часть 45
Дазай проснулся ближе к утру от того, что хотел пить. Они проспали не больше пяти часов, но Чуя тут же вскочил и метнулся ему за водой. Анго спал на диване в гостиной и даже не проснулся, когда юноша босыми ногами прошлёпал мимо него.
— Может, ты есть хочешь? — спросил Накахара, присаживаясь на кровать рядом с Дазаем.
Тот качнул головой, жадно припадая к стакану. Он выпил его залпом и с удовольствием откинулся на подушку. — Поспи ещё.
— Сколько времени? — прохрипел Осаму, перекатываясь на бок. — Около пяти утра.
Тебе надо отдохнуть.
Дазай что-то пробубнил в подушку и зажмурился. Ему было очень плохо.
Он чувствовал недомогание, усталость, головную боль, тошноту и то, что он весь потный.
Было мерзко, при этом всём его ещё и знобило. Как будто организм бунтовал против него.
— Сколько ты уже не спал? — спросил Чуя.
— Около недели, — сглотнув пересохшими губами, прошептал юноша. — Вчера Огай вколол мне стимулятор, чтобы я выдержал собрание, но я упустил момент, когда он перестал работать.
— Тогда тем более надо поспать, — укрывая Дазая одеялом по уши, сказал Накахара. — Я побуду рядом.
Осаму что-то пробубнил и, кажется, начал снова проваливаться в сон, но потом резко распахнул глаза. Он посмотрел на мальчика настороженно и с недоверием.
— Ты сменил гнев на милость?
— Сколько ты меня выхаживал? — распахнул глаза Чуя. — Должен же я хоть раз поухаживать за тобой.
— Ты только поэтому здесь?
— Меня ищет мафия, — покачал головой парень. — Я тут прячусь.
— Достоевский спрячет тебя лучше, — фыркнул Осаму. Он резко почувствовал прилив бодрости и злости. Правда, истощённому телу было по барабану, что он там чувствует. Сесть ему удалось только со второй попытки. — Если ты решил остаться, то я улажу это, но если ты сейчас тут только из-за моего состояния, то лучшего момента сменить лагерь не будет.
— Как заговорил, — прищурился Накахара. — А не ты ли меня умолял не уходить?
Дазай закусил губу и отвёл взгляд. Он смутно помнит, что конкретно говорил Чуе. Помнит, что лишь пытался его отговорить.
Неужели, он и правда умолял?
— Ты должен определиться со стороной, — в итоге выдохнул парень.
— Это сложно, — вздохнул мальчик, не глядя на Осаму. — Анго-сан смог мне кое- что прояснить, относительно всего этого. Теперь сложно выбрать, какое из зол меньшее, раз даже МВД и агентство не чисты на руку.
— Что же такого он тебе рассказал? — опешил Дазай.
— То, что ты должен был, — рявкнул Чуя. — Как только я начал задаваться вопросами...даже раньше. Как только я вступил в комитет. Ты должен был мне разжевать, что такое Портовая мафия, что такое теория трёх времён, и почему ты ищешь Крыс мёртвого дома.
— Если бы я знал, что это повлияет на твоё решение, то рассказал бы, — развёл руками Осаму. — Кажется, статусы организаций не трогали тебя до этого момента.
— Не трогали, — насупился Накахара. — Все они одинаковые, вне зависимости от их статуса.
— Вот именно, — фыркнул Дазай. — Так мне позвонить кому надо и дать отбой?
— Сам я разберусь, — рявкнул Накахара. — На самом деле, я бы не хотел сейчас высовываться.
Я должен закончить с Фёдором, а если за мной по пятам будут носиться мафиозные ищейки, я никогда не разберусь с этим. А ты спи.
— А ты? — вскинул брови Осаму.
— Мне пока некуда пойти, — пожал плечами мальчик. — Дождусь утра, может Ода-сан сможет что-то прояснить. Фёдор рано или поздно выйдет на связь, я сообщу ему своё решение.
— Ладно, — вздохнул Дазай, сползая обратно на подушку.
Чуя подполз к нему ближе и лучше укрыл одеялом, а потом свалился рядом. Ему сейчас почему-то остро необходимо было пообниматься, но Дазай не спешил его обнимать. Накахара понимал, что он просто опасается отрицательной реакции. Наверное, скоро Накахара снова начнёт обо всём этом думать, вспоминать Кёту и все остальные смерти, но пока его волновало лишь самочувствие Осаму, поэтому он с удовольствием подлез к нему ближе и ткнулся носом в шею, закинув на него ногу.
