часть 29
— Ты заебал копошиться, — зарычал Тачихара, перезаряжая пистолеты.
— Не нуди, — фыркнул Накахара, пытаясь зажать пальцами рану на правой руке.
— Всё, я пошёл, — фыркнул юноша.
— Мичизу! — заорал Чуя, но его проигнорировали.
Тачихара вышел из укрытия и открыл огонь сразу с двух рук. Чуя, чуть ли сознание не теряя, едва успел прикрыть его от пуль. И почему именно ему достался этот взбалмошный придурок? Рядом с ним Накахара казался воплощением баланса и равновесия.
— Готово, — довольно заключил Мичизу, вытряхивая из пистолетов пустой магазин, при этом возвышаясь над горой полуживых мужчин.
— Мог бы и меня подождать, — вздохнул Чуя.
Он кое-как перетянул ремнём руку, и кровь остановилась. Но боли от этого не убавилось.
— Найди ключи, — попросил Накахара.
Порывшись по карманам некоторых лежачих, Тачихара всё же откопал ключ.
Под палящим солнцем ребята прошли к парковке недалеко от доков и открыли багажник.
— Всё на месте, — кивнул Чуя. — Поехали.
Сам Чуя за руль не сел, а вот Тачихара с удовольствием. Он быстро вырулил с парковки и понёсся по центру, направляясь к выезду из Йокогамы.
Стараясь не обращать внимания на боль,
Чуя закурил, наполняя салон запахом табака вперемешку с ментолом.
Тачихара недовольно поморщился,
он ненавидел ментоловые сигареты.
До дома доехали, как ни странно, без происшествий, что было большой удачей, учитывая то, что у них в багажнике крупная партия недавно выведенного наркотика для эсперов. По своему действию он был похож на обычный кокаин, но вот если его принимал эспер, то способность не сходила с ума,
а спокойно себя вела, напротив, даже успокаиваясь. Посему, эта штука быстро сыскала популярность в Йокогаме, особенно среди одарённых с сильной способностью.
Тачихара ещё что-то недовольно бубнил, периодически шмыгая носом из-за недавно подхваченной простуды, а Чуя уже почти отключался на сиденье. Ему было пиздецки плохо, и как он проморгал пулю?
Тормознув у небольшого строения в два этажа на самой окраине города, Мичизу выгрузил коробки из багажника и тоже закурил.
— Отгонишь машину? — спросил он. — Я пока наверх отнесу.
— Ага, — едва с ног не падая, отозвался Чуя.
Но пришлось собраться. Пока напарник грузил коробки, Чуя отогнал машину на соседнюю улицу, загнал её в подворотню погрязнее и поджёг. Он едва успел свалить до того момента, как машина взорвалась.
Когда он вернулся в старую обшарпанную комнату, устеленную татами, Тачихара уже вскрыл одну коробку и втирал себе в десну порошок. Накахара лишь глаза закатил,
на большее у него сил не оставалось.
Он ушёл в душ и долго провозился там с перевязкой. В итоге плюнул и попросил Мичизу. Тот уже слегка закайфовал, видимо, сдолбив дорожку. После перевязки он расстелил большой футон на полу и любовно уложил на него Чую, даже накрыл одеялом и сел рядом, виновато потупив глазки в пол. Сейчас начнётся.
— Прости, — сказал Тачихара.
— Даже не начинай, — устало выдохнул Чуя. — Лучше, убери это дерьмо с видного места.
И сам больше не трогай.
— Ладно, — вздохнул парень. — Тебе нужно что-нибудь? Хочешь есть?
— Я хочу только спать.
Чуя отвернулся, надеясь, что от него отстали. Мичизу ещё копошился, переставлял коробки,
а потом тоже сходил в душ и улёгся к нему.
От него пахло тяжёлыми сигаретами и их общим свежим шампунем.
Накахара тут же развернулся к нему, чувствуя, как чужие руки обнимают. Удобнее устроился и прикрыл глаза.
Вдыхая запах татами с пола, слушая, как бьётся сердце его напарника, юноша размышлял о том, что завтра надо будет куда-нибудь деть наркоту, а куда её деть — пока не ясно. Они перехватили это дерьмо прямо у купленной полиции, их будут искать, а предыдущую точку сбыта прикрыла неладная Портовая мафия.
