
Но в последний момент Феликс оторвался, его грудь тяжело вздымалась, губы опухли от поцелуев. Хёнджин медленно открыл глаза, его пальцы всё ещё сжимали лицо Феликса. Он смотрел на его разгорячённое лицо, на влажные губы, на расширенные зрачки — и в его взгляде читалась вся ярость неутолённой страсти.
Их дыхание по-прежнему было сплетено — тяжёлое, прерывистое, наполненное невысказанными обещаниями. Казалось, воздух вокруг них дрожал от напряжения, от осознания того, что они уже перешли грань, за которой нет возврата.
Феликс едва слышно прошептал "Хватит", его голос дрожал, а взгляд всё ещё прилип к опухшим от поцелуев губам Хёнджина. Его веки были тяжелыми, полуприкрытыми — будто он боролся с самим собой, пытаясь очнуться от этого опьяняющего тумана.
Хёнджин не отпускал его лицо, пальцы всё так же впивались в щёки, удерживая на опасном расстоянии.
-Боишься, что моя мама узнает? — его голос звучал хрипло, а на губах играла та самая дерзкая усмешка, что сводила Феликса с ума.
Феликс резко отшатнулся, вырвавшись из его хватки.
-Это переходит все границы! — его грудь тяжело вздымалась, а в глазах смешались ярость и желание.
Хёнджин медленно облизал губы, следя за каждым движением Феликса.
-Оу, папочка...— он нарочно протянул это слово, заставляя Феликса содрогнуться. -Давай же, сорвись ещё раз и покажи, кто тут перешёл границы. У тебя была возможность оттолкнуть меня... но ты сам прижал меня к плите.
Феликс резко выдохнул.
-Чёрт! — это было больше похоже на стон.
И в следующий миг он уже набросился на Хёнджина, снова прижимая его к плите. Их губы слились в яростном поцелуе — жадном, влажном, безжалостном.
-Ты... ты сводишь меня с ума...— прошептал Феликс между поцелуями, его голос дрожал от натянутого до предела желания.
Хёнджин лишь глубже втянул его в поцелуй, его бёдра прижались к Феликсу, оставляя ни капли сомнений в том, насколько он возбуждён.
-Тогда перестань сопротивляться... — его шёпот обжёг кожу Феликса сильнее любого прикосновения.
Хёнджин внезапно впился пальцами в упругие ягодицы Феликса, грубо притягивая его к себе так, что их пахи слились в один горячий стык. Феликс ахнул, вынужденно встав на цыпочки, когда Хёнджин приподнял его за ягодицы, прижимая к себе, заставляя почувствовать твёрдый ч..н через тонкую ткань одежды. Его выдох - горячий, прерывистый - смешался с дыханием Хёнджина, их губы почти соприкоснулись в этом интимном танце.
"Чёрт..." - вырвалось у Феликса, когда он почувствовал, как возбуждение Хёнджина жжёт его через джинсы.
Это стало последней каплей. Хёнджин дрожащими руками рванул за пояс Феликса, пальцы лихорадочно расстёгивали пуговицу, жажду добраться до горячей плоти. Но в последний момент Феликс перехватил его запястье, останавливая.
-Хёнджин, отпусти- его голос звучал хрипло, грудь тяжело вздымалась.
-Почему?- Хёнджин тяжело дышал, его глаза блестели влажным блеском. Каждое слово давалось с трудом: -Ты... ты же хочешь этого... я чувствую...
Феликс сжал зубы, чувствуя, как его собственное тело предательски отвечает на этот вызов. Но он собрал последние силы: -Я люблю твою маму... но не тебя. Отпусти.
Эти слова повисли между ними, как лезвие. Хёнджин замер, его пальцы всё ещё впились в бедра Феликса, но в глазах появилось что-то новое - осознание, боль, ярость. Их тела всё ещё были слиты воедино, дыхание смешалось, сердца бились в унисон - но магия момента была разрушена.
Феликс резко развернулся и тяжелыми шагами направился к выходу из кухни. Его дыхание было неровным, прерывистым - будто он только что пробежал марафон. Он сознательно избегал смотреть в сторону Хёнджина, чувствуя, как жгучий стыд поднимается по его шее и заливает лицо. Каждый шаг давался с трудом - тело будто налилось свинцом от осознания того, что только что произошло.