— Я могу подумать, что ты успокоился и всё нормально.
— Сейчас я действительно спокоен и всё почти нормально, — буркнул Чуя, перебирая пальцами по ткани пижамной рубашки. — Я перепугался за тебя и нахожусь в шоке.
— Хорошо, — вздохнул парень, обнимая его рукой и зарываясь пальцами в растрёпанные со сна волосы. — Побудь в шоке подольше.
***
Когда Чуя проснулся в следующий раз, то уже было светло. На самом деле, был почти обед. Юноша обнаружил себя спящим в своей любимой позе — полностью на Дазае, но сам Дазай уже не спал. Он просто лежал, перебирая пальцами по накахаровским волосам и, кажется, чувствовал себя нормально.
— Что, уже? — опешил Осаму, замечая, что мальчик проснулся.
Чуя что-то мяукнул и завалился щекой обратно ему на грудь. Не было у него почему-то сил сейчас думать, загоняться и искать пути решения проблем. В этом безопасном месте с безопасным и родным Дазаем он чувствовал себя уже совсем непривычно спокойным и расслабленным.
А ведь ещё вчера юноша заявлял, что боится его. Да, когда думает о том, что произошло — боится. Но когда он вот так вот обнимает тебя двумя руками, позволяя лежать на себе, никакого страха нет и в помине. Будто, рефлекс срабатывает, расслабляешься мгновенно.
И ничего уже не важно.
— Одасаку приготовил поесть, — сказал Дазай. — И я отменил твои поиски.
— Ага, — буркнул Чуя, продолжая лежать головой в бок и дремать. — Ты можешь спихнуть меня, если хочешь встать.
— Не уверен, что хочу сейчас вставать.
Мальчик вздохнул и сам поднялся, заглядывая во всё ещё слишком бледное лицо. Осаму выглядел уже гораздо лучше, но всё равно помято и как-то болезненно. Чуя пододвинулся к нему ближе и, не прекращая смотреть в глаза, осторожно поцеловал в губы. Дазай не шевелился. Лишь удивление мелькнуло во взгляде.
— Ты против? — спросил Накахара.
— Если после этого ты снова начнёшь говорить, что я машина для убийств, то да.
— Но ты и есть машина для убийств, — вскинул брови Чуя. — Правда, почему-то тёплая и умеющая болеть, — пробубнил он, подлезая к шее, не умотанной в бинты, чтобы поцеловать там.
— Я перестал тебя понимать, — вздохнул Дазай.
— Я сам перестал себя понимать, — сознался Накахара, обнимая его одной рукой за шею, уже окончательно устроившись сидя на чужих бёдрах. — Анго-сан спутал меня.
— Ты хочешь, чтобы я что-то прояснил? — уточнил Осаму.
— Было бы неплохо, — кивнул Чуя. — Обещаю, я не буду психовать и делать поспешных выводов. Я хочу понять тебя.
— Тут нечего понимать, — пожал плечами парень. — Ты во всём был прав, тогда, в машине. Но я никогда не хотел убивать Кёту. Так вышло. Я вообще никого не хотел убивать, но так было нужно.
— Я тоже не хотел, но убивал, — напомнил Накахара. — И ещё буду убивать. Но я чувствую сожаление и боль за каждую жизнь. Пропускаю через себя их страдания.
— А я нет, — начал раздражаться Осаму. — Это убивает меня. Если я начну так делать, то ослабну. Огаю не нужен слабак, у него и так есть одна заноза в заднице. А бежать от него мне некуда. В этом городе каждый второй мечтает всадить мне пулю в лоб. Если я сбавлю обороты, то...
— Я знаю, — перебил Чуя. — Я понимаю это.
Но твой спектр чувств не должен ограничиваться беспокойством за мою жизнь.
— А чем он должен ограничиваться? Чуя, ты не понимаешь до сих пор? Я держусь за тебя, потому что больше никого нет. Я не знал своей семьи, не знал настоящей дружбы, потому что в доме все были мне врагами. Все, кроме тебя.
А когда я выбрался оттуда, то должен был отказаться от самой своей сущности. Я должен был убивать, пытать и мучить людей. Я не мог позволить себе отказаться от этого.
— Почему? — распахнул глаза Накахара. — Почему не мог? Из-за Огая?