Огай монополизировал рынок запрещённых веществ и за последний год жить стало просто невыносимо. А как заработать иначе, Чуя пока не мог придумать. Варианты с нормальными видами заработка отметались, он уже пробовал. И в первом же кафе его нашёл Огай, прислав своих ищеек.
После того, как сбежал из приюта, Чуе пришлось несладко. Он смог найти себе недорогое жильё, собирался устроиться на нормальную подработку и жить себе спокойно, какое-то время.
Но он быстро понял, что жить спокойно ему не дадут. Мори найдёт, накажет, а потом отправит в Лондон. Таким образом, чтобы спрятаться,
Чуя оказался на самой окраине Йокогамы,
в месте, где даже в собственной квартире небезопасно.
Тут же он и познакомился с Тачихарой.
Он не был одарённым, но был талантливым.
И даже смог напугать Чую, когда попытался ограбить его. Напугать, но не одолеть. В итоге, Чуя повесил себе на шею клеща-наркомана,
от которого первое время проку было меньше, чем от козла молока. Он только и делал, что создавал проблемы, пока Чуя не придумал им заработок. Он смог договориться с одним наркокартелем. Всего-то — перехватывать поставки Портовой мафии или то, что успели изъять копы. Со способностями Чуи — это мелочь. А ещё, оказалось, что в век технологий информация творила чудеса. Накахара и её научился продавать. И теперь у них периодически были деньги, у них было оружие, только вот смысла существования пока оба не смогли найти. Чуя не знал, о чём мечтал Тачихара. Он просто привязался к нему. А сам Накахара мечтал о том, чтобы побыстрее повзрослеть. Но месяц назад ему исполнилось восемнадцать, он, как и говорил Дазай, обдумал всё ещё раз. Только не в Лондоне, а здесь, учась выживать в самой клоаке.
За это время Чуя много проблем доставил и Портовой мафии, и Детективному агентству,
и полиции. Сначала он думал над тем, на кого работает, размышлял, а потом плюнул.
Он решил плюнуть на всех, как когда-то Огай
с Дазаем плюнули на него.
Осаму с тех пор он видел несколько раз. Едва Чуя замечал его машину или его фигуру, пытался свалить оттуда подальше, остервенело кусая губы и сдерживая слёзы. И пока что у него получалось. Только, возвращаясь в крошечную комнату каждый раз после таких встреч его наизнанку выворачивало, а Тачихара не знал, что с ним происходит, не знал, что с ним делать. Просто, сидел рядом, обнимал или гладил по голове.
Они с ним не были друзьями. Их даже партнёрами назвать сложно. Просто, их обоих когда-то пожевал и выплюнул этот город,
эта жизнь.
И теперь надо было придумать, как выжить.
Утром Чуя проснулся от того, что ему жарко. Тачихара закинул на него ногу и теперь придавливал своим небольшим, но весом к футону. Спихнув его, Чуя поднялся.
Он попытался собрать руками волосы,
но собирались они плохо. Недавно Мичизу попытался его постричь. Вышло прикольно, но пряди у лица были слишком короткими, чтобы легко собраться в хвост.
Забив на волосы, Чуя встал и прошёл на крошечную кухню, поставил чайник, залез в холодильник и достал оттуда бутылку воды. Выпив сразу половину, он облегчённо выдохнул и закурил. Становилось жарко, а тут нет кондиционера. Скоро вообще с ума сходить начнут от жары.
Удерживая в зубах сигарету, Чуя подошёл к окну и начал разматывать бинты на руке. Краем глаза он заметил, как по тротуару прошёл, зевая, трансвестит — звезда местного бара. Ему даже шли каблуки и платья. Да и парнем был неплохим, ещё бы на игле не сидел...
Отодрав присохшую повязку, Чуя с досадой осознал, что рана начала гноиться. Его задело-то совсем немного, пуля прошла по касательной,
но соскребла с собой целый шмат маленькой накахаровской ручки.
Вздохнув, парень докурил, выключил чайник и пошёл обрабатывать руку снова.
— Какой ты шумный, — проскулил Мичизу с футона, пытаясь закрыть голову подушкой.
