Глава 20
Это место осталось таким же, каким и отпечаталось в памяти. Правда, кажется, что атмосферных фото на стенах стало еще больше. Такое ощущение, что сейчас я нахожусь на выставке какого-нибудь начинающего, но очень талантливого фотографа.
Больше всего меня заинтересовало изображение ветвистого дерева, раздетого поздней осенью. Черно-белая экспозиция пустынного поля вывела на первый план старый дуб, покрытый серо-коричневой корой. Он один среди пустоши упрямо противится порывистому ветру. Мертвые сучья лежат на промерзшей земле, но он не сломил толстый ствол. Ветер – это всего лишь испытание. Наступит время, и его прогонят солнечные теплые дни бесценного опыта и спокойствия. Отрастут новые ветви, появится молодая листва.
Это фото каждый может понимать по-своему. Кого-то оно отправит в уныние, кого-то насытит силами и верой. Я вижу упорство. Историю борьбы с проблемами. Если жизнь –поле, то я хочу быть тем самым дубом. Не жалким и одиноким, а стойким и уверенным.
– Нравится? – спрашивает Ривз, заметив, что я уже около минуты молчу, уставившись на фотографию.
– Неплохо. Снимок на любителя, но я и есть одна из них. Это ты снимал?
– Ха-ха, нет, я на такое не способен.
– Тогда я смело могу похвалить автора!
– Я ей передам.
– Ей?
– Все работы, которые висят на стене, выполнены моей сестрой.
– Так у тебя и сестра есть?
– Да, а что здесь удивительного? Я такой же человек, как и ты, и у меня тоже есть семья.
Самое забавное, что я почти ничего о нем не знаю, за исключением пары моментов. Зато общение у нас сложилось таким образом, словно мы знакомы много лет. И самое ужасное, что мне хочется узнать подробности его жизни, послушать смешные истории детства, посмотреть фотографии, где он сидит в нелепом рождественском свитере возле елки вместе со своей семьей.
Но нужно ли мне все это?
Опять несет не в ту степь...
Закончив с обрабатыванием ссадин на лице, я принимаюсь за сложный фронт работы. Кое-как стянув с байкера рубашку, присохшую к телу, я могу разглядеть масштаб повреждений. Сильный ушиб на боку, рваная рана на спине, изодранные в мясо локти и костяшки – вся эта живопись долго будет засыхать. На заживление уйдет около месяца, если не больше.
– С чего начнем? – озадаченно спрашиваю я.
– Давай с самого мерзкого.
– Тогда поворачивайся и приготовься страдать. Будет больно.
Смочив вату антисептиком, я осторожно притрагиваюсь к окровавленной полоске рядом с левой лопаткой. Вот сейчас Джейд должен заорать, но он геройски сдерживается, прикусив подбитую губу. Не хочет казаться слабым передо мной.
Ожидаемо.
Я надавливаю чуть сильнее, чтобы проучить этого засранца на будущее и получаю то, чего хотела, – он вскрикивает от возмущения и подскакивает с дивана.
– Ай, Коуэн! Это нечестно!
– Я та еще лапочка, верно?
– Ты наделала кучу ошибок в слове «злопамятная».
– Ты заслужил.
– Когда я тебя принес сюда летом, ты была в отключке, но я осторожно обрабатывал ссадины на твоих коленях.
– Спасибо тебе за такую невиданную чуткость! Думаю, с этого дня мы в расчете.
Внимательно приглядевшись к рукам, я замечаю, что его раздолбанные костяшки уже привыкли к дракам. Он часто вступает в них. Неудивительно... У всех Лихачей такие отметины.
– У тебя такое лицо, словно ты в меня сейчас плюнешь, – говорит байкер.
– Это часто происходит, когда ты рядом.
– В чем причина?
– Тебе честно сказать или достаточно шутки?
– Хватит с меня на сегодня твоего юмора, директор цирка.
Обеззаразив раны на руках, я резко выворачиваю ему локоть. Ривз даже вскрикивает, но сдерживает череду проклятий в мой адрес.
– Я знаю, чем занимаются тебе подобные. И терпеть вас всех за это не могу, – прикладывая вату к ране, начинаю я.
– И чем же мы занимаемся?
– Наркотики, вечные драки за территорию, бешеные гонки по ночному городу и за его пределами. Вы опасные, непостоянные и в большинстве своем тупые. Для вас кайф устраивать такие стычки, как сегодня на парковке.
– М-да, стереотипы действительно правители этого мира. – Закатывает глаза он. – Многие считают, что чёрные парни держат пушки в карманах и торгуют дурью. Модная шмотка из дорого бутика – признак богатства и успеха. Если ты попал в престижный университет, то будешь умнее того, кто учится в обычном колледже. И ещё сотни, тысячи, миллионы таких же дурацких клише. Открой глаза! Перестань делать выводы, опираясь на сказки, придуманные толпой. Включи мозги. Я байкер, но я не толкаю и не принимаю наркоту. Если и дерусь, то за свою территорию, чтобы из нее изгнать таких уродов, как Хантер. Любить скорость – не значит быть плохим человеком. Ты профессиональных гонщиков тоже считаешь ужасными людьми? А насчет тупости... разве это зависит от увлечения?
Он меня только что обсадил. Теперь в моей голове две теории: одна от Хантера, другая от Ривза. Весы уровнялись. Кому верить?