— Да.
— Фёдор сказал мне, почему он не давал нам увидеться. Он боялся, что ты сможешь забрать меня и сбежать.
Осаму вздохнул, прикрыв глаза.
— Да, возможно, но у него была на это причина, Чуя.
— Какая? — закатил глаза мальчик. — Какая у него была причина? У него тысячи людей, почему именно тебя он заставлял делать все эти ужасные вещи? Что вообще Огай такое?
Дазай резко вскинул голову и настороженно посмотрел на Накахару.
— Что именно сказал тебе Анго?
— Много чего, — закатил глаза Чуя. — Какая разница? Я хочу поговорить с тобой открыто, чтобы ничего не додумывать, не недопонимать. Разве ты не понимаешь? Я пытаюсь не ненавидеть тебя.
— Не надо пытаться, малыш, — неожиданно холодно сказал Осаму. — Я не этого от тебя хочу. Я отпущу тебя, если ты захочешь. Просто я никогда не смогу тебя ненавидеть. Что бы ты ни сделал, в любом конфликте, в любой стычке, ты всегда будешь для меня правым. Я пережил твою смерть, это тоже изменило меня, так же, как Огай и организация. И ничто в этом мире не изменит того факта, что ты для меня — самый лучший и родной, моя единственная семья, которую я буду всегда стремиться защитить. Это всё, что тебе нужно знать.
— Вот видишь! — всплеснул руками Чуя. — Ты даже не пытаешься помочь мне разобраться, — парень опустил взгляд и покачал головой. — Ты бы мог извиниться, Дазай. Мог бы попросить прощения за Кёту, потому что кроме как передо мной, за его смерть больше не перед кем извиняться. Мог бы сказать, что чувствовал тогда. А ещё ты бы мог сразу сказать мне правду об этом. Я бы понял тебя. Но ты не сказал, потому что тебя это не трогало. Ты спокойно
дальше с этим жил, даже счастливо в какие-то моменты жил. А Кёта нет. Кёта, Сузуки — они не живут. Я не обвиняю тебя в том, в чём обвиняет Макото, но тебе даже не жаль. Нисколько.
— Ты прав, мне не жаль, — отозвался Осаму. — Ни первого, ни второго. Мне стыдно за смерть твоего друга, стыдно, что я не сдержался, но мне его не жаль. Стыдно, что я солгал тебе об этом, но я считаю, что так было лучше. И Сузуки, каким бы хорошим человеком он ни был, он тоже для меня ничего не значил. Также как сотни других людей, которых я убил. В этом мире существуют лишь четыре жизни, которые имеют для меня значение. И твоя — на первом месте, Чуя. Большего мне не нужно.
— Анго и Ода, — скрестил руки Накахара. — Если они умрут, тебе будет больно?
— Да, — кивнул Дазай. — Но я это переживу.
— Кто четвёртый?
Осаму прикрыл глаза и выдохнул.
— Огай. Что бы он ни сделал, от него зависит слишком многое. Я не буду переживать, я боюсь того, что может принести его смерть.
— Фу, как цинично.
— Как есть, — Дазай посмотрел в глаза мальчику и взял его ладонями за щёки, чтобы он тоже смотрел ровно на него. — В этом мире нет никого важнее тебя. И мои чувства никогда к тебе не изменятся. Я убью за тебя любого, Чуя.
Но большего у меня нет. Я такой, стал таким. Возможно, ты цепляешься за образ пятнадцатилетнего Дазая Осаму, которого волновало благополучие детского дома и каждая жизнь в нём, но с тех пор мой мир изменился и сократился только до одного человека. Я не могу позволить себе иметь другие привязанности, они мне не нужны, я не хочу. А чужих людей я не воспринимаю живыми, мне плевать, за что они умирают. Временами, я и себя таким не воспринимаю, — парень провёл носом по тёплой щеке и улыбнулся, улавливая от мальчика родной запах. — Но когда ты смотришь на меня, когда ты рядом со своими проблемами, плохим настроением или хорошим, светишься и греешь, я действительно ощущаю себя тем самым Дазаем, которого ты так во мне ищешь. Я могу позволить себе быть с тобой искренним и заботливым, но ни с кем другим. Если тебе этого недостаточно, то прости. Я ничего не могу с этим поделать.
Чуя вздохнул и обнял Осаму, прижимаясь лицом к его шее.