— Неправда, — отозвался Чуя. — Давай поднимайся. Нам до вечера нужно избавиться от этой дряни.
— И куда я тебе её дену? — вздохнул юноша, откинув одеяло.
Закончив с перевязкой, Накахара вернулся и уселся на его бёдра, строго глядя сверху-вниз. Тачихара довольно поёрзал под ним, намекая на то, что у него стояк.
— Да хоть куда, — сказал Чуя. — Хранить это дерьмо здесь мы не можем.
— Я разберусь, если получу награду, — нахально вскинул подбородок юноша.
— И за что тебя наградить? — вскинул брови Чуя.
Тут Мичизу сверкнул глазами и резко перевернул его, нависая сверху.
— Авансом, — улыбнулся он.
Чуя усмехнулся и притянул его к себе, утыкая куда-то в шею. Он не позволял Мичизу целовать себя в губы, а вот целовать шею — сколько угодно. И пока Тачихара был занят тем, что покусывал его мочку, Накахара залез рукой ему в трусы, начиная оглаживать очень напряжённый член.
— Когда ты уже снимешь эту штуку? — проскулил Мичизу, наслаждаясь тем, как медленно Чуя водит рукой, дразня его ещё сильнее. — Ты, конечно, чертовски сексуальный с этим ошейником, но из-за него создаётся впечатление, что ты меченный.
— А может, это награда? — усмехнулся Накахара. — Пояс по горловому минету.
— Продемонстрируешь? — тут же загорелся Мичизу.
— Ага, держи карман шире, — перевернув его обратно, рассмеялся Чуя.
Сев сверху, Чуя спустил бельё и с себя, облизал свою руку и, обхватив обоих, начал быстро дрочить, в процессе слегка постанывая и хмуря тонкие брови. Тачихара всегда быстро кончал, когда видел перед собой лицо Чуи. Он и сам не мог сказать, что возбуждает сильнее: то, что делает Накахара руками, или то, как он при этом выглядит.
— Как дела с Маки? Вы помирились? — свалившись рядом после того, как кончил, спросил Чуя.
— Ээ...да, — пожал плечами Мичизу. — У нас сегодня свидание.
— Разберись с делами до вечера, окей?
— Да. Я в душ.
— Ага, — довольно потягиваясь на футоне, отозвался парень.
После того, как Мичизу ушёл, Чуя тоже долго не задержался дома. Он расфасовал несколько грамм порошка по пакетикам и пошёл в бар. Деньги нужны были сию секунду, так как у него кончались таблетки, а вот ждать до вечера, когда Тачихара найдёт, куда деть три ящика дури, времени не было. В местном баре какой только швали не водилось, но вот днём там часто ошивались ребята из Портовой мафии.
К счастью, они были с самых низов, именно поэтому и обитали только на окраине, так далеко от порта. Чуя кайфовал от того, что мог толкнуть им дури, которую спёр у них же.
— Опа, Накахара, — расплылся в улыбке Кенджи.
Чуя закатил глаза. Вот кого-кого, а этого ушлёпка он видеть с утра точно не хотел.
Как этот ублюдок оказался в этом месте, он предпочитал не думать. Но от него Чуя узнал, что Акико приняли в Портовую мафию, так как способность он всё же развил. Оказывается толстый даже добился каких-то там успехов.
А вот об остальных Кенджи ничего не знал, влача жалкое существование в самой жопе этого города.
— Уже тут? — лениво сваливаясь за стойку, хмуро поинтересовался Чуя.
— Он тут со вчера, — поведала бармен. Девушка, лет двадцать, но на вид ей не дашь меньше тридцати. Героиновая зависимость.
— Егермейстер, — вздохнул Чуя.
Кенджи, потягивая дешёвый виски, осматривал Чую. Стало жарко, он перелез из брюк в джинсовые шорты по колено, а из рубашек и толстовок в тёмно-серую футболку.
— Что это у тебя? — кивая на его повязку на плече, спросил Кенджи.
— Забей, — отмахнулся Чуя, придвигая к себе выпивку и осушая её разом.
— Душа моя, запишешь на счёт? — обворожительно улыбнувшись, спросил Чуя.
