Спешл. Новая жизнь.
Рождение нового существа - это всегда чудо. Неважно рождается ли человек или любое другое живое существо. Новая жизнь это чудо природы!
Рейн всегда спал чутко, и сейчас сквозь дремоту ему мерещилась странная суета в коридоре. Чьи-то шаги и приглушённые голоса. Не открывая глаз он потянулся к прикроватной тумбочке, нащупал телефон и нажал кнопку блокировки, затем попытался открыть глаза. Получилось со второй попытки.
Часы на дисплее показывали три часа двадцать семь минут. Парень потирая глаза, осмотрелся вокруг. В комнате всё ещё было темно, но дверь спальни была приоткрыта, и оттуда пробивался яркий луч света.
- Пха..., - пробормотал Рейн потянувшись на другую сторону кровати, и понял, что та часть постели пуста.
«Хм, что-то случилось?» подумал он, и решительно откинув одеяло встал.
Взяв со стула халат, он накинул его на плечи и вышел.
- Вы дозвонились? - негромко, но с заметным волнением, спрашивал Пхайю. Молодой мужчина был бледен как полотно, рядом с ним сидели также Сайфа и старший Праттанут.
Все они выглядели так, словно случилось что-то ужасное. И нехорошее предчувствие закралось в душу Рейна.
- Что происходит? - с беспокойством в голосе, спросил он.
- Ох, мы разбудили тебя? - оглянувшись на него, виновато произнёс Пхайю, и подойдя к нему, взял его руку, прижался к ней губами - Ничего особенного, ложись спать.
Рейн нахмурился.
- Пхайю, - начал он, удерживая мужчину на месте, - я понимаю, мы с тобой официально в браке не состоим. Клятвы «жить в счастье и горести» не давали. Но всё же я надеюсь, что имею право разделить с тобою не только радость.
Пхайю долго смотрел в глаза Рейну, и потом вдруг понял, что пожелав разделить жизнь с этим человеком, он также признал его своим партнёром по жизни.
- Прости, - устало выдохнул он, и снова прижался губами к ладоням Рейна, - я не хотел тебя обидеть.
- Всё хорошо, но я прошу впредь не забывать об этом. Иначе я устрою тебе «ад на земле».
Пхайю впервые за последний час, облегчённо выдохнул. Улыбнувшись, он потянул Рейна к софе и усадив его, сам присел на коленях перед ним.
- Ты помнишь мою кобылу, Манилу?
- Мм, да, помню.
- Недавно она понесла, и сейчас наш конюх предполагает, что у неё начинаются схватки. Но мы не можем дозвониться до ветеринара.
- О, ужас, - с волнением выдохнул Рейн, и вскочил, но Пхайю снова усадил его, - и что же делать?
- Не знаем, поэтому мы все и переживаем сейчас. Манилу породистая лошадь, потерять и жеребёнка и саму кобылицу будет просто ужасно.
Рейн хмурясь, долго думал, что же делать? Будь они в Англии он мог бы связаться со своим другом, а тут? Таких знакомых у него нет.
Не зная, как ещё поддержать Пхайю, Рейн просто сжал его руку в ответ.
- Кхун Пхайю, дозвонился! - с криком в комнату влетает Аон, - он будет здесь через 10 минут.
Все разом подскочили с облегчением вздохнули и улыбнулись.
- Перезвони к нему, скажи пусть сразу едет к конюшне. Рейн, пошли скорее. Так, все присутствующие в ночных халатах выскочили из дома.
Сайфа сидел в углу и стискивал свои руки, нервно ёрзая на месте, старший Праттанут стоял у входа в стойла, спиной ко всем, стиснув руки за спиной, Пхайю напоминал "тигра в ярости", мечущегося по клетке. И даже Рейн не мог заставить его сесть хотя бы на пять минут.
Вот уже три часа бедная кобылица мучилась и пыталась вытолкнуть из себя детёныша.
Вскоре дверь загона открылась, и оттуда вышел ветеринар, весь в поту, его руки по локоть, были в крови.
- Всё, разродилась ваша кобылица.
Все, кроме Пхайю и Рейна бросилась туда, чтобы посмотреть.
- Всё в порядке? - спросил Пхайю.
- Не уверен, - качая головой ответил врач, - возможно жеребёнок обречён. Очень слабый, да и передние копыта искривлены. Для него лучший исход это ...
- Неужели ничего нельзя сделать? - перебил его Рейн, догадавшись к чему клонит ветеринар.
- Я сомневаюсь, что у него есть шанс выжить.
- Пхайю, - тут же повернувшись к мужчине, с надеждой обратился Рейн, - пожалуйста, он же совсем маленький, прошу тебя.
Пхайю стоял закрыв глаза, и сжал губы. Он не мог видеть мольбу в глазах любимого, но ведь врач прав. Такая жизнь для жеребёнка-инвалида будет мучительнее смерти.
- Я сам, - хлопнув себя по груди, громко сказал Рейн, - Сам выхожу его. Пхайю, пожалуйста.
И мужчина тяжело вздохнул.
- Хорошо, - сдался он, и повернувшись к доктору сказал, - спасибо вам. Простите, что подняли среди ночи.
- Что вы, - пожимая в ответ протянутую руку, ответил он, - это моя работа. К тому же, вы меня предупреждали, что будет вызов.
Позже, когда они остались одни, и Рейн бережно придерживал голову жеребёнка, Пхайю спросил у него, уверен ли он в том, что хочет заботиться о нём?
- Манилу, хорошая лошадь, - сказал он, - но она всё равно считает себя твоей, а этот будет моим. Даже если я никогда не оседлаю его, всё равно, будет моим. Но, знаешь, что Пхайю?
- Что, Рейн?
- Я уверен, что смогу поставить его на ноги. Любовь и вера - творят чудеса.
- Ты прям, как мамочка о своём ребёнке, говоришь, - нежно улыбаясь, сказал он.
- Ну, можно и так сказать.
Они смотрели друг на друга и улыбались, затем Пхайю передал ему бутылку сцеженного молока, и добавил: - В таком случае, я буду помогать всем, чем смогу.