— Ты прав, мне недостаточно. Но я хочу попробовать тоже изменить тебя. Мне это уже удавалось. Возможно, если я буду рядом, то ты начнёшь видеть счастье и в других вещах.
— Если ты будешь рядом, я готов начать видеть то, что ты мне скажешь, — усмехнулся Осаму. — Но не кидайся так просто словами, солнце.
Это последний раз, когда я даю тебе выбор.
Не пренебрегай им. Если ты останешься со мной, продолжая ненавидеть, продолжая видеть во мне только убийцу, пытающего твоего друга, ты ничего не изменишь. Мы оба истлеем, но отпустить, если ты выберешь меня, я уже не смогу.
— Я не смогу быть тебе врагом, — качнул головой Накахара. — Что бы ни случилось, я никогда не смогу тебя ненавидеть так, как надо. Но есть ещё дела, которые я должен уладить прежде, чем взяться за тебя. И есть ещё вещи, которые ты должен мне рассказать. И ты это сделаешь, как только всё закончится.
— Договорились, — улыбнулся Осаму.
— А теперь ты пойдёшь и поешь, — не меняя положения, приказал Накахара. — А потом ещё поспишь.
— Как скажешь.
***
В тот день Чуя в полной мере понял, что значит термин «эмоциональное выгорание». Или, как там говорил Цукаса? Его эмоции его уничтожат? Похоже на то. В тот день у Чуи не было сил ощущать ничего, кроме ничего. Он сидел за столом рядом с Дазаем, ел кашу и с каменным лицом слушал, как Ода-сан рассказывал про переполох в порту и зверства комитета. В другое время он бы очень переживал, возможно, скоро его и накроет, но пока не было на это сил.
Дазай же уже даже улыбался и подшучивал над Анго, сказал, что все эти страшные исполнители из комитета приструняются парой фраз, сказанные определённой интонацией, так что поводов для истерик и паники нет, а вот объясняться с Огаем придётся.
После завтрака-обеда Осаму сходил в душ и завалился обратно спать, Анго куда- то уехал по работе, а Ода остался с ними. Вообще, он начал подшучивать над Чуей, так как по статусу Накахара был гораздо выше Сакуноске, но мальчик не обращал особенно на это внимания. Только пару раз подколол в ответ за неуважительное обращение.
Ближе к вечеру и Ода свалил. Чуя всё размышлял, как ему связаться с Фёдором, ведь тут они его едва ли найдут, а телефон мальчик выкинул. В итоге, так ему и пришлось будить Дазая.
— Тебе нужны контакты крысят? — сонно щурясь, пытался сообразить Осаму.
— Да. Они же меня в жизни тут не найдут, а как на них выйти самому, я не знаю, — Чуя отвёл взгляд в сторону. — Хочу побыстрее со всем этим покончить.
— Ладно, я дам тебе контакты, но только завтра. Мой лэптоп дома, а вся информация на нём.
— Тогда я съезжу домой.
— Ага, прямиком в руки ищеек Огая, — обнимая двумя руками подушку, фыркнул Осаму. — Чего тебе так резко приспичило? Я только разоспался.
— Ты спишь уже больше десяти часов. И до этого проспал двенадцать.
— До этого я не спал неделю, — напомнил Дазай. — По твоей милости.
— Кто же тебе не давал? — опешил Чуя.
Дазай фыркнул.
— Знаешь, как я переживал, когда ты был у Фёдора? — не меняя положения и не открывая глаз, спросил Осаму. — Я бухал и обнимался с твоей одеждой.
— Фу! — искренне поразился юноша. — А что ещё ты делал?
— Изводил Широ, чтобы он мне сказал, где ты, — зевнул Дазай. — Но он не говорил.
— Широ вмешался только из-за Цубаки, да?
— Ага. Не знаю, как ты до этого додумался, но вчера это помогло не дать тебе совершить очередную глупость.
— То есть? — распахнул глазки Накахара.
— Широ позвонил мне и сказал, что происходит.
— А, вот как ты понял, — опешил Чуя. — А я-то всё думал, как ты так удачно оказался там.
— Тебя прямо распирает поговорить, да? — приоткрыв один глаз, спросил Дазай.
— Нет, не поговорить, — покачал головой мальчик. — Хочу просто закончить этот адский пиздец. Вернуться домой и жить уже дальше спокойно.