— Вам, Накахара-сан, хоть на два счёта, — улыбнулась девушка за стойкой.
— А мне? — насупился Кенджи.
— А ты плати, — рявкнула она. — Тут тебе не благотворительный фуршет.
— Тогда почему ему можно?
— Накахара-сан платит свои долги, — улыбнулась барменша.
— К слову, не хочешь подзаработать? — спросил у неё Чуя, кивая на свой бокал. Девушка тут же наклонилась к нему, подливая выпивку. Накахара незаметно вытащил из кармана пару пакетиков и вложил ей в руку. — Высшего качества. Подходит для эсперов.
— Вот как, — улыбнулась барменша. — Думаю, прощу вам сегодняшний долг.
— Тогда угости и этого пьянчугу, — улыбнулся Чуя. — То, что останется, забираешь себе.
— Добрый вы человек, Накахара-сан, — вздохнула барменша, наполняя довольному Кенджи стопку водкой.
Чуя усмехнулся. Он ещё какое-то время посидел в баре, дожидаясь местных наркош, и когда те замаячили на горизонте, с каждым «побеседовал». К обеду у него уже было достаточно денег, чтобы купить таблетки, а вот Тачихары на горизонте ещё не маячило. Днём он редко покидал пределы района, но где шатался, Чуя и представления не имел. Может, с Маки где-нибудь завис, а может, всё-таки, занялся делом, как и обещал.
Сходив в аптеку, Чуя вернулся домой. Больше всего он ненавидел такие дни, когда надо было просто ждать. Он пытался забивать свою повседневность максимально, чтобы в голову не лезли лишние мысли. Вот только они всё равно лезли.
Вот и сейчас, лёжа на футоне, Чуя думал о Дазае. Комнату освещало солнце, нагревая полы, от чего квартира заполнялась запахом сухого бамбука. Пахло чистотой и уютом. Накахара вспоминал их последнюю встречу, которая произошла с месяц назад. Дазай с важной моськой вышел из машины и раздавал приказы. Хиротсу с ним препирался, пытался возразить, но Осаму не слушал. А Чуя, застыв за углом с мороженым в руках, ошалело таращился на эту картину. Его беспокоило, что шавки Портовой мафии, а теперь уже и не просто шавки, а сам глава исполкома, начали маячить так далеко от порта и центра. Неужели, они всё же решили заграбастать себе и этот умирающий район?
Если его начнёт крышевать мафия, то Чуе тут делать больше нечего. Во-первых, его тут же поймают, а во-вторых, местные нарки начнут получать наркоту напрямую, от бегунков мафиози. Да и брать товар будет негде.
Накахара понимал, что задумал Огай.
На его месте он бы тоже попытался захватить песочницу, раз уж убрать песок не получается. Но он был не на его месте, и даже не рядом с ним.
Вообще, Чуя до сих пор чувствовал вину за то, что предал его. Но, как он сам когда-то говорил Кёте, зачем ему стараться, чем-то жертвовать, если что с ним, что без него, стены не рухнули.
И если его жертва не способна дать ему элементарно — верности. Он считал, что Дазай и Огай предали его, когда попытались отправить в Лондон. Он мог простить Дазаю его оплошность, мог понять Огая, он бы слова не сказал, если бы они просто спрятали его в пределах города.
Даже если бы Чуя десятилетиями их не видел. Но Огай и Дазай ждали, что он уедет в Лондон, начнёт новую жизнь и откажется от них. Именно этого хотел от него Осаму. Он заставил Мори пообещать, что он отпустит маленького бедного сиротку сердечника, которому жить да жить. Дазай готов был отказаться от него, если бы Чуя захотел.
Накахара этого не стерпел. Они давали друг другу обещание, сколько раз Дазай, как в бреду, повторял, что они будут вместе. Что бы ни случилось, они всё равно найдут способ. Чуя до сих пор хранил те подаренные ключи от якобы их квартиры. Вот только, Дазай его никогда не ждал. Все эти годы он надеялся, что Чуе ещё удастся отвертеться. Он не понимал, что Чуя сам, добровольно, сделал этот выбор. И всё, что Осаму делал до того дня, когда юноша покинул приют — это подталкивал его отказаться от работы на мафию. Ну и пошёл к чёрту.