Но я была почти год с Лихачами и видела всю их подноготную...
– Дакота, ты только поэтому меня избегаешь? Ты боишься, что я такой же, как те, с кем ты провела не самое хорошее время? Ты боишься, что если ближе подпустишь меня к себе, то вновь вернешься к выгребной яме, забитой дерьмом?
Я, как нашкодивший ребенок, опускаю голову. Тысячи вопросов и сомнений начинают орать на меня.
Неужели я и здесь ошибалась?
Неужели я действительно мыслила стереотипами?
– Ну же, отвечай!
Джейден встает и тянет меня за руки, чтобы я тоже встала. Но даже это не помогает нам быть наравне. Он выше меня почти на две головы, а под его разъедающим взглядом я чувствую себя еще меньше.
Он раздражен, я вижу, как возмущение полосует его лицо и вздувает вены на шее.
– Давай, скажи правду! Именно из-за этого ты заставляешь меня каждый раз сдерживать свои чувства? Поэтому ты начала меня избегать? – Ривз чуть ли не кричит в желании выбить ответы.
– Да... – едва слышно признаюсь я.
– Какая же ты идиотка!
Он с силой прижимает меня к груди, отчего я не успеваю удержать шумного выдоха.
Меня только что как будто током ударило. Но я не успеваю ощутить его силу, так как мгновенно начинаю задыхаться от горячего, неистового и напористого поцелуя в губы. Я сама превращаюсь в заряженную частицу, готовую вот-вот взорваться.
Мне сносит крышу. Я перестаю соображать.
Ты – причина, болезнь, диагноз. И я не хочу от этого избавляться. Я нуждаюсь в тебе, как нищий нуждается в деньгах. Потребность. Ты всегда знал, что мне нужно, ты всегда знал, что мне нужен был ты. Я бежала от тебя, как от чумы. Ты догнал.
Эта комната пылает, здесь нечем дышать, повсюду летят искры, и витает дым. Он отравлен приятным запахом твоей кожи. Еще пару вздохов, и я сойду с ума. Твои губы полны яда. Пара касаний к ним, и они убьют меня.
Черт с ним, тогда я хочу умереть!
Больше нет одежды. Мы не прячемся за кусками ткани, прикасаясь друг к другу голодными телами. Больше нет барьеров, границы исчезли. Я не открою свой рот, чтобы остановить его. Я не протяну свои руки, чтобы оттолкнуть. Я не захлопну перед ним дверь, чтобы уйти. Я обезврежена, прикована, побеждена. Я бессильна перед тем, что сейчас чувствую.
Огонь.
Необъяснимый, но приятный жар в сердце распространяется по каждой клетке. Его хриплый голос и сбившееся дыхание создают вибрации. Его сильные руки оставляют следы на моей коже. Его уверенный взгляд не дает мне права усомниться в правильности нашего сумасшедшего поступка.
Это срыв. Это то же самое, что алкоголик дорвался до спиртного, а сидящий на диете до запретной пищи. Мы добрались друг до друга. И сегодня ночью я не пожалею об этом.
***
Я лежу на груди Джейдена и слышу, как размеренно и громко бьется его сердце. Мне спокойно. Я не думаю ни о чем, кроме того, что произошло. Я ощущаю приятную истому и удовлетворение. И даже беспрерывное звяканье телефона не способно отвлечь меня от этого сказочного момента.
– Я и не думал, что может быть так хорошо...– Его голос срывается на шепот.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с чертовски привлекательными в приглушенном свете глазами. Они прекрасны. Он прекрасен. Даже с ссадинами и ранами по всему телу он – произведение искусства. И если бы я была художником или фотографом, то запечатлела его на бумаге.
Я не позволю своей памяти стереть этот момент, он останется вопреки всему.
Я понимаю, что смотрю на него теперь совсем по-другому, по-особенному. Нет никаких предрассудков, они бесследно сгорели в голодном огне страсти сегодняшней ночи.
– Ты чего молчишь, Даки?
– А что я должна сказать?
– Все что угодно. А то я могу решить, что тебе не понравилось.
– Но ты ведь так не думаешь...
Он ухмыляется и целует меня в пересохшие губы.
– Нет, я знаю, что хорош в этом деле!
Я легонько толкаю его в бок, и Джейд приглушенно стонет от боли. Я и забыла, что пару часов назад ему пришлось участвовать в драке.
– Прости, я...
– ... я знаю, – прерывает меня Ривз и оказывается сверху, упершись на руки. – Ответь честно только на один вопрос.
– Какой?
– Ты жалеешь о том, что сегодня произошло?
– Сейчас я ни о чем не жалею.
– А завтра?
– Это уже второй вопрос.
Он склоняется к моему уху и шепчет так, что моя кожа запускает разрядную волну мурашек:
– Отвечай, иначе я заставлю говорить!
– Почему тебя волнует то, что будет утром?
– Потому что я не хочу, чтобы эта ночь стала последней. Кажется, Коуэн, я влип в тебя по самое не балуй...
Это не первое признание в моей жизни, но именно оно является инициатором приятно замершего сердца. Только что со мной произошло самое лучшее, что могло произойти. В глубине души я всегда ждала этого.
Время пришло, таймер сброшен, это случилось.
Дыхания вновь сливаются в вихрь. Я не отвечаю, а лишь крепко его целую, отдавая все оставшиеся силы только ему.
Только ему...