— Мне всё ещё нужно переезжать? — сощурился Осаму.
— Я тебя ударю сейчас, — предупредил Чуя.
— Хорошо, — резко хватая мальчика и заваливая его на себя, согласился Дазай. — Можешь бить.
— Ты нечестно играешь, — насупился Накахара. — Как я могу тебя ударить, когда ты сонный и мягкий?
Мафиози хмыкнул и подгрёб Чую к себе удобнее.
— Полежи со мной, расслабься. Я вижу, что тебе сейчас очень тяжело.
— На самом деле, мне легко.
— Скоро это состояние отпустит и снова накроет. Поверь, я знаю о чём говорю.
— Верю, — вздохнул Накахара, придвигаясь к нему ближе. — Поспим немного, и потом ты дашь мне контакты.
— Как скажешь, — Осаму хихикнул. — Представь, каким идиотом я буду выглядеть перед Огаем, если всё это — твой продуманный план и ты запудрил мне мозги, чтобы я помог тебе снова сбежать.
— Я не умею составлять такие планы, — вздохнул Чуя.
— И это к лучшему.
***
В итоге, поспав ещё часа три, Накахара проснулся. За окном только-только начало светать, а Дазай всё дальше продолжал сопеть в подушку, поэтому его пришлось расталкивать. Дома всё ещё никого, кроме них, не было.
И поступило заманчивое предложение сходить в ванную вместе.
— Ничего не будет, — отрезал Чуя, глядя на то, как набирается горячая вода.
— Я ничего и не предлагаю, — пожал плечами Осаму, снимая пижамную рубашку. — Помою тебе волосы, а ты замотаешь меня в бинты.
— Романтика, — продолжая пялиться на воду, пробубнил юноша.
Дазай что-то хмыкнул и, раздевшись, опустился в воду. Чуя присоединился к нему минутой позже. Откинувшись головой на крепкую грудь Осаму, мальчик ощутил давно забытое чувство настоящего блаженства. Но ещё лучше ему стало, когда тонкие умелые руки принялись намыливать ему волосы и массажировать кожу головы. Накахара аж не удержался и начал подмурлыкивать, почти так же, как Дазай до этого.
— Вот почему я больше люблю ванную, — размазывая пену с волос по узкой груди, хмыкнул Осаму.
— Я после ванной долго не могу собраться с силами, а душ бодрит, — вздохнул Чуя.
— Ты только не злись на меня за предложение, но если хочешь, я сам разберусь с Достоевским. Это не проблема — дать ему понять, чью сторону ты выбрал, — смывая пену, сказал Осаму.
Чуя вздохнул и сел ровно, а потом повернул голову к нему, прищурившись, явно злясь. Мафиози ответил ему прямым открытым взглядом.
— Дело не только в Фёдоре, — в итоге сдался Накахара, заваливаясь на него обратно. — Тем более, я только обозначаю свою позицию, но это не значит, что как-то меняю к нему своё отношение. Но и это ещё не всё.
— А что ещё? — не понял Дазай.
— Макото, — вздохнул мальчик. — Когда после приезда Огая в приют он нашёл меня в прачечной, я взял с него обещание, что он не спалит меня тебе. И взамен я сказал, что рано или поздно он может взять любое обещание с меня.
— Что-то такое припоминаю, — задумался Осаму. — Ну и что с того? — подтягивая к себе расслабленную тушку поближе, поинтересовался юноша.
— Когда мы были в госпитале, он припомнил мне этот должок.
— Должок? Брось, Чуя, это глупости. Вы были детьми.
— Но я пообещал. Я не раскидываюсь словами просто так, — качнул головой Накахара.
— Что ты ему пообещал?
Мальчик сглотнул, пытаясь сформулировать
как-то помягче, но мягче никак не получалось.
В итоге, он сказал, как есть:
— Помочь ему отомстить тебе за Сузуки.
— А? — опешил Осаму, выронив мочалку, которая упала в воду с тихим бульком.
— Нет, я не буду никак тебя подставлять или вредить, — тут же сел и развернулся Накахара. — Я сразу это обозначил. Я сказал, что могу лишь организовать вам встречу.
После этих слов Дазай пялился на Чую ещё с полминуты, а потом выдохнул, прикрыв глаза и схватившись за сердце.
— Господь Иисус, ты меня в могилу сведёшь.