Чуя сам убедился, что всё было не так страшно, как они с Огаем описывали. Да, на него была объявлена охота, когда он ушёл из приюта.
Но нет, его не поймали. Даже без их защиты Чуя смог спрятаться и переждать. Теперь же за ним охотился только Огай, чтобы, видимо, покарать. Ну, что ж, пожалуйста. Поймаешь — карай.
Два года прошло, а он так и не смог изловчиться.
Когда начало темнеть, а Мичизу так и не вернулся, Накахара забеспокоился. С этим ушлёпком могло случиться что угодно, а учитывая то, что у него при себе всегда пушка, то «могло случиться» возрастало до «точно что-то случилось». Накинув поверх футболки толстовку на молнии, Чуя влез в кеды и вышел из квартиры. Уже было темно, но дневная жара всё ещё не отпускала. Закурив, Чуя направился в сторону бара. Там был аншлаг, и все были чем-то убиты, но Тачихары среди этого сброда не было.
Недолго думая, Накахара пошёл под мост.
Под мостом он когда-то и встретил Мичизу.
Там собирались те, у кого совсем не было денег, но была ломка. Его напарник часто там тусил тупо потому, что ему было в кайф стоять у подожжённой бочки, слушать музыку и чем-то ширяться. А ещё его ненаглядная Маки любила дуть шмаль, поэтому ошивалась там чуть ли не круглосуточно. И именно по этой причине Чуя запретил таскать её к ним домой. Сам же Тачихара не мог к нему переехать, пока не сдал все анализы. Причём, за счёт Чуи.
На самом деле, Тачихара был нужен Чуе. Дело в том, что каким бы взрослым он не был, он оставался сердечником. А вот документов у Накахары не было, они остались в приюте.
Чуя думал о том, чтобы их выкрасть, но если бы он попытался туда сунуться, то точно бы попался. Тогда он решил найти человека, который будет доставать ему рецепты. По паспорту Тачихары он и получал таблетки. Это были блокаторы, поэтому за определённую сумму доктор в местной больничке согласился выписать рецепт. Не наркотики же.
И хотя Чуе этот парень нужен был только потому, что у него были документы, за пару лет совместного проживания он к нему привык, поэтому волновался. Тем более...в их квартире до сих пор дури было столько, что хоть картель открывай, а этот олух и не чешется! Больше никаких ему авансов, думал Чуя, медленно бредя к мосту.
Тут мимо него проехала смутно знакомая машина. Он и не дёрнулся. Но едва она скрылась за углом, натянул капюшон и прибавил шагу. Ищейки Портовой мафии начали всё чаще тут мелькать, и это напрягало.
Мичизу, ожидаемо, убился травой под мостом с Маки. Они сидели на том, что осталось от
какой-то машины и тянули пиво, весело проводя время в компании таких же наркоманов.
Кенджи тоже там был.
— Ой, Накахара, — растёкся в улыбке он. Судя по его лицу, сегодня он не просто пьян.
— Мичизу, — хмуро позвал Чуя.
Юноша с весёлой улыбкой обернулся на него, но едва заметил выражение лица Накахары, тут же поник, резко вспоминая о том, что что-то забыл.
— Ой, Чуя, — протянул он. — А ты чего тут?
— А ты? — вскинул брови парень, закуривая и сдвигая его с капота, чтобы сесть рядом. Маки, что сидела с другой стороны от него, съехала.
— Эй! — возмутилась она.
— Тихо, — рыкнул Чуя, ставя одну ногу на то, что осталось от бампера.
— Мичизу, ты совсем охамел? — вытаскивая из губ сигарету и выдыхая дым, поинтересовался юноша.
— Ну я забыл, прости, — заканючил парень. — Завтра, я обещаю, всё сделаю.
— Мне твои обещания поперёк горла, — сказал Чуя. — Либо делаешь сегодня, либо видеть тебя больше не хочу.
— А о чём речь? — спросила Маки, обойдя машину и встав напротив Чуи.
Она, будто специально...хотя почему будто?