Хёнджин молча наблюдал, как Феликс уходит, затем резко развернулся и исчез в своей комнате, хлопнув дверью с такой силой, что дрогнули стены.
Феликс, наконец добравшись до своей спальни, закрыл дверь на ключ и прислонился к ней спиной, медленно сползая на пол. Его руки дрожали, когда он провел ими по лицу, пытаясь стереть воспоминание о горячих губах Хёнджина, о том, как их тела сливались в одном порыве.
-Что со мной не так? - он прошептал в пустоту, голос сорвался на хрип.
Перед глазами встал образ Мины - ее добрая улыбка, доверчивый взгляд. Феликс сжал кулаки до боли, чувствуя, как волны самоотвращения накатывают одна за другой. Он - взрослый мужчина, отчим этого мальчишки - позволил себе потерять контроль. Позволил Хёнджину довести его до такого состояния, когда разум полностью отключился, остались только животные инстинкты.
Он вскочил с пола и начал нервно шагать по комнате, его пальцы впились в волосы, дергая их в отчаянной попытке заглушить внутреннюю бурю.
"Как я мог? Как я мог?" - повторял он, представляя, что бы почувствовала Мина, узнай она об этом. Эта мысль заставила его содрогнуться - он видел, как рушится их семья, как боль искажает любимое лицо.
***************
Феликс подошел к умывальнику и с силой плеснул в лицо ледяной водой, надеясь смыть с себя этот грех. Но отражение в зеркале все равно смотрело на него глазами предателя.
Он ненавидел себя. Ненавидел за слабость, за то, что поддался искушению. Но больше всего - за то, что где-то в глубине души, несмотря на весь этот стыд и раскаяние, часть его все еще жаждала повторить этот грех.
Феликс рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и тиканьем часов, отсчитывающих секунды его позора.
********************
Феликс провел весь день, запершись в своей комнате, словно преступник, отбывающий наказание. Он сидел на краю кровати, сжимая голову в руках, пытаясь заглушить голос совести, который нашептывал ему одно и то же снова и снова: "Ты предал Мину. Ты перешел черту".
Снаружи уже давно стемнело. Тени от уличного фонаря рисовали на стене причудливые узоры, но Феликс даже не замечал их. Он лишь тупо смотрел в одну точку, время от времени вздрагивая от собственных мыслей.
Когда часы пробили полночь, он наконец решил лечь спать. "Может быть, сон поможет забыть этот кошмар", - подумал он, уткнувшись лицом в подушку.
Но едва его веки начали тяжелеть, как внезапный громовой раскат потряс весь дом. Феликс вскочил на кровати, сердце бешено колотилось в груди. Он всегда боялся грозы - с самого детства.
Еще один ослепительный разряд молнии, и Феликс уже бежал к двери, не помня себя от страха. Он резко распахнул дверь - и в тот же миг врезался во что-то твердое.
-Осторожнее, - раздался знакомый голос.
Феликс поднял глаза и увидел Хёнджина. Тот стоял прямо перед ним, в одних спортивных шортах, его волосы были слегка растрепаны, будто он тоже не мог уснуть. Вспышка молнии осветила его лицо - в глазах не было ни насмешки, ни злости. Только странное понимание.
-Ты... что ты здесь делаешь? - прошептал Феликс, отступая на шаг.
Хёнджин молчал несколько секунд, затем слегка наклонил голову.
Хёнджин стоял в темноте коридора, чувствуя, как его собственные мысли разрывают его на части. Он ненавидел Феликса. Ненавидел его спокойный голос, его уверенные движения, то, как он смотрел на его маму. Но больше всего он ненавидел себя - за то, что не мог выбросить из головы момент, когда их губы соприкосались.
Это неправильно.
Но его тело помнило. Помнило тепло Феликса, его запах, как дрожали его руки, когда он пытался оттолкнуть Хёнджина. И каждый раз, когда они случайно сталкивались в коридоре, Хёнджин ловил себя на том, что задерживает взгляд на его губах на секунду дольше, чем нужно.
И самое страшное - он знал, что если Феликс сделает хотя бы шаг навстречу, он не сможет устоять. И эта слабость пугала его больше всего. Сначала это был план, но план ли совсем это....
*****************
1450 слов.