— Прости, я не должен был ему обещать такое, это опасно, но, если честно, мне кажется, что Макото не справится с тобой. А пока он этого не поймёт, так и будет творить херню, — затараторил Накахара. — Он должен хоть что-то сделать, чтобы успокоился и отвалил, раз не может перестать тебя ненавидеть.
— Всё, Чуя, замолчи, — притиснув его обратно к себе, прервал Дазай. — Всё хорошо, плевать.
Ему за миллион лет меня не одолеть.
Всё правильно, умница.
— Ты не считаешь меня умницей.
— Это выход, — задумался Осаму. — Отметелю его разок, запугаю и всё. Надеюсь, тогда он отъебётся от тебя со своими детскими обещаниями?
— Не говори так, — насупился Чуя. — Мне жаль его. У него нет ничего, кроме ненависти.
— Не жалей. Он сам в этом виноват. Он мог бы найти другой смысл существования, раз потерял один.
— А ты бы как поступил? Если бы я умер.
— Во-первых, ты не умрёшь. Во-вторых, я бы нашёл тех, кто действительно виноват и долго бы их убивал. А потом со спокойной душой спрыгнул бы откуда- нибудь.
— Но ты так не делал до этого, когда думал, что я умер, — напомнил Чуя.
— Но тогда я винил себя. И спрыгнуть
откуда-нибудь пробовал. Оказывается, я поразительно живуч, знаешь?
А так и не скажешь, да?
— Угу, — ощущая, как сильные руки начали разминать горячие плечи, булькнул Накахара. — Давай заканчивать, а то я точно сейчас усну.
— И спи, — продолжая мять плечики, улыбнулся Осаму. — А я буду охранять твой сон...
— Так всё, — резко поднялся из воды юноша. Перед лицом Дазая оказалась самая очаровательная, по его мнению, часть тела Чуи, и он не удержался от того, чтобы её куснуть.
— Эй, блять! — обернувшись на него, рявкнул парень.
— Что? — пожал плечами мафиози, продолжая лежать в ванной. — Ты себя сзади видел?
— Вставай и пошли, — обматываясь полотенцем, приказал Накахара. Он быстро перешагнул бортик и оказался на полу. — Если не выйдешь отсюда через минуту, я поеду за твоим компьютером сам.
***
К тому моменту, как Дазай вышел из ванной, экипированный в привычные бинты, Чуя, весь красный и полностью одетый в свою одежду, сидел за столом, пока напротив него сидел Ода, а такой же красный, как Чуя, Анго варил кофе.
— О, вы уже вернулись, — ничуть, видимо, не стесняясь, улыбнулся Осаму. Конечно, хули ему теперь стесняться, раз его белоснежная броня снова на нём? А вот Накахара со стыда готов был сгореть, учитывая то, что выйдя из ванной столкнулся нос к носу с Сакагучи, да ещё при этом в одном полотенце.
— Мы не вовремя? — осторожно уточнил Одасаку.
Дазай сначала не понял, к чему он это, а потом рассмеялся.
— Нет, всё норм. Анго, мы не опорочили твою ванну, если ты об этом переживаешь.
— Я не переживаю! — слишком громко рявкнул парень, с грохотом поставив турку на плиту.
— Может, лучше я сварю кофе? — мечтая
чем-нибудь себя занять, пискнул Чуя.
— Да, — кивнул Анго. — Давай, — садясь за стол, сказал он.
Накахара тут же метнулся к плите, а Осаму ушёл переодеваться в постиранный уже костюм.
Он, судя по его цветущему виду, чувствовал себя просто прекрасно. Конечно, блять, он больше суток проспал, если считать в общей сложности.
Неловкая атмосфера отпустила в тот момент, когда Дазай начал открыто стебать Анго и называть его ханжой. Чуя покурил и чувствовал себя гораздо лучше, да и варка кофе его отвлекала. Вообще, он не выспался на самом деле, но нервы снова начали натягиваться, когда он представлял, что ему надо разгрести.
— Мы съездим домой, — пригубив кофе, зевнул Осаму. — Кто-нибудь хочет одолжить мне машину?
Анго тут же посмотрел в сторону, будто не при чём, а Ода уткнулся в чашку и сделал вид, что ничего не слышал.
— Ну-ка! — полуобиженно рявкнул Дазай. — Вы всё равно спать сейчас ляжете.
— Я поеду домой, — покачал головой Сакуноске. — Пока у него глаз не начал дёргаться от обилия чужих людей в доме, — кивнув на Сакагучи, хмыкнул мужчина.