Она специально подтянула короткую джинсовую юбку повыше, оголяя тонкие ноги, чтобы Накахара на них засмотрелся. Чуя же только глаза закатил, у неё все колени были в синяках. Несложно догадаться, от чего.
— У вас, мальчики, опять какие-то опасные дела? — подкуривая тонкую сигаретку, спросила она.
Её ногти были выкрашены чёрным лаком, но некоторые из них обломались, а с половины лак облупился. Волосы тоже были в беспорядке, хотя она уверяла, что это такая укладка. Чуя называл эту укладку «невымытая голова». А ещё она была смертельно худой, потому что все деньги спускала на дурь и выпивку. Иногда только побиралась за счёт Мичизу.
— Не опаснее обычного, — улыбнулся Тачихара, притягивая её к себе за талию. — Просто, Чуя снова повесил на меня всю опасную и грязную работу, — пожаловался он с таким видом, будто это было правдой. Маки сочувственно погладила его по волосам.
— Что за работа? — спросил какой-то нарк, что услышал их разговор. Он сидел прямо на земле и тянул пиво. Судя по его виду, хмурый не юзал, но что-то точно принимал.
— Надо сбыть товар, — сказал Тачихара.
Чуя недовольно ткнул его локтем в бок.
Этот парень — последний, кому он доверит три ящика порошка.
— Много?
— Ящик, — сказал Мичизу. — Подходит для эсперов.
Чуя выдохнул. Всё же, не все мозги в кумарах оставил.
— Где вы столько взяли? — спросил он.
— Насобирали по углам, — рявкнул Чуя. — Сможешь продать, получишь тридцать процентов.
— С ящика? — опешил бугай. — Да без бэ.
Откуда забрать?
— Пошли, — поднимаясь с капота и выкидывая сигарету, позвал Чуя. — А с тобой, — он недовольно посмотрел на напарника, — я поговорю позже.
— Какой грозный, — улыбнулся парень. — Так и хочется съесть.
— Нуууу, — надула губки Маки, но их препирательства Накахара уже не слушал, направляясь к дому.
Там он вынес один ящик в подъезд. Парень, посмотрев на товар, похмурил брови и сказал, что надо кое-кому звякнуть. Не тащиться же по улице с таким добром. Пока ждали машину, оба закурили.
— А ты милый, — сказал вдруг бугай. Чуя узнал, что его зовут Серым. Имени он не назвал. — Не хочешь развлечься, пока ждём?
— За сучку меня принял? — подпирая спиной стену, усмехнулся Накахара.
— Похож. И при цацках, — он указал ему на шею. Чуя только глаза закатил. От этого ошейника в последнее время всё больше и больше хлопот. Может, и правда, ну его? — Не ломайся, обещаю хорошо провести время.
— Я и так его прекрасно провожу, — обворожительно улыбнулся Накахара.
— Да брось, — подойдя резко к нему вплотную и обдав запахом табака изо рта, зашептал Серый. — Давай я тебя так отымею, что больше точно никого не захочешь.
Чуя усмехнулся, перехватил пальцами сигарету и выпустил способность. Серого придавило к полу так, что он собой едва лестничную клетку не проломил.
— Ты недавно на районе? — спросил Чуя, стряхивая на него пепел. — Ещё, наверное, не знаешь, почему на меня не залупаются.
— Бля, да понял я! — заорал парень, пытаясь вдохнуть.
— Вот и умница, значит, сообразительный, — слегка отпустив его, отозвался Чуя. — Тридцать процентов тебе много, забираешь пятнадцать.
А попробуешь наебать — узнаю и убью. Это ясно?
— Ясно, ясно!
— Хороший мальчик, — отпустив парня, похлопал его по плечу Накахара. — Ах да, за утерю товара, не важно по каким причинам, ответственность несёшь ты. А чем, — Чуя многозначительно глянул на его ширинку, — я в случае чего решу.
— Я понял, что ты крутой хрен, не надо больше своим хуем мне по губам
водить, — недовольно отозвался Серый.
— Я не кину.
— Будем надеяться, — затянувшись последний раз, Чуя выкинул бычок и прошмыгнул в квартиру.
За то, что товаром пришлось заниматься Чуе, Мичизу очень долго извинялся. У него, бедного, аж челюсть онемела, о чём он не уставал сообщать, пока пытался изобразить минет.