— Анго, один раз.
— Нет, — отрезал парень. — Ты уже въебал одну мою машину.
— Но сейчас я трезв!
— Нет.
— Я могу повести, — вклинился Чуя. — У меня хорошо получается.
— У тебя даже прав нет, — фыркнул Анго.
— Но я хорошо вожу, — насупился Накахара.
Вообще, да. Он хорошо водил. Даже лучше Дазая, хотя у него тоже до сих пор не было прав.
Сакагучи пришлось долго уговаривать прежде, чем он согласился дать ключи. Он даже спустился на парковку и проследил за тем, чтобы за руль сел именно Чуя, потому что Дазаю в вопросах вождения мвдшник доверял ещё меньше.
— Чтобы к вечеру уже была здесь, — скрестив лапки, потребовал парень.
— Вернём к обеду, — улыбнулся Осаму, демонстративно пристёгивая ремень, чтобы у праведного Анго вообще больше никаких вопросов и претензий не осталось.
Чуя, тем временем, потихоньку начал ощущать просыпающийся страх. Это было глупое и иррациональное чувство страха нашкодившего ребёнка, который боялся понести наказание от разозлённого родителя. Мальчик понимал, что глупо бояться таким образом Огая, но ничего не мог с собой поделать, даже не подозревая, что это именно тот тип страха, который он и должен ощущать перед Мори.
— Я поднимусь наверх, а ты жди в машине, — где-то на середине пути сказал Осаму. — За квартирой наблюдают — это моё распоряжение.
— Зачем? — не понял Чуя.
— Ну, чтобы не слишком бросалось в глаза то, что я не очень-то озабочен твоими поисками, — пожал плечами Дазай. — Мори наверняка уже обо всём догадался, — с сожалением вздохнул парень.
— Он был зол? — спросил юноша, не отводя взгляда от дороги. — Ну, после всего.
— Сложно сказать, — поморщился Осаму. — Но на собрании он защищал тебя. И готов был пойти против двух сильнейших организаций.
— Почему? — опешил Чуя. — Почему Огай столько делает для меня? Даже после всего.
Я не верю, что причина лишь в его заинтересованности в близких соратниках.
Как ни крути, а ввязываться в такой конфликт ради одного подчинённого...
— Спроси у него, если хочешь, — пожал плечами Дазай. — Я не могу тебе этого сказать. Дело не в том, что я хочу это скрыть. Просто, это не мой секрет.
Чуя насупился, похмурился, но больше не стал допытываться. В конце концов, едва ли сейчас Дазай будет ему врать и пудрить мозги. Видимо, это действительно то, что он не может сказать. Но когда появится возможность спросить
у Огая — не понятно. У Накахары вообще коленки подламывались, едва он думал о том, что рано или поздно ему придётся отвечать перед боссом за всё то дерьмо, что он успел сотворить. Но с другой стороны...если с Дазаем у Чуи внутри всё более-менее устаканилось, по крайней мере, он точно не собирался его ненавидеть, то вот с Мори ситуация была несколько иной. В конце концов, кем бы он ни был, он тоже его обманывал. Кажется, Огай больше всех его обманул. И как ему теперь отвечать верностью на такое открытое пренебрежение? Как дальше выполнять приказы?
Обо всём этом мальчик думал, пока ехал к дому. Вообще, когда он творил весь этот пиздец, то ему не было страшно, потому что в каждом своём решении он был уверен. Он был уверен, что оно окончательное и в мафию, к примеру, он больше не вернётся. Сейчас Накахара чертовски был рад тому, что Осаму его отговорил, иначе если бы он понял, что к нему чувствует слишком поздно, то...
— Не думай об этом, — замечая, как грузится юноша, попросил Дазай.
— О чём? — опешил Чуя.
— Обо всём этом. О том, что ты сделал, что мог сделать, что нужно сделать.
Надо сосредоточиться на небольших проблемах и решать их. Иначе, ты снова загонишь себя.
Накахара сморщил носик, понимая, что Осаму прав, но проще сказать, чем сделать. Он закурил, тормознув на светофоре.
— В квартире Тачихары был эспер, — вдруг начал Чуя. — Тот самый...
— Цукаса, — кивнул Дазай. — Я знаю его.
— Знаешь? — опешил мальчик.
— Он отвлёк меня, когда тебя «похитили».