— Ну Чуя, — проканючил он, пробираясь рукой вверх, под футболку. — Ну прости. Я забыл.
— А Маки отъебать не забыл? — сжимая его волосы у корней, поинтересовался он, лёжа на футоне и широко раздвинув ноги.
— Я уже очень убедительно перед тобой извинился, — целуя его во внутреннюю сторону бедра, промурлыкал Тачихара. Чуя тяжело выдохнул, выгибаясь.
— Может...
— Даже не думай, — отрезал он, резко сев.
Мичизу вздохнул и продолжил делать минет, старательно работая языком и позволяя Чуе толкаться ему в горло. Когда юноша кончил во второй раз, он успокоился.
Тачихара довольно всё проглотил и облизнулся. Они оба свалились обратно на футон.
— Обожаю тебя. Был бы бабой — женился, — сообщил Мичизу.
— К слову, — Чуя сел и закурил. — Твою благоверную сейчас под мостом имеют, а ты тут.
— Но ты же хотел поговорить, — беря из его рук сигарету и затягиваясь, улыбнулся парень. — Бля, опять эту ментоловую поеботу куришь. Загнёшься ведь.
— Я и так, и так загнусь, — пожал плечами Накахара, забирая у него сигарету.
— Не нравится — кури свои.
Мичизу закатил глаза и поднялся, демонстративно не пряча стояк, который Чуя
игнорировал. Он иногда помогал ему руками, но в этот раз упорно этого делать не хотел.
Пускай Мичизу и отработал косяк аж двумя горловыми.
— Кстати, что с остальным делать будем? — пнув два ящика, что стояли в углу, спросил парень.
— Ты мне скажи, — откинувшись на подушку, затянулся Чуя. — Это была твоя идея спиздить всю партию. Если примут, то и залетим по полной программе. А так, взяли бы пару пакетов и даже бы не искали.
— А нас ищут?
— Думаешь, тут по приколу портовые шавки околачиваются?
— Они и раньше околачивались, — пожал плечами Мичизу.
— Не в таком количестве, — сверкнул глазами Накахара. — Чувствую, придётся скоро валить отсюда.
— Ну, это ты уже без меня, — вздохнул Тачихара. — Мне дальше бежать некуда.
— Думаешь, мне есть куда?
— Маки беременна, — выдыхая дым, сказал он.
Чуя опешил и перевернулся на живот.
— От тебя?
— Не знаю, — улыбнулся парень, опираясь спиной о подоконник. — Но я её не брошу, она сторчится и не заметит. А ребёнок, он же не виноват. Тем более, возможно, мой.
— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что у Маки может родиться? Она же с пятнадцати лет на всякой дряни сидит. И сейчас ни в чём себе не отказывает.
— Травка — это мелочь. Она больше не принимает ничего тяжёлого, — завертел головой Мичизу.
Накахара закатил глаза.
Вот ведь торчки — идиоты. Самим жить не на что, Маки вообще бездомная, Тачихара давно бы уже в канаве сгнил, если бы не Чуя, а всё туда же. Детей им, блять.
— Какой у неё срок?
— Она говорит около месяца.
— Ещё успевает сделать аборт.
— Нет, — серьёзно ответил Мичизу. — Я даже предлагать не буду. Пусть рожает. Я позабочусь о них.
— О себе, блять, позаботься, праведник хренов, — потушив сигарету, отозвался Накахара.
Он поднялся, сходил в душ, сделал перевязку и начал одеваться.
— Ты куда? — опешил Мичизу.
— Так и хочешь здесь с этими коробками обниматься? Надо деть куда-нибудь, одевайся.
Примечание к части:
ну что ж, начало третьей части.
она будет точно больше второй. и да, я немного резковато перехожу от одного времени к другому, но мне так удобнее.
думаю, это будет заключительная часть. и, чтобы вас не томить, решил выложить её сегодня, чтобы вы сразу понимали, о чём речь пойдёт дальше :3
и ещё, если вам кажется, что я о чём-то забыл, о чём упоминал в предыдущих частях, каких-то недомолвках и прочем, то это не так.
я постараюсь дать ответы на все вопросы в дальнейшем)