И мы с ним мило побеседовали в подвале порта.
Чуя сглотнул, представляя, что Осаму мог с ним сделать.
— Я, кажется, понял, как он управляет иллюзиями.
— Я знаю. Тех событий не было на самом деле, — кивнул мафиози.
— Тебе легче от этого? — спросил Чуя. — Зная, что я не отсосал левому мужику?
Осаму недовольно поморщился.
— Не скажу, что меня это как-то тянуло, — пожал он плечами. — Я тебе говорил тогда и готов повторить сейчас: ты всё равно самый лучший.
Накахара затянулся и закусил губу.
— Мне приятно, что ты не видишь во мне недостатков, — тихо сказал Накахара. — И мне жаль, что я не могу так же.
— Все люди разные, — пожал плечами Дазай.
Накахара снова затянулся и замолк. Ему вдруг стало невыносимо стыдно перед Осаму. Не за своё поведение, свои решения, а просто за то, что он не показал, как сильно тот важен. Дазай всегда это показывал, всегда говорил открытым текстом, а Чуя...кажется, он показывал свою любовь открыто и без стеснения последний раз в приюте. Его чувство, пускай к нему и добавились другие, не изменилось с тех пор, но сам он стал более обособленным и закрытым.
Чуе неожиданно захотелось сказать Дазаю, как он важен, как он ему нужен, что у мальчика тоже никого, кроме него нет. Что он его семья, и это тоже будет неизменно, даже если Чуя в чём-то его осуждает, даже после убийства Кёты. Юноша был уверен, что его чувство так же сильно, но не так же слепо, как у Осаму. Он не мог понять, хорошо это или плохо, но безотчётное чувство стыда захлестнуло с головой.
Когда Чуя припарковался у их дома, он не дал Дазаю выйти из машины, схватив того за руку.
— Подожди, — собираясь с мыслями, попросил юноша. — Я должен кое-что сказать.
— Что ещё? — испугался мафиози. — Пожалуйста, только не говори, что смолчал о ещё каком-нибудь пиздеце?
Накахара зажмурился и выдохнул.
— Я люблю тебя, — хрипловатым от волнения голосом, сказал мальчик. — И благодарен за всё, что ты сделал и делаешь. Я не заслуживаю твоей заботы в той мере, в какой ты мне её даёшь.
И я ценю это, правда. Извини, что не могу так же.
Смысл этих слов доходил до Осаму с полминуты, а потом он снисходительно усмехнулся и чмокнул мальчика в щёку.
— Тебе не надо об этом говорить. Я и так всё это знаю. Даже если бы это было не так, с моей стороны ничего не изменилось бы.
— С моей тоже, — опешил Чуя. — Мои чувства не изменились с тех пор, как мне было десять.
Кое-что добавилось, сам я поменялся, но ты для меня всё ещё семья. Поэтому я не смог отречься от тебя до конца. Все решения были приняты на эмоциях, столько информации...
— Успокойся, ладно? — неожиданно тепло и знакомо улыбнулся Осаму. — И поговорим об этом, когда всё закончится. Я выслушаю все ласковые слова, которые ты мне задолжал за последние годы.
— Договорились, — искренне улыбнулся Чуя, почему-то ощущая, как увлажняются против воли глаза. — А теперь иди.
Дазай не заметил, что взгляд Накахары повлажнел, и вышел из машины. Едва дверь хлопнула, по бледным щекам покатились слёзы. Слезы стыда и благодарности за то, что его действительно принимают таким, какой он
есть — избалованным и импульсивным. Испорченным в какой-то мере, но даже такого Осаму его любит и защищает. Почему-то только в тот момент для Чуи по- настоящему дошёл смысл слов о том, что они семья. Он несколько лет это повторял себе и Дазаю, но действительно понял, что это такое, Накахара лишь сейчас.
И был чертовски этому рад.
Примечание к части:
эта глава на пару-тройку страниц меньше, чем остальные, но, думаю, вы и сами понимаете, что последует дальше, поэтому я решил отделить так :з
сегодня я проспал и не пошёл на 2 первые пары, поэтому воспользовался этим временем для вычитки и выкладки. скоро выходные и я, наконец, смогу нормально поработать над текстом.
P.S: вот и я! наконец-то чувствую себя лучше и могу выкладывать новые главы. будем считать что это подогрев к последним главам, а их осталось немного <3